Жанр: Любовные романы
Жара в Архангельске
...о тогда, как бывает
больно любой девчонке, которую бросает парень. После ухода из ее жизни
Алика, Никки стало тоскливо и одиноко. И тогда появился в ее жизни этот
человек — Даниил.
Она вспомнила, как они гуляли по набережной, взявшись за руки. Как легко и
непринужденно болтали обо всем на свете, и как тепло и уверенно чувствовала
она себя рядом с ним. А Даниил, держа ее ладони в своих, говорил, глядя куда-
то поверх ее головы, что любовь не должна подразумевать привязанность. Он
говорил, что он свободен и никогда не свяжет себя любовью, и обещал сделать
свободной и ее. Свободной от любви, от боли, от слез и потерь. И она слушала
его, соглашалась с ним и верила, что он сможет ей помочь.
Мне нравится, что ты никогда не полюбишь меня и не сделаешь мне больно.
Просто мы можем с тобой общаться бесконечно, и останутся темы, которые мы не
затронули. Я не ищу в твоих словах и действиях скрытого смысла... Мне
тепло с тобой, я не боюсь подпускать тебя близко, просто где-то глубоко есть
ощущение, что ничего плохого ты мне не сделаешь...
Он честно предупредил ее в первую же встречу, что он не испытывает ни к кому
любви такой, какой ее принято понимать в обществе. Он сказал, что поможет и
ей избавиться от этих предрассудков общества, от этих цепей и оков, которые
подразумевает любовь. Ведь что такое любовь? — рассуждал он, стоя с
Никки на мосту и обнимая ее. Это обязательства, которые тяжким грузом
ложатся на тебя. Это обещания, которые даешь в пылу, а потом не можешь
выполнить. Это боль, когда кто-то один перестает любить. Это мучения, когда
наступает разлука... А не лучше ли быть свободными людьми? Любовь без боли
— вот что пропагандировал Даниил. А значит, не иметь никаких
обязательств, просто дарить тепло всем, и не скорбеть, когда кто-то уходит.
Иными словами, просто любить всех, но никого в отдельности. И тогда не будет
страданий и разбитых сердец, а будет всеобщее счастье.
Никки слушала его и сознавала, что Даниил прав. Действительно, любовь без
боли — вот чего ей хотелось сейчас больше всего. Она смотрела на
Даниила, на его красивое строгое лицо, на распахнутый ворот его джинсовой
куртки, и сознавала, что готова ему все отдать, и слушать его во всем, даже
если скажет — прыгни с моста в реку — она с радостью бы
прыгнула. Ей было так легко и радостно рядом с ним, что она была согласна на
все, и с радостью приняла его философию и все его условия.
Он повадился ходить к ней домой. В любое время. И она в любое время радостно
бежала открывать ему дверь, даже если часы показывали семь утра или
одиннадцать вечера. Даниил приходил, Никки кормила его обедом или ужином
— как придется. Он опустошал ее холодильник и тут же садился перед
монитором. Своего компа у него дома не было; до знакомства с Никки он обычно
выходил в интернет от Лиса, но вскоре Лису это надоело, и он ограничил
Даниилу доступ к своему компьютеру. Тогда Даниил принялся посещать интернет-
кафе, где спускал всю свою стипендию. А теперь он нашел место, где можно
зависать в инете хоть круглые сутки. Удобно устроившись перед монитором с
чашкой кофе, он принимался бороздить виртуальное пространство, параллельно
переписываясь в ICQ с различными девушками, в списке которых была и Олива...
Никки в глубине души не нравилось, что Даниил почти все время у нее дома
проводит за компьютером. Но она смирилась и с этим — главное, что
сидел он рядом с ней, у нее дома — и Никки даже этого было достаточно,
чтобы быть счастливой. Но постепенно счастье ее переросло в тайную печаль и
горечь — ей все-таки хотелось настоящей любви. А Даниил сразу сказал,
что этого дать он ей не сможет. И ей не в чем было упрекать его — ведь
она сама приняла его правила игры. Но что она могла сделать, если любила
его, любила по-настоящему. А он... что он? Он знал это. Но он-то был
свободен, по крайней мере, внушал себе это. И был волен делать все, что
хотел...
А Никки плакала украдкой в подушку от его холодности и все-таки любила его.
Любила с болью. А он приходил и уходил. Он же был свободен... А она садилась
за свой дневник и писала:
...Хочу сидеть и рисовать узоры на запотевшем стекле... хочу знать, что кому-
то нужна и в то же время хочу побыть одна... В голове обрывки фраз,
фрагменты чувств моих... к тебе. Все мое существование будто превратилось в
мозаику. Самой мне вряд ли удастся ее собрать, так и придется жить с
обрывками фраз да фрагментами чувств в голове. А еще, ближе к рассвету,
сажусь писать тебе письма, но только не отправлю, и ты их никогда не
прочитаешь... а мне бы хотелось, чтоб ты знал, но нельзя раскрывать тебе
этой тайны. Зачем? Наша игра затянулась, тебе так не кажется? Порой я сама
начинаю забывать, что играю... но ты возвращаешь меня в наш придуманный мир,
точнее мой... Стенка... Мы лежим рядом, но я тебя не чувствую... сейчас
кажется, что этого и не было... Это были всего лишь игры твоего разума с
моими чувствами... И я сама этого хотела...
Я хочу найти сама себя,
Я хочу разобраться, в чем дело,
Помоги мне, помоги мне,
Я хочу, чтоб моя душа тоже пела...
Я поверила, что ты можешь мне помочь, открыла душу, но тут поняла, что тебе
это совсем не нужно — вот дура... И теперь пошла обратная реакция.
Сегодня я думала, что ненавижу тебя, но ненависть слишком сильное чувство...
Для тебя — простая апатия, мне пофиг... Забудь меня, прости меня, не
замечай меня... Все эти слова не для тебя...
Тяжело это все...
Но я тянусь к тебе...
Знаешь, мне тут рассказали про птицу феникс, которая сжигала себя каждые сто
лет и возрождалась из собственного пепла. Так и я готова сжечь себя для тебя
и возродиться... Чтоб стать сильнее...
А я глупая маленькая девочка, которая нуждается в защите и любви... Нет, я
давно не стремлюсь быть понятой и принятой. Мне просто иногда необходимо
ощущать, что я нужна хотя бы одному человеку на земле, тогда у меня будет
смысл стремиться к новым вершинам.
Почему тебя нет, когда ты так нужен? Почему все так? Зачем люди расстаются,
если им хорошо вместе? Я помню каждое твое прикосновение... Помню, как ты
пробудил во мне нежность к себе. А куда ее теперь деть? Куда? Ведь тебя
рядом нет, может и не будет уже... Жаль, но такова жизнь...
Я буду вспоминать то чувство, которое ты пробудил. Точнее, оно будет жить во
мне, пока живет хоть одно воспоминание о тебе...
А сегодня он пришел. Не один, а с девушкой. Эта девушка вела себя с ним так,
будто он ее собственность. Запускала руки в его волосы, прижималась к нему.
Да и Даниил смотрел на нее не просто как на свою знакомую...
Надо быть сильной. Ведь он предупреждал. Любить надо всех.
Надо, надо... Как Никки тяжело было бороться с собой! Но в ее ушах звучали
его слова: Ты же сильная, я верю в тебя, ты сможешь победить себя...
Сможешь быть выше всех этих земных страстей...
Буквы не складывались в слова. Слова не складывались в строчки. Она писала о
своей боли, о чувствах, разрывавших ее. Писала и тут же зачеркивала.
Я просто... а ладно, не имеет значения...
Она закрыла глаза. Две слезинки потекли по ее щекам. Нет, она не сильная.
Она слабая маленькая девочка, которой хочется любви и тепла. Но она должна
быть выше этого...
Впрочем, не только Никки плакала в подушку этой белою архангельскою ночью.
Плакала и Олива, лежа на верхней полке плацкартного вагона. Горько плакала,
кусала подушку, чтобы не реветь в голос. Она плакала по себе, по своей
горькой участи. А главным образом потому что — увы! — влюбилась.
Влюбилась страстно и безответно в человека, в которого влюбляться было
нельзя.
...Он проводил ее до гостиницы и даже не поцеловал на прощание. Просто
сказал пока и ушел. Придя в свой номер, Олива посмотрела на себя в зеркало
и не понравилась себе. Чучело с дурацкой прической. Значит, я ему
действительно не нравлюсь, подумала она и тут же расплакалась. Сказалось
все: нервное напряжение этого дня, чересчур много эмоций, да и ноги болели
адски после каблуков. А главное — она полюбила. И тот, кого она
полюбила, возможно, не захочет продолжать с ней даже общаться. Она же
видела, как он посмотрел на нее в начале встречи — тут и ежу ясно, что
она ему не понравилась. Правда, потом, по мере того как они общались, его
взгляд изменился, он даже стал улыбаться. Но... вдруг это всего лишь обман
чувств? Даниил же сказал, что играет. Может, это была всего лишь игра...
И Оливе от этого становилось еще больнее.
Гл. 17. Урбан Роад.
Солнечный луч прорезал шторы и внаглую улегся на подушке Даниила. Он провел
рукой по глазам и открыл их. Но лежать под прямым солнечным светом, когда
луч бьет в глаза, ему было неудобно, и он встал. Потянулся, вышел в коридор,
подошел к зеркалу пригладить растрепавшиеся со сна вихры.
- Привет, кошара заспанная! — подмигнул он своему отражению в
зеркале.
Даниилу нравилось любоваться на себя в зеркало. И то, правду молвить,
внешностью его Бог не обидел: высокий, зеленоглазый, черты лица классически-
правильные. Естественно, такой парень должен нравиться девушкам. Он и
нравился им. Только вот самому Даниилу эти неровно дышащие поклонницы были
глубоко безразличны. До поры до времени, пока не научился извлекать из этого
пользу для самого себя.
Теперь было окончательно ясно, что он покорил сердце не только Никки, но и
Оливы. Ну, с Никки-то все стало понятно в первую же встречу. Но от Оливы он
все-таки ожидал большего. Что и говорить, при живом общении она его сильно
разочаровала.
Как ни парадоксально, несмотря на свои убеждения, Даниилу все-таки хотелось
влюбиться. Но влюбляться было не в кого — ему были неинтересны
девушки, которые сами на него вешались. Ему хотелось бы найти такую, которая
победила бы его самого. Общаясь в интернете с Оливой, ему представлялась она
именно такой — сильной, красивой, независимой. Но при встрече
оказалось, что она такая же жалкая, как и все, если не сказать хуже: ее
внешность, скованность поведения — все говорило о том, что человек в
себе не уверен. Сидя с ней тогда на скамейке в Петровском парке, Даниил
более всего хотел бы удрать от нее. Однако он этого не сделал. И, как потом
оказалось, все-таки не зря...
Интересно было бы узнать, как она там, подумал Даниил. Наверное, уже
доехала. Но интернет сегодня не входил в его планы, равно как и посещение
Никки, ибо на вечер этого дня намечалось куда более грандиозное мероприятие,
в котором он будет участвовать — проект Урбан Роад в Архангельске.
Идея данного мероприятия вот уже месяц как обсуждалась на форуме, куда
Даниил, кстати говоря, все-таки вернулся. Смысл игры Урбан Роад заключался в
том, что в каком-то тайнике города прятался клад, а команды игроков должны
по подсказкам, дающимся на маршруте, искать его. И команда, которая быстрее
освоится на местности, выберет оптимальный маршрут и быстрее доберется до
места, выиграет.
Организатором проекта был ни кто иной, как Салтыков. Ему же и принадлежала
на форуме эта идея. Сказать по правде, первоначально идею искать ночью в
городе клад с фонариками высказал его приятель — Дима Негодяев. А
Салтыков, вдохновленный этой мыслью, положил ей развитие и осуществление.
Итак, старт игры был положен в десять вечера в АГКЦ. Туда же к половине
десятого начали стекаться команды игроков. Всего участвовали двенадцать
человек — две команды по шестеро. В одной команде были: Даниил, Денис,
Лис, Мими, Райдер и Флудман. В другой — Паха Мочалыч, Саня Негодяев,
брат Димки Негодяева, и четыре девушки с форума: Немезида, Смайли, Изабель и
Сандралэнд. Салтыков, Негодяев-старший, Стас Кунавич и Тассадар не были
участниками игры. Они были организаторами, то есть сами разрабатывали
маршрут и прятали клад.
Даниил, Лис и Денис пришли в назначенное место в двадцать минут десятого.
Там уже стояла группа молодых людей, в одном из которых Даниил признал
Салтыкова. Тот о чем-то горячо спорил с каким-то долговязым парнем, и,
увидев ребят, только кивнул им головой. Вскоре пришвартовались девушки, и
тогда Салтыков предложил всем закурить перед началом игры.
- Я не курю, — отказался Даниил, когда Салтыков протянул ему
пачку Винстона.
- Ну, смотри. А ты, кстати, кто на форуме?
- На форуме я Фортунтеллер.
- Хм... Фортун-теллер... Че-то знакомое, но никак вспомнить не могу...
DenisS, здорово! — обратился он к Денису, — Как же, тебя помню.
- А Оливу помнишь? — неожиданно спросил Даниил у Салтыкова,
— Она, кстати, приезжала тут на днях. Я с ней виделся.
- С Оливой виделся? — удивился Салтыков, и удивление это живой
мимикой изобразилось на его лице, — И чего?
- Ничего. Приезжала на два дня, теперь уехала.
- Яасно.
Почему- то Салтыкову стало неприятно, когда Даниил завел разговор об Оливе.
Он хотел было переменить тему, как Сандралэнд, стоящая рядом, спросила:
- Какая Олива? С форума что ли?
- Ага, — сказала Изабель, — Только она там больше не живет.
- А че так?
- Выгнали.
Салтыкову не нравилась тема разговора. Он не хотел, чтобы обсуждали эту
Оливу здесь, так как история ее ухода с форума была также напрямую связана и
с Ириской, которая пробуждала в нем неприятные воспоминания о турбазе.
- Кстати, девчонки, двадцать пятого числа на Сульфате состоится опен-
эйр дискотека! — быстро проговорил Салтыков, — Я организатор.
Так что приглашаю вас, так сказать, от всего сердца!
- Хм... Че за опен-эйр? — спросила Сандралэнд.
- Опен-эйр на Сульфате! — усмехнулся Райдер, — Настоящее
раздолье гопникам.
- Нет уж, мы лучше в М33 пойдем двадцать пятого числа, — сказала
Изабель.
К группе молодых людей подошла Мими. Ее черные волосы были гладко прилизаны
назад ободком, губы, намазанные влажным блеском, слегка полуоткрыты, обнажая
в улыбке ряд крупных белых зубов. Она боялась опоздать, поэтому бежала и
запыхалась. Но успела даже раньше времени: игра еще не начиналась.
- А! Машенька! — воскликнул Салтыков, — А мы как раз тебя
ждем. Кстати, ты ведь ди-джей? Приходи играть ко мне на дискотеку! Будет
очень весело!
- С удовольствием, — улыбаясь, отвечала Мими.
Бля, я все время думал, кого же она мне напоминает! — подумал
Салтыков про себя, — Точняк: зайца! У нее зубы заячьи. Но вслух,
конечно, этого не произнес. Он вообще отличался тем, что думал одно, а
говорил совсем другое. Лесть была его обычным приемом, и он льстил в глаза
всем, кому, по каким-либо соображениям, надо было понравиться. Вот Мими, он
оценил, могла бы быть неплохим помощником ему в его мероприятиях. Поэтому он
льстил ей с той милой прямотой, какая свойственна мужчинам, которые считают
всех женщин гораздо глупее себя.
- Ну как, ты сдала сессию? — спросил он ее.
- Да, я все экзамены сдала на пятерки.
- Умница! Я никогда не сомневался в тебе — ты все делаешь на пять
с плюсом.
Мими зарделась от похвал. Что ни говори, а Салтыков знал, чем расположить к
себе людей.
- Ну что, перекур окончен! Пора начинать, — объявил Стас.
- Да, пора. Итак, все готовы? Ну, начнем! — Салтыков развернул
карту города, где крестиками были отмечены подсказки. Ребята склонились над
картой. Старт был дан.
Ребята разделились на команды. Из первой же подсказки команде Даниила стало
понятно, что дальше им надо на площадь у Дворца спорта, точнее, к
строящемуся храму. Это они быстро сообразили, также сообразили, что вторая
подсказка спрятана за одной из картонок на заборе вокруг храма. А вот найти
ту самую картонку удалось лишь на втором пробеге вокруг этого забора. С
первой подсказкой они справились, почти не потеряв времени, впрочем, вторую
и третью (на шхуне Запад, и у памятника Ленину соответственно) они нашли
вообще без проблем. А вот с четвертой возникли проблемы, так как надо было
искать место, где находится указ Ивана Грозного об основании Архангельска...
- Ну что, кто силен в истории? — спросил Райдер у своих
товарищей.
- Я силен, — ответил Лис, — Но этот вопрос, увы, вне моей
компетенции.
- Как же ты силен, если ты не знаешь истории родного города? —
поддел его Денис.
- Мой родной город Мурманск, а не Архангельск, — возразил Лис.
- Пока вы тут будете спорить, вторая команда нас обгонит! —
горячился Райдер, — Так у кого какие соображения на этот счет?
- Я думаю, это может находиться в краеведческом музее, — подала
идею Мими.
Парни удивленно взглянули на нее. Как же им самим не пришла в голову такая
простая мысль?
- Хм... а почему именно там? — усомнился Даниил.
- Ну, а где еще? Больше негде, я думаю, — сказал Райдер, —
Так что не будем терять время и направим свои стопы именно туда. Это
единственная возможная версия.
Единственная возможная версия о краеведческом музее, однако, не
подтвердилась. Оставалось лишь воспользоваться подсказкой организаторов, из
чего выяснилось, что нужно искать областной архив, но они не знали и этого,
и только получив точный адрес, ребята отправились в путь...
- Ну вот, теперь можно и закурить, — произнес Салтыков, посмотрев
из-под ладони на удаляющихся игроков.
Косые лучи заходящего солнца расплавленным золотом ложились на крыши
низеньких домов, золотыми пылинками играли над песчаной дорогой, поросшей с
обеих сторон высокой травой. От фонарного столба вдруг отделилась стройная
девичья фигура в узких джинсах и белом балахоне и направилась прямо к
Салтыкову.
- Смайли? — удивился он.
Девушка сорвала с головы капюшон и золотисто-русые волосы ее, багряные от
заката, веером рассыпались по плечам.
- Кажется, кто-то вчера кое-что обещал, — она сощурила зеленые
кошачьи глаза на узеньком личике, — Забыл, пьяная голова?!
Салтыков масляно заулыбался; брови его при этом домиком поползли вверх. Он
притянул девушку к себе, легонько похлопывая ее по бедру.
- Эх, на что только не пойдешь, чтобы ты была довольна...
Тем временем вторая команда очередной подсказкой была отправлена к
Кузнечевскому мосту, причем там говорилось, что ориентир, около которого и
находится подсказка, можно увидеть с другой стороны моста, то есть из
Соломбалы. Только вот идти туда, да потом еще и возвращаться, им никак не
хотелось, поэтому было принято решение сначала попробовать так прочесать
берег в районе моста, и довольно быстро они нашли следующую подсказку, в
которой была фраза все железные дороги ведут меня в тупик...
- Железная дорога... Тупик около железнодорожного вокзала! Вот куда нам
надо идти, — сказала Изабель.
- Ты уверена? — спросила Сандралэнд, — Мне так кажется, это
совсем с другой стороны.
- Изабель права, — вмешался Саня Негодяев, — Поскольку
вокзал железнодорожный в нашем городе один, стало быть, и тупик тоже один.
Девушки тяжело вздохнули. Тащиться опять за тридевять земель, пробиваясь
через тучи комаров и траву до пояса, было просто влом. Но, как говорится,
назвался груздем, полезай в кузов. Тем более, первая команда еще в начале
игры вырвалась вперед, и следовало их обогнать.
А первая команда тем временем, миновав подсказку об Иване Грозном, уже
пробивалась к ламповому заводу. Даниил вспомнил, как водил на ламповый завод
Оливу и мысленно пожалел, что она не с ними. Ей наверняка было бы интересно
побегать по городу ночью в поисках кладов. И сколько всего интересного в
Архангельске он не успел ей показать! Оставалось лишь надеяться на ее
следующий приезд...
- Ты о чем задумался? — окликнул его Денис.
- Я?
- Ну не я же!
- Я задумался о том, что... — Даниил осекся, — Мне кажется,
что клад спрятан именно на ламповом заводе.
- Ты думаешь? — спросила Мими.
- Я не думаю. Я уверен.
А в это время команда Сани Негодяева уже добралась до последней подсказки,
указывающей местонахождение клада. Вот только путь до лампового завода от
ж/д был неблизкий.
- Побежали! — скомандовал Паха Мочалыч, — Мы должны успеть!
- Но я не могу так быстро бежать, я же на каблуках! — взмолилась
Немезида, с трудом ковыляя на высоченных шпильках по шпалам рельс.
- Тогда дай мне руку!
Павля крепко сжал ладонь девушки в своей, и они побежали. Бежали, не
останавливаясь, до самого лампового завода. Несмотря на усталость, они
далеко оторвались от своих. Запыхавшаяся Немезида обессиленно прислонилась
головой к стене старого здания.
- Кажется, успели...
- Полезем на крышу? — предложил Павля, — Или подождем
наших?
- Подождем, — сказала Немезида, поправляя заколкой растрепавшиеся
волосы.
Павля невольно залюбовался тоненькой девушкой с короткими, но пышными
локонами, упавшими на ее разрумянившиеся от быстрого бега щеки. Отдохнув
немного, молодые люди поднялись на крышу лампового завода, откуда был виден
в дымке ночного тумана спящий город.
- Становится свежо, — сказала Немезида и вздрогнула.
- Тебе холодно? На пока куртку мою.
Павля накинул свою куртку на плечи девушки и слегка приобнял ее. Она молча
склонила голову ему на плечо. Молочно-белое небо, подернутое темными
перистыми облаками, слегка зарозовело на востоке. В окрестностях лампового
завода не было ни души...
- Немезида, знаешь что... — тихо произнес Павля.
- Что?
Внизу послышался шелест раздвигаемой травы и шум голосов. Райдер и Мими,
Саня и Изабель, Сандралэнд, Флудман, Лис, Денис, Даниил — все сошлись
в одной точке. А навстречу им с той стороны здания шли организаторы проекта
Урбан Роад во главе с Салтыковым.
- Немезида, знаешь что...
- Что? — произнесла она, с улыбкой глядя ему в глаза.
Он оглянулся на шум голосов, доносящийся снизу...
- Ладно, потом.
Расстояние... версты, дали...
Нас расклеили... распаяли...
По трущобам земных широт...
Рассовали нас как сирот...
В глаза мои не смотри... ты расстояние увидишь...
То, которое не сможешь пройти, которое не сможешь... забыть...
О, эта чертова ангина! Жар... бред... мозги туманятся... Боже мой, когда же
это, наконец, закончится?!
Расстояние... версты, мили...
Нас расставили... рассадили...
Чтобы тихо себя вели...
По двум разным концам земли...
Полоска света в коридоре... Ты приехал?! Не включай свет, пожалуйста, зайди
ко мне. Сядь на мою постель, возьми мои ладони в свои — как тогда,
когда мы с тобой на крышу лазили, помнишь? У меня болели ноги, они уже не
слушались меня, но, идя рядом с тобой, я почти не чувствовала боли...
Нет, мне померещилось... Ты не приехал. Ты — там, за тысячу километров
от меня.
Расстояние... версты, дали...
Мы идем по набережной, взявшись за руки. Река ослепительно блестит на
солнце. Боже мой, какая жара! Как в пустыне.
Расстояние между грубой сединой и детским смехом...
Лишь секундное мгновение, оставленное в снах...
В его сетях не остается человеческая сущность,
Прозрачная или запачканная во грехах...
Господи, как муторно... Нечем дышать, я не могу разлепить губ. Постель моя
горит — это я сгораю... Катится по лицу не то пот, не то слезы.
Хорошо, что Он не видит меня сейчас...
Едва оправившись от ангины, с температурой, сидела Олива у компьютера и
писала этот пост у себя в ЖЖ. Пост, защищенный настройками приватности.
...Дайте душе вылететь, дайте ей вылететь. Господи Всевышний! Не оставляй
меня, дай мне сил пережить эту муку. Я не могу больше!!! Все живое рвется во
мне...
- Я никогда тебя не забуду...
- Я тоже никогда тебя не забуду...
Ты не узнаешь об этом. Я не хочу, чтобы ты читал этот пост. Я выплесну сюда
часть моих страданий, но ты не прочитаешь это, ибо тебя это может оттолкнуть
от меня. А я этого не хочу.
Ты говоришь, что никогда не любил, никогда не пылал страстью. Но ведь тебе
всего семнадцать лет — быть может, твое время еще не пришло...
А я... я переживу это. Еще не такое переживали. Я сильная, я справлюсь. Я
выздоровею и буду жить, как прежде.
Нет... Как прежде я жить уже не буду. Я буду жить лучше, чем прежде. И этим
я обязана тебе. Спасибо тебе за сказку, которую ты мне подарил. Пускай
короткую, пускай на один день, но ты сделал меня счастливой.
Пусть я останусь в твоей памяти легким эпизодом. Вспоминай меня, когда тебе
станет скучно или грустно, вспоминай, как нам было хорошо вместе. Пусть это
воспоминание не будет ничем отравлено.
Я не хочу, чтобы ты знал, как я тут мучаюсь без тебя. Я не хочу, чтобы ты
думал, будто я жить без тебя не могу. Хотя на самом деле это так и есть...
От температуры и слабости у Оливы кружилась голова, на глаза наворачивались
слезы. Ей не хватало Даниила как воздуха, она чувствовала, что готова
умереть без него. А в это же самое время, по ту сторону монитора, за
тридевять земель, другая девушка, влюбленная в него, тоже писала в сво
...Закладка в соц.сетях
