Возвращение

страница №20

... ты еще не
устроилась, а Саманта уезжает. Съездила бы ты на Гавайи, что ли...
— Терпеть не могу Гавайи. Мы с Ричардом были там еще до рождения Сэм и
не знали, куда деваться от этого чертова дождя.
— Ну, тогда еще куда-нибудь.
— Ладно, я подумаю, — пообещала я, лишь бы отвязаться. Одно дело —
освободить дом от ненужных вещей, и совсем другое — оставить его.
Том и Пег собрались уходить и посулили забежать завтра или послезавтра.
— Слушайте, ребята, у вас ведь медовый месяц. Вы что, всю жизнь
собираетесь оставаться при мне сиделками?
— Нет. Просто нам нравится, как ты варишь кофе, — улыбнулся Том,
потрепал меня по плечу, и они ушли.
Я смотрела им вслед и думала о том, как хорошо иметь таких заботливых, таких
верных друзей. Может, они чувствовали себя слегка в долгу передо мной: ведь
это я познакомила их. Как бы там ни было, меня радовало, что они рядом. На
эту пару было любо-дорого смотреть, но, когда они уходили, я еще сильнее
ощущала свое одиночество. Они переглядывались друг с другом и держались за
руки, думая, что я ничего не вижу. Но я все видела, все замечала, и меня
охватывала лютая тоска. Крис не торопился уходить.

Глава 42

Я получила письмо от Гордона. Он писал, что дела его идут успешно и что Эзе
ему очень нравится. Если все сложится удачно, то поздней осенью в Париже
откроется его выставка, которая может принести ему славу. Он уже устроился,
снял маленький домик с прекрасным видом из окна и учится играть в кегли.
Гордон спрашивал, не собираюсь ли я летом съездить в Европу, и приглашал в
гости — можно на месяц, можно на несколько дней, как понравится. Но по
тону приглашения было видно, что он не слишком верит в мой приезд. Я не
видела Гордона несколько месяцев, которые могли бы сойти за годы. Я
чувствовала, что стала намного старше и сильно изменилась. Мудрости у меня
не прибавилось, зато прибавилось усталости... Словом, теперь я была совсем
другим человеком.
Я укладывала вещи Сэм, готовя ее к отъезду, и думала: как хорошо, что Том и
Пег рядом. Мне будет не так одиноко. Дом без Сэм опустеет, но все же лучше
так, чем расставаться с ней на несколько уик-эндов и обрекать ребенка на
постоянные разъезды или мириться с регулярными визитами проживающего
неподалеку отца. Я бы не удивилась, если бы у взрослой Сэм возникла такая же
стойкая неприязнь к отцу, которую я испытывала к своему непутевому папаше.
Может, это и есть настоящая цена развода, которую платят мужчины. Во всяком
случае, кое-кто из них.
Зазвонил телефон. Наверное, Пег...
— Алло...
— Алло, алло, oui, алло...
— Да, слушаю. — Ужасная слышимость. Как будто гномы дробят руду в
штольне.
— Мадам Фор-ресс-терр, пожалуйста. Ее вызывает мсье Аррт. —
Картавый голосок телефонистки, в горле которой перекатывалась буква р,
напомнил мне о школьных уроках французского языка.
— Это я.
— Джиллиан?
— Да. Гордон, какого черта ты мне звонишь в такую даль? Разбогател, что
ли?
— Я сижу и любуюсь самым роскошным закатом, который мне когда-либо
доводилось видеть.
Я должен был позвонить тебе. Хочу, чтобы ты приехала.
— Любоваться закатом? Как-нибудь обойдусь. Слишком далеко, Гордон. Я
предпочитаю остаться в Сан-Франциско.
— Почему ты не хочешь приехать? Возьми с собой Сэм. Ей тут безумно
понравится.
— Через два дня она уезжает к отцу и пробудет у него по крайней мере
месяц. А я останусь дома и займусь хозяйством.
— Ради кого?
— Ради себя.
— Джиллиан, пожалуйста. Не отвечай мне сразу. Подумай, прошу тебя.
— Ладно, подумаю.
— По тону слышу, что говоришь неправду, — упрекнул он.
— Ей-богу, подумаю и напишу тебе о своем решении. — Решение будет
одно и то же, что в письме, что по телефону. Нет.
— Нет. Если напишешь, это будет значить, что ты не приедешь. Я позвоню
через несколько дней. Есть прямой рейс из Лос-Анджелеса до Ниццы. Я встречу
тебя в аэропорту.
— Ницца? В последний раз я была там ребенком.
— Значит, настала пора побывать еще раз... Пожалуйста... — В его голосе
снова появилась умоляющая нотка.

— Так и быть, подумаю... Как идут дела?
— Чудесно. Я почувствовал себя другим человеком. Ты была права. —
Первый раз в жизни кто-то признал, что я права... Нет, это нечестно! Никто
не виноват в том, что Крис упал с крана. Может быть, и он когда-нибудь
сказал бы мне то же самое.
— Как Грег?
— Он приезжал ко мне на весенние каникулы. Влюбился в город и пообещал
приехать в июле. — Тон Гордона стал иным. Я услышала это даже сквозь
удары кирок гномов.
— Слушай, этот разговор обойдется тебе в целое состояние. Договорим в
следующий раз.
— Подумай об этом, Джиллиан... Ты нужна мне. — До свидания.
— Пока... Позвоню в конце недели.
...Ты нужна мне... Ты нужна мне... Когда я слышала от мужчины эти слова?
Несколько месяцев назад? Больше? Неужели я была нужна Крису, неужели он
любил меня? Прежде я и Гордону не была нужна. Вернее, нужна, но не целиком.
Так когда же я была нужна мужчине? Никогда?.. Ты нужна мне...
Я позвонила Пег и все ей рассказала.
— Езжай! — немедленно заявила она.
Это был приказ. Но я и так знала, что скажет Пег. Зачем же было звонить?
Чтобы она лишний раз сказала мне это? Чтобы услышать от нее категорическое
езжай?
— Не будь дурой. По-твоему, все, что мне нужно, это поехать на юг
Франции и трахнуться там с унылым занудой Гордоном?
— С занудой? Раньше он был достаточно хорош для тебя, а теперь стал
занудой? У тебя был кто-нибудь лучше? Дерьмо все это, Джиллиан. Да я бы
руками и ногами ухватилась за такую возможность!
— Потише. Не дай бог, Том услышит.
Ладно, ладно... Но если ты никуда не поедешь, я скажу тебе, детка, только
одно: ты окончательно выжила из ума!
Мы одновременно бросили трубку, обидевшись друг на друга. Я злилась и на
Пег, и на себя за то, что позвонила ей. Теперь мне предстоит несколько дней
выслушивать ее понукания, а потом она будет все лето ворчать на меня за то,
что я никуда не поехала.
Сэм улетала с Ричардом в Лондон. Перед тем как сесть в машину, он посмотрел
на меня и покачал головой. Я догадалась: сейчас он начнет жалеть меня.
— Мне жаль, Джилл, что на тебя свалилось столько всего. — Он знал
лишь половину случившегося.
— Спасибо. Мне тоже. Но сейчас все нормально. Сэм нравится Сан-
Франциско. — Что угодно, лишь бы подальше от этой темы.
— Ты давно не была в Европе. Почему бы тебе не слетать туда и не
забрать у меня Сэм? Могла бы снова побродить по знакомым местам.
— И ко мне вернется юность?
— Я этого не говорил.
— Но подумал... Посмотрим. — Все гонят меня в Европу. Сговорились,
что ли?
Я пообещала Сэм, что позвоню ей, и они уехали. Глаза девочки были полны
слез. Я вспомнила, что в детстве испытывала то же самое чувство, и это
воспоминание больно укололо меня. Стоя на ступеньках крыльца, я долго махала
им вслед.
Я сидела одна, вслушиваясь в тишину, смотрела на разбросанные по всей
гостиной игрушки и удивлялась, как это люди могут жить без детей.
Раздался телефонный звонок. Я надеялась, что это Пег. Хоть бы они пришли и
оживили это кладбище...
— Алло? — О боже... Опять Гордон. А я еще ничего не надумала.
Нужно выиграть время. Пожалуйста, хоть немного... Еще нет... Все еще нет...
— Джиллиан, что ты решила? Но прежде чем ты ответишь, я хочу, чтобы ты
знала, что я все понимаю. Я хочу, чтобы ты приехала, но если этого не
случится, я все пойму. Я не имею права...
— Я еду. — Я произнесла эти слова и чуть не свалилась со стула от
изумления.
— Едешь? — Оказывается, не одна я удивилась.
— Да. Я решилась. Только что, по правде говоря. — Я все еще не
пришла в себя.
— Когда ты вылетаешь?
— Не знаю. Честное слово, я не задумывалась над этим до последней
секунды. Когда ближайший рейс?
— Завтра.
— Слишком рано. Я не успею.
— Хорошо. Следующий — ровно через неделю. У тебя будет время собраться.
Когда уезжает Сэм?
— Она уже уехала, восемь минут назад.
— Отлично. Значит, жду тебя в Ницце через неделю. Приеду в аэропорт.
Джиллиан, милая... Спасибо тебе. Ты полюбишь здешние места, ей-богу,
полюбишь... Спасибо.

Я что-то пробормотала в ответ и повесила трубку. Черт побери, что я
наделала? Устроила себе каникулы, только и всего. О нет, куда больше. Подала
человеку надежду и вновь почувствовала себя нужной. Но ведь и Гордон был
нужен мне. Это прекрасно. Крис... Крис, дорогой, прости... Поднимаясь по
ступенькам, я вновь вспомнила Криса. И Мэрлин. Настоящего Криса. Он все
понимал. И сейчас бы понял меня правильно.
— Пег? Я еду. Только что звонил Гордон. Вылетаю через неделю.
— Аллилуйя! Мы сейчас приедем.
И они действительно приехали, привезли с собой бутылку испанского вина,
которую мы прикончили за час, буйно хохоча и хлопая друг друга по спине.
Они, видите ли, гордились мной. Слишком гордились. Я чувствовала себя
предательницей. Когда понадобился лед, я пошла на кухню и спряталась от них.
Том стоял за спиной и внимательно наблюдал, как я вожусь с подносом. Я
старалась не плакать и не оглядываться. Вдруг он схватил меня за руку и
вытащил из моего укрытия.
— Джиллиан, он бы сам хотел этого. Ему бы наверняка не понравилось, как
ты жила до этого.
— Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Я должна... Я должна.
— Я тоже знаю. Но это пора прекратить. Люби его, Джиллиан, помни его,
помни, каким он был. Но не превращай его в призрак. Он не годится для этого.
И ты не годишься. Не забывай о нем. И мы не забудем. Может, ты не сумеешь
полюбить кого-нибудь столь же крепко, но я готов биться об заклад, что ты не
любила его живого так, как полюбила мертвого.
Да, да, правда... Иногда я сомневалась, достоин ли он моей любви, но все
равно любила. Я посмотрела на Тома снизу вверх глазами, полными слез, и с
вызовом сказала:
— Я действительно любила его.
— Конечно, любила. Но будь смелее, Джилл. Не останавливайся на полпути.
Ты никогда ничего не боялась, и он тоже.
Я повисла у Тома на шее и заплакала. Это было уже чересчур. Не
останавливаться на полпути... твердо ступать, идти вперед, тянуться... снова
любить... быть смелой... ехать в Эзе... не бояться Гордона. Не бояться
Криса.
Когда мы вернулись с кухни, Пег посмотрела на нас и спросила:
— Целовались на кухне, да? Слушай, Джилл, не хочется тебя об этом
просить, но... можно нам пожить у вас после твоего отъезда? Придется
отказаться от дома, в котором живет Том. Он слишком мал, и это жутко
раздражает меня. Срок договора кончается в этом месяце, и мы постараемся как
можно быстрее подыскать что-нибудь подходящее.
— Конечно! И спрашивать нечего. Переезжайте хоть завтра.
— Ну, так уж и завтра. Неделю мы еще потерпим.
Было очень приятно знать, что после моего отъезда в доме будут жить люди.
Живые люди. Счастливые люди. В доме Криса будут жить наши друзья.
— Пан-Америкэн, рейс номер сто пятнадцать, посадка через ворота сорок
три... Заканчивается регистрация пассажиров, вылетающих в Ниццу, Франция,
самолетом компании Пан-Америкэн, рейс...
— Вот и все.
— Ага...
Мы нервничали и не знали, что сказать. То же чувство, что и в бюро Хобсона.
О боже, как я ненавижу прощаться...
— Пег, береги себя... Я буду писать... Том...
Он стиснул меня в объятиях, как медведь, и подвел к Пег. Та тоже обняла
меня. Она волновалась.
— Слушай, иди на этот чертов самолет, а то опоздаешь. Иди скорее, ради
Христа. — А ты все та же, старушка Пег...
— До свидания, друзья!
Том одарил меня мальчишеской улыбкой.
— Мы будем как следует заботиться о доме. Только дай знать, когда
вернешься, чтобы мы успели вымести сор.
Они помахали мне, я кивнула и пошла к воротам сорок три. Когда я обернулась,
они все еще смотрели мне вслед и держались за руки.

Глава 43

Туристский сезон еще не начался, и половина мест в самолете пустовала. Полет
был долгий, поэтому большинство предпочитало лететь из Нью-Йорка. Почти все
пассажиры были европейцами. Я сидела одна, три пустых кресла отделяли меня
от прохода, за которым располагался одинокий мужчина, явный американец с
виду. Он несколько раз посмотрел на меня и, кажется, готов был вступить в
беседу, поэтому я предпочла отвернуться.
Большую часть времени я спала, смотрела на облака, думала о Пег и о том, как
долго мы с ней знакомы, вспоминала о Томе, который оказался чертовски
хорошим другом. Надо же, как быстро они с Пег нашли общий язык... Кто бы
поверил в это год назад? Кто бы догадался год назад, чем это кончится?
— Простите, вы не Лиллиан Форрест? Кажется, мы встречались с вами в Нью-
Йорке, — обратился ко мне мужчина, сидевший по ту сторону прохода, и
мне захотелось ответить, что мое имя Джейн Джонс.

— Джиллиан Форрестер. Почти угадали. — И я снова отвернулась,
надеясь, что он удовлетворится этим. Я не просила его представиться из
страха, что он захочет продолжить разговор.
— Вы не поверите, но я встречал вас на балу в октябре прошлого года.
Великолепный был бал!
— Спасибо.
— Я работал в нью-йоркском банке, а одна девчушка мне как-то говорит:
Вчера я была на потрясающем балу. Эта женщина знает, как надо на них
одеваться. И она оказалась права. Замечательная вечеринка! Хотите верьте,
хотите нет, но после этого бала она вышла замуж, меня перевели в Лос-
Анджелес, а моя сестра родила двойню! Я имею в виду, что все это случилось
после того листопада. — Он посмотрел на меня так, словно в это
действительно невозможно было поверить.
— Спасибо за отзыв о бале, я все поняла. Похоже, у вас действительно
выдался трудный год, — поддакнула я и с ужасом поняла, что поощряю его
излияния.
Ага. Иногда я сижу и думаю: Кто бы поверил год назад, что я окажусь в Лос-
Анджелесе? Я имею в виду, что попал в новый мир и начал новую жизнь.
— Мм-м... Я понимаю, что вы имеете в виду. Действительно, кто бы
поверил? — Я снова отвернулась и принялась глядеть в иллюминатор,
любуясь облаками.
— Знаете что, Лиллиан, вы изменились. Я бы ни за что не узнал вас, если
бы не моя память на лица. — Какое-то время он пристально смотрел на
меня. — Ага, вы здорово изменились. Как-то по-другому стали выглядеть.
Не старше, но по-другому. — Тут ты прав, братец. Именно по-другому,
хотя и старше тоже. О'кей, можешь смело утверждать это, потому что, малыш, я
дорогой ценой заплатила за эту перемену.
Я снова отвернулась, на этот раз окончательно, и проспала до самой Ниццы.
— Veuillez attacher vorte ceinture de surete, et ne pas... Пожалуйста,
пристегнитесь... Мы прибываем в Ниццу приблизительно через пятнадцать минут;
местное время три часа тридцать пять минут, температура воздуха семьдесят
восемь градусов по Фаренгейту. Спасибо за то, что вы предпочли компанию Пан-
Америкэн. Надеемся, что вы получили удовольствие от полета, и желаем вам
приятного отдыха в Ницце. Если вы желаете забронировать места на обратный
рейс, просим предъявить наш билет сотруднику бюро, находящегося в главном
вестибюле аэровокзала. Благодарим вас, до свидания... Mesdames et messieurs,
nous allons atterrir a Nice dans... Merci et au revoir.
Самолет коснулся колесами выщербленной посадочной полосы и покатился к
зданию аэровокзала, но остановился достаточно далеко от него в ожидании,
пока к дверям подвезут трап. Я спустилась по ступенькам и огляделась.
Никаких следов Гордона. И тогда я вспомнила про таможню. La douane. Должно
быть, они ждут с другой стороны. Я чувствовала себя на удивление спокойно,
только испытывала легкую досаду, что не успела напоследок причесаться.
Проспала до последней минуты, и пришлось исправлять эту ошибку на ходу. Тело
ломило, путешествие было долгим.
Таможенник, похожий на араба, не глядя поставил печать на моем паспорте и
чемоданах. Американский паспорт. Абракадабра, китайская грамота... Они
ненавидят нас, но по крайней мере не роются в нашем багаже. В Штатах же все
совсем по-другому.
— До свидания, Лиллиан... Надеюсь, увидимся на обратном пути. —
Мой друг с противоположной стороны прохода. Гордона все нет. Может,
задержался в пути? Может быть. А вдруг... Нет, только не это! О господи,
прости и помилуй... Ты не можешь быть таким жестоким. Нет, о нет...
Поддавшись панике, я подняла голову и вдруг увидела его. Он был выше, чем
мне казалось, тоньше, борода гуще, глаза более голубые, лицо смуглее. Вид у
него был такой, словно он сомневался, словно не был уверен, имеет ли право
подойти и обнять меня. Все последние месяцы стояли между нами, их история
читалась не только в его глазах, но и в моих — теперь я твердо знала это. Мы
застыли на месте, молча глядя друг на друга.
— Следите за ступеньками, мадам, тут очень высокие ступеньки. Следите
за ступеньками, сэр...
С площадки, на которой находилась таможня, нужно было спуститься по двум
крутым ступеням, и охранник предупреждал об этом каждого прибывшего туриста.
Вы правы, мсье, ступенька действительно очень высокая. А в моих ушах звучали
слова Тома: Смелее, Джилл. Не останавливайся на полдороге... Я медленно,
осторожно, тщательно шагнула вниз, внимательно смотря под ноги. Всегда нужно
смотреть под ноги. Взгляни на эти ступени — раз... два... — и ты уже на
другой стороне.
Он бесконечно долго смотрел на меня, словно не верил собственным глазам,
затем медленно привлек к себе и нежно обнял.
— Я вернулась, — уткнувшись в его плечо, прошептала я.
Тогда он закрыл глаза и крепко прижал меня к груди.
— Теперь вижу. Я думал, что потерял и тебя.
Мы снова смотрели в лицо друг другу, и в наших глазах отражались все
прожитые годы, люди, с которыми мы жили, которых любили и теряли по своей и
чужой вине: его жена... мой муж... Хуанита... Грег... Крис... Они стояли
вокруг нас и следили за тем, как мы, взявшись за руки, возвращаемся домой.