Жанр: Любовные романы
Жемчужная луна
... взгляд может принадлежать только ей одной, если она захочет.
Мейлин знала, что Сэм обещает ей не меньше и не больше, чем ночь страсти,
ночь радости. И она отлично понимала, что на такую ночь согласилась бы любая
женщина.
Я ни за что не обижу тебя
, — пообещал он несмотря на то, что вокруг
его напряженного тела распространялась аура угрозы. И Мейлин знала, что он
говорит правду.
А утром он уедет, и она никогда не увидит его. Даже думать о его
предложении, и то было опасно, самоубийственно. К тому же на сегодняшний
вечер у нее были другие планы, не менее самоубийственные: снова увидеть
мать.
Мейлин не спала всю ночь, весь день бродила по Гонконгу и несмотря на это,
не ощущала усталости. Ее сжигало нетерпение, придававшее ей огромную
энергию, заставлявшее двигаться вперед к еще неведомой цели.
Что представляет собой Колизей
? — думала Мейлин. Неужели там
произойдет нечто колоссальное? Неужели, несмотря на гигантскую массу народа,
Джулиана ее узнает? Неужели ее глаза будут лучиться любовью и прощением,
когда она начнет уговаривать свою блудную дочь присоединиться к ее
отчаянному крестовому походу за демократию?
Или же ей следует отправиться в казино с Сэмом, чтобы попытать счастья...
Или же беспокойство и нетерпение вели ее к совсем другой, неведомой цели?
Алисон улыбнулась пригнавшему ягуар
шоферу в белых перчатках. Он вышел из
машины, поставив ее на ручной тормоз, но не заглушив мотора, и придержал
дверцу, пока Алисон садилась за руль.
Она хотела немедленно тронуться, чтобы как можно скорее оказаться рядом с
Джеймсом, но годы, посвященные тренировке осторожности, взяли свое, тем
более что теперь для нее жизнь стала намного дороже, так как ей решился
отдать сердце мужчина, уже потерявший однажды свою любимую.
Алисон внимательно изучила приборный щиток, освоила сигнал, включила
стеклоочистители, так как день был туманный. Потом поправила зеркало заднего
вида и, не снимая ручного тормоза, отжала сцепление и попробовала
переключение коробки скоростей.
Когда она наконец была готова тронуться в путь на урчавшей от нетерпения
машине, она вспомнила о последнем предупреждении Джеймса — ремне
безопасности. Застегнув его, она уже собиралась отжать ручной тормоз, как
вдруг заметила выходящих из отеля Мейлин и Сэма.
Подчиняясь какому-то бессознательному импульсу, Алисон отстегнула ремень и,
выбравшись из машины, пошла навстречу им.
— Мей...
Остаток имени ее сестры поглотил внезапный взрыв — это взлетел на воздух
серебристый ягуар
Джеймса. Его обломки взлетели высоко в воздух, но еще
выше взметнулось рыжее пламя и клубы темно-серого дыма.
— Алисон!
Сэм и Мейлин ринулись к неподвижно лежащей на тротуаре окровавленной Алисон.
Взрыв безжалостно швырнул ее вперед; он спас ее, отбросив подальше от его
центра.
— Алисон! — прошептала Мейлин, склоняясь над ней, и осторожно
провела рукой по ее бледному лицу. — Алисон, ну пожалуйста, отзовись!
Как бы в ответ на ее просьбу, Алисон раскрыла свои изумрудные глаза, и на
губах появилась слабая улыбка.
— Мейлин, — прошептала она, словно засыпая, — мы с Джеймсом
собираемся пожениться. Мы хотели, чтобы ты была моей свидетельницей.
Алисон потеряла сознание, так и не услышав ответа Мейлин, но та продолжала
шептать ей, как она любит ее, как счастлива, что Алисон выходит замуж за
Джеймса, и что это будет самая великолепная свадьба, а Джеймс станет
счастливейшим из смертных.
Пока Мейлин говорила с Алисон, а персонал отеля вызывал скорую
, Сэм
пытался как-то помочь раненой; ее бледность говорила о том, что она теряет
много крови, и если только удастся найти рану, то можно будет перекрыть
канал...
У Алисон были все руки в крови, но тщательный осмотр не выявил внешнего
источника крови, были только царапины, вызванные падением. Наверняка у
Алисон было внутреннее кровотечение, с каждым ударом сердца она теряла все
больше и больше крови, все быстрее приближаясь к смерти.
Тишину разорвала сирена скорой
... а затем более низкий, полный боли рев
раненого зверя:
— Алисон!
Мейлин подняла взгляд на искаженное ужасом лицо Джеймса.
— Она была в ягуаре
, Джеймс, и только собиралась отъехать, как
увидела нас, вышла из машины, и... — Мейлин нахмурилась, все еще не
веря в случившееся, — машина взорвалась, Джеймс, просто взлетела на
воздух.
— Алисон была в ягуаре?
— гневно прошептал Джеймс.
Алисон была в его машине, точно так же, как Гуинет — в его постели. Если бы
Алисон оказалась сейчас в останках его автомобиля, то и Джеймс был бы сейчас
там же, отчаянно, пусть и безнадежно, пытаясь спасти ее. Но свершилось чудо,
и Алисон оказалась снаружи, вне груды скорченного металла, и она была жива,
правда, едва жива.
Она выживет, — прошептало израненное сердце Джеймса. — Она должна
выжить!
— Она не сразу потеряла сознание, — тихо сказала Мейлин, с
отчаянием, как и Джеймс, глядя на постепенно бледнеющее лицо Алисон. —
Она успела сказать мне, что вы собираетесь пожениться, и попросила меня быть
ее свидетельницей. Я согласна, Джеймс... я верю, что это будет самая
романтическая свадьба из всех, что я видела.
Да, так и будет, — так же тихо ответил Джеймс, обращаясь не к Мейлин, а
к своей невесте. Сказав это, он наклонился и поцеловал Алисон в лоб и
поразился тому, как холодна ее кожа. — Ты слышишь меня, любовь моя?
Наша свадьба будет самой романтической, но это будет ничто по сравнению с
нашей жизнью. Я люблю тебя, Алисон. Держись, Алисон, пожалуйста, держись изо
всех сил!
Через семь минут после того, как Алисон ввезли в приемный покой отделения
реаниматологии, хирург, доктор Памела Ло, объявила приехавшим вместе с
раненой:
— Мы перевозим ее в операционную. У нее внутреннее кровотечение, скорее
всего, из-за разрыва селезенки. Кто-нибудь из вас представляет себе, какие
могут быть осложнения? На браслете на ее руке говорится о том, что следует
соблюдать осторожность при переливании крови.
Мейлин, Джеймс и Сэм хорошо знали, о чем идет речь: Мейлин и Джеймсу, сестре
и любимому, сказала сама Алисон, а Сэму — Гарретт Уитакер.
На вопрос доктора Ло ответил Джеймс. Ло, выслушав его невозмутимое сообщение
о том, что переливание крови может закончиться смертью пациентки, столь же
невозмутимо ответила:
— Без переливания крови она вряд ли выживет.
— Но вы же остановите внутреннее кровотечение.
— Верно, но она уже потеряла столько крови, что сердце начинает давать
сбои. Оно и так бьется на пределе, пытаясь снабдить тело той кровью, что еще
осталась. Мы должны сделать переливание. Так что нам необходимо
подготовиться к возможному отторжению.
— Вы сможете справиться?
— Мы сделаем все, что в наших силах.
Тогда в разговор вмешалась Мейлин, она выпалила тираду по-кантонски, и
доктор Ло перевела ее Сэму и Джеймсу:
— Она предложила свою кровь.
— Я тоже готов сдать кровь, — быстро ответил Сэм. — У меня
нулевая группа, она подходит для всех, и у меня крови больше, чем у
Мейлин. — Он взглянул на Мейлин, и его глаза сказали ей остальное: я
делаю это потому, что не хочу, чтобы ты пострадала. Я не могу позволить тебе
испытывать угрызения совести из-за смерти подруги. — Разрешите мне,
доктор.
— Это невозможно, — сказал Джеймс, — она не может
использовать твою кровь, Сэм. И мою тоже. Возможно, кровь Мейлин подойдет.
— Только не говорите Алисон, — быстро сказала, переходя на свой
отточенный английский, Мейлин. — Пожалуйста. Не говорите ей. Она не
должна узнать об этом.
И тогда Мейлин сказала то, что всегда хотел узнать Сэм:
— Алисон — моя сестра. А Гарретт Уитакер — мой отец.
Теперь только Сэм, как и Джеймс, начал понимать, что так терзало эту сложную
и чувствительную натуру, эту женщину, которую он полюбил.
Потом можно будет
поразмыслить над всем этим, — решил Сэм, — и возможно, вместе с
ней, но сейчас нужно защитить Мейлин, не допустить, чтобы она пострадала еще
сильнее
.
— Тем более не нужно делать этого, — спокойно сказал он, глядя в
ее нефритовые глаза. И добавил, обращаясь к хирургу:
Гарретт Уитакер рассказал мне все о проблеме переливания крови Алисон. Он
сказал, что врачи тестировали его кровь и кровь его родителей и родителей
матери Алисон, и везде обнаружилась негативная реакция. Разве из этого не
следует, что кровь Мейлин наверняка даст тоже отрицательную реакцию?
— Вовсе не обязательно, — возразила доктор Ло. — Все-таки у
Мейлин, как у сестры Алисон, больше шансов.
Джулиана звонила Гарретту в
Пининсулу
уже третий раз после того, как они
поцеловались на прощание у ее бутика. Они говорили о любви друг к другу.
Последний раз она звонила ему десять минут назад и решила, что это будет
последний звонок до их встречи после митинга в
Колизее
. Через пять минут
ей надо выходить, чтобы обсудить план выступлений с другими ораторами.
Гарретт же решил пройтись по Нэтн-роуд,
Золотой миле
Гонконга. Он уже
подошел к двери, когда зазвенел телефон. Улыбаясь в предвкушении разговора с
Джулианой, он снял трубку.
Но звонила не Джулиана, звонил Сэм. Он узнал телефон Гарретта в Гонконге по
записи на его автоответчике в Далласе.
— Гарретт, произошло несчастье — Алисон необходима операция, у нее
травмы внутренних органов. Ее везут сейчас в операционную, врачи считают,
что без переливания крови она не выживет.
— Но это невозможно! Нужно сначала проверить реакцию! Ее врач в
Далласе...
— Нет времени на проверки, Гарретт. Алисон нужно немедленное
переливание. Здесь Мейлин. Она предложила свою кровь.
— Сэм! — взволнованно прошептал Гарретт, у которого сердце сжалось
от боли за дочерей.
— Мейлин хочет этого, Гарретт. И все врачи сказали, что это
единственный шанс Алисон.
ГЛАВА ПЯТАЯ
У доктора Ло было такое серьезное и грустное лицо, что Мейлин догадалась о
смерти сестры еще до того, как та произнесла первое слово.
— Алисон восприняла вашу кровь, как свою собственную.
Мейлин, у которой уже начало обмирать от горя сердце, потребовалось
несколько секунд, чтобы усвоить смысл ее слов.
— А!? Но... было поздно? Она... все равно... умерла?
— Алисон пока жива, кровотечение остановлено, но сердце еще дает
перебои.
— Ей нужна еще кровь?
— Да.
Мейлин вытянула свою побледневшую руку ладонью вверх.
— Тогда возьмите еще!
— Согласно нашим правилам, мы не можем брать у одного донора две дозы
крови.
Но когда Ло произнесла эти слова, черты ее лица разгладились. Чистокровная
китаянка Памела Ло могла быть одноклассницей Мейлин и в свое время травила
бы ее за белую кожу и зеленые глаза. Но теперь у них была одна цель: обе
решили сделать все, чтобы спасти Алисон. И обе они знали, что переливание
крови несмотря на предупреждение серебряного браслета было гораздо более
сильным нарушением правил.
— Возьмите мою кровь, доктор Ло, столько, сколько нужно... сколько
нужно Алисон.
И Памела Ло, не колеблясь, начала готовить Мейлин ко второй сдаче. Она взяла
более толстую, чем обычно, иглу — драгоценная кровь Мейлин должна была быть
перелита как можно скорее.
Как только игла оказалась в вене и по трубке потек алый поток, Памела Ло
сказала:
— Вас хотели видеть мистер Дрейк и мистер Каултер. Кроме того, Мейлин,
здесь ваш отец. Он тоже очень хочет видеть вас.
— Мой отец? Здесь?!
— Судя по всему, он прибыл в Гонконг прошлой ночью.
— Он... они... не знают, где я?
— Нет, не знают. Но теперь, когда стало ясно, что ваша кровь совместима
с кровью Алисон, и кроме того, вторая доза наверняка спасет ее жизнь, почему
бы вам не встретиться с ними? Они очень хотят видеть вас.
— Нет... еще рано... я прошу вас!
Когда через час доктор Ло вернулась в палату, она улыбалась.
— Ритм сердца вашей сестры нормализовался, — сказала она, кладя
руку на запястье Мейлин. — Честно говоря, у нее пульс даже лучше, чем
ваш.
— С ней будет все в порядке?
— В порядке. Ну, а теперь как насчет троих мужчин, которые жаждут вас
видеть?
Мейлин покачала головой, и от этого жеста у нее слегка закружилась голова —
свидетельство чрезмерной потери крови.
— Это очень решительно настроенные люди, Мейлин, — сказала
Ло. — Пока что они не брали на себя смелость следовать за мной, но в
следующий раз...
— Следующего раза не будет, — ответила Мейлин, садясь на кровати —
слишком быстро, у нее потемнело в глазах. — Я уезжаю.
— Вы потеряли слишком много крови, вы не в состоянии куда-либо ехать. Я
настаиваю, чтобы вы остались здесь и соблюдали постельный режим до
завтрашнего дня.
— Я уже сдавала кровь раньше, — сказала Мейлин, стараясь сдержать
дрожь в пальцах; она отвязывала бумажную ленту, крепящую трубку
внутривенного вливания.
Но Памела Ло решительно положила поверх ее бледных пальцев свои, золотистые.
— Эта сдача крови не была обычной.
— Да, — улыбнулась Мейлин, — это так. Но я должна идти,
пожалуйста, отпустите меня. Тут недалеко, и я сразу же извещу вас, позвоню
вам. Дайте мне пилюли с железом, я возьму целую пачку и буду соблюдать
постельный режим там.
Врач поняла, что Мейлин уйдет в любом случае, даже без ее согласия.
— Куда вы направляетесь?
Мейлин подумала о своем номере в отеле, но это не годилось, они сразу же
начнут искать ее там. Кроме того,
Хилтон
ближе. Она будет рядом в случае,
если Алисон потребуется новая порция крови.
— Я просто перейду в
Хилтон
, через улицу, — сказала
Мейлин. — Я зарегистрируюсь под именем Элли...
— Элли?
Еще вчера Мейлин не вспомнила бы имени героини
Волшебника Изумрудного
города
, но сегодня оно без труда всплыло в ее памяти. Это имя подходило ей
идеально. В эту ночь, когда на Гонконг обрушилась буря, когда у самой Мейлин
в сердце бушевал шторм, казалось, что лучше ей не придумать: Элли предстоит
пережить еще немало штормов, и прежде чем она окажется дома, что может быть
лучше этого имени?
— Гэйл, — тихо ответила она. — Я зарегистрируюсь под именем Элли
Гэйл.
Сообщив доктору Ло, что она благополучно перебралась под ударами ветра через
Гарден-роуд и теперь находится в безопасности в своем номере, Мейлин
раскрыла телефонный справочник по Гонконгу. Она знала, что там есть телефон
Дж. Гуань. Она нашла его несколько месяцев назад, как только приехала в
Гонконг, но позволила себе лишь на миг взглянуть на эту строчку в
справочнике. Она боялась, что если запомнит номер, то неожиданно для себя
самой наберет его и скажет матери о своей любви к ней.
Теперь она звонила, чтобы оставить совсем другое сообщение. Мейлин знала,
что Джулиана должна быть на митинге. Так что она просто оставит сообщение на
автоответчике.
Ее голос дрожал от волнения, когда она говорила:
— Мама... это я. Я знаю, что ты в
Колизее
, но если ты, вернувшись
домой, включишь новости и узнаешь об Алисон, то знай, что с ней все в
порядке. Это был несчастный случай. Но теперь все хорошо. Да... не совсем
хорошо. Гарретт Уитакер в Гонконге, и, наверное, он разъярен. Я отдала
Алисон свою кровь, и поэтому... Мама, он теперь знает, что я знаю, что
Алисон — моя сестра. Я знаю, как ты к нему относишься, но... не ходи в
госпиталь, пожалуйста! — В сущности, это было все, что хотела сказать
Мейлин: что Гарретт в Гонконге, он в бешенстве от того, что его тайна
раскрыта. Однако сигнала окончания записи все еще не было, и Мейлин
добавила: — Мама! Прости меня!
Пока Алисон и Мейлин спали, набираясь сил, шторм, зародившийся в Южно-
Китайском море, крепчал. К полудню субботы гонконгское радио и телевидение
объявили, что жителям следует готовиться к самому сильному за последние
тридцать лет тайфуну. Особенно тем, кто живет на Цзюлуне; согласно
метеорологическим прогнозам, основной удар придется на южную оконечность
полуострова, то есть туда, где расположен
Нефритовый дворец
.
Ничего не подозревавшая Мейлин проснулась в два часа дня в субботу; она
беспробудно, без снов проспала почти восемнадцать часов. Схватив трубку
телефона, стоявшего при кровати, она позвонила в госпиталь и попросила
немедленно разыскать по пейджеру доктора Ло.
— Это Мейлин, — сказала она, когда к телефону подошла
Памела. — С Алисон все в порядке?
— Да, все отлично. Она еще не совсем пришла в себя, но это естественно.
Она вне опасности. Как вы?
Мейлин прислушалась к внутренним ощущениям: слабость и головокружение все
еще не прошли, несмотря на длительный отдых. Но в целом эти симптомы большой
потери крови стали слабее сравнительно с новым симптомом: сильной болью в
желудке, следствием принятия большого количества железосодержащих пилюль на
пустой желудок.
— Меня тоже слегка шатает, но в остальном все в порядке, —
ответила она.
— Могу ли я передать им это? Они поняли, что вы покинули госпиталь, и
очень волнуются за вас.
— Передайте им, что со мной все в порядке, — сказала Мейлин,
думая, кто это
они
и кто из них больше всего беспокоится о ее
самочувствии. Джеймс? Пожалуй, ее будущий зять должен волноваться больше
всех, но главная его забота не о ней. Сэм? Но ведь его, скорее всего, даже
нет в госпитале, ведь уже суббота, он давным-давно вылетел в Техас. — А
мистер Каултер уехал?
— Он уехал еще ночью, сразу после того, как понял, что вас нет в
госпитале. Но мистер Дрейк и ваш от...
— Пожалуйста, передайте им, что со мной все в порядке, — прервала
ее Мейлин, — и что я хочу немного отдохнуть... в одиночестве.
— Я надеюсь, что вы переждете тайфун у себя, не выходя на улицу.
— Тайфун?!
Как только Мейлин узнала, какой тайфун надвигается на Гонконг, и самое
главное, куда придется его основной удар, с нее слетела сонливость, и она
забыла о том, куда собиралась поехать после того, как оправится от
слабости, — к матери, сестре, и может быть, даже к отцу.
Где была Элли, когда началась буря?
Ответ на этот вопрос неожиданно принес
спокойствие; впервые в своей жизни Мейлин поняла, где сейчас ее дом.
Нефритовый дворец
Суббота, 11 декабря 1993 г. Перед его глазами в заливе развертывалась драма: изумрудные волны вдруг
потемнели, и сильные порывы ветра начали подбрасывать серебристые вершины
волн в воздух, обрушивая их вниз алмазными водопадами.
Давно поставленные на прикол паромы Звездной линии покачивались у своих
причалов. Но в гавани все еще сновали мелкие суда: их владельцы, чей бизнес
на обозрении
Нефритового дворца
кончился два дня назад, снова делали на
нем деньги, вывозя людей с полуострова в Гонконг, подальше от Дворца.
Сильные ветры дули везде, но основной удар ожидался с запада и с юга:
Абердин, Пик Виктории, Кеннеди-таун и самые большие разрушения на Цзюлуне.
Закрыв дома и предприятия на Цзюлуне, его обитатели перебирались по
потемневшему, неспокойному заливу в Гонконг, чтобы переждать там шторм.
Большинство переехало еще на паромах, и шлюпки, выстроившиеся у набережной,
перевозили последних беглецов. Набережная была уже пуста, за исключением
алмазных брызг, то и дело перелетавших через парапет, а большинство лодок и
сампанов начало двигаться в сторону убежища Яомадэ.
И вот остался только один сампан. Сэм рассеянно посматривал на него, пока он
не начал приближаться к набережной у отеля, словно его нанял кто-то столь же
сумасшедший, как Сэм, решив провести ночь прямо в пасти тайфуна.
Она возникла, словно Венера из морской пены, чудо в голубых джинсах и
ковбойских сапогах. Ветер терзал ее стройное тело, разметав распущенные
черные пряди по лицу.
Сэм наблюдал за заливом из окна Президентского люкса.
К тому времени, как он спустился в вестибюль, Мейлин уже подошла к двери и
набирала входной код на белом номерном замке. Когда он распахнул дверь,
Мейлин раскрыла от изумления рот; у Сэма тоже перехватило дыхание.
Она была бледна, как фарфоровая статуэтка.
Такая хрупкая, — подумал он, — и такая сильная
. Никогда еще он
не видел, чтобы ее зеленые глаза сияли так ярко.
— Так вы все-таки игрок, Мейлин, — сказал он вместо
приветствия. — Хотите поставить на мой кон свою жизнь.
— А вы не в Техасе, — прошептала Мейлин, внезапно осознав, что уже
давно была уверена, что Сэм Каултер тоже окажется в
Нефритовом дворце
в
эту ночь.
— Ничего подобного. Как только я понял, что для
Нефритового дворца
готовится самая серьезная приемка, я тут же отправился сюда. — Он
улыбнулся, лаская ее взглядом. — Так же, как и ты.
И Мейлин содрогнулась: внезапно ей стало зябко.
Отведя прядь мокрых холодных волос с ее глаз, Сэм сказал:
— Идем, Джейд!
Решение Приемочной комиссии о приостановке работ поступило всего через
несколько минут после того, как ящики с полотенцами и халатами, украшенными
логотипом отеля, внесли в вестибюль. Сэм захватил несколько полотенец для ее
волос и роскошный халат, а потом отвел ее в Президентский номер.
Этот люкс, самый роскошный в
Нефритовом дворце
, остался без мебели;
кабинетный рояль, резная четырехспальная кровать и наборы мягкой мебели
остались на складе
Гран-при
. Однако стены были покрашены, ковровое
покрытие уложено, и...
— У нас полно пепельниц, — заметила Мейлин, рассматривая целый
набор цветных пепельниц из флорентийского мрамора на полу. — Это
отлично.
— Правда? — спросил Сэм. — Только не пугай меня тем, что ты
начала курить.
— Нет, но... но два дня назад ты предлагал мне пойти в казино пить
шампанское и обещал, что научишь меня курить.
— Джейд, я не курю. Я бросил этим летом, и навсегда, — темно-
голубые глаза Сэма были так же серьезны, как и его слова, — этим летом
я бросил курить из-за тебя.
— Да, — прошептала она.
— Я очень этому рад, — добавил он. Сэм мог бы поцеловать ее прямо
сейчас — ее губы чуть раскрылись, готовясь в его поцелую, но он заметил
голубоватый оттенок ее прекрасных губ. — Почему бы тебе не снять мокрую
одежду, пока я не добуду что-нибудь для сна?
Минут через двадцать он вернулся, неся с собой плюшевые покрывала с
гладильных досок будущей прачечной отеля.
Мейлин сидела на толстом ковре, покрывающем пол. Перед ней были горкой
сложены мокрые одежды и стояли сапоги, а сама она переоделась в роскошный
халат цвета нефрита. Однако на коленях лежало нераспечатанное полотенце, а
волосы еще не просохли от морских брызг.
Казалось, она отдыхает, словно переодевание отняло у нее слишком много сил,
и пройдет еще немало времени, прежде чем ее руки, из которых выкачали так
много крови, смогут вытереть волосы.
— Дай-ка мне, — сказал Сэм, вынимая из ее бледных рук
полотенце. — Скажи, если я буду тереть слишком сильно.
Но, разумеется, его руки были нежны. И все же он чувствовал, как она
ослабла, что ей едва хватает сил на то, чтобы сидеть.
— Мейлин, у тебя кружится голова?
Голова у нее кружилась с момента пробуждения в
Хилтоне
, и головокружение
все усиливалось с того момента, как она решилась заставить тело, просившее о
покое, отправиться в путешествие к
Ветрам торговли
, где она переоделась и
приняла душ, а затем на Блэк-пир, где удалось поймать последний сампан перед
штормом, а потом ее швыряло по волнам, когда она переправлялась на другой
берег.
Да, от всего этого кружилась голова, но она кружилась еще сильнее от
присутствия Сэма, и это было чудесное ощущение. Мейлин хотела прильнуть к
нему, но чувствовала, что тело вот-вот предаст ее и просто откажется
повиноваться.
— Да, я немножко устала, — ответила она. — Я выспалась
прошлой ночью, но...
— Ты отдала слишком много крови? — Сэм ласково ра
...Закладка в соц.сетях
