Жанр: Любовные романы
Возвращение
... мы вышли на улицу, он тревожно посмотрел мне в глаза.
— Как вы?
— Мне стало легче... Поехали за Сэм. — Я назвала адрес школы. Было
уже почти половина пятого, и девочка, наверное, недоумевала, что случилось.
Сэм рисовала в кабинете администратора и выглядела ужасно довольной.
— Где ты была?
— Я была занята. Поехали, радость моя, пора домой.
Она сгребла рисунки, подхватила куртку и побежала к двери. Когда Сэм
исчезла, ко мне подошла администратор и пожала руку.
— Примите мои глубочайшие соболезнования, миссис Форрестер.
— Спасибо. — Придется привыкать. В ближайшие несколько дней мне
предстоит выслушать массу
глубочайших соболезнований
.
Том ждал нас в машине.
— Кто это?
— Друг дяди Криса.
— Ага. — Других рекомендаций ей не требовалось...
Тут же завязалась беседа. Это было мне на руку. Я слишком устала и впала в
оцепенение.
— Том, остановитесь, пожалуйста, у цветочного магазина. Это недалеко от
нашего дома. У вас есть время?
— Конечно.
— Зачем тебе цветы, мамочка? У нас их полным-полно.
— Надо будет послать их одному человеку. — О боже... До меня
дошло, что рано или поздно придется обо всем рассказать ей. Как это сделать,
я не знала. И все же от этого никуда не уйти.
Заплатив двести долларов за полевые цветы разных оттенков, я велела к семи
вечера доставить их в бюро Хобсона. Мысль о белых или розовых гладиолусах
была нестерпима. Это не для Криса.
Сидя в машине, Том и Сэм щекотали друг друга. Я устало улыбнулась. Том...
Поразительно.
Он отвез нас домой и спросил, не надо ли мне еще чего-нибудь.
— Нет, спасибо. С остальным я справлюсь сама. Может, пообедаете у нас?
— Благодарю. Я лучше пойду домой.
— Хотите, я подвезу вас?
— Нет. Я живу в шести кварталах отсюда. Пройдусь пешком, только
поставлю машину.
Стоя перед дверью, мы с Сэм следили за ним. Том вернулся. Вид у него был
такой же усталый, как и у меня. Он остановился, не зная, что сказать.
— Том... Не могу выразить, как я вам благодарна... Вы невероятно...
поразительно... — Слезы мешали мне говорить.
— Вы тоже, Джиллиан, вы тоже. — Он наклонился и поцеловал меня в
щеку, потрепал Сэм по голове и пошел по улице, опустив голову. Мне
показалось, что он плачет, но с уверенностью я этого сказать не могла,
потому как плакала сама.
— О чем ты плачешь, мамочка? Тебе больно?
— Да, наверное...
— Тогда я полечу тебя, и все пройдет.
— Спасибо, моя радость...
И мы, взявшись за руки, стали подниматься по лестнице, одинокие, как прежде.
Миссис Мэтьюз позвонила, когда Сэм заканчивала есть. Самолет прибывает в
девять, но встречать ее не нужно. Я ответила, что непременно встречу, и
принялась соображать, кого бы можно было попросить посидеть с Сэм. Первая же
соседка, которой я позвонила, ответила, что с радостью сделает это.
— Ох, Джиллиан, я все слышала в сводке новостей. Какое горе, какое
горе! — Опять, опять, опять...
— Спасибо, миссис Джегер, спасибо. — В сводке новостей? Иисусе!
Сэм была золото, а не ребенок: приняла ванну, поела и отправилась спать без
всяких разговоров. Один раз она спросила про Криса, но мне кое-как удалось
уклониться от ответа. Не хотелось, чтобы имя Криса вызывало у нее
воспоминания о слезах и горе, с которым ей придется столкнуться в ближайшие
дни. Расскажу обо всем, когда научусь держать себя в руках. Когда это
произойдет? Когда-нибудь. Рано думать об этом.
Миссис Джегер пришла в восемь часов, и я поехала в аэропорт встречать миссис
Мэтьюз, чуть не забыв переодеться во что-нибудь скромное и черное. Мои
джинсы и свитер Криса остались лежать на так и не убранной кровати, рядом с
серым платьем.
Глава 35
Я стояла в аэропорту и ждала самолета. Интересно, здесь ли Джейн? Никого
похожего вокруг не было. Я успокоилась и стала смотреть на посадочные огни.
Полдюжины самолетов готовилось подняться в воздух, и столько же садилось.
— Прибыл рейс четыреста второй,
Юнайтед Эйрлайнс
, из Денвера. Просим
встречающих пройти к воротам номер три... Прибыл рейс четыреста второй...
Она вышла одной из первых, и я сразу узнала маленькую красивую седую даму в
скромном черном костюме. Оглядевшись, она прошла мимо. Наверно, сразу не
узнала...
— Миссис Мэтьюз...
— Джиллиан?
— Да.
— Спасибо, что встретили, дорогая. Не нужно было этого делать.
Пока я говорила ей все, что положено говорить в таких случаях, она рассеянно озиралась по сторонам.
— Я не вижу Джейн. Она сказала, что встретит меня.
Я тоже стала оглядываться, но в этот момент миссис Мэтьюз помахала рукой, и
к нам направилась какая-то высокая девушка... Это был Крис в женском образе.
Та же походка, тот же облик, а когда она подошла ближе, я увидела те же
глаза. Меня затрясло, но я не могла отвернуться, зачарованная,
загипнотизированная этим видением. Джейн подошла к матери и крепко обняла
ее. И тут я пожалела, что приехала. Рядом с ними мне не было места. Они были
нужны друг другу, а я здесь лишняя. Меня охватило уныние. Что сказать Джейн?
Примите мои соболезнования
? Нет, это невозможно. Ни сказать, ни выслушать.
Я снова поглядела на девушку, поражаясь сходству; тут она отпустила мать,
шагнула навстречу и обняла меня.
— Я знаю, Джиллиан, все знаю. Я бы тоже не смогла вам сказать про
соболезнования
. Ваши чувства мне понятны. На прошлой неделе Крис писал
мне.
— Да? Он никогда не говорил мне... — Я так удивилась, что потеряла дар
речи.
— Это в его стиле... Мама, давай заберем твои вещи. — Мы медленно
двинулись к багажному отделению, сняли с транспортера чемоданы, и я пошла к
стоянке за машиной.
— Извините, тут тесновато. Крис... Я... Ну, она дорога нам. —
Ответом было неловкое молчание.
По дороге в город никто не проронил ни слова. Говорить было не о чем. Но
пауза так затянулась, что мы одновременно раскрыли рты, попытались что-то
произнести и истерически расхохотались. Завязался разговор о Сан-Франциско,
о погоде в Денвере, о полете — в общем, обо всем, кроме Криса и несчастного
случая.
— Когда должен появиться ребенок, Джиллиан? — Я вздрогнула. Так,
начинается... Тон задала Джейн.
— Не раньше чем через два месяца. У вас ведь трое детей, верно? —
Она кивнула.
Я старалась не смотреть на миссис Мэтьюз. Мы все были лишены предрассудков,
но забыли, что у каждого из нас есть родители. Кристофер Колдуэлл Мэтьюз
презирал условности, однако его мать могла относиться к проблеме
незаконнорожденных детей совсем по-другому. Криса это нисколько не заботило;
едва ли и мне следовало ожидать от его матери явного неодобрения. Ощутив на
себе ее взгляд, я рискнула нерешительно улыбнуться. В конце концов, мы
виделись лишь однажды, да и то мельком...
В ее больших грустных глазах и слабой улыбке читалось беспокойство.
— Едва ли вы мне поверите, но я рада. Мой второй сын не успел жениться,
а Крис... — Она осеклась. Мне хотелось расцеловать миссис Мэтыоз, но я вела
машину и ограничилась тем, что улыбнулась ей, на этот раз по-настоящему.
— Может, остановимся... там... по пути?
— Мама, давай подождем до завтра. Лучше поедем прямо в гостиницу.
— Нет. Сегодня. Хочу увидеть его... — еле слышно прошептала она.
— Мм-м... Миссис Мэтьюз, я думаю, что... Уф-ф... Я вас понимаю...
Конечно, если вы настаиваете... — Настаиваете... настаиваете... А Крис лежит
там, выставленный на всеобщее обозрение, и ждет, пока мы его похороним...
— Ох, — еле слышно простонала она. — Он... Он что, очень?..
Я прервала ее: не хотелось слышать того, что должно было прозвучать.
— Нет, он выглядит... хорошо. — Надо было сказать
прекрасно
, но
язык не поворачивался произнести это слово. Он действительно был прекрасен —
спящий мальчик, которым я так часто любовалась поздно ночью и рано утром.
Мирным, безмятежным сном спала душа мальчика, заключенная в тело взрослого
мужчины.
— Что ж, мама, Джиллиан виднее. Пусть будет так, как ты хочешь. —
Миссис Мэтьюз молча кивнула.
На этом беседа закончилась. Добавить к сказанному было нечего, и каждый
углубился в собственные мысли. Доехав до бюро Хобсона, я припарковала
машину, мы вышли и гуськом пошли к дверям.
За стойкой сидела бледная, похожая на привидение девушка, а мистер Феррари
разговаривал в углу с кучкой незнакомых людей. Заметив нас, он коротко
кивнул. Вид у него при этом был такой, словно он одобрил мой наряд. Паскуда.
Я подошла к девушке за стойкой и хрипло сказала:
— Мистер Мэтьюз, георгианский зал. Как туда пройти?
— Сюда, пожалуйста... — Она повела нас по длинному коридору, мимо
множества открытых дверей, в которые я не отваживалась заглянуть, боясь
увидеть трупы. Девушка остановилась у последней двери с левой стороны, и мы
вошли в зал. Там стоял накрытый крышкой темный деревянный гроб, который я
выбрала несколько часов назад. Его окружали цветы, купленные на Сакраменто-
стрит. Чудесно. Красные, желтые, голубые, легкие, как дыхание ребенка.
Милые, свежие, не имевшие ничего общего со смертью и увяданием. Как музыка
Моцарта или Дебюсси. Именно то, чего я хотела.
По обеим сторонам гроба горело по две огромных свечи в подсвечниках, в
головах лежало маленькое распятие. У стен стояли два дивана и несколько
стульев. В зале царил полумрак, словно в церкви, которую так не выносил
Крис. Мне почудился его голос, шептавший что-то вроде:
Черт возьми, Джилл,
вытащи меня из этой хреновины...
Но, видно, так и должно было быть. Во
всяком случае, по выражению лица его матери было видно, что она со всем
согласна.
— Красивые цветы, Джиллиан. Это вы их заказывали?
Я кивнула. Она подошла к гробу, и Джейн судорожно стиснула мою руку, когда
миссис Мэтьюз — женщина, потерявшая мужа и двух сыновей, — преклонила
колени перед распятием. Отныне все ее мужчины были мертвы.
Через мгновение она поднялась, и ее место заняла Джейн. Миссис Мэтыоз села
на диван и уставилась в пол. У меня не хватало смелости посмотреть на нее.
Это было выше моих сил.
Джейн встала и подошла к матери.
— Пойдем, мама. День был длинный, а в гостинице я сказала, что мы
приедем к десяти часам.
Когда мы вышли на улицу, я спросила Джейн, в какой гостинице они
остановились.
—
Сэр Френсис Дрейк
.
— Я подвезу вас.
В машине Джейн, продолжая беседу, поглаживала мать по плечу и время от
времени сжимала ее руку.
— Миссис Мэтьюз, мне тяжело об этом спрашивать, но... Как вы считаете,
когда лучше устроить... похороны? — Так. Вот я и произнесла это слово.
— В воскресенье не слишком рано?
— Нет, не слишком. Наверное, это лучше всего. Хотите устроить отпевание
в церкви? Простите, что надоедаю вам, но им надо знать... Я имею в виду,
этим... от Хобсона...
— Ублюдки, — коротко отрезала Джейн. Именно так выразился бы и
Крис.
— Джейн! Это их работа, и они стараются сделать ее как можно лучше.
Мы с Джейн не стали спорить, но почувствовали, что в наших жилах течет одна
кровь.
Ублюдки
— самое подходящее слово.
— Крис часто ходил в церковь?
— Увы...
— Не слишком. — Ложь во спасение. Никогда он там не был.
— Я пресвитерианка, а его отец был методистом. Не думаю, что Кристофер
чувствовал разницу. Он никогда не был ортодоксом. — Что ж, с одной
проблемой покончено. Кстати, насчет
ортодокса
миссис Мэтьюз была абсолютно
права.
— Рядом с нашим домом есть небольшая, но красивая пресвитерианская
церковь. Утром я могла бы поговорить со священником.
— Можно мне пойти с вами?
— Ох, простите... Конечно. Я не собиралась командовать, просто
подумала, что...
— Джиллиан, вы все сделали правильно. Не волнуйтесь.
— Мы зайдем утром и вместе сходим в церковь, — сквозь зубы
процедила Джейн. Она действительно очень походила на брата. Отпевание? Это
нужно не Крису, а его матери и нам. Панихиду служат для живых, а не для
мертвых.
У гостиницы мы снова обнялись, и они вошли в вестибюль. Высокая красивая
девушка с походкой Криса и маленькая леди в черном костюме. Она была немного
ниже меня, но казалась крошечной — наверное, потому, что была матерью
Криса... Я посмотрела на часы и решила вернуться к Хобсону. На одну минутку.
Хотелось побыть наедине с Крисом. Миссис Джегер чуть-чуть подождет. Она все
понимает.
Я снова оставила машину на стоянке, вошла и с облегчением убедилась, что
мистер Феррари уже ушел. Бледная девушка все еще сидела за стойкой, попивая
кофе из пластмассовой кружки. Это напомнило мне о кофепитиях в
Жизни
женщины
. Я побрела по коридору, твердя себе, что для нее это
всего лишь
работа
. Кем надо быть, чтобы выбрать себе такую работу? В журнале ключом
била жизнь — многолюдная, многоцветная, многошумная... А работать здесь —
все равно что самому лежать в гробу.
Я медленно вошла в зал, села, откинулась на спинку стула, закрыла глаза и
задумалась. На память приходили какие-то куски, обрывки и ничего не значащие
слова... Пятнадцать часов назад Крис спускался по лестнице, а теперь лежит в
тихой комнате, уставленной яркими цветами... Может, стоит задержать дыхание,
закрыть глаза, сосчитать до семисот двенадцати, и все уйдет, как дурной
сон?.. Нет, ничего не вышло. Я вздохнула, открыла глаза и увидела все то же,
то же самое. Разница была лишь в том, что я задохнулась и младенец завозился
во мне, разгневанный нехваткой кислорода...
Тогда я медленно подошла к распятию и опустилась на колени, глядя туда, где
покоилась невидимая голова Криса. Слезы катились по моему лицу и тихонько
капали на бархат. Думаю, я молилась. А впрочем, не знаю... Затем я встала и
ушла.
Хотелось еще раз ощутить, что Крис со мной, что он рядом. Нет, тщетно. Крис
лежит в гробу, его больше нет, я одна.
Машина Криса сиротливо дожидалась меня на стоянке. Я завела мотор, помня о
соблюдении дистанции
, и поехала сквозь туман на Сакраменто-стрит.
Близилась полночь. Бедная миссис Джегер... Я отперла дверь, вошла, оставила
пальто на стуле в передней и на цыпочках двинулась к кухне — единственному
месту, где еще горел свет.
— Миссис Джегер... Миссис Джегер... — Наверно, Сэм проснулась, и
соседка поднялась к ней. Добравшись до лестничной площадки, я увидела, что в
спальне зажегся свет. Пег стелила мне постель.
— Ох, Пег, ты святая... — Я привалилась к косяку и уставилась на нее во
все глаза.
— Не болтай ерунды. Ложись спать. Сядь, я помогу тебе раздеться.
— Пег, ты сама еле жива. Ведь по нью-йоркскому времени сейчас три часа
ночи.
— Именно благодаря этой дурацкой разнице я и успела долететь вовремя, так что лучше помалкивай.
— Боже мой, Пег, что я стану делать, когда вырасту, а тебя не окажется
рядом?
— Замолчи. Никогда этого не будет.
— А где миссис Джегер?
— Ушла как раз перед твоим приходом. Она бы ни за что этого не сделала,
но я заговорила ей зубы и буквально вытолкала за дверь... Где ты была?
Встречала миссис Мэтьюз в аэропорту, возила к Хобсону, потом доставила их в
гостиницу, а сама... вернулась к Хобсону.
— Вернулась к Хобсону, этому гробовщику? Зачем? Хочешь доконать и себя,
и ребенка?
— Нет. То есть да. Хобсон — местный гробовщик, но я никого не хотела
доконать, Пег. Кто-то должен был встретить ее.
— Никого другого не нашлось?
— Там была сестра Криса, но... Черт побери, я не могла иначе!
— Ладно, ладно... Слушай, надо бы сварить какао, что ли... Я привезла
из Нью-Йорка таблетки.
— Какие таблетки?
— Успокаивающие. Я позвонила твоему врачу, и он дал рецепт.
— Господи, Пег...
— Ты принимала элениум?
— Ну, вообще-то... — Я покачала головой.
— Я так и знала.
Я огляделась. Все в спальне осталось по-прежнему, только стало немного
опрятнее, и с кровати исчезло барахло. Вешалка с новым серым платьем висела
на двери шкафа.
— Пег, ты не уберешь это? Я не могу его видеть.
— Конечно. — Платье тут же исчезло в шкафу.
— Похороны в воскресенье, так что в понедельник ты сможешь выйти на
работу.
— Ты дашь мне хоть слово сказать? Я предупредила, что вернусь через
неделю.
Пег... Пег... Неизменная Пег, придерживавшая мою голову, когда я в первый
раз напилась... Она всегда, всегда была рядом. Прошло всего несколько часов
после моего звонка, а она уже здесь. Одолела три тысячи миль, едва вошла в
дом и принялась стелить мне постель. Прилетела из Нью-Йорка, чтобы лечить
меня и быть при мне ночной сиделкой... Все для меня. Крис никогда бы не
понял такой дружбы, но спасибо тебе, господи, за Пег. Таких, как она, одна
на миллион. Как мне повезло с одноклассницей!
Пег дала мне таблетку, заставила запить ее горячим какао, а я сидела, думая
о Крисе, лежащем у Хобсона.
— Пег...
— Помолчи. Лучше скажи, где мне лечь. Может, в комнате Сэм?
— Пег, ложись здесь. Я сама пойду ночевать к Сэм.
— Ни за что. Если попробуешь спустить ногу с кровати, познакомишься с
моим знаменитым
крюком
левой!
— Ты про тот удар, из-за которого тебя чуть не выгнали из школы?
— Он самый. — И мы захихикали.
— Пег...
— Да?
— Знаешь, я...
— Знаю... — Она взяла пустую чашку, погасила свет, и я начала куда-то
проваливаться. На секунду мне показалось, что рядом с кроватью стоит кто-то,
похожий на Пег Ричарде. Но нет, не может быть. Пег в Нью-Йорке... Должно
быть, это Крис... Не забыть рассказать ему утром, какой мне приснился
странный сон. То-то он посмеется...
В окна врывалось солнце, снизу доносились голоса... Господи... Который час?
Без пятнадцати двенадцать! Вскочив, я бросилась на лестничную площадку.
— Крис... Сэм... Почему вы не разбудили меня? Ведь сегодня... — Ох,
нет... О господи, нет... Я опустилась на верхнюю ступеньку и спрятала лицо в
ладони. Пег взбежала по лестнице, осторожно подняла меня и повела обратно в
спальню.
— Что это с мамой, тетя Пег?
— Просто она очень устала, Сэм. Ты уже большая, спускайся-ка вниз и
отнеси тарелки в мойку. Вот умница, хорошая девочка... — Сэм послушно пошла
на кухню.
Пег усадила меня на кровать, села рядом и обняла за плечи. Я тут же
затряслась от рыданий.
— Ох-х-х, Пег... Ох-х-х...
Мы сидели так, пока не вернулась удивленная и встревоженная Сэм. Я
попыталась улыбнуться, но вместо этого заплакала еще сильнее.
— Ох, Пег... Не могу остановиться... Не могу...
— Все в порядке, Джилл. Так и должно быть. Пойдем-ка умоемся.
— Я хотела позвонить миссис Мэтьюз. Мы собирались к священнику.
— Звонила Джейн. Они с матерью придут к часу дня.
— Я съезжу за ними.
Нет, они возьмут такси. Перестань корчить из себя героиню. Ты эгоистка,
Джилл. Подумай о беби. Ты любила Криса, так позаботься о его ребенке. —
Эти резкие слова подействовали на меня как ушат холодной воды. Пег была
права.
— Пег, не пичкай меня больше таблетками, ладно?
— Посмотрим. Слушай, тебе звонило много народу. Во-первых, парень по
имени Том Барди спрашивал, чем он может помочь. Я сказала, мы подумаем. Во-
вторых, Хилари Прайс, Гордон Харт и... минуточку... ах да, Джон Темплтон
и...
— Как они узнали? — Я поглядела на Пег и все поняла. — Ты
звонила им.
— Только Гордону и Джону Темплтону. Перед самым отъездом. И твоя мать
звонила. Должно быть, ей сообщил Гордон.
— Не хочу ни с кем говорить. Пожалуйста... — Пег внимательно следила за
мной. — Нужно позвонить священнику. Куда, к черту, подевалась
телефонная книга? — Я принялась рыться под кроватью, и в это время
пронзительно зазвонил телефон. Меня бросило в дрожь. — Возьми трубку.
— Алло... — отозвалась Пег. — Сейчас взгляну, мисс... — Она
посмотрела на меня. Я бешено замотала головой из стороны в сторону и
замахала руками. Нет, нет... Я не могу... Пег прикрыла микрофон и
прошептала: — Это Гордон. Хочешь поговорить с ним? — Я снова покачала
головой, но, посмотрев на Пег пару секунд, поколебалась и... протянула руку.
Она передала мне трубку, снова выставила из комнаты Сэм, ушла и закрыла за
собой дверь.
— Алло... Да, это я... Гордон? Алло... Спасибо за звонок... Пег сказала
мне... Что?
— Я сказал, что могу приехать на пару дней, если нужна помощь.
— Нет... нет... Гордон, спасибо, но лучше не надо. Это было бы... Ну, в
общем, это лишнее.
— Как чувствуешь себя, Джиллиан?
— Не знаю... Не знаю. Сегодня мы должны были... — И тут я снова
заревела. Гордон попытался продолжить беседу.
— Не знаю, что и сказать. Мне очень жаль, Джилл. — Еще одно
мне
очень жаль
, на сей раз от Гордона. — Джиллиан, я понимаю, сейчас у
тебя голова занята другим, но почему бы тебе не вернуться в Нью-Йорк вместе
с Пег? Кто там позаботится о тебе?
— Нет. Я остаюсь. — Это была самая решительная фраза, которую я
произнесла за два дня, не считая короткой отповеди мистеру Феррари. Но это
было куда важнее, чем вопрос о том, стоит ли хоронить Криса в костюме. Никто
не вырвет меня отсюда. Ни сейчас, ни потом. НЕТ!
— И все же подумай над этим. Ты уверена, что не нуждаешься в моей
помощи?
— Нет... Да... Я сообщу, если что-нибудь понадобится. Чем тут поможешь?
Это... — На глазах у меня снова выступили слезы. — Я больше не могу
говорить... Спасибо за звонок... Спасибо за все.
— Джиллиан, мы все с тобой. Пожалуйста, помни об этом. — Я
кивнула, еще раз пробормотала
спасибо
и первой повесила трубку.
Я позвонила священнику, и, когда приехали Джейн и миссис Мэтьюз, мы все
вместе отправились в церковь и обо всем договорились. Отпевание назначили на
четырнадцать тридцать. Они не могли провести его раньше из-за воскресной
службы. Но я подозревала, что священнику просто хотелось успеть пообедать.
За разговорами мы пропустили ленч и теперь стояли у дверей церкви, гадая,
что делать дальше.
— Давайте вернемся домой.
— Джиллиан, я хочу ненадолго заехать к Хобсону, — проговорила
миссис Мэтьюз. Джейн и Пег ничего не сказали, и я предложила сходить за
машиной. Мы медленно направились к дому. Джейн и Пег шли позади, о чем-то
негромко переговариваясь, а мы с миссис Мэтьюз обсуждали, какие отрывки из
Библии подходят для похорон. Обе мы горевали о предстоящей разлуке. Что
могло нас объединить? Ребенок? Он стал бы ее внуком, она бы полюбила его.
Особенно если он будет похож на Криса.
Сэм увидела нас в окно, и они с миссис Джегер замахали руками. Я заметила,
что они что-то горячо обсуждают. Наверное, Сэм не терпелось выбежать
навстречу.
— Быстрее в машину, иначе Сэм потребует, чтобы ее взяли с собой.
Мы помахали ей и залезли в кабину со всей прытью, на которую оказались
способны беременная женщина и не слишком проворная пожилая дама.
По пути к Хобсону все молчали. Я поставила машину на привычное место, мы
вышли и по-прежнему безмолвно направились туда, где лежал Крис. Путь был
знаком. Я ожидала, что в зале будет так же пусто, как и накануне вечером, но
там были Том Барди и съемочная бригада в полном составе. Они скорбно стояли
вокруг гроба, держа в руках белые с золотом листовки с рекламой бюро
Хобсона, которые здесь вручали каждому, кто пришел исполнить свой долг.
Они представились нам, принялись неловко переминаться с ноги на ногу, не
зная, что сказать, а потом один за другим потянулись к выходу. При этом они
дружно оглядывались на меня. Одна из девушек заплакала, какой-то парень
обнял ее за плечи и увел. Может быть, она хорошо знала Криса, любила его,
спала с ним? Или просто жалеет меня? Я ощутила стыд за неуместное
любопытство.
За моей спиной стоял Том. Он хотел мне что-то сказать.
— Сегодня утром об этом написали в газете.
— И что же там написали? — спросила я, стараясь сохранить
вежливость.
— Всего лишь маленькое сообщение на одиннадцатой странице. Не некролог
ил
...Закладка в соц.сетях
