Жанр: Любовные романы
Не верь глазам своим
...домил полицию. Задавать подобные вопросы
входит в их компетенцию.
— О чем вы говорили с Моной, когда она вернулась?
— Она просто поинтересовалась, собираюсь ли я идти на вечеринку. Я
объяснил, что скоро буду там, и тогда она велела мне приглядывать за Евой и
ее мужем. Кто настучал, что ко мне подходила Мона? фрилансер из отдела
оформления?
— Да, — признала я. — Кроме него, в редакции никого не было?
— Я никого не видел.
— Ты пошел на вечеринку через внутренний ход или через ресепшен?
— Через внутренний ход. А какое это имеет значение?
— Ив той части этажа тоже не было ни души?
— Не бродил ли по коридорам враг королевы, затевая пробить ей череп?
— Именно. Вы с Харрисоном единственные, кто задержался допоздна. И мне
важно знать, был ли кто в глубине редакции. Не исключено, что туда пробрался
кто-то из приглашенных.
— Мне этот кто-то на глаза не попадался. Я прошел мимо уборщицы. Она
катила свою смешную тележку с мусором в сторону передней части офиса. И
затем я...
Райан оборвал на полуслове и задумчиво глянул направо. Очевидно, у него в
мозгах что-то щелкнуло.
— Что?
— Ничего.
— Ты говорил:
И затем я...
— И затем я прошел через заднюю дверь.
— Мне показалось, ты сейчас что-то вспомнил.
— Нет. Я просто пытался восстановить последовательность своих действий.
У меня, однако, не вызывало сомнения, что в его памяти всплыл новый факт.
— Что ж, надеюсь, если ты припомнишь что-нибудь, дашь мне знать. Нам
следует помогать друг другу в написании статей.
— Похоже, ты занимаешься не только своей работой. Играешь в детектива,
да? Не думаю, что это понравится полиции.
Пропустив мимо ушей последнее замечание, я попыталась протиснуться мимо него
прочь из столовой.
Райан не посторонился, пришлось даже коснуться его костлявой руки.
По пути обратно к столу мне стало тревожно. Райан ведет себя не просто как
конкурент, а как враг. Интересно, отчего он так хитер и скрытен и стоит ли
верить ему насчет разговора с Моной? И главное, что он такого вспомнил у
меня на глазах, чем нельзя поделиться?
Взглянув на часы, я увидела, что мне пора к Нэшу. Надо было собираться
раньше, а то теперь придется нестись бегом. Когда я схватила сумочку и
пакет, Джесси сказала, что Кимберли проникла в здание, убедив девушку на
ресепшене, будто хочет меня удивить, а помощнице заявила, что у нее
назначена со мной встреча. Когда я пробегала через
чрево
к выходу, люди
продолжали смотреть на меня разинув рты.
На улице было по-июльски жарко и душно, и туристы едва плелись по асфальту.
Заметив брешь в толпе, я тотчас ею воспользовалась, потому что уже на две
минуты опоздала к Нэшу.
Он выбрал заведение, мимо которого я проходила сотню раз, но никогда не
заглядывала внутрь:
уютный бар-ресторан с чрезмерно мощным кондиционером, интерьер выполнен в
разных оттенках серого. Приглушенный джаз словно струился через стены. За
столами сидели разные деловые люди, некоторые из них пришли с молодыми
девушками в слишком откровенных платьях — то ли это проститутки, то ли
подружки, одевшиеся по погоде, чтобы не потеть. Ни одного туриста. Наверное,
путешественников притягивают только те места, где подают напитки в больших
стаканах с зонтиками.
Нэш еще не пришел. Подумав, куда лучше приземлиться — у бара или за
столик, — я выбрала бар, поскольку так будет быстрее. Нэш на этой
неделе сильно занят и, вероятно, захочет вернуться после встречи в редакцию.
Нэш появился в дверях с пятнадцатиминутным опозданием. Я выпила уже
полбокала тепловатого пива. Две женщины проследили за ним взглядом. Нэш —
привлекательный мужчина, и я даже представляла себя с ним рядом, хотя он не
мой тип.
— Извини, — сказал он, забравшись на высокий стул. — Как
понимаешь, это не работа, а зоопарк. — Впервые на край его носа не были
посажены очки, они торчали из кармана пиджака. Нэш кивнул бармену и заказал
сухой мартини.
— Говоря о зоопарке, — поддержала я беседу, — могу
рассказать, что творилось в
чреве
полчаса назад. — И я поведала ему о
визите Кимберли.
— О Боже, — пробормотал он, когда я закончила. Нэш сочувственно
качал головой, но уголок рта подернулся улыбкой, будто моя история
развеселила его. — Стоит включить этот момент в статью. Ты веришь ей?
— Думаю, хорошая идея, — ответил он и снова отпил мартини. —
Обычно в
Баззе
такого не встретишь, но ситуация настолько неординарна, что
ни одно из старых правил не применимо.
Несколько минут мы разговаривали о статье, и Нэш предложил внести несколько
поправок. И все это без текста перед глазами. Мона знала, как сделать
материал едким и язвительным, а Нэш — превосходный редактор, наверное,
лучший, с кем мне доводилось работать.
— Я внесу исправления на выходных, добавлю кое-что о Кимберли, а в
понедельник заполню пробелы, — сказала я. — Спасибо за
комментарии, они очень помогли.
— Ты замечательно пишешь, Бейли. Знаю, пребывание в
Баззе
— всего
ступень в твоей карьере, но очень рад, что ты с нами. Хотелось бы, чтобы ты
осталась в журнале навсегда.
У меня от такого комплимента закружилась голова.
— Мне тоже нравится сотрудничать с вами, — призналась я. —
Думаю, все зависит от того, кого назначат новым редактором. Во главе может
оказаться человек, который вообще решит выкинуть криминальные истории.
— Слушай, вижу, я могу тебе доверять, поэтому открою один секрет.
Только никому не говори. Место предложили мне. Именно потому я так редко
бываю в редакции в последнее время. Приходится засиживаться у Дикера,
получать основные инструкции.
— Вот здорово, Нэш, — сказала я, загоревшись улыбкой. —
Поздравляю.
Я искренне обрадовалась, причем за себя тоже.
— Согласна ли я, что мы должны оставить знаменитостей в покое?
— Нет, что она весь вечер была с кавалером.
— Как мне показалось, ей просто хотелось, чтобы ее не донимали по
телефону. Следует навести справки, существует ли этот загадочный ухажер или
нет. А вы видели ее в тот вечер?
— Я не замечал ее до того момента, как появилась полиция и перекрыла
все входы-выходы. Если она и была с кем-то, я этого не заметил. Только
помню, что она выглядела довольно бледно.
— Кстати, я хотела обсудить с вами именно вечеринку.
Вдруг Нэш принял суровый вид, и я даже перепугалась. Видимо, он собрался
отчитать меня за Дикера.
— Знаю, что ты очень стараешься раздобыть ценную информацию, —
продолжил он, — но нельзя же так сваливаться на голову Дикеру. Ты
выбила его из колеи.
— Сожалею, — против своей воли кротко произнесла я. — Я пошла
записаться к нему на прием, о чем собиралась вам доложить. Но тут он
появился на ресепшене, и я воспользовалась случаем.
— Но зачем тебе понадобился Дикер? Это задача Райана. Пусть он
расспрашивает его для биографического очерка о Моне.
Бармен поставил на стойку мартини. Нэш пожевал маслину и отхлебнул из
бокала.
— Понимаете, я пытаюсь восстановить шаги Моны в день убийства. Она
поднималась к Дикеру за час до смерти.
— Правда? — нахмурился Нэш. — Ты же обещала держать меня в
курсе всего, что откопаешь.
— Это не показалось мне важным фактом. В конце концов, он был ее
начальником. Только вот не могу вычислить истинную причину их встречи.
Согласно версии Дикера Мона пришла рассказать, о чем будет передовица на той
неделе.
Мои слова повисли в воздухе. Было бы слишком некрасиво спросить Нэша, лжет
ли Дикер. Вполне достаточно ненавязчиво поделиться информацией, чтобы
добиться ответа.
— Шутишь? — удивился он. — По такому делу Мона должна была
прийти заранее. Дикер требует, чтобы его ставили в известность как можно
раньше. Во вторник журнал уже пустили в печать. Не поздновато ли идти
советоваться?
Мнение Нэша подтвердило, что Дикер придумал отговорку на ходу.
— Надеюсь, он не издал приказ казнить меня? — спросила я.
— Нет, тебе дали отсрочку при условии, что ты не будешь больше
устраивать засад. Так что еще ты выяснила? Постарайся на этот раз ничего не
упустить.
— Есть одна вещь, которая не выходит у меня из головы. Как вы уже
прочли в первом наброске статьи, я разговаривала с уборщицей Катей. У меня
нет никаких доказательств, но я почувствовала, будто она что-то
недоговаривает.
— Что, например? — На лице Нэша отразилась тревога.
— О преступнике. Не знаю, что именно и какие У нее причины это
скрывать. Надеюсь, полиция разберется. Кстати, что вы думаете о
повествовании от первого лица?
Он потянул мартини. Поставив бокал, вдруг взглянул на часы с таким видом,
будто они сейчас взорвутся.
— Боже, мне надо бежать, — заявил он.
— Еще одну минуточку. Мне же надо расспросить вас о вечеринке.
— Давай мигом.
— У Моны возникли какие-то проблемы с Кики Бодден. Не знаете, из-за
чего?
— Нет, я находился в другом конце помещения. Пока я до них добрался,
все уже закончилось, и Мона куда-то исчезла, поэтому я не смог расспросить
ее о подробностях.
— Какие-нибудь догадки?
— Нет. Как-то Мона заявила, что мы слишком мягки по отношению к Еве и в
будущем надо принимать более критичную позицию. Но никаких решений мы не
принимали.
— Я...
— Ты ведь не думаешь, что это сделала Кики? Ей платят за то, чтобы
защищать своих клиентов, но не убивать ради них.
— Но что, если Мона обладала скверной информацией о ее клиенте?
— Как я уже сказал, насчет Евы все вилами по воде писано.
— И все же мне придется упомянуть их ссору в статье, но у меня никак не
получается связаться с Кики, чтобы попросить дать комментарий.
— Эта женщина вряд ли захочет помочь сотруднице
Базза
. Не имею на нее
никакого влияния. Попробуй попросить Мэри Кей. Она просто королева, когда
надо вкрасться кому-то в доверие.
— Что касается Мэри Кей, то у меня еще один вопрос. Пока в статье этого
нет, но я обнаружила, что Мона вернулась в кабинет, чтобы принять звонок от
фотографа, точнее, от папарацци, у которого была некая информация. Его
порекомендовала Мэри Кей, которая утверждает, будто не знает, о чем он хотел
рассказать. Что вы об этом думаете?
— Папарацци? Странно. Обычно они обращаются в редакцию в Лос-Анджелесе,
а оттуда связываются с нами. Тебе известно, кто он?
— Да, я уже оставила ему сообщение.
— Что ж, продолжай работать в том же направлении и держи меня в курсе.
А сейчас мне действительно надо бежать. Если у тебя еще остались вопросы,
обсудим завтра на барбекю. Ты же придешь?
— Да, подъеду с Джесси.
Я не сказала Нэшу ни о Райане, чтобы не накалять атмосферу, ни о нападении в
Маленькой Одессе, потому что не хотела взваливать на него лишний груз,
скорее всего никак не связанный с убийством.
— Какие планы на вечер? — спросил Нэш, достав из бумажника
двадцатку и соскользнув со стула.
— Встречаюсь со старой подругой.
— Удачно тебе повеселиться. До завтра.
Он наклонился и, к моему удивлению, поцеловал меня в щеку. Ничего
особенного. В Нью-Йорке так делают постоянно, даже сотрудники. В моем случае
это, должно быть, невербальный способ выразить:
Мы работаем вместе,
нравимся друг другу и переживаем напряженную неделю
. Проблема в том, что
при этом он положил руку мне на спину и задержал ее там слишком долго,
надавив довольно сильно. Мне известно такого рода прикосновение, как и любой
женщине. Оно означает вовсе не то, что мы коллеги и нам сейчас нелегко. Оно
говорит:
Хотел бы я с тобой переспать
.
Однако во взгляде Нэша не было ни тени вожделения, что меня совсем
озадачило. Мы попрощались, и он быстро слился с потоком людей. Я стояла на
тротуаре, наблюдая, как он удаляется в толпе, и прокручивала в голове наш
разговор. Я сказала ему, что мне нравится с ним работать и что он хороший
редактор. Ничего личного. Вероятно, сегодня в нем проснулся Казанова.
Не отходя от бара, я задумалась, какой веткой метро воспользоваться.
Грузовик передо мной вдруг резко сорвался с места, и как только он перестал
загораживать вид, я заметила на другой стороне улицы, у кондитерского
магазина, Хиллари. Она смотрела на меня в упор. Притворилась, будто не
узнала, и зашагала прочь. Интересно, видела ли она, как мы с Нэшем вышли из
бара? Хиллари по натуре такой человек, который может пустить дурной слух.
Боже, что за идиотский день!
В итоге я села в метро на пересечении Сорок девятой улицы и Седьмой авеню,
сошла на Принс-стрит и прогулялась оставшуюся часть пути пешком. Всю жизнь
Кэт жила в особняке в Ист-Сайде, но прошлой весной там убили няню ее
ребенка. Никакая уборка и даже ремонт не помогли избавиться от негативных
воспоминаний, и Кэт продала дом и в феврале переехала на север Нижнего
Манхэттена. Я была там только один раз, незадолго до ухода из
Глосса
.
Новое жилье находилось на Лиспенард, к западу от Чайнатауна. Кэт открыла
дверь сама — в узких капри и черной кофточке с крылышками, как выразились бы
в журнале
Глосс
. Длинные светлые волосы завязаны у шеи в хвост, губы
казались обнаженными без привычной розовой или красной помады, хотя она и
намазала их тонким слоем прозрачного блеска или вазелина, зайдя за контур. В
результате они выглядели еще более пухлыми. К этому приему прибегают многие
женщины, и я тоже пробовала, но у меня получается такой эффект, будто я
съела кусок сала и забыла вытереть рот.
— Бейли, я так рада тебя видеть, — замурлыкала Кэт. Мы не
встречались с ней с тех пор, как я покинула
Глосс
. Она, как обычно, обняла
меня самым неуклюжим образом, не сгибая рук. Тем не менее в ее прикосновении
ощущалась неподдельная теплота. Она была искренне довольна.
— У тебя так тихо, — отметила я. — Ты сегодня одна?
— Дома только я и Тайлер, — ответила она. — Хочешь
поздороваться?
— Конечно.
Она отвела меня в спальню в дальнем конце верхнего этажа. Интерьер в
квартире был потрясающим, с прошлого моего визита закончили ремонт. Окна
выходили на запад и на восток, открывая прекрасный вид на Верхний и Нижний
Манхэттен. Белый диван и кресла идеально гармонировали с обоями. На стенах
висела коллекция черно-белых фотографий, среди которых раскинулась огромная
абстракционистская картина из красных пятен, видимо, недавно приобретенная.
Тайлер сидел в пижаме с рисунком из животных и увлеченно смотрел мультфильм.
Он пожал мне руку, когда я поздоровалась, но разговаривать ему хотелось не
больше, чем слушать лекцию по кибернетике, поэтому мы с Кэт вернулись в зал.
Она предложила мне присесть на диван и налила по бокалу бордо. На черном
столике лежало блюдо с сырами, того же кремового оттенка, что и мягкая
мебель, и салфетки с золотой каемкой для коктейля. Да уж, я чувствовала себя
пассажиром на
Куин Элизабет II
.
— Как дела? — спросила она, опустившись в большое кресло напротив.
— Неспокойно. Ты, наверное, слышала, что полиция подозревает Робби
Харта. Помнишь его? Из
Джета
.
Кэт кивнула, хотя вряд ли поняла, о ком речь. Она часто забывает имена даже
тех сотрудников, кто у нее давно работает.
— Начинай сначала, — попросила она. — Я хочу услышать все.
Ах вот зачем здесь лежат салфетки с золотой каемкой — Кэт желает узнать все
о смерти Моны. Я выдала десятиминутный обзор. Она забросала меня вопросами:
не только невинными, но и такими, что пришлось придержать язык.
— На самом деле я сама хотела тебя расспросить, — сказала я с
напускной непринужденностью, чтобы Кэт не подумала, будто это единственная
причина моего визита. — Я пишу статью для
Базза
, и мне нужна
некоторая информация.
—
Базз
освещает убийство? — спросила она. На лице застыло
выражение удивления и досады на то, что не догадалась об этом раньше.
Я кивнула и, не давая Кэт вставить слова, продолжила:
— Скажи, что ты знаешь о положении Моны в редакции? Какие у нее были
отношения с Дикером?
Насколько мне известно, она его терпеть не могла, — ответила
Кэт. — Мона сама не голубых кровей, но Дикера считала отъявленным
грубияном.
— Он наверняка совал нос в ее дела, перечитывал передовицы и тому
подобное.
— О да, и это ее бесило. Понимаю, когда приходится обсуждать это с
директором издательства: он хотя бы может дать ценный совет, но Дикер —
бизнесмен, начинавший карьеру с торговли женской обувью, который вдруг
решил, что вправе указывать ей, как выпускать журнал. Я слышала, он иногда
имел наглость предлагать свое название передовицы.
— Моне платили около миллиона в год. За такие деньги могла бы и
пережить нежелательное вмешательство.
— Только не Мона. Да и многие редакторы не стали бы. Кому понравится,
когда бывший продавец туфель из магазина
Хьюго Босс
начинает говорить, что
печатать, что нет? Я тут недавно слышала, что контракт Моны заканчивался,
Дикер предложил ей подписать новый, а она неделями раздумывала. Он ведь не
особо терпеливый человек.
Только Кэт это сказала, у меня в памяти всплыл кадр, как Дикер вылетел из
кабинета Моны в тот день, когда я проходила собеседование для принятия на
работу. Отпив вина, я попыталась воссоздать слова, что он тогда произнес.
Нечто вроде:
Даю тебе время на пересмотр предложения, а потом решай сама
.
Он мог ссылаться на контракт. Неужели Мона поднялась к нему во вторник
сообщить, что не собирается ничего подписывать? И попросила Эмми пожелать
удачи, предвидя, насколько Дикер разозлится на такое заявление? Становится
все интереснее.
— Думаешь, она собиралась уйти из
Базза
? — спросила я.
— Возможно. Подобные слухи ходили постоянно: мол, Мона могла бы
попытать удачу на телевидении. Но ничего конкретного мне не известно.
— И как бы отреагировал Дикер, если б она отказалась продолжить с ним
сотрудничество?
— Был бы вне себя от ярости. Мона отлично выполняла свою работу, Дикеру
приходилось со многим мириться, и он, видимо, считал, что она ему чем-то
обязана.
— А он не мог просто передать бразды правления Нэшу ? — спросила я, прикидываясь дурочкой.
— Поговаривают, что Нэш получит-таки это место. Но мне кажется, ему вся
эта неразбериха сыграла на руку. Если бы Мона не подписала контракт, Дикер
приложил бы все усилия, чтобы откопать нового достойного редактора...
Считаешь, у Нэша есть шанс?
— Я не так давно в
Баззе
, чтобы понять их политику, — сказала я,
удачно избежав прямого ответа. — Мне бы хотелось видеть Нэша на этой
должности. Он хороший человек и потрясающий редактор.
— Да, многие придерживаются такого мнения. Что он потрясающий редактор.
Последняя фраза Кэт повисла в воздухе.
— Но?..
— Он профессионал в своем деле, но не умеет предвидеть ситуацию.
Подчиненные обожали его, когда он издавал журнал для мужчин, но рейтинг
продаж оставлял желать лучшего.
— А как у него дела семейные?
— Ой, брось. Он просто донжуан. Однако его жена не заслуживает
сочувствия. Стоит ему попросить прощения, как она готова принять его
обратно.
— Тебе известно что-нибудь о личной жизни Моны?
— Я как-то имела дело с ее мужем. Создает впечатление неудачника. Пишет
смехотворные пьесы. У него остался ребенок от предыдущего брака.
Представляю, какая из Моны мачеха. Ну да хватит о них. Расскажи о себе. Что
нового?
Мне было нечем похвастаться. Публикация книги запланирована на осень, а
подходящий мужчина так и не встретился.
— У тебя как дела? — поинтересовалась я. — Как расходится
улучшенный вариант
Глосса
? — Мне было неловко спрашивать, но и
промолчать нельзя.
— Хорошо, надо полагать, — ответила Кэт. — Через несколько
месяцев будет ясно, как читатели реагируют на изменения. Стараюсь отметать
материал, который наводит особую скуку.
— Ты имеешь в виду статьи о счастливой жизни и вдыхании ванили для
снижения беспокойства?
— Да. Надеюсь, ты больше не злишься на меня, Бейли. Мне так не хватает
твоих очерков, но если бы я оставила
Глосс
прежним, то вскоре кусала бы
локти. Такая уж у меня судьба, не могу рисковать. Знаешь, я тебе завидую. Ты
устроила свою жизнь так, что сама себе хозяйка. Тебе не приходится делать
вещи, которые тебе не нравятся.
Ну да, — хотелось мне сказать. — Тоже мне нашла хозяйку. Будто я
по доброй воле работаю в журнале, который тратит типографскую краску на
размышления о натуральности чужих грудей
.
— Пожалуй, пойду уже. Тебе надо укладывать спать Тайлера, а мне завтра
рано вставать.
— Я так рада, что ты на меня не обиделась, — радушно произнесла
Кэт, открывая мне дверь. — Мы должны непременно встретиться снова в
ближайшем будущем.
— Конечно, — согласилась я. Хорошо, что мы наладили отношения. И
все же между нами осталась пропасть, какой не существовало раньше: ни когда
она была моим боссом, ни тем более когда я расследовала смерть ее няни и Кэт
спасла мне жизнь.
Я поймала такси и отправилась домой, остановившись по пути у гастронома на
углу, запастись продуктами. У меня в квартире опять оказалась парилка. Под
дверью лежала записка от Лэндона: он уехал на выходные в графство Бакс, и я
могу воспользоваться его машиной. Врубив на полную мощность кондиционер, я
стянула с себя одежду и сделала омлет с грибами. Выпила бокал вина в
надежде, что это поможет мне расслабиться, однако, ставя тарелку в раковину,
заметила повышенную напряженность. События последних суток скрутились у меня
в животе подобно огромному мячику на резинке, с которым играют, когда
становится скучно.
Прежде всего остался непреходящий страх от пережитого в Маленькой Одессе.
Перед глазами стояли ужасные белые кроссовки. Если тот человек имеет какое-
то отношение к убийству, он, вероятно, следит за мной и на Манхэттене.
Потом вся эта гадость, обрушившаяся на меня за день: визит Кимберли с
угрозой гореть в аду, выпад Райана и его злая фраза, что мне не следует
играть в детектива. Почему он такой вредный? И что от меня скрывает? До сих
пор ощущается прикосновение его костлявой руки в узком дверном проходе. Тут
меня осенило: Райан высокий и худощавый, прямо как мужчина в бейсболке и
белых кроссовках.
В довершение всего еще и странное поведение Нэша. Показалась мне особая
нежность в его поцелуе или нет? Может, он постоянно себя так ведет и
смотрит, кто из женщин клюнет? А вдруг я ему правда нравлюсь? В такой
суматохе мне только не хватало приставаний начальника.
И наконец, в голове вертелось откровение Кэт. Если ей верить, то Мона
поднялась к Ликеру во вторник, чтобы поставить его в известность о своем
уходе. Поэтому ее визит оказался столь короток. Она просто сказала ему, что
не будет подписывать контракт или что еще не приняла решение и добавить ей
нечего. Ясно, почему ей требовалось мужество для встречи с боссом.
Неудивительно, что Дикер придумал нелепую причину — обсуждение передовицы.
Видимо, подбросил эту же версию полицейским: зачем им знать, что он в тот
вечер поругался с Моной? А что, если это он убийца? Переполняемый гневом из-
за потери незаменимого сотрудника, помчался к ней в кабинет продолжить спор?
Слишком много подозреваемых получается. И так мало надежной информации.
Открыв дверь на балкон, я скользнула наружу с бокалом вина. Сквозь
деревянную решетку на балкон Лэндона падал янтарный свет. Внизу слева, за
коваными железными перилами, находился широкий прогон плоской крыши, полный
причудливых силуэтов. Раньше я никогда не боялась сидеть снаружи, но теперь
по коже шли мурашки. Пришлось вернуться в квартиру.
В спальне я включила десятичасовые новости и выложила наряд на барбекю:
джинсовая юбочка, розовые сандалии, белая кофточка и розовый пояс с
бусинами. Также упаковала сумку с продуктами, положив заодно крем от загара,
полотенце
...Закладка в соц.сетях
