Жанр: Любовные романы
Не верь глазам своим
...лаз — это приводит ее в ярость.
Я позволила Робби назначить дату и время.
Это оказалась среда, сразу после выпивки с Робби. Офис
Базза
, к моему
удивлению, располагался в нескольких кварталах от
Глосса
, на пересечении
Бродвея и Пятидесятой улицы. Он занимал половину шестнадцатого этажа, а
остальная часть была отведена под
Трек
, новый музыкальный журнал,
принадлежащий той же компании. Робби как-то сказал, что сотрудники
Базза
так быстро носятся по отделам, что могут сбить тебя с ног в приемной,
подобно Джастину Тимберлейку.
Когда я поднялась на лифте, то увидела много суетливых людей в больших
открытых помещениях. Выражения их умудренных опытом лиц ничуть не
изменились, когда личная помощница руководителя повела меня к Моне. Хотя я
чувствовала, что многие провожают меня взглядом. Видимо, некоторые подумали,
не претендую ли я на их место.
Передняя стена кабинета Моны состояла полностью из стекла, но в тот день
жалюзи были закрыты. Помощница попросила меня подождать. Через полуоткрытую
дверь я слышала мужской и женский голоса.
— Даю тебе пару дней на просмотр, а потом решай сама, — сказал
мужчина, приближаясь к двери. — И позвони Стэну как можно скорее.
Через несколько секунд мимо меня прошмыгнул низкий подтянутый мужчина лет
пятидесяти в темном костюме. Я узнала в нем Тома Дикера, владельца компании.
Его фотография появлялась в
Нью-Йорк пост
и
Дейли ньюс
не реже, чем лицо
Моны. Едва я успела вспомнить его, как вышла сама Мона, одетая в чрезмерно
обтягивающие черные брюки и неоново-желтый топ без рукавов, и пригласила
меня в кабинет.
Робби оказался прав, она старательно пыталась очаровать собеседника.
Добродушно улыбнулась, когда мы пожимали друг другу руки, хотя голос
оставался безжизненным, с легким среднезападным акцентом. Робби не обманули
насчет косого глаза. Когда он сбился в сторону, мне захотелось проследить,
куда он смотрит, даже хуже, повернуть туда голову, поскольку создавалось
такое впечатление, что кто-то пробрался в комнату и стоит у меня за плечом.
Я слышала, что люди высмеивают внешность Моны, однако лицо не было лишено
привлекательности, особенно если учесть, что ей уже за сорок. Лишь
блуждающий глаз портил общее впечатление. На талии небольшой жирок, что
заметно только в таких вот узких штанах. А лучше всего смотрелись волосы —
золотисто-каштановые и лоснящиеся, как шерсть породистого жеребца в кино.
Правда, они были неудачно пострижены по последней моде, и локоны послойно
устилали голову по кругу. Слишком густые для этой стрижки. Мона даже
походила на дальнюю родственницу лешего.
Не приглашая меня присесть, она шлепнулась в кресло за столом, а я
опустилась на сиденье напротив. Мона взглянула на стопку статей, которые я
прислала с курьером, и подняла на меня глаза.
— Так что стряслось с вашим контрактом в
Глоссе
? — прямолинейно
спросила она.
— Ничего, — ответила я. — Но
Глосс
решил слегка сменить
направление, поэтому я заранее подыскиваю другие вакансии.
— Вы читаете
Базз
?
— Не регулярно, — призналась я. Шестое чувство подсказывало, что
лучше Моне не врать. — Иногда я потворствую своему желанию открыть
нечто вроде
Базза
.
— Насколько мне известно, вы когда-то писали статьи для газет. Почему
перешли на журналы?
— Мне нравилась скорость смены событий, которые освещаются в газетах, и
соответствующий им темп работы, — сказала я. — Но там автор
ограничен в стиле. Я изначально планировала получить опыт в описании
новостей, а потом заняться журналистикой в периодике, где у писателя больше
свободы.
Разве я не особенная? Мне хотелось кричать, как только слова слетели с губ.
Не так просто наметить грань между умеренной саморекламой и грубым
хвастовством.
Моне, однако, нравилось слушать, и мы переключились на обсуждение моей
биографии. Затем она быстро описала, что включает в себя работа. Ей был
нужен человек, который писал бы очерки и одновременно редактировал статьи
других журналистов. Она неизменно тянулась ко мне чуть ли не впритык и
внимательно смотрела в лицо, как Робби и предупреждал. Она пялилась, даже
когда говорила, словно никогда не слышала о неписаном законе периодически
отводить взгляд в сторону, чтобы не просверлить им собеседника.
— Вы неплохо пишете, — наконец сказала Мона, прислонившись к
спинке кресла. — Как раз необходимый нам уровень. Однако у вас нет
никакого опыта в описании знаменитостей. Скажите, с чего это мне следует
взять именно вас?
— Я считаю, что отсутствие опыта касательно знаменитостей только
сыграет на руку, — сказала я. — Полицейские и эксперты отнесутся
ко мне серьезнее, чем к человеку, который освещает присуждение музыкальных
премий на
Эм-ти-ви
. К тому же я могла бы подобрать историям правильный
контекст. К примеру, недавно одного певца избила жена, найдя его в стриптиз-
баре, и попала в тюрьму.
Базз
осветил этот сюжет с таким удивлением,
словно за всю историю человечества жена впервые побила мужа. Однако есть
результаты исследований, которые свидетельствуют, что многие женщины
бросаются с кулаками на своих мужей, и в современном обществе это серьезная
проблема. Такая информация вызвала бы у читателей дополнительный интерес.
Плюс ко всему, — добавила я, — если мне понадобится выйти на какую-
нибудь знаменитость, у вас достаточно людей, которые мне в этом помогут.
Обдумывая сказанное, Мона смотрела на меня из-за стола — по крайней мере
один глаз точно смотрел. Я заставила себя сфокусировать взгляд у нее на носу
и всем видом показать, что работа мне не очень-то нужна. Наконец Мона
поднялась и сказала, что сообщит мне о своем решении позже.
Через два дня мне позвонил Нэш, представился и назначил деловую встречу,
сообщив, что меня приняли. Мне дадут предварительный гонорар, и я буду
освещать основные криминальные события в Нью-Йорке и иногда редактировать
мелкие происшествия, подготовленные штатными сотрудниками. Если произойдет
крупное преступление на Западе, я могу или сама полететь в Лос-Анджелес, или
переработать информацию репортеров. У меня будет стол в кабинете, где мне
необходимо появляться два-три раза в неделю. Когда я войду в курс дела, то
буду работать в основном с Нэшем. Я согласилась.
Не буду отрицать, что я с большим наслаждением позвонила Кэт и сообщила
новость.
— Звезды и криминал? — переспросила она, пытаясь изобразить
любопытство. — Это про то, как они воруют одежду с фотосессий, или как
им впрыскивают в губы слишком много коллагена?
Кэт редко направляла на меня свой сарказм, но я не стала обижаться, зная,
насколько противоречивые эмоции она испытывает из-за моего ухода.
Я пришла в
Базз
в следующую среду. Планировка в редакции была интересная.
У всех кабинетов спереди стеклянная стена, и половина из них выходила на
отгороженные столы с компьютерами. Остальные кабинеты шли вдоль коридоров в
задней части этажа. Значительная часть территории отводилась под
производственный отдел; секция поменьше, из двенадцати компьютеризированных
рабочих мест, располагалась ближе к приемной. Ее занимали журналисты и
писатели. По неизвестной причине она шутливо называлась
чрево
.
Кабинет Моны располагался в самом конце открытого помещения, прилегая к
отделу художественного оформления и так называемой Интерн-Виллидж, где
заторможенные студенты транскрибировали записи и следили за
разворачивающимися в Интернете сплетнями на таких сайтах, как Gawker.com.
Как фрилансеру, мне не довелось получить отдельный кабинет. Мне отвели
рабочее место в
чреве
. Там стояло четыре стола, которые занимали
разношерстные сотрудники. Непосредственно рядом со мной, за серой
перегородкой до уровня головы, сидела дружелюбная с виду писательница по
имени Джесси Пендерграсс, в возрасте около тридцати, как мне показалось.
Прямо за нами был еще один автор, Райан Фостер, с фоторедактором Лео,
который, очевидно, целыми днями напролет просматривал снимки папарацци. Ведя
меня вдоль по коридору показать столовую, Джесси рассказала, что недавно
перешла из
Клубнички
на музыкальную страницу и не получит кабинета, пока
ее не продвинут до редактора. Лео, оказывается, должен находиться в отделе
оформления, но там не хватило места, а Райан, как и она сама, пока еще не
поднялся высоко по карьерной лестнице.
— Рядом с ними приятно работать? — спросила я с мыслью, что
уединения мне не видать.
— Лео всегда замыкается в себе, — по секрету сообщила она. —
Раньше он был общительнее, но когда начал заниматься обнаженной йогой в гей-
группе, совсем замкнулся. Райан — нелюдим. Если тебе удастся найти к нему
подход, обязательно поделись со мной.
Дизайн в комнатах был незамысловатый: белые стены, серые ковры и серые
перегородки, хотя сотрудники пытались придать им уют, расклеив плакаты и
поставив разные памятные вещи. Женщины составляли около шестидесяти
процентов персонала, и десять из них повесили у себя изображение Джонни
Деппа, взирающего на них задушевным взглядом. В глазах рябило от
разбросанных повсюду журналов. На столах, стульях, даже на полу валялись
номера не только
Базза
, но и основных конкурентов — журналов
Пипл
и
Ю-
Эс уикли
, а также
Стар
,
Нэшнлинкуаирер
и
Глоуб
. Их беспрестанно
перелистывали в поиске информации.
Больше всего меня поразил уровень шума. Здесь было намного громче, чем в
Глоссе
, и создавалось такое впечатление, что журналисты пишут о войне или
президентских выборах.
На протяжении часа Ли, личная помощница Нэша, показывала мне, как работать с
компьютером. Я это сама знаю, но не помешает освежить навыки. Нэш сказал,
что встретится со мной после планерки, проводимой ежедневно в одиннадцать,
поэтому еще час я провела над огромной кипой старых номеров
Базза
,
проникаясь стилем повествования. Вряд ли я стану употреблять такие слова,
как
гламур
,
побрякушки
, но от высокопарного тона придется отказаться.
Просмотрела последние сплетни, фотокопии всего: от британской бульварной
прессы до сайта People.com. Узнала о Камиле Паркер-Боулз больше, чем хотела.
Временами я поглядывала, не пришла ли Мона, но в ее кабинете стабильно не
горел свет. Потом случайно услышала, что она снимается на телевизионной
передаче и вернется около обеда.
Пятнадцать минут прошло после ежедневной планерки, на которой менеджер-
редактор с суровым лицом (
У него прозвище — Кесарь
, — прошептала мне
Джесси) рассказал, на какой стадии к завершению находится та или иная
статья. По дороге обратно в
чрево
Джесси поведала мне, что Мона старается
проводить отдельные собрания в узком кругу авторов и редакторов для подборки
свежих идей, но время не всегда позволяет. Статья на обложку обсуждается
только весьма высокопоставленными сотрудниками и почему-то держится в
секрете до самого выпуска.
Наконец приехала Мона и протопала мимо
чрева
с крайне усталым, измученным
видом, какой бывает, когда узнаешь, что твою машину увез эвакуатор. Через
десять минут она вынырнула из своего кабинета с несколькими страничками какой-
то рукописи, и мне даже показалось, что она направляется в мою сторону. Но
Мона свернула в кабинет прямо передо мной.
— Как можно писать такую идиотскую передовицу? ! — провизжала она
еще в дверях. Я от удивления чуть не свалилась со стула. — Это же
полная тупость, — продолжила Мона. — Да всем плевать на Мэддркса и
его последнюю стрижку! Читатели хотят знать, с кем сошлась Анджелина.
Ого. Робби предупреждал, что главный редактор бывает грубовата, но не
говорил, что она сущая дьяволица.
Я втянула шею и опустила глаза, Мона развернулась и полетела прямо на меня.
Моим единственным желанием было спрятаться под стол.
— Почему вас поместили здесь? — спросила она, приблизившись
вплотную.
— Видимо, больше нет свободных мест, но меня вполне устраивает! —
выпалила я. Все вокруг уткнулись в мониторы, словно вошел волк или
полицейская собака: лучше не смотреть хищнику в глаза, чтобы не
спровоцировать нападение.
— Располагайтесь, — сказала она, пожала плечами и отошла.
После обеда заместитель редактора прислала мне электронное сообщение, что в
Майами телезвезда из реалити-шоу по имени Достон Холфилд появился в
общественном месте в непристойном виде и против него выдвинуто обвинение.
Она попросила меня осветить эту историю вместе с Робби. У меня есть
некоторые связи в Майами. Робби позвонил туда, пока я ела сандвич в его
кабинете.
— Вот дает, — сказал он, вешая трубку. — Этот Холфилд
покрутил членом перед полицейским и попросил называть его Брутусом. Я
придумал идеальный заголовок.
— Выкладывай.
—
Достон Холфилд думает головкой
.
— Вот видишь. Ты можешь здорово писать, — похвалила я.
— Кстати, как у тебя дела? — спросил Робби.
— Хорошо, — ответила я и выдавила улыбку. — Я понимаю, что
нахожусь не в Канзасе, но надеюсь скоро привыкнуть.
В тот день я больше не сталкивалась с Моной Ходжес, хотя постоянно следила,
где она находится. Каждый раз, когда дьяволица выходила из кабинета, все
ждали, что обрушится ураган. Она заглянула в отдел оформления, требуя внести
изменения в макет, пожаловалась на кого-то Нэшу прямо в дверях, подошла к
нескольким авторам и швырнула им на стол очерки. Около двух я заметила, как
она раздраженно размахивает руками перед своей помощницей. Они стояли за
стеклянной стеной, отделявшей отдел оформления. Джесси подкатила ко мне на
стуле.
— Знаешь, отчего сыр-бор? — прошептала она.
— Кто-то придумал скучный заголовок?
— Нет, скорее всего речь идет о салате с курицей. Мона ест его каждый
день в два часа. Если сельдерея оказывается больше тридцати пяти процентов,
катятся головы.
У меня не было слов. Во что я ввязалась? Вот так дела. Оказалось, это еще
цветочки. В полседьмого Мона вышла из кабинета, упакованная, как итальянская
сосиска, в оранжевое вечернее платье от Дольче и Габбаны, и попросила
помощника редактора нанести тональный крем на экзему у себя на спине. Я едва
не поперхнулась.
— О Боже, — пробормотала я, — с ней тут можно в ящик сыграть!
Через шесть недель, к моему ужасу, именно это и произошло, но не со мной.
2
Как криминалистка, я часто слышу мнение, что знаменитости подчиняются иным
законам, нежели обычные люди. Полицейские с ними обходительны, а судьи
оказывают невероятную снисходительность. Не могу согласиться — у меня нет
подтверждений. Но одно я знаю наверняка. Если человек совершил преступление
в городе Нью-Йорке и должен предстать перед судом, то ему придется пройти
через серию унижений вне зависимости от популярности.
Все начинается с полицейского участка, где оформляются документы. Потом его
перевозят в здание суда на Сентер-стрит, 100, в Южном Манхэттене и помещают
в одну из камер задержания в подвале, именуемую в народе
обезьянником
. Я
там никогда не была, но говорят, что вонь поднимается оттуда до самых небес,
в особенности летом. Здание суда открывается в полдесятого, и беднягу наконец-
то ведут наверх, чтобы встретиться с коллегией присяжных для предъявления
официального обвинения в зале на первом этаже. Эта процедура называется
Предъявление физического лица
.
Какая замечательная уравниловка получается на первых стадиях судебного
разбирательства, думала я, сидя в одном из таких залов жарким днем в конце
июля, через шесть недель после моего поступления на работу в
Базз
.
Кондиционер морозил вовсю, и четыре-пять вентиляторов гудели так громко, что
полностью заглушали слова адвокатов и присяжных.
Физическим лицом
, которое мне предстояло лицезреть, была певица Кимберли
Ченс — или как ее прозвали в
Клубничке
, Толстушка Ченс —
двадцатисемилетняя белая женщина, которая прославилась год назад, победив в
конкурсе реалити-шоу
Фабрика звезд
. Предыдущим вечером она устроила
перебранку с бойфрендом около клуба в центре города. Когда полицейский
попытался усмирить их, Кимберли ударила его по лицу — полицейского, не
бойфренда. Я узнала о случившемся в шесть утра и приехала в суд к девяти.
Уже пробило одиннадцать, а о драчунье ни слуху ни духу. Она должна появиться
в задних дверях. Согласно закону Нью-Йорка,
физическое лицо
предъявляют не
позднее чем через двенадцать часов после задержания.
Тем летом знаменитости типа Кимберли совершали правонарушения с завидной
регулярностью, что гарантировало мне трехдневную занятность в
Баззе
. К
моему удивлению, новая работа имела свои плюсы. Я состояла сотрудником в
журнале, публикующем статьи о кутежах, разрывах отношений и неудачных
пластических операциях среди звезд.
Статья
— не самое подходящее слово.
Обычно на страницах красовались фотографии с глубокомысленными надписями или
колонки с комментариями к чатам, которые в редакции называли очатками. Зато
плоду моего труда отводилось больше места — почти столько же, как в
Пипл
.
Мне даже в каком-то смысле нравилось писать о знаменитостях. Их
правонарушения больше будоражат воображение, чем злодеяния простых смертных.
Как и предвидел Робби, Мона относилась ко мне с неким благоговением. Она
часто присылала электронные письма с чужими комментариями или даже делилась
своим видением историй, однако редактирование вверила Нэшу, который прежде
работал в ныне не существующем мужском журнале той же компании. Нэш казался
слишком опытным и умным для
Базза
. Поговаривали, что он ждет, когда ему
появится хорошая замена. Правда, постоянством не отличался: вел себя то
резко, то дружелюбно, иногда мог даже пофлиртовать, но всегда держался с
достоинством. Он задавал уместные вопросы и сокращал некоторые предложения,
делая их более выразительными.
Мне нравилось находиться среди людей, в
чреве
. Райан откровенно меня
игнорировал, Джесси заботилась, а Лео часто невольно смешил. К концу второй
недели мне объяснили разницу между
сталкерацци
и
куперацци
.
Сталкерацци
фотографируют против желания знаменитостей, а
куперацци
—
вопреки, то есть когда звезды втайне хотят, чтобы их увидели в таком виде.
На этом все приятное заканчивалось. В
Баззе
Царила атмосфера злости — и
виной была Мона. Меня миновали ее разносы, но приходилось наблюдать, через
какие пытки проходят другие. В Интернете есть даже страничка с названием
Я
пережил натиск Моны Ходжес
.
Она была не просто тираном. Она переворачивала все вверх дном, как младенец,
которому вдруг надоели спагетти, и он решил смахнуть тарелку на пол. Мона
рвала статьи перед самым выходом в печать, вынуждая срочно переписывать их.
Даже когда дьяволица не свирепствовала, она вела себя странно. У нее была
нездоровая страсть к еде, отчего все стояли на ушах. К примеру, она клялась,
что чипсы в
Макдоналдсе
на Девятой авеню — лучшие в городе, и посылала
одну из помощниц в такую даль.
Я видела Робби только на ежедневных планерках, где он сидел тише воды, ниже
травы. Его кабинет был за утлом от
чрева
, около входа в приемную. Мой друг
всегда оставался работать, когда я вечером убегала домой. Как-то я
пользовалась копировальным устройством рядом с кабинетом Робби и услышала,
как Мона бросила ему на стол рукопись и рявкнула:
Вы хоть понимаете, что
это полный отстой?!
Поначалу я убеждала себя, что со временем смогу привыкнуть к Моне и обратить
внимание на светлую сторону работы. Однако, дойдя до грани, приняла другую
тактику: продержаться до того времени, пока осенью не выйдет моя книга.
Связь с
Баззом
будет огромным преимуществом, и журналисты выстроятся ко
мне в очередь. Я не позволю Моне достать меня до печенок.
Кстати, именно она сообщила мне про Кимберли: дважды позвонила домой в такую
рань. Как только дьяволица произнесла мое имя, у меня в кишках начал
раздуваться колючий ком, словно туда пробрался дикобраз.
— Вы слышали новость? — напрямик спросила она. — Прошлым
вечером арестовали Кимберли Ченс.
Слышала ли я новость? Можно подумать, что у меня в спальне рация, через
которую я держу прямую связь со всеми полицейскими города.
— Нет, — ответила я. Лучше говорить правду, потому что Мона чует
ложь, как дохлую мышь в комнате. — За что?
— Ударила офицера полиции, — сообщила она. — Говорят, сегодня
ей предъявят официальное обвинение. Что это значит?
— Это значит, что она предстанет перед присяжными, чтобы признать себя
виновной или невиновной. Я подъеду к началу процедуры.
— А вы можете поехать прямо сейчас?
— Суды открываются не раньше половины десятого, — объяснила
я. — Позвонить Робби? Он, наверное, захочет присутствовать, ведь это и
его сфера интересов.
Последовала длинная пауза.
— Нет, он мне нужен сегодня в офисе. Перед тем как повесить трубку, она
дала мне номер сотового Кимберли. Бог знает, откуда он у нее.
В тот день я не планировала заниматься делами
Базза
. Теперь вот вынуждена
сменить повестку дня. Мало того, что придется просидеть все утро в здании
суда, так еще предстоит прочесть биографию Кимберли, чтобы развернуть
события в перспективе. Не снимая пижамы, я залезла в Интернет. Там в
основном писалось о ее выступлениях в шоу
Фабрика звезд
. Я решила заехать
в офис, хотя это приличный крюк, и прочесать старые номера
Базза
. На
Кимберли ушло немало типографской краски после победы в конкурсе. Особенно
часто ее имя мелькало в разделе
Клубничка
, которую я не утруждалась
читать.
Когда я приехала, в редакции еще никого не было, кроме помощницы Нэша,
Видимо, сотрудники трудились вчера до рассвета и вряд ли появятся раньше
одиннадцати. На следующий день после сдачи статей первая планерка проводится
аж в два часа.
Выпив кофе в столовой, я направилась в комнату, где хранятся старые номера,
и схватила толстую пачку. К моему удивлению, Джесси оказалась на рабочем
месте.
— Что ты здесь делаешь в восемь пятнадцать? — спросила я,
улыбаясь. За последнее время я привыкла к Джесси, к ее бойкому чувству юмора
и надеялась, что наша дружба продлится до конца моего пребывания в
Баззе
.
— Я должна завершить это чудаковатое интервью с Йоко Оно, будь оно
неладно. Все равно его вставят в самом конце книги. Представляешь, она
надела на встречу со мной солнечные очки от Стеллы Маккартни, а я не поняла
намек. А ты зачем пришла? У тебя же сегодня выходной.
Я рассказала, как Кимберли Ченс нарушила мои планы.
— О да. Я слышала о происшествии по радио, — сказала она. —
Она, кажется, победитель конкурса
Фабрика стерв
?
— Как вчера прошла сдача статей?
Бывало хуже. Кульминация настала после того, как Мона послала помощницу Эмми
за соком
Эндлес лайм
компании
Джамба джус
. Девушка обегала все магазины
в Манхэттене, что торгуют продукцией
Джамба джус
, и вернулась через три
часа — с пустыми руками! Оказывается, такой сок продают только в Калифорнии.
— Когда люди начали расходиться по домам?
— Около двенадцати. На обложку попала иллюстрация к статье о капризах
звезд в салонах красоты. Ни для кого не новость, что должны были взять
именно ее.
— И что за капризы бывают в салонах красоты?
— Ну, например, Крис Джуд предпочитает массаж лица с втиранием фекалий.
— Эй, пожалуйста, не надо. Я еще пью кофе.
Джесси вернулась к работе, а я увлеклась просмотром номеров в поиске статей
о Кимберли. Сначала у нее возник с журналом любовный союз, как короткий
роман в командировке. Фотография появилась на обложке после победы в
конкурсе, и последующие несколько недель ей стабильно отводилась пара
хвалебных строк, особенно когда ее сингл стал платиновым. Но вскоре она
начала появляться на страничке
Причуды моды
в одежде, какую носят
официантки на международном банкете со шведским столом: поистине благородный
фасон — гофрированная юбка и туго затянутый корсет, а в дополнение два
густых хвоста на голове. Поль Гоген, должно быть, перевернулся в гробу.
Совсем иного стиля было платье, которое она на
...Закладка в соц.сетях
