Жанр: Любовные романы
Жемчужная луна
... так: именно сейчас ее сердце отчаянно билось,
взбудораженное хорошо знакомым старым страхом и одновременно новыми наивными
стремлениями, которые она даже боялась определить. Но они становились все
сильнее и сильнее, заставляя ее искать в себе семейное сходство с этой
златовлаской... пока старая ненависть не прекратила эти поиски, напомнив:
нет и не может быть сходства между злой дочерью Номер Один и доброй дочерью
Номер Два; и сама Алисон не захотела бы такого сходства.
Это резкое напоминание позволило Мейлин снова овладеть собой до такой
степени, что она смогла позволить себе посмотреть на Алисон, и теперь
изумрудные глаза девушки, смотрящие на нее, были отличны от ее нефритовых
настолько, насколько зло отлично от добра.
— Мейлин, пожалуйста, не чувствуйте себя обязанной сопровождать меня.
Ага. Вот оно! Она не хочет, чтобы я была здесь. Она меня отпускает. И этот
шанс нужно использовать... иначе, кто знает, что может случиться...
— Вы, наверное, заметили, что у меня немного отсутствующий вид, Алисон?
Не принимайте это на свой счет! У меня просто проблемы с чертежами для
вестибюля отеля... но я с удовольствием останусь и выпью с вами чаю, если не
помешаю вам.
— Разумеется, — улыбнулась ей Алисон, — я буду только рада.
И беседа потекла, позволяя Алисон выплеснуть из себя все накопившиеся
впечатления — и необычность приземления, и словно созданные из драгоценных
камней очертания Гонконга на фоне ночного неба, и необычайную роскошь
Ветров торговли
, и как это мило со стороны Джеймса оборудовать в ее номере
темную комнату, как это предусмотрительно с его стороны...
Начав говорить о Джеймсе, Алисон вдруг замешкалась, порозовела и отвела
глаза в сторону — пусть только на секунду. Но тут же снова взяла себя в руки
и спокойно добавила:
— Ну, мне, наверное, не нужно рассказывать вам, какой он чудесный.
Она ведь думает, что мы с Джеймсом любовники, — поняла Мейлин. —
А сама она... явно им увлеклась
.
Впрочем, что удивительного в том, что женщина увлеклась Джеймсом Дрейком —
он был элегантен и привлекателен, и более того, за этой элегантностью
чувствовалось пламя, пусть хорошо контролируемое: выдававшее себя только
тлением, оно обещало потрясающую страсть.
Мейлин на самом деле удивило не то, что Алисон увлеклась Джеймсом, а сама
Алисон — увлеченная Джеймсом, она ничем не выдала то, что завидует Мейлин. А
ведь она нисколько не сомневается, что Джеймс и Мейлин находятся в связи!
Казалось, она считает само собой разумеющимся, что такой человек, как
Джеймс, может избрать в свои подруги только такую женщину, как Мейлин...
словно Мейлин заслуживает такой любви.
Однако Мейлин Гуань такой любви не заслуживала и могла доказать это прямо
сейчас.
Да, Алисон, я знаю, какой он чудесный, я видела огонь страсти в его
серебристых глазах, я знаю, насколько восхитительно прикосновение его
изящных и сильных рук
.
А что, если она так и скажет? И сумеет ли Алисон понять, что ее слова —
всего лишь жестокая ложь, порожденная самым сердцем?
Нет, — решила Мейлин, — нельзя допустить, чтобы изумрудные глаза
сестры расширились от страха — они не привыкли встречать в душе человека
такую тьму
.
— Мы с Джеймсом просто друзья, Алисон, мы не любовники, —
произнесла наконец Мейлин.
Алисон нахмурилась, а потом вдруг тихо спросила:
— А он женат?
— Нет.
Когда Мейлин увидела, как в глазах Алисон загорелись огоньки надежды, в ней
вдруг возникло странное желание — защитить сестру. Желание давно забытое. До
тринадцати лет она постоянно защищала тех, кого любила, скрывала от матери
правду о своих страданиях, потому что не хотела, чтобы ее боль бросила
глубокую тень на маленький мирок любви, в котором она обитала с Джулианой, и
на светлый образ отца, который мог бы быть с ними и защитить их обоих, если
бы не погиб.
И вот теперь напротив сидит его другая дочь, та, которой досталась вся его
любовь — такая беззащитная, доверчивая и полная надежды, — и ведь для
Мейлин еще не поздно проявить свой настоящий характер, всего несколькими
словами она может поймать в ловушку беззащитное сердечко сестры и заодно
покончить со странными и глупыми чувствами, зародившимися в сердце.
Алисон,
Джеймс явно неравнодушен к тебе. Я его друг, так что могу поговорить с ним.
Тебе нужно будет только предложить себя ему...
Но Мейлин отказалась и от этой ловушки. Вместо этого она решила рассказать
сестре правду о Джеймсе Дрейке; Джеймсу такая откровенность не повредит,
трагическая смерть Гуинет Дрейк практически ни для кого не секрет. Об этом
знают и Сэм, и сэр Джеффри, и леди Ллойд-Аштон. Все, кто познакомился с
Гуинет во время рождественских каникул, когда она приезжала в Гонконг, и все
англичане, следившие четыре года назад за новостями по телевизору или
читавшие хронику происшествий.
— Джеймс был женат, — тихо сказала она, — четыре года назад
его жена, беременная его сыном, погибла в результате нелепого инцидента —
взрыва газового баллона на их даче в Уэльсе. Какая-то неполадка с
трубопроводом...
— Не может быть! — прошептала Алисон, и место надежды в ее душе
заняла печаль. — Джеймс был при этом?
— Он в этом время вышел пробежаться на пляж. — Об этом Мейлин
узнала от самого Джеймса. — И хотя спасти Гуинет не было никакой
возможности, он все-таки вбежал в дом и чуть не погиб. — А об этом она
узнала от своего начальника в
Тичфилд и Стерлинг
. Немного помолчав, Мейлин
мягко предупредила Алисон: — Джеймс теперь женат на своей работе, Алисон. У
него нет увлечений, и он не собирается никем увлекаться — особенно сейчас.
— Из-за
Нефритового дворца
?
Мейлин кивнула.
— Это была идея Гуинет. Он строит его в ее честь, потому что обещал ей
построить
Нефритовый дворец
.
Снова наступило молчание, обе сестры думали о чем-то своем. Алисон поднялась
и налила обеим чай. В тот момент, когда она наклонилась к чашке, Мейлин
обратила внимание на серебряный браслет на руке сестры. Она давно заметила
его и посчитала украшением, теперь же увидела четкую малиновую надпись на
браслете.
— Это медицинский браслет?
— Да, — пожала плечами Алисон. — Я привыкла, что все вокруг
знают, что это за браслет, и совсем про него забываю.
— С вами что-то не в порядке?
Алисон улыбнулась.
— Нет, все хорошо, пока мне не потребуется переливание крови. У меня
сильная реакция отторжения чужой крови.
— Но ведь это можно предусмотреть заранее?
— Чаще всего, но не в моем случае. При обычных проверках запасов крови
кажется, что все в порядке, полностью совместимо — но на самом деле это не
так. Мой лечащий гематолог в Далласе разработал очень сложную систему
тестирования крови доноров — только напрасно, за десять лет так и не удалось
найти подходящей крови.
— Значит, если вам потребуется кровь для переливания...
— У меня ее не будет, — спокойно ответила Алисон, словно то, что
любое переливание крови донора будет для нее смертельным, не имело большого
значения. Однажды она чудом выжила после переливания — но с тех пор иммунная
система активизировалась полностью, и была готова немедленно бороться против
любого вторжения. В следующий раз реакция будет мгновенной и более мощной.
Она смущенно улыбнулась:
— Мне остается только надеяться, что мне больше не потребуется
переливать кровь.
— Надеюсь, — тихо ответила Мейлин, словно она и в самом деле была
сестрой и имела право на заботу об Алисон. — Но ведь вам, должно быть,
страшно...
— В общем да, но главное — это отец. В прошлый раз он был рядом, когда
началась реакция отторжения, и я помню ужас, написанный на его лице. Я
хотела сказать ему, чтобы он не беспокоился, что я люблю его, бабушек и
дедушек... — Алисон запнулась, вспомнив, что Мейлин еще не знакома с ее
семейными обстоятельствами. — У меня есть только отец, бабушки и
дедушки, моя мать умерла при родах.
При виде опечаленного той давней потерей лица Алисон, не забывшей о матери,
которую она никогда не знала, на Мейлин саму нахлынули давние воспоминания:
как она любила погибшего до ее рождения отца, которого никогда не видела,
как ей не хватало его и как она верила, что если бы он остался жив, в ее
жизни все было бы иначе.
Да, наконец-то у нее нашлось нечто общее с сестрой: они обе провели немало
часов, мечтая о том, чтобы у них были живы оба родителя. Для Мейлин этим
фантазиям пришел конец когда ей исполнилось тринадцать, а для Алисон? Ведь
ее мать в самом деле умерла, тут не могло быть ошибки, и выживи Бет Уитакер,
она наверняка любила бы свою дочь всем сердцем. Мейлин прошептала:
— Извините, Алисон.
И тут, где-то в середине
спасибо
Алисон, раздалась трель телефонного
звонка, почему-то заставившая Мейлин вздрогнуть.
Это звонил Гарретт Уитакер, отец, которого Мейлин когда-то любила и которого
ей так не хватало, отец, чье лицо исказилось от ужаса, когда он увидел, что
его любимая дочь умирает. Он звонил в Гонконг, чтобы узнать, как добралась
Алисон, все ли с ней в порядке.
Любящий папаша!
— подумала Мейлин внезапно, и ей стало больно. Что бы ему
стоило позвонить ей хоть раз, чтобы убедиться, что с ней все в порядке?! И
что бы стоило ему хоть раз успокоить ее, утереть ее слезы, когда кто-нибудь
называл ее ублюдком шлюхи?
— Да, папа, — тихо рассмеялась Алисон. — Я тут, со мной все в
порядке. Все отлично... Да, меня встретили Джеймс Дрейк и Мейлин Гуань. Это
архитектор проекта, она сейчас тут у меня, мы пьем чай... Папа?.. Ой, мне на
минуту показалось, что с линией что-то не в порядке, я перестала тебя
слышать...
Похоже, Гарретт Уитакер довольно быстро оправился от шока, полученного при
известии, что его дочери мирно сидят рядышком, попивая чаек.
Разумеется, он очень быстро оправился, — подумала Мейлин. — Почти
двадцать восемь лет он был уверен, что нечего беспокоиться, никаких
призраков прошлого не осталось
.
А ведь Мейлин прямо сейчас могла бы, если бы захотела, вывести его на чистую
воду. Достаточно было взять трубку из перехваченной серебряным браслетом
руки сестры и сказать:
Привет, папочка! Это я, твоя брошенная дочка! Что?
Ты удивлен, откуда я все знаю? А я знаю. Твоего запудривания мозгов моей
мамочке хватило только на тринадцать лет. Нет, она-то тебя не выдавала — она
представляла тебя павшим героем, как ты ее научил. Я сама открыла все это, я
все про тебя знаю, папочка. Ты вовсе не герой... разве что для Алисон... по
крайней мере, ты был для нее героем до сегодняшнего дня
.
Вместо этого Мейлин подошла к стеклянной стене и стала рассматривать феерию
огней на горизонте, думая о том, какой может быть голос у ее отца.
Как он звучит теперь, исполненный любви к Алисон?
А что можно сказать о душе Гарретта Уитакера? Есть ли в ней хоть маленький
уголок, неравнодушный к оставленной им дочери? Маленький-маленький уголок,
где был бы образ его дочери?
Так как Алисон была не одна, то она, из вежливости по отношению к Мейлин, не
стала долго распространяться. Пообещав часто звонить и передав привет
бабушкам и дедушкам, она завершила разговор. Как только Мейлин услышала звук
положенной на рычаги трубки, она призвала на помощь все свое актерское
мастерство. Пожалуй, сияющие глаза Алисон не готовы еще к зрелищу того
мрака, что царил в ее душе... Лучше исчезнуть из комнаты, прежде чем Алисон
поймет, насколько она взволнована, как ей плохо.
Отвернувшись от панорамы Гонконга и глядя в лучащиеся радостью глаза сестры,
Мейлин сказала:
— Я все-таки пойду, Алисон. Эта проблема с чертежами не дает мне покоя.
Алисон проводила ее до двери, и теперь Мейлин могла укрыться в убежище
своего номера.
Убежище
? — ядовито усмехнулся ее внутренний
голос. — Ты называешь убежищем место, откуда открывается прекрасный вид
на
Пининсулу
?
Но когда Алисон открыла дверь, в коридоре оказался Сэм Каултер.
Поздоровавшись с Алисон, Сэм перевел взгляд с ее изумрудных глаз на темно-
зеленые Мейлин и сказал:
— Привет, Мейлин!
— Привет, Сэм, — Мейлин быстро отвела взгляд; Сэм не был слеп к
чужим болям и бедам — он-то мог рассмотреть тень страдания там, где никто бы
ее не увидел.
— Я уже ухожу, — сказала Мейлин, обращаясь к высокому стройному
ковбою, перегородившему проход.
Сэм даже не шелохнулся.
— Я провожу тебя до номера, Мейлин. Только поздороваюсь с Алисон.
— Привет, Сэм, — послушно повторила Алисон и, улыбнувшись,
добавила: — Пока, Сэм.
Номер Мейлин был на том же этаже, что и у Алисон, и его хорошо должно было
быть видно, но сейчас его загораживала фигура Сэма. Эта дверь, призывно маня
ее, соблазняла ринуться к ней.
Нет, — приказала себе Мейлин. — Я должна спокойно пройти с ним по
коридору, опустив глаза и тепло разговаривая с ним. И мне нужно начать этот
путь немедленно. Разве что...
— Ах, Алисон, я совсем забыла показать вам, как найти Башню Дрейка.
— А это необходимо, Мейлин? Насколько я поняла по карте, нужно выйти из
главного входа, повернуть налево и пройти шесть кварталов по Чейтер-роуд.
— Именно так, — подтвердил Сэм. — Когда вы встречаетесь с
Джеймсом?
— В десять. Сэм нахмурился.
— Мы с Мейлин и Тайлером встречаемся на строительной площадке в девять
утра.
— То есть, вы не сможете проводить меня к Джеймсу? — поддразнила
его Алисон. — Сэм, не знаю, что там наговорил обо мне мой папочка, но я
вполне в состоянии пройти шесть кварталов, особенно по прямой!
— Правда?
— Да! — потом уже нормальным тоном она сказала: — Вас пригласили в
Гонконг, Сэм, чтобы вы строили тут отель, а не для того, чтобы вы играли
роль телохранителя или няньки. Так что, пожалуйста, не беспокойтесь.
— Отлично, — согласился Сэм. — Но если вам потребуется какая-
либо помощь, Алисон, я всегда к вашим услугам.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Мейлин, почему бы вам не пригласить меня выпить что-нибудь?
Он говорил таким ласковым тоном, словно и в самом деле был неравнодушен к
ней. Она чувствовала себя такой несчастной, такой жалкой, ей так нужно было
сочувствие.
А что, если он в самом деле неравнодушен ко мне? — подумала
она. — Что, если ему можно доверить тайны моего сердца?
Брось это! — тут же предупредил ее внутренний голос. — Сэму
Каултеру наплевать на твое кровоточащее сердце. Его интересы более
поверхностны. Его интересует только твое тело. Он еще не знает, какой лед
таится под его знойной поверхностью. Тем не менее ты можешь пригласить его,
о несчастная Дочь Номер Один. Пусть он расскажет тебе о Гарретте Уитакере.
Может быть, ты узнаешь кое-что неприятное об этом папаше, бросившем тебя на
произвол судьбы
.
— Джейд?
— Заходите, Ковбой.
Мейлин предложила ему спиртное на выбор из набитого доверху бара, однако Сэм
предпочел газировку
Перье
. И ответы на свои вопросы. Она казалась ему
такой несчастной.
— Как вы?
— В порядке, — солгала она. — Прекрасно.
— А мне показалось, вы чем-то расстроены. Мейлин в ответ только
уклончиво пожала плечами, и Сэм решил не давить, а подождать, потягивая свой
Перье
, хоть до бесконечности.
Мейлин, однако, не позволила молчанию воцариться надолго; она разыгрывала
роль вежливой хозяйки, развлекающей гостя ни к чему ни обязывающей беседой.
Тень боли в ее глазах исчезла, и их блестящая нефритовая поверхность снова
казалась непроницаемой.
— Что такого сказал вам отец Алисон?
— То есть?
— Она сказала:
Независимо от того, что сказал вам обо мне отец
.
Интересно, что такого он мог сказать?
— Только то, что она направляется к нам и что она не слишком часто
путешествовала. Если уж на то пошло, он не просил меня становиться ее
телохранителем или нянькой. А что?
— Да ничего особенного. — Мейлин отхлебнула глоток из своей
бутылки
Перье
. — Вы его хорошо знаете?
— Кого? Гарретта? Ну, не слишком. — Сэм задумался и продолжал: —
Впрочем, я знаю о нем одну вещь: он рисковал жизнью, чтобы спасти
восемнадцатилетнего подростка, которого совершенно не знал.
Мейлин поняла, что при помощи Сэма не соберет никакого компромата на своего
отца, скорее наоборот. И тем не менее она решила выслушать историю о
восемнадцатилетнем подростке, так как им, судя по всему, был сам Сэм.
— Вот как? А что стряслось? — вежливо поинтересовалась она.
— Я тогда работал на прибрежной буровой вышке
Уитакер Ойл
в
Мексиканском проливе. Разразился шторм, и наша вышка перевернулась. Тут же
появились вертолеты береговой охраны и спасли большинство членов бригады,
однако ночь, страшный ветер и волны не позволили им выручить всех. Мы точно
не знали, вернутся ли они, но догадаться было нетрудно, — его лицо
посерьезнело при воспоминании об этом ужасе. Он ощущал скорее презрение к
окружающим, чем сострадание, и будь его воля, предпочел бы очутиться на какой-
нибудь балке в одиночестве. Но уединиться было негде — все они собрались на
единственной торчавшей из воды части платформы. Все были старше его, но они
нуждались в его поддержке. И Сэм начал лгать им: он говорил, что помощь
непременно придет, говорил спокойно, и это был единственный островок
спокойствия в разъяренном море. Никто из них не догадывался, что его
спокойствие было вызвано равнодушием к смерти.
— Когда я услышал шум вертолета, я подумал, что начинаю бредить. Но это
оказался настоящий вертолет, вертолет компании, прилетевший за нами.
— И он спас всех вас?
— В конечном итоге, но не сразу — ему пришлось сделать два вылета. Кто-
то один должен был остаться.
Сэм колебался, догадается ли Мейлин, что именно он решил остаться на тонущей
платформе, или решит, что он, расталкивая остальных, устремился к
спасительному трапу вертолета. Сэм понимал, что она и представления не
имеет, почему он сделал это. Она, наверное, воображала невесть какое
благородство с его стороны.
— Меня никто не ждал на берегу, — спокойно объяснил он. — У
остальных были родители, семьи, подружки. Кое у кого даже дети. Спасусь ли с
этой платформы я — никого не интересовало, по крайней мере, я так думал.
Когда они отлетали, кто-то крикнул мне, что мистер Уитакер еще вернется.
Только тогда я сообразил, кто же нас спас.
— Но вы же знали его.
— Нет, я только слышал о нем. Мы ни разу не встречались, и он меня
совершенно не знал.
— Кроме того, что вы такой герой.
— Нет, Джейд, — спокойно ответил Сэм, — просто мне было все
равно.
Как и тебе? — мысленно спросил он. — Неужели в тебе тоже кроется
что-то самоубийственное, и в аналогичной ситуации тебе тоже было бы не
важно, уцелеешь ты или погибнешь. И может быть, смерть даже облегчила бы
твою душу?
— И вы в самом деле верили, что он вернется за вами? —
Точно так
же, как я все эти годы, хотя мать сказала мне, что этого никогда не
случится
.
— Не помню, чтобы я думал об этом. Мне это казалось невозможным, даже
если бы он и захотел.
— Вам было страшно?
— Нет. — Сэм подумал, стоит ли рассказать о том, как ему в самом
деле было страшно, — ему было три года, и его родители орали друг на
друга, их голоса были искажены выпитым. Он тогда не понимал в точности
значения слов матери:
Ты меня изнасиловал, ты что, не помнишь?
— но он
отлично понимал, что они ненавидят друг друга, и именно из-за него. Или
тогда, когда ему было уже четыре, и мать бросила его на произвол судьбы. Или
тогда, когда он уже понимал, что такое изнасилование и то, что он — плод
насилия, а не любви. Или уже подростком, когда он был уже достаточно силен,
чтобы пресечь попытку отца убить его; Сэм понял, что ему нужно сделать это
самому.
Сэм Каултер вполне был способен на это, ведь в его жилах текла кровь,
унаследованная от его жестокого отца. Но в отличие от него, Сэм никогда не
позволял себе быть жестоким по отношению к другим людям. Однако себе он не
давал поблажек, и когда его оценки улучшались и казалось, еще немного, и он
добьется успеха, он на недели пропадал из школы.
И все-таки, несмотря на то, что Сэм отпустил все внутренние тормоза — пил,
курил, употреблял наркотики, — он умудрился дожить до восемнадцати лет.
Тогда его жизнь круто переменилась, но демоны остались, притаившись внутри.
Когда-нибудь Сэм расскажет все это Мейлин, но не теперь.
— А что вы делали, ожидая возвращения Гарретта Уитакера? —
спросила Мейлин.
— Там оставался ящик пива и коробка с сигаретами. Я рассчитал, что к
тому времени, когда платформа окончательно погрузится в воду, я должен
справиться и с тем, и с другим. — Его голос в этот момент был резок,
как тогда, на платформе. Но потом он продолжил, уже смягчившись: — Но
Гарретт вернулся, хотя и не должен был делать этого. Это просто герой,
Мейлин. Он не должен был рисковать жизнью, чтобы спасать меня.
— Но рискнул же. Так почему?
— Это была его платформа, а я был членом бригады, и он считал, что
отвечает за меня.
Отвечает за постороннего... но не за родную дочь
.
— Так именно в эту ночь ваша жизнь изменилась? Он помог вам измениться?
— Да. Он с этого ничего не имел, а мог потерять все, — и все-таки
спас меня. Я решил, что тогда мне следует изменить свою жизнь, чтобы она
стала достойной его подвига.
— Он помогал вам?
— То есть деньгами, на колледж? Он предложил мне деньги, но я не взял.
Гарретт помог мне, дав нечто большее.
— Но все эти годы вы должны были много общаться?
— Не совсем. Мы иногда пересекались. У нас были одинаковые убеждения, и
мы состояли в одних и тех же благотворительных фондах.
— Но ведь вы считаете его настоящим героем?
— Он и есть герой. А вы так не считаете?
Может быть, в отношении тебя
и своей златовласки, но...
В глазах Мейлин снова появилась тень боли, талантливая актриса забыла про
нее. Сэм вдруг понял, насколько она уязвима и несчастна.
— Расскажите мне тогда о героях, с которыми вам пришлось сталкиваться в
жизни, Мейлин, — тихо попросил он. —
Или нет, расскажите мне
лучше о самом важном в вашей жизни, о том, что изменило ее
.
Моими героями были мои родители, — подумала про себя Мейлин. —
Пока я не узнала, что отец вовсе не погиб, а мать все эти годы лгала мне. А
самый важный, переломный момент? День, когда я узнала, что все это ложь
.
— Мейлин? — ласково позвал ее Сэм, видя, что от какой-то
внутренней муки ее глаза снова становятся ледяными. Он сказал ей многое,
очень многое, не всю правду, но так много он не рассказывал еще ни одной
женщине. И что взамен? Она уплывала от него, отталкивала его.
— Я должна подумать над этим, — сказала она, своим тоном давая
понять, что разговор окончен. — Я не могу припомнить ни героев в своей
жизни, ни каких-то переломных моментов.
— О'кэй, Джейд, подумайте об этом. —
А я подумаю над тем, не
является ли мое увлечение тобой самой самоубийственной вещью во всей моей
самоубийственной жизни
.
—
Я могу сама пройти шесть кварталов!
— смеясь и сияя, поддразнила
себя Алисон.
Теперь, когда она отправилась в этот путь, у нее точно так же сияли глаза, и
она ощущала прилив энергии, такой же огромный, как сокровища, которые
надеялась обнаружить в Гонконге.
Она хорошо выспалась и проснулась готовой к приключениям. Алисон попросила,
чтобы в прачечной погладили ее бело-голубое платье, а когда через тридцать
минут его доставили назад в номер освеженным и без единой морщинки, она
задумалась над тем, какие туфли, пояс и украшения выбрать к этому платью.
Большую часть двух чемоданов, с которыми она прибыла в Гонконг, занимали
карты города, справочники, путеводители, объективы и фильтры. Она взяла
...Закладка в соц.сетях
