Жанр: Любовные романы
Жемчужная луна
...ешил позвонить в
Гонконг.
На самом деле он не собирался нарушать своего обещания. Ему просто нужно
было убедиться, что они там, они существуют. Гарретту хотелось узнать больше
— что они счастливы, что у них все хорошо и что они знают о его любви к ним,
верят в нее.
Набирая номер станции, он стал перебирать в памяти детали их последнего
разговора с Джулианой — он позволил себе эту роскошь, считая, что у него
много времени, пока придет ответ. Однако уже через пару секунд в трубке
раздался чистый, приятный голос телефонистки, вернувший его в реальность.
Прошло двадцать восемь лет — многое изменилось. Телефонный звонок на другой
конец планеты стал обыденностью, и голоса уже не блуждали вечность в
бескрайнем пространстве. Если бы не британский акцент гонконгской
телефонистки, можно было бы подумать, что она тоже находится в Далласе.
— У меня нет телефона Джулианы Гуань в адресной книге. В ней числятся,
однако, множество Дж. Гуань. Может быть, вам известен ее адрес?
Прошло двадцать восемь лет — мир переменился. Наверное, Джулиана вышла
замуж, Вивьен Жун нет в живых, а на месте их дома в Долине Счастья давно
стоит многоэтажный жилой комплекс, и...
— Имя Джулианы Гуань есть в списке предпринимателей. Может быть,
Джулиана Гуань, которую вы разыскиваете, — модельер?
— Да, — тихо ответил Гарретт. — Она модельер.
— Сообщить вам ее номер?
— Да, пожалуйста.
Прозвучали цифры телефонного номера, и это спасло его, так как радость была
столь сильной, что он не смог бы больше говорить.
Джулиана жива.
И ее мечта сбылась.
Прошло немало времени, прежде чем к Гарретту вернулись силы для того, чтобы
можно было снова набрать номер телефонистки и задать ей новый вопрос — может
ли она дать ему домашний номер ее дочери? Или она тоже числится в списке
предпринимателей? Она тоже модельер? Неужели мать и дочь вместе исполнили
мечту Вивьен?
Но Гарретт так и не набрался духу позвонить второй раз. Пожалуй, он не смог
бы говорить с оператором — чувства были слишком сильны, его душа была
переполнена радостью.
Он двадцать восемь лет любил дочь, которую не должен был видеть, которой ему
не хватало, хотел, чтобы она была счастлива. Она жила в его сердце, как Дитя
Любви, и, хотя он знал то единственное и неповторимое имя, что Джулиана дала
их ребенку, он не знал, как правильно продиктовать его телефонистке.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Международный аэропорт Кай Та Полуостров Цзюлун Воскресенье, 13 июня 1993 г. — Двадцать минут до приземления, — объявил пилот по динамику. Он
вообще-то был не слишком разговорчив, но за время полета не случилось ничего
примечательного. Теперь же он внезапно оживился. — Для тех, кто никогда
не был в Гонконге, сообщаю — не беспокойтесь, я знаю, куда сесть. И если вам
покажется, что я целюсь куда-то между небоскребами и кораблями, не
волнуйтесь — именно так и есть. Расслабьтесь и постарайтесь получить
удовольствие.
Алисон подумала, что это все равно, что садиться на бриллиантовую шкатулку:
Гонконг приветствовал ее бриллиантовыми огнями на бархатном фоне неба,
огнями, переливающимися всеми цветами радуги. Когда самолет снизился,
некоторые из огней распались на экзотические неоновые надписи. Хотя Алисон
не знала китайского, ей почему-то нравились изящные иероглифы, говорящие о
том, что она прибыла на место, где ее ждало самое большое приключение в
жизни.
Она казалась себе Элли, впервые увидевшей сияние Изумрудного города. Гонконг
был гораздо чудесней Изумрудного города, он не был творением из зеленого
стекла — тут были и рубины, и алмазы, и аметисты, и нефрит. И в отличие от
Страны Оз, блестящая, как инкрустированная драгоценностями крышка шкатулки,
колония Ее Величества была самой настоящей страной.
Когда лайнер замер в конце бетонированной посадочной полосы, огни,
казавшиеся такими близкими, куда-то пропали. Алисон и ее спутники проехали
на аэродромном челноке к главному зданию мимо громоздящихся в полумраке
гигантских машин, казавшихся призраками. Алисон поразило, сколько же
трансконтинентальных лайнеров скопилось на темных взлетных полосах —
разбросанные, казалось, под случайными углами, они напоминали стадо
дремлющих динозавров. Зрелище было фантастическое. Эти казавшиеся
доисторическими монстры олицетворяли собой то, чем и был Кай Та — одним из
самых оживленных аэропортов мира.
Динозавры и призраки прошлого исчезли, и Алисон оказалась в главном зале
аэропорта, впервые испытав на себе четкость и эффективность работы служб,
которой славился Гонконг. Хотя паспортный контроль занял меньше пяти минут,
ее багаж уже ждал ее, медленно вращаясь на блестящей карусели из нержавеющей
стали.
Выход номер четыре
, — напомнила она себе, собирая свои сумки. Джеймс
сказал ей, что будет ждать у этого выхода. Однако все подробные инструкции,
которыми он снабдил ее, были излишни — выход к челнокам отелей был четко
обозначен на китайском и английском.
Перед выходом Алисон на минуту задержалась, остановив багажную
тележку, — ведь она уже видела кусочек Страны Оз, значит, сейчас ей
предстоит встретить самого Волшебника Изумрудного Города, чей бесстрастный,
но завораживающий голос выманил ее из техасского кокона. Джеймс Дрейк
поверил в ее талант, ее способности, она была нужна ему, из-за его
уверенности Алисон почувствовала, что у нее все-таки есть крылья... и она
может взлететь!
Но ведь Страна Оз — это всего лишь фантазия, — строго напомнила себе
Алисон, чувствуя, как у нее почему-то сильно забилось сердце. — Просто
иллюзия из зеркал и тумана
.
Мейлин, стоя около золотистого
роллс-ройса
, следила за дверью, из-за
которой должна была появиться Алисон. Весь день сегодня у нее учащенно
билось сердце, а пока машина ехала из
Ветров Торговли
в Кай Та, у нее
тряслись поджилки.
Джеймс, помоги мне!
— молча молилась она, пока за окнами проносился
Гонконг.
Но Джеймс не услышал ее безмолвную мольбу, он даже, кажется, не заметил
тревоги в ее темно-зеленых глазах. Он был где-то далеко, равнодушный к ее
муке, может быть, слишком поглощенный своей болью, а может, слишком занятый
проблемами строительства курорта, который он возводил на Большом Барьерном
Рифе в Австралии.
Мейлин могла надеяться только на себя, ей следовало самой взять себя в руки,
усмирить свои чувства. Но она так и не успела справиться с этим, а уже в
следующий миг ей предстоит встретиться со своей сестричкой.
Очевидно, что большинство из тех, кто появлялся из двери номер четыре,
бывали в Гонконге раньше — холодное и спокойное выражение их лиц говорило о
том, что они отлично знают, что их ожидает: вежливое приветствие
представителя их отеля и заранее заказанный автомобиль. Большинство
пассажиров в этот воскресный вечер были бизнесменами, желающими только
одного — побыстрее добраться до постели, чтобы целительный сон спас их от
последствий разницы во времени, ведь завтра им предстояли очень
ответственные встречи и совещания.
И вот внезапно среди уверенных лиц появилась растерянная физиономия; девушка
явно не знала, куда смотреть, или же что она должна искать, хотя ее зеленые
глаза горели от любопытства и в них не было ни капли страха. Ее
хлопчатобумажное платье смялось за время перелета, а обрезанные до плеч
волосы не складывались в прическу. И тем не менее от нее исходил какой-то
аромат свежести, какое-то сияние, аура цвета чистого золота.
Совершенные по форме ножки Мейлин, обтянутые шелковыми чулками, качнулись на
невероятной высоты шпильках, а ее сердце замерло, падая в пропасть. Что,
если нечто более сильное, чем ее воля, прикажет ей напасть, атаковать,
уничтожить? Что, если дьявольское желание заставит острые длинные ногти, что
сейчас впились в ее собственную плоть, найти новую, кровавую цель — длинную,
цвета слоновой кости шею Алисон?
Это не должно произойти, — уговаривала себя Мейлин. — Я не могу
позволить, чтобы моя ненависть снова прорвалась на поверхность, как бы плохо
мне ни было. Я должна вовремя предотвратить это...
И тут изумрудные глаза послали ей взгляд с просьбой о помощи — и, несмотря
на обещание, данное самой себе, Мейлин почувствовала, что какая-то сила
понесла ее вперед. Она даже не успела испугаться, так как поняла, что скорее
не мчится, а грациозно плывет навстречу Алисон, словно притягиваемая
магнитом.
— Алисон? Привет, я... —
твоя сестра, твоя сестра!
— Мейлин
Гуань.
— О! — выдохнула Алисон, и в ее прекрасных глазах появилось что-то
похожее на любопытство, — так вы — архитектор. Так мило с вашей стороны
приехать встретить меня. Джеймс очень хвалил ваш талант.
Тон ее голоса был таким, словно она сама гордилась тем, что Мейлин оказалась
такой талантливой, нисколько не ревнует к этому, и даже наоборот, просто
счастлива, что на планете существуют такие одаренные люди, и как счастлива
она, что встретила еще одного такого человека.
Несколько мгновений Мейлин просто созерцала ее, не в силах сказать что-либо.
Перед ней была она — ее сестра. Здоровая, слегка помятая... и очень милая.
И, как Мейлин сразу поняла, совсем не боязливая: ей нечего было скрывать, у
нее не было секретов или тайной душевной боли.
Разумеется, ей нечего скрывать! — тут же подсказал ей внутренний
голос. — Ты что, не помнишь, она же избранная? Ее избрали, а тебя
отбросили. Ее любят, а ты страдаешь. Ты должна ее ненавидеть, ненавидеть,
ненавидеть!
—
Но
, — шепнуло сердце Мейлин.
Что но?!
—
Но как же я
могу проклинать ее за то, что ее избрали? На месте отца, увидев это
золотоволосое создание, я тоже выбрала бы ее
.
— Джеймс тоже здесь, — выдавила она наконец, махнув рукой в
сторону
роллс-ройса
, в который уже укладывали багаж Алисон. — Как
только мы подъехали, ему позвонили, какие-то проблемы со строительством
курорта в Австралии. Если хотите, мы можем сесть в машину, его это не
обеспокоит, а можем подождать тут, пока он не поговорит.
— Давайте подождем, — улыбнулась Алисон, — тут так тепло,
прямо тропическое тепло.
По правде говоря, было ужасно жарко, воздух был влажен и раскален, и не было
и намека на дождь. Мейлин нравилась эта жара, однако приезжие обычно
чувствовали себя в Гонконге, словно в сауне.
Мейлин спросила Алисон, словно это и в самом деле было ей интересно:
— Вам в самом деле нравится жара, Алисон, или вы говорите это из
вежливости?
— Нравится, — вместо милой улыбки у Алисон мило изогнулась
бровь, — правда, у меня начнут кудрявиться волосы, но я думаю, что это
неплохо, в самолете они свалялись от влажности. Но... наверное, я слишком
много болтаю, правда?
Алисон беспомощно пожала плечами, тряхнула головой, и Мейлин, тщательней
присмотревшись к ее волосам, решила, что наконец обнаружила в своей такой
естественной сестре нечто фальшивое. Это был неестественный цвет волос,
такой окраски у волос не бывает, потому что там был не только лунный, но
огненный оттенок — сочетание было такое, что вполне могло поспорить с
иллюзией, которую Мейлин воплотила в
Нефритовом дворце
. Волосы Алисон
казались то золотистыми, то огненно-рыжими, гармонично соединяя в себе
несочетаемое.
Нет, такого цвета не бывает, хотя... все-таки они натуральные. Слишком
бросаются в глаза, чтобы оказаться простой подделкой. Но как природа могла
произвести на свет такое фантастическое сочетание? — удивилась
Мейлин. — Может быть, каждый волос способен менять цвет, становясь то
золотым, то рыжим?
Другое движение головы сестры заставило Мейлин отвлечься от этих размышлений
и обратить внимание на вопросительное выражение ее глаз. Мейлин взглянула на
толстую книгу в бумажной обложке, торчащую из сумочки Алисон.
Мейлин не было видно название, но она легко догадалась по толщине книги и
красным на белом буквам на корешке:
— Вы читаете
Благородное семейство
?!
— Всю дорогу в самолете, — нахмурилась Алисон и быстро
добавила, — а в чемоданах у меня только справочная литература о
Гонконге, но
Благородное семейство
я никогда не читала и подумала...
— Это хорошая книга, — успокоила Мейлин. И, так как ей почему-то
стало важно, нравится ли ее сестре место, служившее для Мейлин домом, она
спросила: — И вам нравится?
— Да. Очень нравится. Но можно мне задать вам один вопрос? Он,
наверное, глупый, но...
— Конечно, — подбодрила ее Мейлин.
— В общем, наверное, неправильно было бы называть Джеймса тайпаном? То
есть, я поняла из прочитанного, что, хотя тайпан значит на кантонском
диалекте
начальник
, этот термин обычно применяется по отношению к
руководителю торговой фирмы.
— Это верно, однако в Гонконгской иерархии Джеймс стоит гораздо выше
любого тайпана, — улыбнулась Мейлин. — Значит, вы читали ее очень
внимательно?
— Да, и я еще хотела бы спросить...
И вдруг она замолчала, так как внезапно рядом с Мейлин увидела его.
Самого Волшебника Изумрудного города.
Волосы цвета воронова крыла обрамляли жесткое и одновременно прекрасное
лицо, такое же выразительное и чувственное, как его серые глаза.
— Познакомьтесь, это Джеймс, — представила его Мейлин, глядя на
порозовевшую сестру. — Наш бесстрашный тайпан.
Джеймсу послышалась в голосе Мейлин какая-то непривычная нежность, и все же
он послал ей глазами предупреждение — напоминание о том, что она обещала ему
быть помягче с этой девушкой из Техаса.
— Джеймс, она читает
Благородное семейство
! Мы как раз обсуждали, как
правильно пользоваться словом
тайпан
. — Мейлин перевела взгляд с его
суровых серых глаз к изумрудным глазам сестры. — В общем, верно это или
нет, Алисон, но Джеймса можно называть тайпаном. На самом деле, вся разница
между ним и тайпанами тридцатых, описываемых в
Благородном семействе
,
только в том, что его работы намного круче. Не говоря уже о том, что до
девяносто седьмого осталось только четыре года, и все стало гораздо быстрее
и безжалостней. Однако наш бесстрашный тайпан никогда не сдается.
В других обстоятельствах от такой ироничной и вместе с тем искренней похвалы
у него удивленно поползли бы вверх брови, но в этот момент его взгляд
наконец упал на Алисон, и он был околдован ее мелодичным смехом, искрящимися
зелеными глазами и золотисто-рыжими волосами, пышно распустившимися во
влажном вечернем воздухе.
— Привет, Алисон, — поздоровался он с ней. — Добро пожаловать
в Гонконг.
— Привет, Джеймс, спасибо. Я рада, что оказалась здесь.
Алисон оказалась в Гонконге благодаря ему, подчиняясь его завораживающему
голосу, струящемуся из телефонной трубки. Она покинула безопасную гавань
любви своих родственников и устремилась сюда, чтобы понять, действительно ли
у нее есть крылья и сможет ли она летать. И теперь ее сердце взлетело,
взмыло в небо, увлекая мысли в неведомые выси. Безопасный кокон остался
далеко позади — так же, как и та непринужденность, с какой она отвечала
этому спокойному голосу, когда его обладатель был отделен от нее океаном.
А теперь он стоял перед ней во плоти, ее сердце бешено колотилось, и это
было верным свидетельством, что крылья у нее все-таки есть. Ее сознание
лихорадочно работало, пытаясь найти слова для ответа. Интересно,
заинтересуется ли этот чувственный, но суровый волшебник ее сравнением вида
огней ночного Гонконга с высоты птичьего полета с драгоценными камнями, а
силуэтов
Боингов
в полумраке аэропорта — с доисторическими динозаврами?
Или тем, что тропическая влажность ей больше по вкусу, чем какой-нибудь
опытной красотке, для которой она только помеха, и которую волновало бы, что
будет в такой влажной атмосфере с ее изысканной прической?
Теперь Алисон решила, что все это — наивная чепуха, не стоящая упоминания, а
высказать вслух свое самое интересное, самое важное для нее сейчас
наблюдение она не могла — ей показалось, что в серебристой дымке его глаз,
глаз могущественного тайпана, она рассмотрела что-то еще, какое-то гнетущее
бремя, что-то очень темное... то, что больше всего было похоже на боль и
муку...
И конечно, Алисон не сказала об этих своих наблюдениях ни слова. Она просто
улыбнулась Джеймсу.
Джеймс тоже улыбнулся в ответ, и от его удивленной и нежной улыбки ей почему-
то захотелось петь, танцевать и... плакать.
По заведенному в
Ветрах торговли
порядку, проводить гостью до ее номера и
подробнейшим образом разъяснить ей многочисленные услуги, оказываемые
персоналом отеля, было обязанностью одного из одетых в белую униформу
швейцаров. Однако сегодня его услуг не потребовалась — в этот вечер его
обязанности для Алисон Уитакер решил исполнить сам владелец отеля.
Изучая данные о Гонконге, Алисон узнала, что все его пятизвездные отели
получили высшую оценку за оказываемые услуги. Однако слушая сжатое изложение
сервиса
Ветров торговли
в исполнении Джеймса Дрейка, она решила, что
теперь будет судить об услугах отелей Гонконга только по стандарту этого
отеля.
Помимо того, что его штат стремился предугадать малейшее желание гостя еще
до того, как тот успел подумать о нем, большинство услуг были доступны
круглосуточно: стирка и глажка, уборка комнат в указанное гостем время;
несколько дворецких на каждом этаже были готовы через несколько минут после
звонка явиться с горячим чаем, бутербродами и газетами.
Все рестораны отеля предлагали подачу обедов и ужинов в номер. Если вам по
душе французская кухня, вы могли заказать блюда у Дюморье;
Голубой фонарь
славился кантонской кухней,
Дикий имбирь
— сычуанским меню, а если вы
предпочитали британскую кухню — стоило позвонить в
Эллиот
.
Весь четвертый этаж отеля был отдан под атлетические залы и сауны — целый
курорт
Рай здоровья
, — тут была дорожка для бега трусцой,
плавательный бассейн, а на тринадцатом был и открытый бассейн, из которого
открывался великолепный вид на залив Виктории.
Тем, кто снимал в отеле апартаменты, предлагались дополнительные услуги —
кухни с запасом основных продуктов, а также баром. Учитывая, что мало кто из
бизнесменов располагал временем для беготни по магазинам, для них был
подготовлен список важнейших продуктов, по которому они могли заказать все
необходимое. Через два часа после передачи заказа любому из дежурных по
этажу или передачи по факсу консьержу заказанные продукты доставляли в
номер.
— Отлично, — то и дело вырывалось из уст Алисон, по мере того как
Джеймс показывал ей все удобства ее комнат и между делом рассказывал о всех
достоинствах жизни в отеле. Она хотела сказать что-то более содержательное,
но отвергала все приходящие на ум похвалы, как чрезмерно наивные и пышные.
Придя в отчаяние, она молча попросила взглядом помощи у прекрасной и
утонченной женщины, которая, судя по всему, была накоротке с Джеймсом.
Некоторое время Мейлин хранила молчание, позволяя Джеймсу разыгрывать роль
гостеприимного хозяина. Теперь же, когда Алисон в отчаянии устремила на нее
взгляд, она вдруг поняла, что произошла мгновенная перемена — Мейлин Гуань
перестала держаться непринужденно. Скорее, подумала Алисон, она выглядит
напряженной, встревоженной и — взволнованной.
Алисон все же нуждалась в помощи, и в какой-то момент она, почти
инстинктивно, послала Мейлин свою улыбку, но не получила ответа.
Взволнованные глаза Мейлин остались такими же непроницаемыми... хотя, как
ясно видела Алисон, Мейлин смотрела только на нее.
После неловкого колебания Алисон снова повернулась к Джеймсу. Но прежде чем
она успела вымолвить очередное
отлично
, на его поясе — в который
раз! — зажужжал пейджер. Это был негромкий, но очень настойчивый писк,
и хотя на спокойном лице Джеймса после того, как он прочел сообщение, не
отразилось никаких эмоций, Алисон почувствовала, что внутренне он
обеспокоен.
И последовавшее почти сразу вежливое извинение показало, что она не
ошиблась.
— Мне нужно как можно скорее ответить на этот запрос, — сказал
Джеймс. — Но сначала я хотел бы показать вам кабинет и комнату для
работы с пленками.
— Кабинет и темную комнату?
— Идите сюда, — улыбнулся в ответ на ее изумление Джеймс.
Он провел Алисон во вторую спальню ее квартиры, комнату с безупречным
интерьером, в которой стояли два шкафа с четырьмя полками, пишущая машинка,
компьютер и факс.
— Эти шкафы — на самом деле сейфы, — объяснил Джеймс. — Вообще-
то в нашем отеле не было краж, но при желании вы можете поместить дубликаты
негативов в хранилище.
Алисон и в мыслях не допускала покушения на свои пленки, но выражение его
лица было серьезным. Она поняла еще одно: он считает ее снимки Гонконга
драгоценными.
— Мне кажется, в качестве темной комнаты лучше всего использовать
вторую ванную комнату, — продолжал объяснять Джеймс, — мне
сказали, что она полностью оборудована для этого, но если вам потребуется
что-либо еще, скажите мне. Комнату оборудовал тот фотограф, который будет
увеличивать ваши снимки для превращения их в настенные панно, так что он
кровно заинтересован в том, чтобы негативы были высшего качества.
— Спасибо, — прошептала Алисон, обрадованная и испуганная такой
верой в ее талант. Конечно, она сделала неплохие, очень милые фотографии
родного Техаса, и они отлично выглядели, собранные в альбом. Но сможет ли
она с такой же любовью сделать снимки этого экзотического, но чужого ей
города? И не станет ли то, что годится для альбомных фотографий, неудачей на
снимках, увеличенных до размера стенных панно? А что, если она разочарует
этого так уверенного в ее способностях человека? Слишком уверенного.
Алисон Париш Уитакер внезапно почувствовала себя самозванкой. Что она тут
делает? Зачем она впуталась в эту авантюру? На ней были обычные лодочки на
низком каблуке, а не загнутые восточные туфли, но все-таки хотелось щелкнуть
каблуками, произнести магическое заклинание
На свете нет ничего лучше дома
и мгновенно перенестись в кремовую спальню далласского особняка, заваленную
журналами мод для невест и свадебными аксессуарами.
Но Алисон не щелкнула своими прозаическими каблуками и не произнесла свое
заклинание. Вместо этого она отважно посмотрела на этого столь уверенного в
ее таланте мужчину, и ее взволнованное сердечко забилось сильнее, так как ей
внезапно пришла в голову мысль, ставшая откровением: это — мое место, это и
есть мой дом!
Волшебник оказался настоящим, а дым — это только цвет его глаз. И нигде не
было зеркал. Впрочем, здесь было зеркало — все, что читалось в его глазах,
отражалось и в ее взгляде.
Да, Алисон, — говорили ей эти глаза, — это — твое место. Теперь
это — твой дом
.
Но прежде чем снова зажужжал пейджер Джеймса, рвя тонкую ниточку,
протянувшуюся между ними, она сама разбила зеркало — ведь он принадлежал
Мейлин, а не ей! Она мгновенно смутилась.
— Наверное, мне придется все-таки заняться этим, — сказал Джеймс,
прочтя очередное сообщение пейджера. — Извините, что не смогу выпить с
вами чаю. Мейлин доскажет вам все, что я забыл рассказать об отеле. —
Он как-то нерешительно посмотрел на Мейлин, словно желая что-то
спросить. — Вы сможете показать Алисон, как добраться до Башни?
— Конечно, — прошептала Мейлин. — Смогу.
— Отлично. — Джеймс снова перевел взгляд на Алисон. — Утром
встретимся снова, Алисон, спокойной ночи!
Джеймс ушел, а Мейлин и Алисон сели в гостиной за столик, на котором дымился
традиционный чайник, которым отель встречал гостей. Мейлин знала, что
Джеймсу хотелось бы, чтобы она встретила гостью поласковее, чтобы они сидели
рядышком, попивая чаек и болтая о разной чепухе. Но как же она могла так
беззаботно болтать, когда в ней царил ад?
Мейлин сумела убедить себя, что самое страшное — это встреча, первый момент
знакомства с сестрой. Если она сумеет сдержаться, то после все будет гораздо
проще.
Но все оказалось не
...Закладка в соц.сетях
