Жанр: Любовные романы
Не верь глазам своим
...ь просто поверить мне, что он доктор из той клиники.
— Ладно.
За следующие пять минут я накатала план основных действий. Придется опросить
кучу людей: приглашенных, мужа Моны, ее помощницу Эмми, Катю, знакомого
доктора Джесси, полицейских и как можно больше сотрудников
Базза
. Дел
будет невпроворот.
Самая сложная задача — правильно подать историю о смерти Моны. Убийство
произошло не вовремя: только что сдан материал, а выпуск с моей статьей
замаринуется до следующего понедельника. В ларьках он появится лишь в
четверг, а к тому времени люди узнают сотню деталей по телевизору и из
газет. Нужно найти свежий подход.
А что, если описать события изнутри? Кроме меня, такого не сможет никто.
Лучше даже вести повествование от первого лица. Пусть я не смогу выдать
подробности, о которых обещала Тейту не распространяться, зато передам общую
атмосферу, которая была истинно взрывоопасной. Главное, чтобы не забраковал
Нэш.
В этом деле нелишним будет опросить сотрудников
Базза
, только надо
дождаться, пока уйдет Тейт с детективами. Они как раз допрашивают всех по
кругу. Вряд ли им понравится, если я доберусь до кого-нибудь раньше их.
Остается рассчитать, как сэкономить время, расставив приоритеты и получив
список тех, кто был на вечеринке, помимо Джесси. Я позвонила Ли, помощнице
Нэша, и попросила включить меня в его повестку дня. С Райаном поговорю, как
только он появится. Остается Хиллари, журналистка из
Клубнички
, которая,
по словам Джесси, присутствовала на вечеринке. По телефону она заявила
протяжно, с южным акцентом, что у нее утром срочные дела и она сможет
уделить мне время только после трех. Странно, какие такие дела могут быть
важнее смерти Моны?
Затем я оставила сообщение, чтобы со мной связались судебно-медицинские
эксперты и знакомые полицейские — устроили мне ликбез. Также получила
официальные заявления о смерти Моны из полицейского участка и из Бельвью и
даже из отдела Дикера по связям с общественностью. Я не собиралась
использовать весь этот материал, но лучше иметь его под рукой, когда
проводишь интервью. Однажды, еще работая на
Олбани таймс юнион
, я узнала
из официальных источников, что жертве был сорок один, а не тридцать шесть, в
чем она убедила весь мир. Это дало мне бесценное преимущество при беседах с
людьми.
Когда я положила трубку после очередного звонка, Джесси тоже оторвалась от
телефона и подняла большой палец кверху.
— Это был он — доктор, — сказала она. — Сейчас не может с
тобой говорить, но просил перезвонить через пяток минут.
Пока она записывала для меня номер его телефона на листке из фирменного
блокноте
Базза
, я бросила взгляд на кабинет Моны. Там по-прежнему
копошилась полиция, но создавалось впечатление, что уже не так активно.
Я взяла сотовый и пошла вдоль коридора в поиске тихого уголка. Полицейские
основались в конференц-зале, где меня допрашивал Тейт, поэтому я
воспользовалась другим залом, за углом. По большей части я работала дома,
поэтому меня не волновало отсутствие личного пространства в редакции
Базза
, но в последнее время возникла необходимость конфиденциальности. Я
должна была находиться на месте и одновременно подальше от любопытных глаз и
ушей. А кто проявит больше любопытства, чем сотрудники
Базза
?
Я набрала номер, что дала мне Джесси. Ответил мужчина, судя по голосу, около
тридцати лет. Наверное, интерн или врач-ординатор. Я представилась и
собралась приступить к расспросам, как он меня оборвал.
— Имейте в виду, у меня времени максимум на три вопроса! — отрезал
он.
— Хорошо. Какие увечья получила Мона Ходжес? Я видела рану на левом
виске. Где-нибудь еще?
— Нет, только травма головы. Похоже, ее ударили два-три раза, что
вызвало обширное кровоизлияние в мозг.
— Такое можно сделать с помощью пресс-папье?
— Вполне. Это был тяжелый предмет. Вероятно, округлой формы.
— Уборщице нанесли удар тем же орудием?
Последовала пауза.
— Да, не исключено, — наконец-то ответил он. — У нее
сотрясение, но без внутреннего кровотечения. Сегодня ее отправили домой.
— Мона приходила в...
— Вы уже задали три вопроса.
— Пожалуйста, еще один.
Он не возразил, и я продолжила:
— Вам не известно, сказала ли она что-либо перед смертью?
— Нет.
Он повесил трубку, не попрощавшись.
Вооружившись информацией о нанесенных травмах, я решила позвонить Лайле
Паркер, бывшему агенту ФБР. Направляясь обратно на рабочее место, набрала ее
номер. На этот раз она подняла трубку.
— Привет, извини, что не связалась с тобой вчера вечером, —
сказала она таким голосом, будто у нее забит нос. — Я была по делам в
Чикаго, пересаживалась с одного самолета на другой. Что случилось?
— Тебе что-нибудь говорит имя Мона Ходжес ? — спросила я.
— Это редактор, которую убили в своем же кабинете?
— Именно. Я не успела с тобой поделиться, что уже несколько недель
работаю в
Баззе
. Это я обнаружила тело.
— Ну да? — воскликнула Лайла. — А ты вертишься где надо. Я
смотрела новости по Си-эн-эн в аэропорту. Кого-нибудь арестовали?
— Нет, поэтому мне и понадобилось обсудить преступление с
профессионалом.
— О, тут на табло как раз высветилось, что мой рейс задерживается.
Когда я в следующий раз вздумаю лететь летом в Иллинойс, не пускай меня за
порог. На обратном пути неминуемо бывает гроза.
— Если я опишу ситуацию, ты сможешь дать свое мнение?
Она вздохнула:
— Знаешь, я не люблю высказываться, не прочитав отчет. Это будут голые
догадки.
— Ладно. Тогда слушай. Находясь на вечеринке, Мона Ходжес вернулась к
себе в кабинет и получила удар по голове дважды, возможно, трижды, тяжелым
округлым предметом. Из вещей отсутствует пресс-папье — потенциальное орудие
убийства. Она билась в судорогах, когда я нашла ее, и умерла через несколько
часов. Преступник услышал приближение уборщицы, спрятался за дверью и ударил
по темечку, когда она зашла в кабинет. Травма оказалась не сильной. Ты еще
слушаешь?
— Да.
— Так на что это похоже?
— Одежда Моны не порвана?
— Нет. Я не заметила следов сексуального домогательства.
— Что-нибудь украли?
— Нет. Все на месте. Кроме пресс-папье.
— В какую часть головы ее ударили?
— Слева вверху, ближе к лицу.
Фронтальное нападение говорит о том, что они разговаривали, затем
последовала вспышка гнева, — сказала Лайла. — Если пресс-папье
послужило орудием, значит, убийство непреднамеренное. Как я уже сказала, это
просто мои догадки, но скорее всего кто-то зашел, поругался с ней, ссора
переросла в скандал и вышла из-под контроля.
— Так это точно не умышленное убийство? — спросила я. — Вдруг
человек затаил на нее злобу, выяснил, что она вернется в кабинет, и дождался
ее там с пресс-папье в руке.
— Маловероятно. В ярости или при глубокой ненависти человек наносит
более чем два удара. Помнишь, год назад ты спрашивала меня о
шестнадцатилетнем подростке, который заколол девушку по соседству? Там было
шестьдесят или даже семьдесят ножевых ранений. Вот это проявление гнева. Он
любил ее много лет, признался в своем чувстве, а она посмеялась над ним.
Парнишка днями вынашивал план. Если убийца разрывает жертву на кусочки,
можно представить, как он шепчет:
Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя
. Два
удара по голове — совсем другое дело. Это импровизация со словами:
Да как
ты смеешь?
Я вспомнила, что именно эти слова произнес вчера Робби, но не стала делать
выводов — пока.
Вернувшись к рабочему столу, я нашла там список приглашенных, оставленный в
мое отсутствие помощницей Нэша. Тут же обратилась за помощью к Джесси.
— Хорошо, — согласилась она.
— Я не отрываю тебя от важных дел?
— Они могут подождать.
— Там есть свободный конференц-зал. Почему бы нам им не
воспользоваться?
Я сложила список и засунула его в сумочку, чтобы люди не гадали, что за
секретный документ я несу. Тем не менее на выходе из
чрева
нас проводили
любопытные глаза. Все нервничали, пребывая в неведении, и достаточно было
высморкаться, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Мы прошмыгнули в маленький конференц-зал и сели рядом за стол.
Не успела я вытащить список из сумки, как Джесси протянула руку со словами:
Дай взглянуть
. Мне нравилась эта женщина, но я не забывала две вещи: во-
первых, неизвестно, могу ли я полностью ей доверять, во-вторых, она
журналистка
Базза
, а значит, обожает рыться в чужом белье. Стоит проявить
осторожность.
Наверное, мои мысли отразились на лице, потому что Джесси убрала руку, не
взяв сложенного листа.
— Извини, что я такая нетерпеливая, — сказала она. — Просто
последнее событие сильно меня взволновало.
— Понимаю, — ответила я. — Обещай, все останется между нами.
Не дай Бог, кто узнает лишнее.
— Учту.
— Расскажи мне сначала о вечеринке. Общий расклад.
Когда я ушла, около восьми, туда набилось достаточно много народа. Шла
презентация нового альбома Евы. Ее фотография разместилась на обложке
августовского
Трека
. В их редакции планировка отличается от нашей: имеется
широкое пространство специально для вечеринок. Приглашенные общались,
сплетничали, ничего увлекательного не происходило. Сотрудники
Трека
смотрят на нас свысока, но вынуждены приглашать на подобные мероприятия,
поскольку мы принадлежим одной компании.
Я развернула и разгладила лист. К углу крепилась оранжевая наклейка со
словами:
Нэш, вот список всех, кого отметили на входе охранники. Точно
такой мы послали в полицейское управление Нью-Йорка
. И подпись — Макс. Это
главный редактор
Трека
.
Я сорвала наклейку и окинула глазами список — больше сотни имен.
— Ты тут многих знаешь? — спросила я у Джесси, передав ей лист.
— Да, обычная тусовка, — сказала она, скользя вниз
взглядом. — Сотрудники
Трека
, люди из звукозаписывающей компании,
музыкальная пресса. Ева, конечно же, муж. Ее промоутер — Кики Бодден. Ее
стилисты и визажисты.
Я забрала список и вчиталась:
— Ты, Хиллари, Мона, Нэш, Райан. Это все, кто был из
Базза
? Ты видела
кого-нибудь еще?
Интересно, могли кто-то из нашей редакции попасть на вечеринку без
приглашения, скажем, через потайной проход, после нападения на Мону?
— Ох. Нет, больше никого, по крайней мере пока я там была.
— Возникает вопрос. Мне понятно, зачем пришла Хиллари — собрать
сплетни. А вот Райан что там делал? И Нэш? И Робби как-то упомянул, что он в
списке приглашенных. Почему?
Я старалась сохранять непринужденный тон, дабы Джесси не заподозрила, что я
знаю, где вчера был Робби.
— Ну, Нэш — любитель перемывать косточки и Разглядывать разных цыпочек,
что объясняет его присутствие. Райан всегда озабочен поиском материала для
передовой статьи, поэтому он пошел посмотреть, как общаются знаменитости. У
Робби, наверное, имелись свои причины. Может, он пронюхал, что там будет какая-
нибудь звезда с реалити-шоу, или ему захотелось выпить на дармовщинку, вот
он и выбил себе приглашение.
Джесси вернулась к списку и пробежалась пальцем вниз по остальным именам.
— А-а, вот кто мог привлечь Робби, — сказала она. — Там была
Кимберли Ченс. Правда, я ее не заметила.
— Кимберли Ченс! — воскликнула я. — В тот же день, как ее
выпустили из-под ареста?
— Ну, знаешь логику этих звезд. Выставив себя где-нибудь на посмешище,
им тотчас хочется реабилитироваться в глазах публики. Она работает с той же
звукозаписывающей компанией, что и Ева, вот ее и пригласили. Скорее всего
Робби знал, что она в списке приглашенных, а он пишет статьи о телевизионных
реалити-шоу, вот и попросил приглашение. Мона с жадностью загребала очерки
про Кимберли.
— По твоей теории мягкотелости.
— Да. Хотя из Кимберли выйдет прекрасная подозреваемая, — отметила
Джесси.
Я думала о том же.
— Из-за всех этих злостных статей в ее адрес? — спросила я.
— И не только. Вчера я тебе не сказала — не подумала, что это имеет какое-
либо отношение к твоей заметке об аресте, — но прозвище Толстушка
стоило ей разрыва контракта по демонстрации внешности.
— Вот это уже причина разозлиться.
— Пойми меня правильно. Кимберли никогда бы не стала первым лицом для
Джорджо Армани или тому подобное. Она имела дела с мелкой компанией, но все
же это сулило деньги и внимание общественности. Как только каждый журналист,
ди-джей и пародист начал употреблять прозвище Толстушка Ченс, выгодное
предложение тотчас уплыло. В тот момент ей бы лучше обратиться к
Дженни
Крейг
.
— И она обвинила во всем Мону?
— Да, несколько недель назад Кимберли на одном мероприятии подошла к
Моне и назвала ее дьяволом. Уверена, полиция уже в курсе. Это слышало
достаточно народа.
— В любом случае тебе стоит рассказать это детективам.
Джесси вздернула нос.
— Если ты так считаешь, я поговорю с ними, — согласилась
она. — Насчет подозреваемых, а как же Робби ? Я слышала, он вчера
вечером приходил в редакцию.
— Кто тебе сказал? — спросила я.
— Все говорят. Ты ведь тоже знаешь. Могу поспорить, он использовал
пригласительный, чтобы попасть на этаж.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть беспечной и несведущей в этом вопросе.
— Считаешь, Робби мог пойти на такой шаг? — поинтересовалась
Джесси.
Вряд ли, — ответила я и покачала головой. Однако Джесси достаточно
смышленая и догадалась, что я уже думала над этим вариантом. — Расскажи
мне о Хиллари, — попросила я, чтобы сменить тему. — У нас встреча
в три, и я хочу знать твое мнение о ней.
Джесси подперла голову рукой и задумчиво прищурила карамельные глаза.
— Буду откровенна. Хиллари — маленькая стерва, которая родную мать
продаст, чтобы достать лакомую информацию о какой-нибудь звезде.
Я улыбнулась:
— Джесси, постарайся быть объективной.
— Послушай, конечно, ей надо отдать должное. Она умна как черт.
Помнишь, Пэрис Хилтон снялась в домашнем порно? Тогда Дэннис — глава
редакции в Лос-Анджелесе — велел Хиллари раздобыть подробности всеми
правдами и неправдами. Хиллари полетела в Гонконг, где скрывалась Пэрис, но
ее на километр не подпустили к отелю. Затем она узнала, что Пэрис собралась
лететь обратно, позвонила в
Базз
и заявила, что ей крайне необходим билет
первого класса в Нью-Йорк, чтобы взять интервью. Это влетело в восемь тысяч
долларов! Но
Базз
дал свое согласие, и ей удалось поговорить с Пэрис на
борту самолета.
— Ого! — воскликнула я.
— Или другой случай. Когда Джулия Роберте лежала в больнице, родив
двойню, Хиллари отправилась в Лос-Анджелес и выдала себя за медсестру.
— Но почему ты считаешь ее стервой?
— Методы у нее еще ничего. Одно дело срывать банк, а другое —
подставлять своих же коллег. Она надоумила Мону включать в
Клубничку
анонимные статьи. Что-то типа
Какая актриса кино нюхает больше всех
кокаина
. И нам всем пришлось играть в эти игры. В итоге мы стали заниматься
всякой гнусностью, поэтому я и ушла из
Клубнички
Могу я по крайней мере
рассчитывать на ее содействие?
— Раз уж Нэш дал тебе задание, то она, вероятно, будет вести себя
прилично. Конечно, если у нее нет каких собственных задумок. От Хиллари
всегда ждут хитрого хода. — Джесси хихикнула и продолжила: — Она
типичная выскочка с Юга и может повести себя надменно, но ты не должна
воспринимать ее всерьез. Послушай, что я расскажу.
— Что?
— Я знаю парня, который с ней спал. Говорит, она обожает командовать.
Постоянно отстегивала фразы типа:
Дорогой, ты плохо стараешься. Тебе
придется затратить несколько больше усилий
. Бедняга поделился со мной, что
у него такое ощущение, будто он ложится в постель с автомобильной
навигационной системой. Месяцем позже он познакомился с ее однокурсником, и
тот сказал, в колледже у нее было прозвище Фашистка.
— Ха, милый образ, стоит запомнить, — сказала я. — И
последний вопрос. Касательно мужа Моны. У них был счастливый брак?
— Похоже, они ладили. Он драматург, но малоизвестный. Его пьесы —
дешевый закос под Шекспира. Видимо, их ставят только в обтрепанных театрах
на сорок мест, каких в Нью-Йорке пруд пруди. В денежном плане Карл полностью
зависел от Моны.
Любопытный факт. Он мог запросто пробраться в кабинет Моны.
— Спасибо за помощь. Думаю заглянуть в
Трек
. Увидимся позже.
Нэш представил меня Максу, главному редактору
Трека
, когда наши пути
пересеклись в вестибюле. Это был глуповатого вида низенький мужчина в
возрасте тридцати двух лет, хотя выглядел на одиннадцать. Он из тех, кто в
школе ни разу не приглашал девушку на свидание и держал дома огромную
коллекцию дисков.
Я воспользовалась потайным ходом — лабиринтом коридоров. В редакции
Трека
все оказалось иначе: широкое пространство для вечеринки, никаких загонов со
столами. Спросила, где находится кабинет Макса. Он стоял у стола помощницы и
перечитывал или проверял что-то, глядя ей через плечо. На нем были джинсы и
черная футболка.
— Добрый день. Я Бейли Уэггинс, — представилась я. — Нэш
знакомил нас пару недель назад.
— А... да, — недовольно произнес он. — Что вы хотели?
Я объяснила, что пишу статью о смерти Моны для
Базза
, и попросила
рассказать о вечеринке. Макс отвел меня к себе.
— Полиция только что уехала, — сказал он. — Тут все на ушах
стояли.
— У нас то же самое. Мне нужно уточнить некоторые детали. Вроде Мона
присутствовала на вечеринке недолго?
— Да. Она влетела в самый разгар — около семи пятнадцати или чуть позже
— и провела тут с полчаса. — У Макса был довольно высокий голос, и он
старался из всех сил звучать в более низком диапазоне.
— Она ушла одна или с кем-то? — спросила я.
— Я не видел, как Мона уходила. Я уже говорил полицейским, что в тот
момент был занят примадонной Евой. Но Тревис, один наш обозреватель,
утверждает, что она направилась к задней двери без четверти восемь. Одна.
— На вечеринке не произошло ничего необычного?
— Был один инцидент, и полиция уже им занялась. Кики Бодден, промоутер
Евы, подошла к Моне, когда рядом никого не было, и обматерила ее.
— Неужели? — воскликнула я. Вот дела, Джесси ничего такого не
говорила. Интересно, не Кики ли та женщина, что пыталась остановить
Брэндона? — Это была Кики — блондинка с длинными вьющимися волосами,
около сорока лет?
— Да, и с ней шутки плохи, — отметил он. — Мона побелела как
полотно, а Кики спокойно направилась к бару. Насколько я знаю, Мона часто
оскорбляла людей, но сама не привыкла слышать критику.
— Так из-за чего весь сыр-бор?
— Понятия не имею. Сам пытался выяснить, но все стояли вне зоны
слышимости. По-моему, вы свернули не на тот путь. У вас в редакции, кажется,
вчера уволили одного сотрудника, и он угрожал Моне. По логике вещей,
идеальный подозреваемый.
— Да, но я должна просчитать все варианты. На вечеринке была Кимберли
Ченс. Она вам часто попадалась на глаза?
— Я заметил ее один раз, ближе к началу, и все. Меня мало интересует
человек, который перепевает старые песни Барри Манилоу, поэтому я с ней
только поздоровался. Кажется, ее вчера арестовали?
— Верно, за нападение на полицейского.
Макс откровенно посмотрел на часы.
— И еще один вопрос, — попросила я. — Среди ваших подчиненных
нет сердитых на Мону?
— Моих подчиненных? — переспросил он, отпрянув.
— Ну, вдруг кто-то раньше работал в
Баззе
и затаил обиду.
— Мне ничего подобного не известно. Вам, на мой взгляд, так далеко
ходить не надо. Присмотритесь к тому, кого вчера уволили.
Я поблагодарила Макса за помощь и направилась по лабиринту коридоров обратно
в
Базз
. Ссора между Кики и Моной может иметь большое значение, и надо
выяснить, что послужило причиной. Проходя мимо конференц-зала, я заметила,
что Джесси все еще там. Она захлопнула свой сотовый.
— Сестра позвонила, как только ты ушла, — объяснила она. — У
тебя есть брат или сестра, которые треплют нервы?
Не успела я ответить, как в конце коридора раздались голоса, и появилась
группа из пяти-шести человек.
— Что случилось? — выкрикнула Джесси одному из старших редакторов.
— Только что всем разослали электронное сообщение собираться в
холле, — сказал он. — Сейчас сделают объявление.
— О Боже... — тихо произнесла Джесси. — Вероятно, кого-то
арестовали.
6
Мы с Джесси последовали за мрачными сотрудниками
Базза
в холл перед
кабинетами. Нэш ждал в конце
чрева
, у стола для проведения ежедневных
планерок. Казалось, место специально подобрано как можно дальше оттуда, где
Мона прошлым вечером извивалась, как брошенный на землю шланг с сильным
напором воды. Рядом с Нэшем стоял Дикер, на полголовы ниже ростом, в темно-
синем костюме в обтяжку и желтом галстуке. Лицо, неизменно подернутое
раздражением, приобрело пятнисто-бронзовый оттенок, словно он наносил
тональный крем во сне. Издали глаза выглядели не больше одноцентовиков.
Глава компании нервно покачивался, готовясь выступить с важным заявлением.
Я не знала, чего ждать. Дикер известен в прессе как Принц Неуместности.
Холл отнюдь не идеально подходит для массовых сборов: одни приблизились
вплотную к столу, другие зависли где-то сзади, окружив столы
чрева
.
— Подходите сюда, — потребовал Дикер, махнув тем, кто неуверенно
маячил на периферии — Мне нужно сделать объявление.
В ответ на его просьбу люди переминались с ноги на ногу, но не сдвинулись с
места — мол, не надо загонять нас в стадо. Дикер не стал скрывать
недовольства. Один журналист как-то отметил, что у него творческий подход к
подчиненным, как у пумы к длиннохвостому попугаю. Нэш прошептал ему что-то
на ухо, и Дикер сделал два шага вперед.
— Извините, что не имел возможности обратиться к вам раньше, —
раздался его скрипучий голос. — Я должен был уделить внимание полиции и
прессе, хотя Нэш уже разговаривал с некоторыми из вас. Итак, все по порядку.
Я очень сожалею о случившемся с Моной, как и вы все. Она была
непревзойденным редактором и принесла журналу невероятный успех. Почтим
память о ней минутой молчания.
Люди опустили головы, но никто, насколько я заметила, не проронил слезы.
Много пар глаз металось вокруг, высматривая реакцию окружающих. Судя по
лицам, создавалось впечатление, будто Дикер только что предложил скорбеть о
распаде группы
Бэк стрит бойз
или банкротстве
Бетамакса
.
— Ладно, — нетерпеливо выпалил он до истечения минуты, —
далее хочу уверить, что полиция делает все возможное для поимки преступника,
но результатов пока нет. Конечно, если вам известно что-то важное, вы должны
незамедлительно обратиться к детективам. Я также усилил охрану, чтобы никто
не переживал.
Одна из редакторов моды подняла руку, и Дикер испепелил ее взглядом.
Это
вам не конференция
, — говорили его глаза. И все же он сердито кивнул в
ее направлении.
— Будет ли проводиться поминальная служба? — спросила она.
— Для узкого круга лиц, — ответил Дикер. — Потом мы,
возможно, организуем что-нибудь сами, предварительно согласовав с ее семьей.
Далее, — продолжил он. — Обязанности главного редактора временно
возлагаются на Нэша. Я знаю, вам не так просто восстановить привычный ход
работы, но надо готовить очередной номер журнала, и трудно недооценить,
нас
...Закладка в соц.сетях
