Жанр: Любовные романы
Все только хорошее
...еднем месте десять лет, ухаживая
за двумя детьми, девочкой и мальчиком. И, — в голосе работницы
агентства зазвучали торжествующие нотки, — у детей тоже не было матери.
— Вы полагаете, это повод для особой гордости? — Черт возьми, каким боком их это касается?
— Просто это значит, что подобная ситуация ей не внове.
— Прекрасно. А какие у нее недостатки?
— Никаких. — Угодить ему оказалось трудно, он отнесся с глубоким
подозрением к каждому, кого ему успели предложить, и в агентстве уже не
скрывали своего раздражения. Повесив трубку, женщина, с которой он
разговаривал, сделала пометку: если миссис Пиппин его не устроит, впредь
больше никого к нему не посылать.
Миссис Пиппин постучалась к ним в дверь в четверг, в шесть часов вечера.
Берни только что вернулся с работы и едва успел снять пиджак и галстук.
Александр сидел у него на руках, а Джейн взялась помочь с приготовлением
обеда. Как и в предыдущие два дня, меню ограничивалось гамбургерами,
картофельными чипсами, зеленым салатом и булочками. В последний раз Берни
удалось съездить в магазин за продуктами только в выходные, и к тому же мясо
то ли потерялось по дороге, то ли он вообще забыл его купить.
Отворив дверь, Берни увидел перед собой сухонькую невысокую женщину с
коротко остриженными седыми волосами и ярко-синими глазами. Синее пальто,
шляпка и удобные черные туфли, которые напоминали тапочки для гольфа.
Сотрудница агентства говорила правду. Она и впрямь похожа на Мэри Поппинс. И
в руках она держала туго свернутый черный зонтик.
— Мистер Фаин?
— Да.
— Меня прислали из агентства. Мое имя Мэри Пиппин. — Она говорила
с шотландским акцентом, и Берни тихонько усмехнулся про себя. Не Мэри
Поппинс. Зато Мэри Пиппин.
— Очень приятно. — Он улыбнулся, пропуская ее в дом, а затем
жестом предложил ей присесть в кресло, стоявшее в гостиной. В этот момент
Джейн вышла из кухни, держа в руках кусочек теста для гамбургеров. Ей
захотелось посмотреть, кого им прислали на этот раз. Она заметила, что
миссис Пиппин почти одного роста с ней самой, а та улыбнулась девочке и
поинтересовалась, что она стряпает.
— Как замечательно, что ты ухаживаешь за папой и за братиком. Знаешь, я
не большой мастер по части стряпни. — Стоило Берни увидеть улыбку на ее
лице, как он сразу же проникся к ней расположением. И вдруг сообразил, что у
нее за туфли. Это не тапочки для гольфа, а броганы. Она самая настоящая
шотландка. Юбка из твида, белая накрахмаленная блузка, а когда она снимала
шляпку, Берни заметил, как она вынула шпильку.
— Это Джейн, — сказал Берни, когда девочка ушла обратно на
кухню. — Ей девять лет, вернее, почти девять. А Александру скоро
исполнится полтора года. — Опустившись в кресло, Берни поставил малыша
на ножки, и тот помчался во весь опор к сестре на кухню, а Берни с улыбкой
сказал миссис Пиппин:
— Он целыми днями крутится, как волчок, и по многу раз просыпается
ночью. И Джейн тоже. — Он понизил голос. — Ей снятся страшные сны.
И мне необходима помощь. Мы остались одни. — Ему было невыносимо
говорить об этом, но эта женщина сдержанно кивнула и посмотрела на него с
участием. — Мне нужна помощница, которая весь день ухаживала бы за
Александром и встречала бы Джейн, когда она вернется из школы, которая
занималась бы детьми и стала бы их другом... — Он впервые упомянул об этом,
но ему показалось, что миссис Пиппин можно довериться. — Чтобы она
кормила их и содержала в опрятности... и могла бы купить им обувь для школы,
если сам я замотаюсь...
— Мистер Фаин, — сказала она с мягкой улыбкой, — вам нужна
няня. — Она прекрасно все поняла.
— Да, совершенно верно. — Ему вспомнилась неряха из Норвегии, и он
взглянул на крахмальный воротничок миссис Пиппин. Берни решил ничего от нее
не скрывать. — Мы успели изрядно намыкаться, и больше всего досталось
детям. — Он бросил взгляд на дверь кухни. — Моя жена проболела
целый год, а потом... — Вот и теперь он никак не смог произнести это
слово. — Последние три месяца мы прожили без нее. Очень тяжелое
испытание для детей. — Он не решился сказать
и для меня
, но по глазам
миссис Пиппин догадался, что она знает об этом, и вдруг ему захотелось
вздохнуть, лечь на диван и предоставить ей заботиться обо всем. Что-то
подсказывало ему, что эта женщина — идеальная помощница. — Работа не из
легких, но непосильной ее тоже не назовешь. — Он рассказал ей о
женщинах, которые побывали у них в доме, о тех, кого ему присылали из
агентства, и объяснил, что требуется. Как ни странно, его запросы не
показались ей чрезмерными.
— По-моему, условия отличные. Когда я могу приступить к работе? —
Он смотрел в ее сияющее лицо, не смея поверить своим ушам.
— Прямо сейчас, если вы не против. Да, я забыл предупредить: вам
придется ночевать в одной комнате с малышом. Вы не сочтете это за
неудобство?
— Отнюдь. Так даже лучше.
— Возможно, в будущем мы переедем, но пока что я не пытаюсь строить
никаких планов. — Он не стал вдаваться в подробности, и она
кивнула. — Собственно говоря... — Мысли вихрем закружились у него в
голове, и он несколько растерялся. Ему хотелось честно обо всем ее
предупредить. — Не исключено, что когда-нибудь я переберусь обратно в
Нью-Йорк, но я еще не успел ничего решить на этот счет.
— Мистер Фаин, — сказала она с мягкой улыбкой, — я все
понимаю. На сегодняшний день ни вам, ни детям неизвестно, как все пойдет
дальше, и это совершенно естественно, ведь внезапно исчезло то, вокруг чего
вращалась вся ваша жизнь. Вам необходимо время, чтобы оправиться от удара, и
человек, который оказал бы вам поддержку. Я почту за честь, если вы поручите
мне часть своих забот, и буду очень рада, если вы позволите мне ухаживать за
вашими детьми. И если вы решите переселиться в другой дом, в другую
квартиру, в Нью-Йорк или в Кению, это не имеет значения. Я вдова, детей у
меня нет, и мой дом всегда находится там, где живет семья, в которой я
работаю. Куда бы вы ни отправились, я поеду вместе с вами, если вы этого
захотите. — Она сказала это с улыбкой, словно втолковывая что-то
маленькому ребенку, и Берни едва удержался, чтобы не захихикать.
— Это замечательно, миссис Поппин... то есть Пиппин. Прошу прощения.
— Не за что. — Она рассмеялась следом за ним, и они отправились на
кухню. Несмотря на свой маленький рост, миссис Пиппин внушала к себе
глубокое почтение, и она, на удивление, понравилась детям. Джейн пригласила
ее отобедать вместе с ними, и когда миссис Пиппин приняла ее приглашение,
девочка поставила печься еще один гамбургер. Александр просидел у нее на
руках все время, пока не пришла пора его купать, и тогда миссис Пиппин и
Берни занялись обсуждением финансовой стороны дела. Плата, которую она
просила за свои услуги, оказалась не особенно высокой. И она — тот самый
человек, который ему нужен.
Миссис Пиппин пообещала вернуться на следующий день, прихватив свои вещи.
Уж какие ни на есть
, — добавила она извиняющимся тоном. Она покинула
прежнее место работы в июне. Дети в той семье выросли и перестали нуждаться
в ее услугах. Она устроила себе небольшой отдых, посетила Японию, а на
обратном пути оказалась проездом в Сан-Франциско. На самом деле она
намеревалась добраться до Бостона, но этот город показался ей
очаровательным, и она решила справиться в агентстве насчет работы здесь. И
вот по воле небес они нашли друг Друга.
Миссис Пиппин уехала к себе в гостиницу, и, пока Джейн укладывала малыша
спать, Берни позвонил матери.
— Я отыскал ее. — Впервые за много месяцев он заговорил радостным
тоном, а на лице его засветилась улыбка. Он ощутил небывалое облегчение, и
это чувствовалось по его голосу.
— Отыскал? Кого? — Руфь уже успела задремать. Часы в Скарсдейле
показывали одиннадцать вечера.
— Мэри Поппин... точнее говоря, Мэри Пиппин.
— Берни, — она явно стряхнула с себя сон и строго спросила:
— Ты случайно не напился? — Руфь укоризненно взглянула на мужа,
который лежал рядом в постели, погрузившись в чтение медицинских журналов,
но тот не проявил ни малейшей тревоги. Берни вполне имеет право выпить.
Всякий в его положении сделал бы то же самое.
— Нет. Я нашел няню. Она шотландка, совершенно сказочная женщина.
— А что она за человек? — с подозрением спросила Руфь, и Берни
посвятил ее во все подробности. — Ну что же, возможно, она тебе
подойдет. А ты проверил, какие у нее рекомендации?
— Я сделаю это завтра.
Но рекомендации лишь подтвердили, что миссис Пиппин говорила чистую правду.
Семейство из Бостона не могло нахвалиться на свою любимую няню. Они сказали
Берни, что ему выпала редчайшая удача, и посоветовали никогда с ней не
расставаться. После того как она провела следующий день у них в доме, Берни
и сам пришел к такому же решению. Она навела порядок в доме, собрала белье
для отправки в прачечную, почитала Александру книжку, отыскала ему новенький
чистый костюмчик. Вернувшись домой, Берни увидел, что его сын чисто умыт и
аккуратно причесан, что обед готов, а Джейн улыбается, и на ней розовое
платьице, а в волосах у нее розовые бантики. Он вдруг почувствовал комок в
горле: ему вспомнилось, как он впервые повстречал ее, когда она потерялась в
Вольфе
, и у нее были длинные косички с точно такими же бантиками, как те,
что миссис Пиппин завязала ей сегодня.
Обед не отличался особой изысканностью, зато был вкусным и сытным, и миссис
Пиппин красиво накрыла на стол, а после еды ушла с детьми к ним в комнату и
заняла их играми. К восьми часам вечера она успела все убрать и вымыть,
накрыть на стол к завтраку, почитать детям перед сном, и они легли спать
умытые, причесанные, накормленные и обласканные. Берни зашел пожелать им
спокойной ночи и поблагодарить миссис Пиппин, жалея лишь о том, что Лиз не
может сейчас их видеть.
Глава 25
На следующий день после праздника Всех Святых, когда Берни вернулся с работы
и сидел на диване, просматривая почту, миссис Пиппин, отряхнув испачканные
мукой руки, вышла из кухни и передала ему записку.
— Вам кто-то недавно звонил, мистер Фаин, — сказала она, улыбаясь.
Какое удовольствие видеть ее по возвращении домой, и дети ее очень
полюбили. — Какой-то джентльмен. Надеюсь, я правильно записала его имя.
— Уверен, что правильно. Спасибо. — Он взял записку и заглянул в
нее, а миссис Пиппин вновь занялась своими делами. Поначалу ему не удалось
вспомнить, что это за имя. Он зашел в кухню, налил себе выпить и попытался
расспросить няню поподробнее. Она готовила рыбу на обед и как раз обваливала
ее в муке, Джейн помогала ей, а Александр что-то строил из маленьких
разноцветных кубиков, сидя на полу. Примерно такую же картину он заставал
дома, когда хозяйством занималась Лиз, и, глядя на них, почувствовал, как от
тоски у него сжалось сердце. Он по-прежнему на каждом шагу ощущал ее
отсутствие. — Миссис Пиппин, это его имя или фамилия?
— Он назвал себя Скотт. — Она еще не закончила готовить рыбу и
говорила, не поднимая глаз на Берни. Абсолютно пустой для него звук. —
А зовут его Чендлер.
Сердце у Берни екнуло: вернувшись в гостиную, он еще раз взглянул на
записанный ею номер телефона. Он еще долго размышлял над этим, но за обедом
ни словом не выдал себя. Судя по номеру, Чендлер снова в Сан-Франциско и
опять будет требовать денег. Берни решил было не откликаться на звонок, но в
десять часов вечера телефон зазвонил снова, и он снял трубку, заранее
предчувствуя недоброе. Он не ошибся. До него донесся голос Чендлера Скотта.
— Приветствую вас. — В тоне его звучали прежние нотки фальшивой
бравады, но это не произвело на Берни ни малейшего впечатления.
— Мне казалось, я все вполне внятно объяснил вам при прошлой
встрече, — сказал Берни без тени любезности.
— Я просто оказался проездом в Сан-Франциско.
— Надеюсь, вы не задержитесь тут надолго. Чендлер расхохотался, как
будто Берни отпустил крайне забавную шутку.
— Как там Лиз?
Берни решил не сообщать ему о случившемся. Это абсолютно его не касается.
— Прекрасно.
— А моя дочка?
— Она давно уже не ваша, а моя. — Но говорить этого не следовало.
Скотт тут же заерепенился:
— Если я все правильно помню, дело обстоит иначе.
— Неужели? Видимо, у вас плохо с памятью, и вы забыли о полученной
сумме в десять тысяч долларов. — Берни взял суровый тон, но Чендлер и
глазом не моргнул.
— С памятью у меня все в порядке, просто мои вложения оказались не
слишком удачными.
— Сочувствую вам. — Значит, ему опять понадобились деньги.
— Спасибо. Вот я и подумал, не побеседовать ли нам еще разок на эту
тему, ну, насчет моей дочки. — Берни почувствовал, как ему свело скулы,
и он вспомнил об обещании, которое дал Лиз. Ему хотелось раз и навсегда
избавиться от этого типа, чтобы не возвращаться каждый год к одному и тому
же разговору. Если считать точно, с тех пор, как они вручили ему деньги,
прошло полтора года.
— Скотт, я предупреждал вас в прошлый раз, что больше не пойду вам
навстречу.
— Может, и так, друг мой, может, и так. — Берни испытал неодолимое
желание расквасить ему морду. — Впрочем, не исключен вариант, в котором
нам придется повторить знакомую процедуру.
— Не думаю.
— Вы хотите сказать, что источник иссяк? Берни тошнило от его манеры
выражаться. Нетрудно догадаться, кто он такой на самом деле. Мелкий
мошенник.
— Я хочу сказать, что больше не намерен играть в эти игры. Все ясно,
приятель?
— Тогда мне хотелось бы повидаться со своей дочкой. — Он
хладнокровно выложил карты на стол, словно играя в покер.
— У нее нет желания встречаться с вами.
— Если я обращусь в суд, желание появится. Сколько ей уже лет? Семь?
Восемь? — Он не помнил точно.
— А какое это имеет значение? — Девочке исполнилось девять лет, а
он даже не подозревает об этом.
— А почему бы вам не спросить Лиз, какого она мнения на этот счет?
Столь явная попытка шантажа окончательно вывела Берни из терпения. Он решил
объяснить, что Лиз никогда больше не попадется на его уловки.
— У нее нет мнения на этот счет, Скотт. Она умерла в июле. — Последовало долгое молчание.
— Мне очень жаль. — Он словно на мгновение отрезвел.
— Надеюсь, на этом наш разговор закончен? — Берни вдруг
обрадовался, что нашел силы сообщить ему об этом. Может, теперь этот негодяй
оставит их в покое. Однако он явно его недооценил.
— Почему же? Ведь девочка жива, не так ли? А от чего умерла Лиз?
— От рака.
— Вот беда. Но как бы там ни было, ребенок все равно мой, и, как мне
кажется, вам бы очень хотелось, чтобы я скрылся с глаз подальше. Готов
оказать вам эту услугу за приемлемое вознаграждение.
— И через год явиться сюда снова? Нет уж, Скотт, с меня хватит. На это
раз ничего у вас не выйдет.
— Очень жаль. Похоже, мне придется получить в суде разрешение видеться
с ребенком.
Ни на секунду не забывая о данном Лиз обещании, Берни все же решил
попробовать взять его на пушку.
— Валяйте, Скотт. Делайте, что хотите. Мне все равно.
— Дайте мне десять тысяч, и я исчезну. Я даже готов пойти на скидку.
Восемь вас устроит? Берни затрясло от омерзения.
— Черта с два, — ответил он и бросил трубку. Он с удовольствием
показал бы этому типу, где раки зимуют, но через три дня стараниями Чендлера
самому Берни пришлось узнать почем фунт лиха.
Он получил письмо за подписью юрисконсульта с Маркет-стрит с уведомлением о
том, что Чендлер Скотт, отец Джейн Скотт и бывший супруг Элизабет О'Райли-Скотт-
Файн, просит разрешения на свидания с дочерью. Берни надлежало явиться в суд
семнадцатого ноября, по счастью, без ребенка. Но когда он прочел письмо,
сердце тревожно забилось у него в груди, и он тут же позвонил Биллу
Гроссману в бюро.
— Что мне теперь делать? — в отчаянии спросил он. Гроссман сразу
же откликнулся на его звонок. Он помнил об их предыдущем разговоре на ту же
тему.
— Похоже, вам придется явиться в суд.
— У него есть какие-нибудь права на девочку?
— А вы ее не удочерили?
Когда он задал этот вопрос, у Берни упало сердце. На них лавиной сыпались
всяческие перипетии: рождение ребенка, болезнь Лиз, последние девять
месяцев, затем необходимость заново устроить жизнь...
— Нет... не удочерил... Черт возьми, я собирался, но у нас не было
причин спешить. Откупившись от него, я полагал, что он надолго оставит нас в
покое.
— Вы давали ему деньги? — озабоченно спросил адвокат.
— Да. Полтора года назад я вручил ему десять тысяч долларов с условием,
что он от нас отвяжется. — Точнее говоря, с тех пор прошел год и восемь
месяцев. Берни точно запомнил день, ведь это произошло перед самым рождением
малыша.
— А он может это доказать?
— Нет. Вы предупредили меня, что подобные действия противозаконны, и я
это учел. — Гроссман сказал тогда, что они рассматриваются как
нелегальная торговля детьми. По закону никто не может ни купить, ни продать
ребенка, но по сути дела Чендлер Скотт продал Джейн Берни за десять тысяч
долларов. — Я положил купюры в конверт и отдал ему.
— Ну что же. — Судя по тону Гроссмана, адвокат
призадумался. — Проблема вот в чем: стоит хоть раз дать им денег, и
рано или поздно они вернутся, чтобы потребовать еще. Он явился опять за
этим?
— Вот как все вышло. Он позвонил мне несколько дней назад и потребовал
десять тысяч долларов, пообещав, что снова исчезнет из нашей жизни.
Собственно говоря, он даже предложил мне скидку и был готов
удовольствоваться восемью.
— Боже милостивый, — не выдержал Гроссман, — какой
очаровательный человек.
— Я решил сказать ему, что моя жена умерла, полагая, что после этого он
утратит всякий интерес к ребенку. Мне хотелось, чтобы он знал: ему предстоит
иметь дело со мной, а я не намерен терпеть это наглое вымогательство.
Некоторое время Гроссман молчал, а затем проговорил:
— Я не знал о том, что ваша жена скончалась. Примите мои искренние
соболезнования.
— Это случилось в июле. — Голос Берни звучал бесстрастно, но при
этом он думал о Лиз и о том, как она взяла с него обещание любой ценой не
подпускать Чендлера Скотта близко к Джейн. Может, все-таки следовало дать
ему эти десять тысяч? Может, он свалял дурака, решив взять его на пушку?
— Ваша жена не оставила завещания касательно ребенка? — Они с Лиз
обсуждали этот вопрос, но все ее достояние ограничивалось вещами, которые
подарил ей Берни, и ей хотелось, чтобы они достались ему и детям.
— Нет. Фактически у нее не было никакого имущества.
— А как она распорядилась опекой над ребенком? Она поручила ее вам?
— Разумеется, — слегка оскорбленным тоном ответил Берни. Разве она
могла поручить заботу о детях кому-то другому?
— Она оставила письменное распоряжение на этот счет?
— Нет.
Билл Гроссман тихонько вздохнул. Берни вот-вот столкнется с крайне серьезной
проблемой.
— Теперь, после смерти вашей жены, все законные права переходят к нему.
Ведь он — кровный отец девочки.
Берни похолодел.
— Вы случайно не шутите? — Его чуть не бросило в дрожь.
— Нет.
— Но ведь он мерзавец и к тому же преступник, за которым числятся
судимости. По всей вероятности, он и сейчас только-только вышел из тюрьмы.
— Это ничего не меняет. Согласно калифорнийским законам кровный отец
сохраняет за собой права на ребенка, каким бы он ни был. Даже люди,
осужденные за убийство, вправе видеться со своими детьми.
— И что теперь будет?
— Скорее всего ему предоставят право посещать ребенка на время, которое
пройдет до окончательного слушания дела. — Он не стал говорить Берни о
том, что он может и полностью лишиться полномочий опекуна. — Он общался
с девочкой прежде?
— Никогда. Ей даже неизвестно о том, что он жив. Моя жена говорила, что
в последний раз он видел дочку, когда той было меньше годика. Билл, все его
притязания ничем не обоснованы.
— Вам не стоит питать иллюзий на этот счет. Основания у него есть, ведь
он — кровный отец ребенка... А сколько времени продлился этот брак?
— Почти нисколько. Они поженились за несколько дней до появления
ребенка на свет, а после этого он, по-моему, куда-то исчез. Потом вернулся
на пару месяцев — Джейн тогда не исполнилось еще и года — и вновь скрылся,
на этот раз окончательно. Лиз развелась с ним, мотивируя свой запрос тем,
что он их бросил, при этом не потребовалось ни уведомлять его, ни спрашивать
его о согласии. Мне кажется, Лиз пребывала в полном неведении относительно
того, где он находится, вплоть до прошлого года.
— Вы допустили большую ошибку, не удочерив девочку до его появления.
— По-моему, с его стороны нелепо что-либо требовать.
— И я того же мнения, но совершенно неизвестно, как на это посмотрит
судья. Как вы полагаете, он вправду стремится к общению с девочкой?
— А как вы сами думаете, если учесть, что он отказался от встреч с ней
за десять тысяч долларов и три дня назад готов был сделать то же самое за
восемь? Он смотрит на нее как на источник наживы, и только. Когда мы с ним
встречались и я отдавал ему деньги, он даже не спросил о ней. Ни разу. Это
ни о чем вам не говорит?
— Говорит о том, что он — скользкий проныра, который решил поживиться
за ваш счет. Не исключено, что до суда он еще раз позвонит вам.
И Гроссман не ошибся. За три дня до того, как они должны были явиться на
предварительное слушание. Скотт снова обратился к Берни с предложением:
пусть ему дадут денег, и он оставит их в покое. Но при этом он увеличил
сумму до пятидесяти тысяч долларов.
— Вы с ума сошли?
— Я навел насчет тебя кое-какие справки, милый друг.
— Не смей меня так называть, ублюдок.
— Теперь я знаю, что ты — богатый еврей из Нью-Йорка, который вдобавок
заведует большим дорогим магазином. Как знать, может, он вообще тебе
принадлежит.
— Отнюдь.
— Да это и неважно. Хотите, выкладывайте пятьдесят тысяч, а не хотите —
не надо.
— Я мог бы заплатить десять, но не более того. — Он согласился бы
и на двадцать, но не хотел сразу говорить об этом. Но Скотт рассмеялся в
ответ.
— Пятьдесят, и ни центом меньше. Речь идет о ребенке, а они торгуются,
до чего же это гнусно.
— Вам не удастся заставить меня плясать под свою дудку, Скотт.
— Может, и удастся. Лиз больше нет, и суд во всем пойдет мне навстречу.
Если я захочу, даже опеку передадут мне... И, пожалуй, исходя из этих
соображений, вам придется заплатить мне уже не пятьдесят, а сто тысяч.
Когда Скотт повесил трубку, Берни почувствовал, что по спине у него побежали
мурашки. Он кинулся звонить Гроссману.
— Он что, окончательно спятил? Неужели такое возможно?
— Этого нельзя исключать.
— О господи... — Берни пришел в ужас. Что, если суд отдаст Джейн
Скотту? Ведь он обещал Лиз... К тому же Джейн давно уже ему как родная.
— С точки зрения закона, у вас нет никаких прав на девочку. Даже в том
случае, если бы ваша жена оставила завещание, назначив вас опекуном над
Джейн, за Скоттом все равно сохранились бы его полномочия. В данной ситуации
вы можете выиграть дело, если мы сумеем доказать, что он никак не годится на
роль опекуна, и если нам не попадется совершенно выживший из ума судья.
Впрочем, окажись вы оба работниками банка, юристами или бизнесменами, победа
...Закладка в соц.сетях
