Жанр: Любовные романы
Жара в Архангельске
...го
по уши.
Однако легкая эта победа ненадолго окрылила Даниила: это только начало,
думал он. Жажда славы, которая так сильна бывает у молодых людей, еще не
вышедших даже на тропу жизни, захватила его с головой. В его мечтах было
перевернуть этот сонный город вверх дном, покорив как можно больше женских
сердец, и останавливаться на одной победе он вовсе не собирался.
Ну что ж, очень хорошо, что приехала Олива, — самодовольно улыбнулся
он, — Посмотрим, удастся ли мне охмурить эту московскую тетушку...
И Даниил, лежа в постели с открытыми глазами, начал тщательно продумывать,
как он завтра придет на встречу с Оливой, во что оденется, как будет вести
себя, что говорить. Сказать по правде, он сильно нервничал, поскольку знал,
что Олива, во-первых, старше его, а во-вторых, она приехала из Москвы, и то,
что может привести в восторг простую архангельскую девушку, вряд ли
впечатлит видавшую виды гламурную москвичку.
Ну что ж, главное, она здесь, — подумал Даниил, уже засыпая, —
Она здесь, и позвонила мне сама. Завтра начнется самое интересное...
Но что именно начнется завтра, Даниил представить себе не успел, так как
через минуту он уже крепко спал.
Гл. 14. Разочарование.
Утром Олива проснулась с ощущением неизбежности счастья. Сладко потянувшись,
легко спрыгнула с постели и, ступая босиком по мягкому ковру, подошла к окну
и распахнула гардины. Яркий солнечный свет хлынул из окна в комнату. В ярко-
синем небе парили морские чайки; ветер доносил с Белого моря легкую
прохладу. Олива сняла с головы полотенце и длинные черно-рыжие волосы ее
густой волной упали на плечи. Она с наслаждением потянулась.
- Здравствуй, Солнце!
- Здравствуй, Олива, — ответило ей солнце, сияя в ярко-синем
небе.
Она радостно засмеялась и побежала мыться, чистить зубы. Скорей, скорей,
надо успеть все. Сегодня будет клевый день!!!
Ровно в два она была у высотки. До этого собиралась часа три, снимая и
надевая по сто раз одежду, не зная, что выбрать: темно-синий сарафан или
оранжевый топик. Еще сложнее было с прической: она сначала накрутила волосы
щипцами, потом вылила на них полфлакона геля — все было плохо, все не
то! Пришлось заново мыть голову, сушить и снова завивать. А время между тем
не стояло на месте — до двух оставалось меньше часа. Тогда Олива,
наскоро стянув сзади волосы заколкой, схватила сумку и побежала к высотному
зданию.
Она стояла, облокотившись на бордюр, и ужасно нервничала, теребила волосы,
то и дело смотрелась в зеркальце, поправляя макияж. Затем, бросив зеркальце
в сумку, пытливо всматривалась в проходивших мимо парней, гадая: он —
не он? А ну как он не придет? Или она ему не понравится? О том, понравится
ли он ей сам, Оливе как-то не думалось.
Между тем, от толпы проходивших мимо молодых людей отделился высокий
симпатичный парень в джинсовой куртке и присел на бордюр рядом с Оливой.
Оглянувшись на нее пару раз, он вдруг придвинулся поближе.
- Привет! Ты — Оля?
- Да... А ты, должно быть, Даниил?
- Ну, что-то типа того, — парень слегка усмехнулся, — Пошли
отсюда!
- Ну пошли.
Они встали и направились к Петровскому парку. Нырнув в прохладную сень
деревьев, уселись на свободную скамейку возле фонтана. Олива, украдкой кидая
на него быстрые взгляды из-под ресниц, застенчиво и радостно улыбалась.
Даниил оказался очень красивым парнем — правильные, классические черты
лица, красиво очерченные тонкие губы, большие зеленые глаза. Таких красивых
парней Олива еще не встречала — она и предположить не могла, что
Сорокдвантеллер окажется именно таким. Она чувствовала, как заливается
румянцем, сидя рядом с ним — он ей очень, очень понравился...
Даниил же, небрежно цедя слова сквозь зубы, едва смотрел на свою
собеседницу. Сказать по правде, увидев Оливу в реале, он сильно
разочаровался — что ни говори, а представлял он ее совершенно не
такой. Он придирчивым взглядом осмотрел ее с ног до головы. Нда... Какая-то
маленькая, неказистая, да еще узкоглазая как чукча. А намалевалась-то как...
Пять слоев пудры, пять слоев туши на ресницах, жирный слой помады на губах
— того и гляди, вся штукатурка осыплется. Кофта какая-то на ней
кислотного цвета, серьги в пол-лица, и прическа — я у мамы вместо
швабры. Ужас. У-жас. И вот, сидит тут это чучело огородное с дебильной
улыбкой до ушей, сейчас еще втюрится в него — только этого Даниилу и
не хватало. Он-то думал, что Олива девушка если и не красивая, то хотя бы
симпатичная. А тут — пугало пугалом. Он всмотрелся в ее лицо —
Бог ты мой, страшна как ядерная война. Настроение у Даниила портилось с
каждой минутой. Он уже подумывал о том, что хорошо бы сейчас встать и,
сославшись на срочные дела, вскочить в троллейбус и уехать в неизвестном
направлении. Только вот срочные дела эти, как назло, никак не придумывались,
и Даниил, раздражаясь все больше и больше, уже даже и не пытался скрыть свое
злобное выражение лица.
Олива, видимо, почувствовала, что не нравится Даниилу. Ей стало ужасно
стыдно своей внешности, она нервно трогала сережки, словно бы намереваясь их
снять. Она поняла каким-то шестым чувством, что он хочет от нее уйти, и уже
морально готовилась к тому, что он сейчас встанет со скамейки и исчезнет.
Щеки ее горели от стыда и обиды, на глаза наворачивались слезы. Она сидела
рядом с ним, ссутулившись, низко опустив голову. Даниил посмотрел на нее, и
вдруг... в нем как будто шевельнулось что-то. Он подумал, что не так уж и
потерян этот день, и даже такое, казалось бы, разочарование, он мог бы
применить с пользой.
- А знаешь, я что-то проголодался, — сказал он как бы между
прочим, — Хм, но на кафе у меня денег нет...
Олива кинула на него быстрый взгляд и ничего не ответила. Ничего себе,
альфонс, подумала она. Конечно, такому красивому парню можно списать даже
это, но у нее, однако, тоже не было денег на кафе. К тому же, после этой его
фразы в ней проснулось нечто похожее на чувство оскорбленного достоинства.
Может, конечно, она и не красавица, подумала Олива, но использовать себя
никому не позволит. Даже Даниилу, несмотря на то, что она, кажется,
влюбилась в него с первого взгляда.
- О! Я знаю, куда мы сейчас пойдем, — сказал Даниил, вставая со
скамейки. Олива поднялась тоже.
- Ну и куда же?
- К Никки. Ты ее не знаешь, она моя подруга. Я часто у нее бываю,
обедаю и ужинаю у нее. Она мне никогда ни в чем не отказывает.
Хм, а вот это уже интересно, подумала Олива. Так вот где ты пропадал все
лето! Ну что ж, пойдем. К Никки так к Никки, интересно будет посмотреть,
какая у тебя подруга.
Они вышли на набережную, и пошли в направлении Обводного канала, где жила
Никки. Ветер с Северной Двины гнал искрящуюся на солнце рябь по реке, трепал
рыжие и жесткие как проволока волосы Оливы. Даниил, прищурясь, насмешливо
взглянул на свою спутницу и усмехнулся:
- Интересная прическа.
Олива резким движением отколола заколку, и копна рыжих волос ее растрепалась
на ветру. Даниил засмеялся.
- Нет уж, лучше заколи обратно. А вообще, знаешь, не так-то просто
обыкновенному смертному понять, что я думаю и чувствую.
- Так уж и не просто? — усомнилась Олива.
- Да практически невозможно. Причем сам я знаю, как вызвать у людей те
или иные чувства. Но своими чувствами я управляю сам. Я вот, к примеру,
никогда еще в своей жизни не влюблялся. И не собираюсь.
- Вот как?
Даниил не ответил. Оглядев еще раз придирчивым взглядом свою спутницу,
втихомолку усмехнулся. Это разочарование придало ему еще больше уверенности
в себе. Решив, несмотря ни на что, не отступать от своих планов, он захотел
еще раз проверить на практике, как работает его пикаперское искусство, и с
уверенным видом, что так все и должно быть, взял Оливу за руку. Рука ее была
влажной и липкой от пота, и на какой-то момент Даниилу стало противно. Но
ведь я пикапер, — пронеслось в его голове, — А чтобы стать
настоящим покорителем женских сердец, нужны тренировки. Ничего, что
экземпляр попался не совсем удачный, в конце концов, главное не это...
Олива же восторженно смотрела на Даниила. Он шел по набережной, любуясь сам
собой. Это самолюбование в другое время показалось бы ей тупым и нелепым, но
сейчас все было так удивительно! Почти фантастическая и сказочная обстановка
города, в котором она очутилась словно бы во сне, сказочный принц —
вот он, идет рядом с ней. Олива вдруг почувствовала себя свободной и
раскрепощенной как никогда. Ей вдруг представилось, что вот идет она по этой
залитой солнцем набережной, ее держит за руку самый красивый парень на свете
— а все это на самом деле существует лишь в ее воображении. И
Архангельск, и людей, которые в нем живут, и даже саму себя Олива выдумала
сама. Да-да! Ей даже интересно стало, как дальше будут развиваться события.
А события дальше развивались следующим образом. Даниил и Олива, по-прежнему
держась за руки, свернули на Садовую улицу и вот, наконец, очутились перед
домом Никки.
- Ну что ж, — произнес Даниил, обращаясь больше к самому себе и,
поднявшись вместе с Оливой на девятый этаж, нажал кнопку звонка.
Дверь открыла худенькая некрасивая девушка с большим носом и выщипанными в
ниточку бровями. Она стояла в пижаме; волосы ее, немытые со вчерашнего дня,
унылой паклей свисали чуть ниже плеч. Не соперница, — облегченно
подумала про нее Олива и даже заулыбалась.
- Знакомьтесь: это Никки, это Олива, — представил девушек Даниил.
- Очень приятно, — произнесла Олива, по-прежнему улыбаясь.
Никки растерянно пропустила гостей в прихожую и, приволакивая ногу,
захромала к кухне. Э, да она еще и хромая, — подумала Олива, снимая
туфли. Ей даже стало немного жалко эту Никки — во как человека жизнь
обидела...
Между тем, Даниил повел Оливу на кухню и по-хозяйски устроился там за
столом. Олива села рядом с ним. Никки поставила чайник, но тут оказалось,
что в доме нет ничего сладкого.
- Сходи купи чего-нибудь к чаю, — сказала Олива, обращаясь к
Даниилу.
- Хм, у меня нет денег...
- Даниил, да я тебе дам, сколько тебе нужно, — Никки полезла за
кошельком, — Вот, возьми сто рублей... Сдачу себе оставишь...
Он привычным жестом взял у нее из рук деньги и отправился в магазин. Олива и
Никки остались в кухне одни.
- А вы... давно знакомы с Даниилом? — робко спросила Никки.
- Да, довольно давно, — отвечала Олива, приятно улыбаясь, —
Можно сказать, целый год знакомы. А что?
- Да нет, я так просто... Вообще, Даниил мне как брат, мы с ним очень,
очень близки.
- А вы когда познакомились, если не секрет?
- Мы? О, ну конечно позже, чем вы... Где-то весной, в начале лета... Но
у меня такое чувство, что мы знаем друг друга очень, очень давно. Он каждый
день у меня тут бывает.
- Вот как?
- Дааа, — отвечала Никки, — Я недавно очень сильно болела,
так он не отходил от меня. Даниил только с виду кажется таким холодным, и
только я знаю, насколько он добр и отзывчив. А все потому, что он любит
меня...
- А ты его?
- И я его тоже...
Разговор их прервал на самом интересном месте вернувшийся из магазина
Даниил. Он принес вафельный торт и шоколадку Аленка.
- О, да я вижу, вы уже подружились, — сказал он как бы шутя.
Девушки промолчали.
Что за черт, — думала Олива, — Неужели это правда, что он ее
любит? Это какой-то абсурд! Зачем он тогда привел меня сюда?!
Зачем он притащил сюда эту девицу?! — думала, в свою очередь, Никки,
— Как я, интересно, должна на это все реагировать? А может, он
специально проверяет мою реакцию? Не дождется! Но, как бы там ни было, я так
просто ей его не уступлю.
Обстановка в кухне накалялась. Олива и Никки не сказали больше друг другу ни
слова и внешне старались никак не проявлять своей зарождающейся вражды друг
к другу, но Даниил почувствовал напряжение в самой атмосфере кухни, когда в
раскаленном ненавистью воздухе становится нечем дышать, словно в знойный
летний день перед грозой.
- Ну что, может, позвонить Денису? — кинул идею Даниил, чтобы
хоть как-то разрядить обстановку.
- Звони, конечно, пусть он придет, — горячо поддержала Олива.
Денис Сорокин, на форуме DenisS, общался с Даниилом уже довольно давно. Но с
Оливой он не был знаком — как-то не довелось. На форум он пришел уже
после ее ухода, поэтому они не пересеклись. Он был наслышан об этой девушке,
однако не настолько, чтобы сильно интересоваться ею.
С Даниилом Денис дружил с первого класса, однако ничего общего у них не
было. Даниил витал где-то в своих облаках, Денис твердо стоял на земле.
Даниил жил в своем замкнутом мирке, где он мог воображать себя царем и богом
— Денис не воображал себя никем. Он шел на красный диплом, играл в
университетской футбольной команде, работал в офисе системным
администратором, писал стихи любимой девушке и никогда не отказывал в помощи
своим друзьям — вот, пожалуй, и все, что можно было сказать про него.
Во всякие пикаперские и эзотерические бредни, которыми забивал себе голову
Даниил, он не верил и подобных разговоров не поддерживал. Даниил обижался на
то, что Денис не понимает его; не понимали его и другие парни. Впрочем,
Даниил и сам не любил мужичья: с девушками ему было общаться гораздо проще.
Кроме Дениса, у Даниила, правда, был еще один приятель по кличке Лис, с
которым он сидел в школе за одной партой — но Лис с утра куда-то
умотал, едва только узнал, что к Даниилу приезжает из Москвы Олива —
та самая Олива, над которой они лепили еще зимой в мейл-агенте. Лис был
очень застенчивым парнем, с девушками не водился, ибо стеснялся. Быть может,
поэтому Даниил так легко дружил с ним — со стороны Лиса не было
никакой конкуренции, впрочем, как и со стороны Дениса, поэтому дружба с
этими двумя никак не мешала Даниилу форсить и чувствовать себя королем среди
девчонок.
Договорившись встретиться на перекрестке у светофора и увидев там Даниила в
обществе какой-то незнакомой девушки, Денис, признаться, очень сильно
удивился. Незнакомка была абсолютно непохожа на архангельских девчонок:
одета она была в какую-то кричаще-яркую синюю кофту, в ушах у нее торчали
огромные серьги, а ярко-оранжевые волосы ее, черные у корней, были стянуты
сзади заколкой и торчали перьями во все стороны, как у индейского вождя.
Двухцветные локоны, выбившиеся из-под заколки, обрамляли ее треугольное
полудетское лицо с раскосыми миндалинами обведенных черной подводкой светлых
глаз.
- Привет! — окликнула его эта странная девчонка.
Денис недоумевающе посмотрел на нее. Откуда она его знает, да еще говорит
привет, ведь он ее раньше никогда не видел. Между тем это чудо в перьях
смотрело на него и улыбалось, как ни в чем не бывало. Денис даже растерялся.
- Пошли, там надо монитор перетащить, — сказал Даниил.
Денис усмехнулся.
- Что, по второму заходу? Системник, помнится, еще вчера перетаскивали.
- Системник это системник. Теперь монитор.
- А не проще было все вчера и перенести? — спросил Денис.
- Нет, знаешь ли, не проще. Я все делаю постепенно.
Олива весело рассмеялась. Между тем молодые люди направили свои стопы к дому
Никки. Спустя какое-то время они вынесли из ее квартиры монитор и тем же
порядком двинулись обратно к перекрестку. Ребята несли монитор по очереди,
Олива шла рядом и смеялась, представляя, как, должно быть, забавно выглядит
их шествие с монитором со стороны.
Наконец, монитор был доставлен по назначению, и Олива с Даниилом пошли домой
к Лису, смутно надеясь застать его там. Лис и правда оказался дома, но почему-
то их даже на порог не пустил.
- Слушай, а что это у тебя Лис такой негостеприимный? — спросила
Олива, когда они с Даниилом спустились во двор и сели на скамейку.
- Лисенок-то? Да вот такой он у нас... скромный.
- Слишком скромный, я бы сказала. Он что, боится меня? Я вроде бы не
кусаюсь.
- Он очень стеснительный.
Но не успели они договорить, как вдруг Лис сам вышел из подъезда.
- О, явление Христа народу! Лис, ты чего это?
- Я Оливе банан должен. Спешу отдать долг.
Эта тема с бананами стала их совместным приколом еще с зимы. Как-то раз
Даниил, сидя в гостях у Лиса, переписывался с Оливой в мейл-агенте,
подключив к переписке и приятеля. Их приколы над Оливой довели ее тогда до
белого столба. Она сказала парням, что еще немного — и за ней приедут
санитары из психбольницы. Ребята тогда ответили, что, как честные люди, они
будут навещать ее в психушке и приносить ей туда бананы. Эта тема с бананами
так зацепила Лиса, что на следующий же день Олива обнаружила в своем
почтовом ящике послание от него — гроздь бананов в формате JPEG.
Во главе с Лисом молодые люди пошли в магазин за бананом. Пока Лис покупал о
д и н банан, Олива и Даниил стояли чуть поодаль, держась за руки.
- Держи, — Лис протянул Оливе банан, — Остальное пришлю
картинками.
- Дак ты и прислал мне уже целую гору бананов. Два банана ты съел...
- Один банан.
- А, ну да, точно один. Ты шкурку от банана мне прислал. Как же, помню-
помню!
Болтая с Оливой, Лис даже заулыбался, забыв про всю свою застенчивость. И
тут Даниил вдруг осознал, что ему совершенно не нравится, что Лис с ней
треплется.
- Так, все, давай проваливай, — решительно сказал он, и вытолкал
Лиса из магазина.
- Зачем ты его прогнал? — с упреком спросила Олива, когда Лис
ушел.
- Правильно-правильно, нефиг тут, — Даниил самодовольно
заулыбался, — Я тут царь-государь...
- Ха-ха, царь! — фыркнула Олива, — А я тогда кто?
- Ты?... — он, улыбаясь, возвел очи к небу, — Да так...
Понаехали тут всякие...
Олива обиженно надула губы. Даниил понял, что его занесло.
- Хочешь, я покажу тебе самое мое любимое место в городе? —
спросил он.
- Какое место?
- Ламповый завод. Только до него идти надо...
За весь день хождения по городу на высоченных каблуках ноги у Оливы уже прямо-
таки отламывались. Однако ей здесь все так было интересно и необычно, что
она с радостью согласилась пойти с Даниилом, куда он только захочет.
Ламповый завод этот, вернее, заброшенное кирпичное двухэтажное здание,
которое когда-то было ламповым заводом, стояло в полукилометре от
железнодорожного вокзала, и Даниил вел Оливу по шпалам рельс, обнимая ее за
талию.
- Осталось не очень много, — подбадривал он ее, — Хотя до
лампового завода нам еще пилить и пилить.
Олива шла как по острым ножам. Ноги просто отламывались, и она изо всех сил
держалась, чтобы не рухнуть, потому что знала: если она сейчас упадет, то
уже не встанет.
- Ну что, может, все-таки назад пойдем? — спросил Даниил.
Они вышли на пустырь. Перед ними расстилалась пустыня Сахара, кое-где
виднелись оазисы. Там за пустырем виднелось заброшенное здание лампового
завода.
- Ну, так как?
- Давай сделаем так, — сказала Олива, лукаво глядя на своего
спутника, — Как ты сам скажешь, так оно и будет.
Даниил задумался. Было видно, что в нем происходила какая-то внутренняя
борьба.
- Ну, значит, пойдем, — решился он.
- Пойдем!
И они пошли по песку к ламповому заводу. Медленно, но верно достигали
путники своей цели, утопая в зыбучих песках Сахары. Но вот, наконец, они
дошли до здания и стали подниматься по лестнице.
- Так, ты иди около стенки, а то щас кувырнешься туда вниз, потом твоих
костей не соберешь.
- Какой ты заботливый, — усмехнулась Олива.
- Кажется, во мне просыпается совесть...
Наконец, Олива и Даниил выбрались на крышу. Солнце уже садилось за горизонт,
освещая вдали уходящий в сумерки город. Один из самых счастливых дней в
жизни Оливы тихо догорал в лучах заката. Даниил сидел рядом с ней, смотрел
на нее, улыбался.
- Видишь, какая тут романтика. Тебе нравится? — спросил он.
- Очень...
- Да... Человека забыть нельзя...
- Ты меня никогда не забудешь?
- Никогда не забуду.
- Я тоже никогда тебя не забуду.
- А что ты будешь делать с бананом?
- Я привезу его домой как вещественное доказательство. А то мне никто
не поверит, что я здесь была.
- У тебя ноги дрожат.
- А у тебя руки дрожат.
- Это потому, что я монитор нес.
Олива отколола заколку, и густые рыжие волосы ее копной упали ей на плечи.
Даниил посмотрел на нее, и отметил, что за один только день, проведенный с
ним, Олива преобразилась до неузнаваемости.
Куда только подевалась та страшненькая замухрышка с некрасивым, каким-то
загруженным лицом? Куда подевались ее грубые черты лица, ее затравленный
взгляд исподлобья? Теперь на месте недавнего огородного пугала рядом с ним
сидела красивая, обаятельная девушка. Конечно, аляповатая кофта на ней
осталась та же самая, остались те же дешевые серьги-стекляшки в пол-лица, те
же неухоженные как солома, непрокрашенные волосы с черными корнями величиной
с ладонь и обесцвеченными перекисью водорода концами, остался тот же
неумелый макияж, те же пятна пудры на лице, та же тушь, слипшаяся на
ресницах комками, но Даниил уже ничего этого не замечал. Все это было ничто
в сравнении с внутренней переменой Оливы, с ее вдруг пробудившейся
уверенностью в себе, с ее улыбкой, каким-то чудом преобразившей все ее лицо.
Даниил сидел рядом с ней и старался дать себе ясный отчет в том, что
происходит. Быть может, он просто привык к ней за весь сегодняшний день, и
уже не замечает ее недостатков? Или, может быть, лучи заходящего солнца
придали золотой блеск ее соломенным волосам, а надвигающаяся тень ночных
сумерек, упав на ее лицо, сделала его меньше, нежнее, утонченнее, за счет
чего серые невыразительные глаза ее стали, наоборот, больше и выразительнее,
и в них появился какой-то особый мерцающий блеск?
- Интересно, в какой стороне Москва? Может быть, вон там? — Олива
показала рукой на излучину реки справа от города, окутанной розовой дымкой
вечернего тумана.
- Москва, по идее, находится на юге, а река на западе. Значит, она там,
— Даниил кивнул головой в сторону ж/д.
Между тем, солнце уже наполовину опустилось в реку, и город погрузился в
сумерки. Откуда-то снизу, со стороны частных секторов, ветерок донес еле
слышные мотивы песни Simple Red — Sunrise, словно воздушный херувим
тихонько перебирал струны на невидимой арфе.
Олива восторженно посмотрела на Даниила и придвинулась к нему поближе. И тут
только он, наконец, понял, в чем дело.
Влюбилась! — пронеслось в его голове, — Она в меня влюбилась.
Так. Это уже слишком, для первого раза...
И, как только он это понял, все очарование Оливы тут же куда-то испарилось.
Даниил уже не видел ни блеска в ее глазах, ни ее красоты, светящейся откуда-
то изнутри. Теперь ее багряно-рыжие волосы снова превратились в тусклую
солому, улыбка на ее лице стала казаться ему робкой и заискивающей, глаза
снова потускнели и весь вид Оливы, утратив в глазах Даниила свою прелесть,
стал теперь как-то проще, темнее. Ему, конечно, польстило, что Олива в него
влюбилась, но Даниил все-таки хотел чего-то иного, необычного, а тут все
было так понятно...
До чего же вы все, девушки, примитивны и предсказуемы, — подумал он,
— Все как на ладони, даже скучно. И ты такая же... Ну и что я теперь с
тобой буду делать? А уж ты бы рада!
- Все это, конечно, хорошо, — вслух произнес Даниил, — Но
уже поздно, мне пора домой, да и тебе, наверно, тоже. Пойдем, я провожу тебя
до гостиницы.
До гостиницы Беломорская они дошли, когда уже совсем смерклось. Поднявшись
вместе с Оливой по лестнице и остановившись у дверей, Даниил вдруг
замешкался. Олива стояла напротив него, и, чуть приоткрыв губы, смотрела на
него своими восторженными голубыми глазами. Она ждала, что он поцелует ее, и
даже была в этом почти уверена. Даниил и вправду было наклонился к ней, так,
что его большие зеленые глаза оказались почти на уровне ее глаз, но вдруг в
самый последний момент как будто передумал.
- Ну... опустим сентиментальности, — скороговоркой произнес он,
отстраняясь, — Пока!
- Пока... — еле слышно пропищала Олива.
И Даниил, развернувшись на сто восемьдесят и не оглядываясь, быстро зашагал
прочь от гостиницы.
На город опустилась белая ночь.
Никки стояла у окна и задумчиво теребила в руках тюлевую занавеску. Тихо
тикали часы на холодильнике. Стрелки показывали половину двенадцатого.
Даниил не пришел.
Она вздохнула и села за компьютер. Открыла свой дневник.
Читай между строк, боли больше не надо...
Она вспомнила, как они познакомились. Ей было больн
...Закладка в соц.сетях
