Жанр: Любовные романы
Возвращение
... голос. Секретарша. Слыша этот голосок, можно было
подумать, что сия девица, не превосходящая мистера Темплтона ни умом, ни
талантом, является полновластной хозяйкой журнала. Секретарши неизменно
пугали меня. Они всегда спрашивали:
А по какому вы вопросу?
Помочь они,
конечно, ничем не могли, но зато удовлетворяли свое любопытство.
— Мистера Темплтона, пожалуйста. Это Джиллиан Форрестер.
— К сожалению, мисс Форрестер, у мистера Темплтона совещание. Скорее
всего до вечера он будет занят, а завтра улетает в Чикаго. Может быть, я
смогу заменить его? — Вот оно. Я так и знала!
— Нет, мне нужен сам мистер Темплтон. Дело в том... Я только что
вернулась из Калифорнии и вспомнила, что когда-то внештатно работала в
Жизни женщин
, и... — О господи, зачем я это говорю?
— Может быть, вам дать телефон отдела кадров? — Голос сразу стал
ледяным и высокомерным. Он словно говорил:
У меня-то работа есть, а ты
выбирайся как знаешь
.
Нет, я хотела бы договориться с мистером Темплтоном о встрече... — Сейчас
она скажет, что на этой неделе шеф очень занят, на следующей они
закрывают
книгу
(то есть сдают номер в набор), а через неделю он надолго уедет в
Детройт... Ладно, все ясно!
— Что ж, хорошо. Вас устроит пятница, девять часов пятнадцать минут?
Боюсь, весь остальной день у него расписан по минутам. Мисс Форрестер...
Алло, мисс Форрестер!
— Извините, я... Ух... Девять пятнадцать? Я... Ух... Ах... Да-да,
девять пятнадцать подойдет. Я подумала... Значит, в эту пятницу? Нет-нет,
все в порядке... Мой телефон? Ода, конечно. Отель
Ридженси
, номер двадцать
семь ноль девять... Или шесть? Нет, ноль девять, все правильно. Спасибо. До
пятницы! — Ну, черт бы меня побрал...
Вот так все и началось. Если бы ничего не вышло ни в
Декоре
, ни в
Жизни
женщин
, нашлось бы что-нибудь другое. У меня поднялось настроение.
— Сэм! Хочешь в зоопарк?
Мы вышли на Парк-авеню и свернули на запад, к Центральному парку. Пока Сэм
каталась на пони, я глазела по сторонам. Да, тут было на что посмотреть! По
обе стороны от меня, насколько хватал глаз, простиралась Пятая авеню. Слева
жили богатые люди, обитатели пентхаусов, справа высились офисы промышленных
магнатов, ворочающих миллионами долларов. Здание компании
Дженерал моторе
взмывало вверх, подавляя собой окружающие дома. Все здесь казалось мне новым
и огромным.
— Эй, Сэм, как насчет того, чтобы перекусить?
— Я не проголодалась.
— Тогда пошли дальше. Хочешь еще что-нибудь посмотреть? — Сэм
покачала головой, и я наклонилась, чтобы поцеловать ее. Девочка все еще
тосковала по потерянному раю, о котором я тщетно пыталась забыть.
Крис. — Пойдем, Сэм.
— А куда? — В ее взгляде зажглось любопытство.
— Сейчас мы перейдем улицу, и ты кое-что увидишь. Вон там
Плаза
.
Мы остановились на минутку, чтобы полюбоваться лошадьми и красивыми
экипажами, а потом поднялись по лестнице и вошли в волшебную страну. Отель
Плаза
был городом в городе: элегантный, как океанский лайнер, гордый
собой, полный роскоши... Ковровые дорожки толщиной не уступали матрацам, над
головой раскачивались верхушки пальм, вокруг сновали толпы нарядных людей.
Одни здесь жили, другие приходили на ленч. В этом здании было покоряющее
величие. Да, таков Нью-Йорк.
— Это кто? — Сэм остановилась под огромным портретом круглолицей
девочки, изображенной рядом с мопсом. На девочке были гольфы до колена и
плиссированная юбка цвета морской волны. Ее лицо было исполнено неистовой
злобы, так что с первого взгляда можно было сказать, что родители развелись
и оставили ребенка на попечение няньки. Мисс
Пятая авеню
собственной
персоной. Портрет был слегка утрирован, но я знала, кто на нем изображен.
— Это Элоиза, радость моя. Про нее написан рассказ. Наверно, она жила
где-то здесь, вместе со своей няней, собакой и черепахой.
— А где была ее мама?
— Не знаю. Наверно, куда-то уехала.
— Она была настоящая? — У Сэм расширились глаза. Девочка на
картине ей понравилась.
— Нет, придуманная. — И тут я обратила внимание на маленькую
табличку под картиной. Там было написано:
Желающих осмотреть комнату Элоизы
просим обращаться к лифтеру...
— Эй, хочешь кое-что увидеть?
— Что?
— Сюрприз. Поехали. — Лифты были расположены неподалеку, я в
завуалированных выражениях попросила лифтера довезти нас до места
назначения. И мы медленно поднялись на нужный этаж. Лифт был полон роскошно
одетых женщин и мужчин, говоривших между собой по-испански, по-французски и
даже, кажется, по-шведски.
— Приехали, юная леди. Вторая дверь направо. — Я поблагодарила
лифтера, и он подмигнул в ответ. Мы осторожно открыли дверь в комнату, о
которой могла мечтать любая маленькая девочка, и я улыбнулась, услышав
позади восторженный вздох.
— Это комната Элоизы, Сэм.
— Ух ты!.. Здорово!
Это была настоящая витрина, задрапированная розовым ситцем и льняным
полотном, полная самых диковинных игрушек, раскиданных в нарочитом
беспорядке — именно таком, какой оставляют после себя дети. Высокая худая
женщина с английским акцентом, игравшая роль
няни
, с крайне серьезным
видом показала Сэм все реликвии этой святыни. Визит прошел с громадным
успехом.
— Мы еще вернемся сюда? — Сэм с трудом оторвалась от этой сцены.
— Конечно. И не раз. Ну, теперь-то ты проголодалась? — Она
кивнула, все еще дрожа от возбуждения, и сломя голову ринулась в
Палм-
Корт
, где звучали рояль и скрипки, росли деревья и мириады дам сидели за
крошечными столиками, накрытыми розовыми скатертями. Все дышало
викторианской элегантностью и ничуть не изменилось с тех пор, как бабушка
водила меня сюда пить чай.
Сэм достался гамбургер и огромная бутылка земляничной газировки, я
поковыряла порцию салата за шесть долларов, и мы пошли домой, довольные тем,
как прошло утро.
По дороге мы забежали в школу. Я осталась довольна увиденным и договорилась,
что Сэм начнет посещать занятия с завтрашнего дня. Забавно. То, на что в
других местах уходят недели, в Нью-Йорке делается за полдня. Я договорилась
о двух деловых встречах, определила Сэм в школу, позавтракала в
Плазе
и
доставила дочке удовольствие. Совсем неплохо.
У меня оставалось несколько свободных часов. Прибыла беби-ситтер, и я сдала
ей Сэм с рук на руки. Мне хотелось позвонить Пег Ричарде. Все утро у меня
зудело внутри. Я не могла дождаться этого момента.
Мы с Пег Ричарде вместе росли и ходили в одну школу; она была мне как
сестра. Мы были совершенно разные, но понимали друг друга с полуслова. Ей-
богу! И всегда заботились друг о друге. Всегда. Скорее как сестры, чем как
подруги.
Пег Ричарде грубовата и задириста, говорит на чудовищном жаргоне, с виду
простушка, коренастая, крепкая, веснушчатая и кареглазая. В школе она была
заводилой — как в шалостях, так и в серьезных делах. Никто лучше ее не мог
поставить на место неряху и задаваку или отшить девчонку, которая никому не
нравилась. Она ходила в мужских полуботинках, стриглась коротко и была
равнодушна к тряпкам и косметике, по которым мы с ума сходили. Мальчики ее
тоже почти не интересовали. Она была просто Пег. Свой парень. Но за те два
года, которые я провела в Европе, пытаясь учиться живописи, имидж
капитана
хоккейной команды
у Пег бесследно исчез. Она серьезно увлеклась
альпинизмом, нахваталась новых словечек, и я заподозрила, что веки у нее
были накрашены. Три года спустя Пег работала продавцом в секции детской
одежды, по-прежнему говорила ужасно, но определенно пользовалась косметикой
и носила накладные ресницы. Она играла в теннис, жила с каким-то журналистом
и выбивалась из сил, пытаясь выйти за него замуж. Тогда Пег было двадцать
три. А пять лет спустя, когда я в первый раз вернулась из Калифорнии, она
была одна, ни с кем не жила и работала все там же.
Пег делала для меня все: опекала в школе, не отходила от меня, когда я
родила Саманту, и чувствовала себя несчастной, поддерживала во время развода
и много раз вытягивала изо всяких передряг. Пег — моя испытанная подруга,
верная союзница и одновременно самый придирчивый критик. Разве могут быть
секреты от того, кого знаешь как облупленного?
Телефон в отделе универмага отозвался быстро, я попросила позвать Пег, и
через полминуты она взяла трубку.
— Пег? Это я. — Если во время разговора с Энгусом я держалась как
настоящая нью-йоркская львица, то с Пег живо превратилась в школьницу.
— Ах ты паршивка! Джиллиан! Какого черта ты делаешь в городе? Давно
пришлепала?
— Недавно. Вчера вечером.
— Где бросила кости?
— Слушай, ты не поверишь, но в
Ридженси
.
— Кончай заливать. Неужто правда? Разбогатела, что ли, на западе? Я
думала, золотая лихорадка давно кончилась.
— Хватит, Пег... Разбогатела. Только не так, как ты думаешь. — Я
вспомнила о Крисе и сразу помрачнела.
— Эй, Джилл, у тебя все в порядке?
— Ага. Нормально. Как у тебя?
— Жива покуда. Когда я тебя увижу? А моя подружка Сэм с тобой?
— Куда она денется? Приезжай когда хочешь. В этом чертовом городе я
чувствую себя чужой и не знаю, с чего начать. Но я на коне.
— В
Ридженси
, кто бы мог подумать... Слушай, еще секунду... Скажи
честно: вы насовсем или только на время?
— Кто его знает... Скорее всего насовсем.
— Значит, твой роман накрылся?
— Не знаю, Пег. Думаю, да, но толком не знаю. Это длинная история.
Приедешь, расскажу.
Ты меня чертовски расстроила. Но я ни чуточки не удивилась. После того как
ты застала его с той девкой... — Я совсем забыла, что с горя обо всем
написала ей.
— Ну, это пустяки...
— Значит, что-то новенькое? О боже! Мне бы и этого выше крыши... Бедная
старушка Джилл, ты никогда не научишься уму-разуму! Ладно, расскажешь все
при встрече. Может, сегодня вечером?
— Вечером? Конечно. Почему бы и нет?
— Не слышу энтузиазма. Ну и черт с тобой. Приду в отель после работы,
тяпнем как следует. Соскучилась по твоей громадной девице. Я так рада, что
ты вернулась, Джилл!
— Спасибо, Пег. Тогда до вечера.
— Ага. Кстати, не забудь одеться поприличнее. Я поведу тебя обедать в
Двадцать одно
.
— Да ты что?
— Что слышала. Отпразднуем твое возвращение.
— Может, лучше у меня в номере?
— Не болтай зря. — С этими словами она повесила трубку, и я
улыбнулась. А все же неплохо вернуться домой! Время, проведенное с Крисом,
начало казаться мигом. Ничего особенного не случилось. Я снова в Нью-Йорке,
городе своей юности. Появилась надежда на скорую работу. Вечером я буду
обедать в
Двадцать одном
. Похоже на то, что Нью-Йорк и вправду улыбается
мне. Неужели все выйдет так, как я загадала?
Глава 15
Пег заказала столик в баре знаменитого клуба
Двадцать одно
. В зал нас
провел метрдотель, казалось, хорошо знакомый с Пег.
— Ну что ж, после моего отъезда ты научилась выбирать рестораны.
Большой прогресс.
— За ценой не постоим. — Она таинственно улыбнулась и заказала по
двойному мартини. Это тоже было что-то новенькое.
Свидание Пег с Самантой прошло так же буйно и весело, как и наша встреча.
Моя дорогая подружка выглядела лучше прежнего, а язык у нее стал еще острее.
Она чуть не задушила Сэм в объятиях, не забыв покрыть меня вдоль и поперек,
пока мы толкались, пихались и хохотали. Как же я была рада ее видеть!
Она принялась потягивать мартини, а я в это время оглядела ресторан и
поразилась количеству изысканной публики. Сливки общества. Казалось, сюда
съехались обедать все нью-йоркские толстосумы. И я заодно.
В Сан-Франциско народ признавал лишь два стиля: остро-хипповый и костюм
биржевого маклера 50-х годов. Женщины были консервативны и все еще носили
шерстяные платья пастельных цветов без рукавов, длиной по колено, шляпы,
перчатки и все прочее. Но Нью-Йорк просто ошеломлял обилием нарядов.
Бросающие в дрожь, спокойно-элегантные, невыразимо шикарные — глаза
разбегались от разнообразия фасонов, цветов и стилей. Когда такси по дороге
из аэропорта остановилось у
Йеллоуфингера
, я с первого взгляда заметила,
что в Нью-Йорке одеваются вызывающе. Да еще как!
Соседний столик занимала компания
коренных ньюйоркцев
— увешанных
бриллиантами, одетых в богатые шелка и атлас, с прическами только что от
парикмахера и таким маникюром, при взгляде на который хотелось отрубить себе
пальцы. Вокруг сидели главным образом пятидесятилетние мужчины в
сопровождении поразительно красивых манекенщиц, изящных, как статуэтки, с
тщательно накрашенными глазами и короткими прическами. Неужели короткие
волосы снова вошли в моду? В Калифорнии по-прежнему носили длинное и прямое,
но в Нью-Йорке все естественное считалось смешным и говорило о том, что
человек не следит за своей внешностью.
В зале было довольно темно. Скатерти были так накрахмалены, что стояли
колом. Над головой висело множество моделей самолетов и автомобилей. Стоило
поднять глаза, чтобы убедиться, что вы находитесь именно в ресторане
Двадцать одно
. Позвякивание серебряных приборов, прекрасного фарфора и
тонкого хрусталя сливалось с приглушенным шумом голосов. В зале царило
оживление.
— Эй, деревенщина, на что уставилась? — посмеиваясь, спросила
наблюдавшая за мной Пег.
— Да на все сразу. Я почти забыла, как выглядит Нью-Йорк. Странное
чувство. Похоже, придется взять себя в руки и учиться всему заново.
— Не прибедняйся. Ничего ты не забыла. — Я надела белое шерстяное
платье, украшенное жемчугами бывшей свекрови, и собрала волосы в плотный
пучок на затылке. — Парень справа не сводит с тебя глаз и ерзает, как
на угольях. Так что выглядишь ты вполне пристойно.
— Спасибо... Засранкаты.
Миссис Форрестер, как вы выражаетесь в обществе! Фу! С вами стыдно
показаться в приличном месте...
— Заткнись! — Я фыркнула в бокал с
Дюбонне
.
— Не раньше чем услышу, что привело тебя в Нью-Йорк. Я нюхом чую, здесь
что-то не так!
— Подожди, Пег... — Я отвела глаза и посмотрела на соседние столики. Не
хотелось говорить о Крисе. Слишком замечательным был этот вечер.
— Вот теперь я в этом уверена. Ну что, мышка, расскажешь сразу или
сначала поиграешь в молчанку?
— Да не о чем рассказывать.
— Так я и поверила! Разве мама не читала тебе сказку про Пиноккио? Посмотри-
ка на свой нос. Он вытягивается... вытягивается... вытягивается...
— Пег Ричарде, какая ты зануда! Я просто вернулась, вот и все.
— Обижаешь. Я думала, мы подруги.
— Мы и есть подруги, — хрипло ответила я и принялась за второй
бокал.
— О'кей, посмотрим. Что будешь есть?
— Что-нибудь полегче.
— Ты больна? — Взгляд Пег стал серьезным. Я приготовилась к
отговоркам, но потом махнула рукой.
— Хуже. Беременна.
— Что? Твою мать! Так ты приехала, чтобы сделать аборт?
— Нет. Просто вернулась обратно.
— А как Крис? Он знает?
— Да.
— И что же?
— Я здесь.
— Он бросил тебя, Джилл? — В глазах Пег бушевал огонь. Она
действительно была верной подругой.
— Нет, мы просто решили, что это лучший выход.
— Мы? Или он? На тебя это не похоже.
— Не важно, Пег. Он хочет сохранить свободу, и я его понимаю. Он не
готов. Так будет лучше. — Но Пег это нисколько не убедило. Меня,
впрочем, тоже.
— Ты выжила из ума. Будешь рожать, Джилл?
— Да.
— Почему?
— Потому что люблю его и хочу от него ребенка.
— Это чертовски важный шаг. Надеюсь, ты понимаешь, на что идешь. —
Пег выглядела так, словно на нее вылили ушат холодной воды.
— Думаю, что да.
— Не выпить ли нам еще? Ты как хочешь, а мне это просто
необходимо. — Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась. Я покачала
головой.
— Слушай, давай не будем портить себе вечер. Все отлично, я чувствую
себя нормально и знаю, что делаю. Честно, Пег. Так что успокойся.
— Легко сказать... Заварила кашу, а расхлебывать мне. С матери взятки
гладки. Мне же предстоит стать крестной. Знаешь, какое это ответственное
дело? — Я засмеялась, и Пег торжественно приподняла бокал. — За
тебя, чокнутая. Сукина дочь. Не ожидала от тебя такой прыти. Куда девалось
твое пуританское воспитание?
Вволю посмеявшись, мы заказали обед. Тема эта больше не затрагивалась, но по
лицу Пег было видно, что она переваривает новость и что настоящий разговор
еще впереди. Подозрительно быстро она от меня отстала. Она не успокоится до
тех пор, пока не почувствует, что до конца исполнила свой долг передо мной.
Пег еще даст мне прикурить. Наверное, она думает, что мне еще трудно
говорить об этом. Может, это и правда...
Мы просидели в баре до одиннадцати и уже собирались рассчитаться, когда
около нашего столика остановился высокий симпатичный мужчина.
— Привет, Пег. Можно угостить вас обеих? — Он обращался к ней, но
смотрел почему-то на меня.
— Привет, Мэт. Что ты здесь делаешь?
— Я мог бы спросить то же самое у тебя.
— Ах извини. Это Джиллиан Форрестер. Мэтью Хинтон.
— Добрый вечер. — Мы пожали друг другу руки, и Пег почему-то
приняла довольный вид.
— Так как насчет выпивки, дамы? — Я хотела отказаться, но Пег
свирепо посмотрела на меня и приняла предложение.
Мы проболтали с ним еще полчаса. Он оказался юристом, работал на Уолл-стрит
и посещал тот же теннисный клуб, что и Пег. Мэту было тридцать с небольшим.
Он был весел, приятен в общении, но, на мой вкус, немного слащав. Когда он
смотрел в мою сторону, я чувствовала себя куском мяса, к которому
прицениваются. Это всегда приводило меня в бешенство.
— А не зайти ли нам к
Рэффлу
? Выпьем, потанцуем...
На этот раз я опередила Пег:
— Спасибо, но не могу. Я только что вернулась из Калифорнии и не успела
выспаться.
— Мэт, это моя лучшая подруга, но она ужасная зануда. Обожает портить
людям настроение.
— Поезжай, Пег. А я возьму такси и отправлюсь домой.
— Нет уж, тогда я тоже не поеду. Извини, Мэт. Он трагически закатил
глаза, развел руками, и мы расплатились по счетам. Вернее, платили он и Пег,
а я при сем присутствовала. Конечно, Пег сама пригласила меня в ресторан, но
было страшно подумать, во что ей обошелся этот обед.
Мэт предложил подвезти нас, и Пег согласилась. Через несколько минут мы были
у
Риджен-си
. Похоже, на Мэта это произвело впечатление. Я чмокнула Пег в
щеку, поблагодарила за обед и постаралась не дать ей раскрыть рта. Все равно
ничего хорошего я бы не услышала. Мэт терпеливо ждал на тротуаре, как
сторож.
— Он тебе нравится? — шепнула на ухо Пег, пока я высвобождалась из
ее объятий.
— Побойся бога! Опять сводничаешь? Но за обед все равно спасибо, —
таким же хриплым шепотом ответила я, сурово глядя на подругу. Однако она
промолчала. Плохой признак. Неужели они с Мэтом будут по дороге составлять
план, как завоевать мое сердце?
— Спокойной ночи, Мэт. Спасибо, что подвезли. — Я холодно пожала
ему руку и, помахав Пег, направилась к вращающейся двери отеля.
— Джиллиан! — окликнул Мэт.
— Да?
Он шагнул в мою сторону.
— Я завтра позвоню вам.
— Ox... — Но он уже садился в такси. Хлопнула дверца, машина тронулась
и тут же растворилась в потоке других автомобилей.
На следующее утро телефон зазвонил как раз в ту минуту, когда я допивала
вторую чашку кофе. Я отложила газету и рассеянно сняла трубку.
— Алло...
— Ну что, понравился он тебе?
— Пег! Как ты мне надоела... Остынь, ладно? Я ответила тебе еще вчера
вечером и своего мнения за ночь не изменила.
— Какая муха тебя укусила? — раздраженно спросила она.
— Дело в том, что я все еще люблю Криса.
— Ну и люби себе. Не забыла, что он тебя бросил?
— Ладно, Пег, хватит. Давай оставим этот разговор. Вчерашний вечер был
замечательный.
— Похоже на то. Но... О черт! Хорошо, Джилл, отложим. Извини. Я хочу
сказать только одно: не отказывайся от приглашения Мэта. Это придаст тебе
уверенности. Он славный парень. Очень общительный.
— Не сомневаюсь, но остаюсь при своем мнении.
— Ладно. Что ж, придется подыскать тебе какого-нибудь хиппи,
дуреха. — Пег фыркнула, и у меня отлегло от сердца. — А я-то
хотела замолвить словечко за беднягу Мэта! Ладно, тут меня торопят. Позвоню
позже.
— Хорошо, Пег. До встречи!
Не успела я повесить трубку, как телефон зазвонил снова. На сей раз я знала,
кто звонит. И не ошиблась.
— Джиллиан?
— Да.
— Доброе утро. Это Мэтью Хинтон. — Ну и что?
— Доброе утро. — Настроение у меня испортилось.
— Я хочу пригласить вас поужинать со мной. И есть еще кое-что... —
Начало странное, но я терпеливо ждала продолжения. — Один из владельцев
фирмы прислал мне два билета в оперу. Сегодня открытие сезона. Не составите
компанию? — Скрепя сердце пришлось признать, что упустить такую
возможность было бы глупо.
— Ух ты! С удовольствием, Мэтью. Вы меня балуете.
— Пустяки. Начало в восемь, так что поужинаем после спектакля. Я заеду
за вами в семь тридцать. Согласны?
— Конечно, согласна! До встречи. И спасибо. Взглянув в зеркало, я
слегка сконфузилась от мысли, что чересчур быстро приняла приглашение. Но
опера... Черт побери, разве тут можно было устоять? Лучшего лекарства от
тоски не придумаешь.
Мэтью появился ровно в семь тридцать и, увидев меня, испустил протяжный
свист, чуть не вскруживший мне голову. Я надела кремовое атласное платье,
которое выгодно подчеркивало остатки калифорнийского загара. Должна
признаться, перед уходом я поглядела на себя в зеркало и осталась довольна.
Мэт тоже хорошо смотрелся. Вечерний костюм очень шел ему, а при виде
маленьких сапфировых запонок мне почему-то вспомнился бывший муж. Я снова
возвращалась в высшее общество, хотя бы на один вечер. И это общество
отстояло от мира Криса на миллион световых лет.
Мы доехали до Линкольн-центра на такси и вышли у фонтана, струи которого
взмывали высоко в небо, плавно ниспадая обратно. Небольшие группы изысканно
одетых меломанов двигались в одном направлении с нами, и я почти не обращала
внимания на Мэта, ослепленная яркими нарядами и лицами знаменитостей.
Похоже, эта премьера была далеко не рядовым событием.
Изо всех щелей и углов выпрыгивали репортеры и, сверкая вспышками,
фотографировали всех проходящих мимо. Обитателей лож узнавали безошибочно:
они были одеты тщательнее прочих. В глазах рябило от бриллиантов.
— Мистер Хинтон, минутку, пожалуйста... — Мэтью обернулся налево, ища
взглядом того, кто его окликнул, и я невольно посмотрела туда же. Мелькнула
вспышка, и фотоаппарат запечатлел наши лица.
— Можно узнать, как зовут вашу даму? — поинтересовалась гибкая
негритянка в красном платье, опуская камеру. Она достала блокнотик и с
улыбкой записала мое имя. Я не верила своим глазам. Вот это цирк! Всюду
царило столпотворение, зрители с трудом пробивались сквозь ряды фотографов и
репортеров.
Мэтью повел меня по лестнице. Стоявший у входа в ложу пожилой капельдинер
приветливо улыбнулся:
— Добрый вечер, мистер Хинтон. Ну и дела...
— Вы часто бываете в опере, Мэт?
— Раз в год, а что? — В это верилось с трудом. Давали
Лючию ди
Ламмермур
с Джоан Сазерленд. От зрелища захватывало дух, а в антрактах
рекой лилось шампанское, и фотографы продолжали трудиться в поте лица.
— Я заказал столик у
Рэффла
, к которому тщетно приглашал вас вчера.
Надеюсь, сегодня вы возражать не будете?
— Нет, не буду. Замечательно!
В ресторане с Мэтью здоровались все проходившие мимо официанты. Пег права,
он ужасно общителен. Даже ч
...Закладка в соц.сетях
