Жанр: Любовные романы
Все только хорошее
...в
больницу. Я даже призналась в этом медсестре... но подумала, что ты женат. И
по дороге домой прочитала самой себе нравоучительную лекцию на тему о том,
что не стоит перевозбуждаться при виде папаш моих пациентов. — Он
засмеялся, а Меган с улыбкой добавила:
— Правда, прочла. Честное слово.
— Ладно-ладно, не рассказывай. После сегодняшней ночи трудно поверить,
что ты навеки справилась с возбуждением. — Меган покраснела, а он
подошел к ней, чувствуя, как желание проснулось в нем с новой силой, и ему
показалось, что оно не пройдет никогда. Внезапно они оказались в волшебной
стране любви. Он не мог отвести от нее глаз и осторожно потянул за поясок
халата, который она так старательно завязала лишь несколько минут назад, а
когда халат соскользнул у нее с плеч и упал на пол, он повел ее к себе в
спальню. Расположившись у него в постели, они долго с наслаждением
занимались любовью, но в конце концов Мег отправилась в душ. Она сказала,
что ей пора ехать в больницу, чтобы вместе с Патриком сделать обход
пациентов.
— Я поеду с тобой.
Она тряхнула еще мокрыми волосами, обернулась и тепло посмотрела на него.
Глаза Берни сияли от счастья.
— Ты действительно хочешь поехать вместе со мной? — Ей очень это
понравилось. Как замечательно, когда он рядом и они все делают вместе. Но
она понимала, что эта радость может обернуться горем. Ведь рано или поздно
им придется расстаться.
— Я не в силах разлучиться с тобой, Мег. — Он говорил правду. Как
будто, утратив однажды любимую женщину и наконец полюбив другую, он боялся
расстаться с ней даже на час.
— Хорошо.
Все эти выходные они провели, не расставаясь друг с другом ни на минуту, они
вместе ели, вместе спали, вместе выходили погулять или побегать, вместе
смеялись и занимались любовью по три-четыре раза на дню. Берни словно
изголодался по любви, по сексу, по теплу и никак не мог насытиться. В
течение всей недели он старался приезжать в долину Напа пораньше, чтобы
встретить Мег по окончании приема. Он всякий раз привозил с собой
замечательные подарки и что-нибудь вкусное. Ему казалось, что вернулись
первые дни их знакомства с Лиз, но на самом деле все было иначе. И он, и
Меган знали, что эта идиллия не затянется надолго. В один прекрасный день
ему придется вернуться в Нью-Йорк, и тогда все кончится. Впрочем, это
произойдет далеко не сразу, им отпущено ровно столько времени, сколько
потребуется Полу Берману, чтобы найти замену Берни.
В последнюю ночь перед тем, как должны были прилететь дети, он открыл
бутылку шампанского
Луи Редерер
, а Меган приготовила обед. В ту ночь по
вызовам дежурил Патрик, и они смогли целиком посвятить ее любовным утехам,
не выпуская друг друга из объятий до самого утра.
Берни взял выходной, чтобы побыть с Меган и днем, но самолет должен был
прилететь в шесть часов, и в четыре ему пришлось отправиться в город.
— Мне очень не хочется уезжать. — Предыдущие десять дней они почти
полностью провели бок о бок друг с другом, и мысль о предстоящей разлуке
угнетала его. Их жизнь неминуемо изменится с появлением в доме детей,
особенно Джейн. Она уже совсем большая и очень наблюдательна, ее не
обманешь, а значит, они не смогут открыто ночевать под одной крышей, не
оскорбив ее чувств и не нарушив правил, в неприкосновенность которых свято
верили сами. Им придется куда-то уезжать, чтобы заняться любовью друг с
другом, или же Берни надо будет ночевать у Меган, возвращаясь спозаранку
домой, прежде чем дети проснутся утром. — Я буду ужасно скучать по
тебе, Мег, — сказал он чуть не плача, и она поцеловала его.
— Я же никуда не денусь. Я остаюсь здесь и буду ждать тебя. —
Берни растрогали ее слова. Но она знала, что благодаря ему заполнился уголок
ее души, пустовавший долгие годы; знала, что любит его так сильно, что
никогда не сможет выразить этого словами; знала, что при этом он должен
чувствовать себя свободным. Она не имела права цепляться за него и дала себе
слово никогда этого не делать. — Наступят выходные, любимый, и мы снова
увидимся. — Но все уже будет иначе, и они оба понимали это. Берни
пообещал позвонить ей вечером, когда дети уснут. Однако, стоя в аэропорту
среди встречающих, он вдруг почувствовал, что лишился того, что было ему
очень дорого, и ему захотелось помчаться обратно и убедиться в том, что
Меган по-прежнему на месте. Но до конца понять, что с ним произошло, ему
пришлось только тогда, когда он вместе с няней Пип и детьми вернулся домой и
ему понадобилось открыть шкаф с вещами Лиз. Он искал коробку с фотографиями
бабушки и дедушки, поскольку Джейн уверяла Берни, что фотографии должны быть
у него, а ей захотелось собрать их в альбом и сделать старикам подарок.
Берни открыл шкаф, и внезапно ему почудилось, будто Лиз стоит там, упрекая
его за связь с Меган. Чувствуя себя предателем, он с шумом захлопнул дверцу,
так и не отыскав фотографий, и пошел прочь из комнаты, едва дыша. Ему было
невыносимо видеть вещи умершей жены.
— У меня их нет. — Борода отчасти скрывала бледность его лица. Что
он наделал? Как он только мог? Неужели он забыл Лиз? Он согрешил. Он
совершил тяжкий грех и не сомневался, что бог накажет его. Он предал Лиз.
— Да нет же, они у тебя, — продолжала настаивать Джейн. — И
бабушка сказала то же самое.
— Нет! У меня их нету! — закричал он, войдя в кухню. — Она
сама куда-то их задевала и забыла!
— Что случилось? — Джейн слегка опешила, хотя очень хорошо знала
характер отца.
— Ничего.
— Да уж какое там ничего. Папа, тебе нездоровится? — Он повернулся
лицом к дочке, и она заметила, что в глазах у него стоят слезы. Испугавшись,
она кинулась к нему и обвила руками его шею.
— Прости меня, малышка. Просто я так скучал по тебе, что совсем уже
выжил из ума. — Он плохо понимал, у кого просит прощения, у Джейн или у
Лиз... Но когда дети улеглись спать, он все равно позвонил Меган. Желание
видеть ее, слышать ее голос, быть рядом с ней пересилило все остальные
чувства.
— У тебя все в порядке, милый? — Похоже, она догадалась, в чем
дело: в его голосе промелькнули странные нотки. Она знала, что возвращение в
тот дом, где они жили вместе с Лиз, окажется для него болезненным. Особенно
теперь, если учесть, что он за человек. Его наверняка мучает совесть.
— Да, вполне. — Его ответ прозвучал неубедительно.
— Если это не так, тоже ничего страшного. — Она так быстро
научилась понимать его. Берни вздохнул. С одной стороны, это хорошо, а с
другой — неловко. Его смущали собственная растерянность и угрызения совести,
но он ничего не мог с собой поделать.
— Ты говоришь совсем как моя мама.
— Ой-ей-ей. — Меган улыбнулась, а Берни засмеялся. Но, в отличие
от Руфи, она не стала ни о чем расспрашивать.
— Ну ладно. — Он решил честно рассказать обо всем, и в конце
концов его признание только сблизило их еще тесней. — Я чувствую себя
ужасно виноватым. Я открыл шкаф, и мне показалось, будто она стоит там... —
Он не знал, как толком все объяснить, но Меган догадалась сама:
— Ты по-прежнему хранишь там ее вещи? Берни опять смутился.
— Да. Наверно, я...
— Это естественно. Берни, тебе нечего стесняться. Это твоя жизнь, и ты
имеешь право сам решать, когда и что тебе делать. — Меган оказалась
первым человеком, сказавшим ему такие слова, и от этого она стала ему еще
дороже.
— Я люблю тебя. Ты подарила мне редчайшее счастье, и я надеюсь, что у
тебя еще не идет голова кругом из-за меня.
— Идет. Но по совсем иной причине. — Она слегка покраснела. —
И это очень приятно.
Берни улыбнулся. Он почувствовал, что впервые за очень долгое время ему
невероятно повезло.
— Как бы нам побыть вместе на выходные?
Они договорились, что проведут у нее ночь с пятницы на субботу, а рано утром
он отправится домой. Это прекрасно им удалось, и они проделали то же самое и
в следующую ночь. Потом ему пришло в голову сказать Джейн, будто он едет в
Лос-Анджелес по делам, и это позволило ему провести вне дома ночь со среды
на четверг.
Он стал пользоваться этим предлогом каждую неделю, а однажды им удалось
улучить даже пару дней. Правду знала только няня Пип. Он решил сообщить ей,
где находится, на случай, если с кем-нибудь из детей что-нибудь приключится.
Он не сказал ей, где ночует, а просто дал номер телефона и попросил звонить,
только если возникнет экстренная ситуация, чувствуя себя при этом крайне
неловко. Но няня даже глазом не моргнула и вроде бы приняла это как нечто
само собой разумеющееся. Берни подозревал, что ей известно, где он ночует.
Всякий раз, когда он уезжал, она с улыбкой выходила проводить его до машины
и ласково трепала по плечу.
А по выходным они все вместе отправлялись в долину Напа. Меган бывала у них
в гостях. Она показала Джейн, как смастерить гнездо для птенца, который
свалился с росшего неподалеку от дома дерева, и помогла вылечить ему
сломанную ножку. Она брала с собой Алекса, когда ездила по округе, и всякий
раз, едва завидев ее, малыш начинал пищать от восторга. Даже Джейн
постепенно смягчилась.
— Папа, почему она так тебе нравится? — спросила она однажды,
складывая вместе с ним грязную посуду в раковину.
— Потому что она хорошая. Она умна, добра и с большим теплом относится
к людям. Найти женщину, которая обладала бы всеми этими качествами, не так-
то легко. — А он нашел. Да еще дважды. Все-таки ему везет в жизни. И он
сможет наслаждаться счастьем до тех пор, пока не придет время перебраться в
Нью-Йорк. Но в последнее время он все чаще думал, не отказаться ли ему от
этой затеи.
— Ты ее любишь?
Он замер, затаив дыхание, не зная, как ей ответить. Ему не хотелось лгать
дочке, и в то же время он боялся обидеть ее.
— Может быть.
Джейн изумленно посмотрела на него.
— Правда? Так же сильно, как ты любил маму? — Его ответ ошарашил
Джейн, и она внезапно рассердилась.
— Нет. Для этого еще слишком рано. Я знаю ее совсем короткое время.
Джейн кивнула. Значит, все это всерьез. Но она уже не могла испытывать
ненависть по отношению к Меган даже при всем своем желании. Меган
замечательно обращалась с детьми, и те не могли не испытывать к ней
симпатии. Настал апрель, и Берни пришла пора совершить поездку в Европу, и
тогда Джейн спросила, нельзя ли ей провести выходные у Меган, пока его не
будет. Это означало грандиозную победу, и Берни чуть не расплакался от
радости, услышав ее слова.
— Ты вправду не против, если они побудут с тобой? — Он пообещал
Джейн спросить у Меган разрешения. — Я могу отправить няню вместе с
ними.
— Я буду счастлива. — Меган жила в крохотном домике, но решила,
что прекрасно сможет поспать на диване, разместив няню у себя в спальне, а
детей в кабинете. Им ужасно понравилось у нее. Каждую пятницу после
окончания школьных занятий они выезжали в Сент-Элену. Берни вернулся как раз
ко дню рождения Александра, которому исполнилось три года. Они все вместе
отпраздновали это событие, а потом Берни вышел прогуляться с Меган.
— Что-нибудь случилось, пока ты был в Нью-Йорке? — встревоженно
спросила она. — Ты какой-то не очень веселый.
— Кажется, Берман вот-вот подыщет мне замену. Он предложил это место
женщине, которая работает в другом магазине. Они никак не сговорятся насчет
оплаты, но, как правило, Берман одерживает верх в такого рода спорах. Что
мне делать, Мег? — Он с тоской поглядел на нее, и Меган стало жаль
его. — Я не хочу с тобой расставаться. — Во время поездки в Европу
он скучал по ней куда сильней, чем можно было ожидать.
— Мы будем решать эту проблему, когда вплотную столкнемся с ней. —
В ту ночь они так неистово предавались любовным ласкам, как будто назавтра
им грозила вечная разлука.
Спустя две недели Берни специально приехал к ней из города, чтобы сообщить:
у Бермана ничего не получилось. Той женщине чуть ли не в два раза повысили
зарплату, и она осталась работать на прежнем месте. Оба почувствовали
облегчение, но Берни понимал, что судьба не может и дальше так их выручать.
— Ура! Ура! — Он привез с собой шампанского, а вечером они
отправились обедать в
Оберж дю солей
и прекрасно провели время. Он
собирался выехать в город в восемь часов на следующее утро, но Меган
сказала, что непременно должна ему сначала кое-что показать. Берни
отправился следом за ее
Остином-Хили
на своей машине. Они остановились
неподалеку от замечательного викторианского домика, расположенного за
виноградниками чуть в стороне от шоссе.
— Какой красивый. Чей это дом? — Он бросил на него взгляд, каким
смотрят на чужую жену, которая вызывает лишь восхищение, но не стремление
заполучить ее в собственное владение. А Меган улыбнулась, как будто
приготовила для него сюрприз.
— Он свободен. Этот дом принадлежал миссис Мозес, но она умерла, пока
ты был в Европе, ей шел уже девяносто второй год. Адом в отличном состоянии.
— Ты хочешь купить его? — Меган явно потрудилась навести справки, и Берни стало любопытно.
— Нет, у меня есть идея получше.
— Какая? — Берни посмотрел на часы. Он торопился на совещание.
— Почему бы тебе прямо сейчас не открыть свой магазин? Я не хотела
заговаривать об этом, пока не выяснится, надо тебе уезжать или нет. Но если
ты проведешь здесь еще хоть пару месяцев, это можно рассматривать как крайне
выгодное вложение денег. — Она говорила, волнуясь, как девчонка, и
Берни растрогался. Но он знал, что этому не бывать, ведь совершенно
неизвестно, как скоро ему придется покинуть Сан-Франциско.
— Ох, Мег... это невозможно.
— Почему? Дай мне хотя бы познакомить вас с Филиппой.
— Детка... — Берни не хотелось разочаровывать Меган, но она не имела ни
малейшего понятия, скольких трудов стоит открытие магазина. — Мне
понадобится не только менеджер. Тут нужен архитектор, подрядчик... — Он
запнулся.
— Зачем? Ты же сам прекрасно во всем разбираешься. А уж архитекторов в
округе полным-полно. Ну же, Берни, хотя бы подумай на эту тему. — Она
заметила, что Берни оживился, но лишь чуть-чуть, и она подосадовала на
судьбу.
— Хорошо, подумаю, но сейчас мне пора. В субботу я буду здесь. —
То есть через два дня. Им постоянно приходилось видеть друг друга лишь
урывками.
— Можно, я приглашу Филиппу на ленч?
— Хорошо, пригласи. — Он рассмеялся, ущипнул ее за бок, сел в
машину, махнул рукой на прощание и уехал. А Меган, улыбаясь, отправилась в
больницу. Она все же надеялась, что он согласится. Меган знала, что Берни
очень хочется открыть свой магазин, и ей казалось, что никаких препятствий
тому нет. Она решила, что всеми силами будет помогать ему. Мечты таких
замечательных людей должны сбываться. И возможно, если им выпадет удача, он
останется в Калифорнии.
Глава 43
Фамилия Филиппы — Винтертерн — показалась Берни одной из самых забавных на
свете, а ее лицо — одним из самых привлекательных. Эта симпатичная
седовласая женщина имела колоссальный опыт работы: в свое время она
заведовала магазином в Палм-Бич, затем сетью магазинов на Лонг-Айленде, она
сотрудничала с журналами
Вог
и
Женские наряды
, а также занималась
моделированием детской одежды. Ни одно событие в мире моды и торговли за
прошедшие тридцать лет не обошлось без ее участия, и вдобавок ко всему
прочему она обучалась в колледже Парсонса.
Слушая их разговор, Меган не смогла не улыбнуться. Потом ей пришлось
отлучиться: в приемную привезли восьмилетнего ребенка, который сломал руку.
Когда она вернулась, Берни и Филиппа по-прежнему говорили, не смолкая. Когда
ленч подошел к концу, глаза у Берни сияли от восторга. Филиппа прекрасно
знала, что ей нужно, и затея Берни пришлась ей по душе. У нее самой не было
капитала для такого проекта, но Берни не сомневался, что с этой стороной
дела он справится, взяв ссуду в банке и, может быть, призаняв некоторую
сумму у родителей.
И все же он сомневался, уместно ли браться за такое дело, ведь рано или
поздно ему придется переехать в Нью-Йорк. Впрочем, после разговора с
Филиппой ему уже никак не удавалось махнуть рукой на все эти идеи.
Несколько раз ему случалось проехать мимо дома, который нашла Меган. Его так
и подмывало оформить покупку, но зачем ему приобретать недвижимость в
Калифорнии? Разве чтобы вложить деньги...
Всякий раз, разговаривая с Полом по телефону, Берни впадал в рассеянность и
отвечал невпопад. Внезапно его снова начали преследовать призраки прошлого.
Он стал очень часто вспоминать о Лиз, и тогда в душе у него появлялось
раздражение против Меган.
Берни провел все лето, работая в магазине в Сан-Франциско. Но мысли его
постоянно витали где-то далеко. Он думал о долине Напа, о Меган, о доме,
который ему хотелось купить, и о своем магазине, который хотелось открыть.
Душа его разрывалась на части, он чувствовал себя виноватым, но Меган
поняла, что с ним творится. Она держалась очень спокойно, старалась
поддержать его и не спрашивала о планах на будущее, за что Берни был глубоко
ей благодарен. Она вела себя просто замечательно, но и от этого ему
становилось все более и более не по себе.
Они прожили семь месяцев, стараясь не принимать никаких решений, но ведь
рано или поздно это придется сделать. И к тому же такая жизнь мучительна.
Ему очень нравилось бывать с Меган, подолгу гулять с ней, вести разговоры по
вечерам и заезжать к ней в больницу, когда она дежурила. Она отлично ладила
с детьми. Александр души в ней не чаял, и миссис Пиппин полюбила ее, и даже
Джейн. Она прекрасно подходила ему по всем статьям... но его смущали
воспоминания о Лиз. Он старался не сравнивать их друг с другом, ведь они
совершенно разные, а когда Джейн заводила разговор на эту тему, Меган всякий
раз ее останавливала.
— Твоя мама была особенным человеком, других таких больше нет, —
говорила она; с ее словами невозможно было не согласиться, и Джейн было
приятно это слышать. Меган очень хорошо понимала и детей, и Берни. Ему
разонравилось жить в городском доме, его угнетала тамошняя обстановка.
Счастливые дни, проведенные в нем, как-то не приходили на память, его
донимали воспоминания о том, как Лиз болела перед смертью, отчаянно цепляясь
за жизнь, продолжая работать в школе и вести хозяйство и слабея с каждым
днем. Мысли об этом сделались ему ненавистны. С тех пор, как ее не стало,
прошло два года, и ему хотелось думать о другом. Но он не мог забыть о том
времени, когда Лиз доживала последние месяцы и дни, отпущенные ей перед
смертью.
В августе родители Берни приехали навестить его и внуков. Он вывез детей на
лето в долину Напа, все шло, как и в прошлом году, и бабушка с дедушкой
снова взяли Джейн с собой в поездку. А когда все они вернулись, Берни
познакомил их с Меган. Они без труда догадались, кто она такая, зная о ней
по рассказам сына. Руфь окинула ее внимательным, испытующим взглядом, и
Меган произвела на нее благоприятное впечатление. Она сумела понравиться
всем, даже матери Берни.
— Значит, вы врач, — в голосе матери послышался оттенок гордости.
Она поцеловала Меган, и у той на глазах выступили слезы.
На следующий день Меган заехала за ними, когда освободилась от работы, и
повезла показывать достопримечательные места. Отец Берни смог провести с
ними лишь несколько дней, пока в Сан-Диего не начался медицинский конгресс.
Руфь решила погостить подольше. Она по-прежнему сильно тревожилась за сына,
чувствуя, что, несмотря на привязанность к Меган, он еще тоскует по Лиз.
Сидя в ресторане
Сент-Джордж
, Руфь завела разговор на эту тему. Она сочла,
что с этой молодой женщиной, которая пришлась ей по душе, можно откровенно
говорить обо всем.
— Он совсем не такой, как прежде, — пожаловалась она, думая, что,
возможно, ее сын изменился навсегда. С какой-то стороны это даже к лучшему,
он стал более зрелым и деликатным, но после смерти Лиз он утратил
способность радоваться жизни.
— Ему потребуется еще некоторое время, миссис Фаин. Прошло уже два
года, а он только-только начал приходить в себя. А сейчас он оказался перед
необходимостью принять ряд решений, и ему трудно сделать выбор между Меган и
воспоминаниями о Лиз, между Сан-Франциско и Нью-Йорком, между собственным
магазином и фирмой
Вольф
и Полом Берманом, которым он многим был обязан.
Он разрывался на части, и Меган понимала это.
— Уж больно он какой-то тихий. — Руфь обратилась к Меган как к
давнишнему другу, и та улыбалась в ответ. Такая улыбка облегчает боль, когда
у тебя сломан палец, или воспалено ухо, или непорядок с животом, и Руфь тоже
стало полегче. Она убедилась, что рядом с этой женщиной ее сын сможет жить
счастливо.
— У него сейчас трудное время. По-моему, он столкнулся с вопросом: не
пора ли ему отрешиться. А это крайне нелегкий шаг.
— Отрешиться от чего? — в недоумении спросила Руфь.
— От памяти о жене, от иллюзорной веры в то, что она вернется. Примерно
то же самое происходит и с Джейн. Отталкивая меня, она пытается сохранить
надежду на то, что ее мама в один прекрасный день окажется рядом с ней.
— Это нездоровые иллюзии, — нахмурившись, сказала Руфь.
— Но вполне естественные. — Меган не стала рассказывать ей о том,
что Берни мечтает открыть магазин в долине Напа, чтобы не расстраивать ее
еще сильнее. — Мне кажется, Берни стоит на пороге принятия крайне
сложных для него решений. Ему станет лучше, когда этот момент останется
позади.
— Надеюсь. — Руфь не стала спрашивать, входит ли женитьба на Меган
в число вопросов, которые предстоит решить ее сыну. Они поговорили за едой о
том о сем, а когда Меган завезла ее домой и уехала, помахав на прощание
рукой, у Руфь отлегло от сердца.
— Мне нравится эта женщина, — заявила она вечером Берни. —
Она умна, добра и деликатна. — Немного помолчав, Руфь добавила:
— И она любит тебя. — Впервые за все время она побоялась, как бы
ее слова не рассердили сына. Берни улыбнулся. — Она потрясающий
человек.
Берни согласился с ней.
— А ты не хочешь ничего предпринять? Он долго не отвечал, а потом со
вздохом посмотрел матери в глаза.
— Мама, у нее здесь своя практика, а фирма
Вольф
рано или поздно
отзовет меня обратно в Нью-Йорк. — По его лицу нетрудно было понять,
что он переживает, и Руфь стало больно за него.
— Бернард, жена важней, чем работа в фирме. — Она произнесла эти
слова очень мягко, махнув рукой на собственные интересы, решив, что счастье
сына превыше всего.
— Я уже думал об этом.
— И что?
Он опять вздохнул.
— Я стольким обязан Полу Берману. На секунду Руфь вышла из себя:
— Обязан, но не до такой степени, чтобы ради него отказаться от жизни,
от собственного счастья и благополучия детей. И по-моему, ты принес столько
прибыли этой фирме, что скорей он обязан тебе, а не наоборот.
— Мама, все далеко не так просто. — Вид у Берни был измученный, и
у Руфь сжалось сердце.
— Возможно, ты слишком все усложняешь, дорогой. Попробуй подумать об
этом.
— Попробую. — Он наконец улыбнулся и поцеловал мать в щеку, а
потом прошептал:
— Спасибо.
Через три дня Руфь пришлось улететь к мужу в Сан-Диего, и Берни искренне
опечалился ее отъезду. За прошедшие годы им удалось стать друзьями. Даже
Меган поняла, что будет скучать по ней.
— Берни, у тебя замечательная мама.
Он улыбнулся женщине, которую полюбил так беззаветно. В ту ночь у них
впервые за все это время появилась возможность побыть вдвоем, полежать рядом
в постели, и Берни чувствовал себя счастливым.
— Она точно так же отозвалась о тебе, Мег.
— Она вызвала у меня глубочайшее уважение. И она очень любит
тебя. — Берни улыбнулся, радуясь тому, что они понравились друг другу.
А Меган чувствовала себя на седьмом небе, потому
...Закладка в соц.сетях
