Жанр: Любовные романы
Возвращение
...виду...
Меня снова разобрал смех. Да, леди, именно это я и имела в виду.
Секция товаров для будущих матерей выглядела столь же уныло, как и во всех
других местах, и я прошла мимо кронштейнов с вешалками, так ничего и не
подыскав. Ткани казались ужасными, цвета безобразными, все платья были или с
вытачками над животом, или с завышенным поясом... В общем, отвратительно.
— Чем я могу вам помочь?
— Моя сестра выходит замуж. Свадьба будет очень скромная, поэтому я не
хочу выглядеть слишком заметно. — Казалось, это объяснение полностью
удовлетворило продавщицу.
Мы перебрали все и остались с носом. Черное исключалось, белое исключалось,
красное тоже не годилось, и я совершенно пала духом. Вдруг продавщица
предложила:
— Может быть, вам подойдет платье с накидкой? Мы только вчера получили
новую партию. Очень хорошо сшитые светло-серые платья.
Серое? На свадьбу? И зачем мне еще одна накидка?
Но тут вынесли чудесное нежно-серое платье с длинными рукавами, идеально
прямое, с пуговицами сверху донизу, воротником стойкой и широкими манжетами;
никаких поясов, никаких вытачек над животом, только большие косые карманы с
обеих сторон. Пуговицы были обтянуты той же серой материей, а накидка была
гладкая, простого прямого покроя, с тоненьким золотым хлястиком. Платье
выглядело божественно. А если к нему надеть бабушкины жемчуга, черные туфли
и...
— Сколько?
— Сто сорок пять... — Ого! Ну и черт с ним. Свадьба бывает раз в жизни,
а это платье я смогу надеть снова. Накидку вообще можно носить отдельно.
— Я беру его.
— Очень хорошо. Оно на вас прекрасно смотрится. Ваш муж будет доволен.
— Да, конечно. — Может быть... Но сто сорок пять долларов? Ничего,
на такую покупку у меня денег хватит. Это я и пыталась внушить себе по
дороге домой. Когда я вошла, Крис и Сэм ели на кухне мороженое.
— Что ты купила, мамочка?
— Новое платье.
— Дай посмотреть!
— Не раньше субботы. Через два дня.
И Крис снова замурлыкал:
Вот грядет невеста
. Я поднялась наверх и повесила
платье в шкаф, очень довольная собой. Оно было прекрасно. Цвета тумана. Мое
свадебное платье.
Рано утром в пятницу Крис соскочил с постели, растолкал меня и велел
принести ему апельсинового сока.
— Прямо сейчас?
— Да, именно сейчас. К восьми меня ждут в Окленде. Мы снимаем фильм, и
мне нельзя опаздывать. Давайте, леди, поторапливайтесь!
— О'кей... — Я сползла с кровати и с недовольным видом направилась на
кухню.
Крис спустился по лестнице, доверху нагруженный коробками, блокнотами и
всякой всячиной, которая никогда не вызывала у меня восторга. Он рассеянно
поцеловал меня и велел не ждать к обеду, потому что вернется поздно.
— А теперь иди и ложись.
Когда он сел в машину, я высунулась из окна, помахала ему и крикнула:
— Люблю тебя!
Наверное, все соседи в округе проснулись если не от моего крика, то от кашля
и чихания мотора.
— Я тоже! — громко прокричал Крис и уехал.
Я вернулась в постель и решила слегка вздремнуть, пока не пришло время
кормить Сэм и отправлять ее в школу.
Дом без Криса казался пустым, и Сэм была не в настроении. Я заподозрила, что
она простудилась. Надо будет попросить Криса проверить, как работает
обогреватель. Наверняка плохо. Посадив дочку в школьный автобус, я
остановилась у хозяйственного магазина и присмотрела краску для спальни
малыша. Красивый ярко-желтый цвет. Если я не куплю ее, у Криса никогда не
дойдут до этого руки. Погрузив банки с краской в такси, я отправилась домой.
В доме звонил телефон. Прежде чем я открыла дверь, звонки прекратились.
Наверное, кто-то ошибся номером. Крису обычно звонили в агентство, а мне
звонить не могли, поскольку еще никто не знал о моем приезде.
Я влезла в платье, надела черные туфли, бабушкины жемчуга, взяла сумочку из
крокодиловой кожи, стянула волосы в пучок, повертелась перед зеркалом и
почувствовала себя настоящей невестой. Все это совсем не походило на мою
первую свадьбу, абсолютно... Я улыбнулась собственному отражению:
— Джиллиан Форрестер, как ты изменилась! Пока я прихорашивалась, вновь
зазвонил телефон, и на этот раз я успела снять трубку.
— Миссис Мэтьюз? — Голос был незнакомый. Наверное, какой-нибудь
магазин приглашает покупателей. Я тут же приготовилась сказать что-нибудь
вроде
спасибо, нам ничего не нужно
,
это домработница
или что-нибудь еще
в этом роде.
— Пока еще нет. Алло? — Мне не хотелось называть себя. Мало ли кто
это может быть.
— Говорит Том Барди. Друг Криса.
— Да? — Это имя было мне смутно знакомо.
— Миссис... мм-м... Сегодня утром мы снимали в Окленде фильм, и...
— Да? — Боже мой, что-то случилось! — Да! Слушаю!
— Крис полез на вышку, начал снимать, а потом упал... Мне очень жаль...
Простите за ужасную весть, но... он мертв. Сломал шейный позвонок. Я звоню
вам из больницы Святой Марии в Окленде... Алло, вы слушаете?
— Да... Слушаю, — выдавила я. Ноги налились свинцом.
— Как вас зовут?
— Джиллиан.
— Джиллиан, как вы себя чувствуете?.. Вы уверены? Приехать сюда
сможете?
— Нет. Машина у Криса.
— Ладно, тогда не выходите из дома. Просто посидите, выпейте кофе... Я
сейчас закруглюсь и заеду за вами.
— Зачем?
— Ну, они хотят знать, что делать с... с телом. — Телом? Телом? С
телом! С Крисом, а не с
телом
. Крис, Крис... Я начала выть.
— Кладу трубку. Выезжаю.
В новом сером платье я сидела на кровати, не двигаясь, не поворачивая
головы. Просто сидела, тупо уставившись на носки туфель, и молча плакала. И
тут послышались шаги, уверенные мужские шаги через две ступеньки... Крис!..
Это ложь, дикий розыгрыш, сейчас он обнимет меня и скажет, что кто-то
пошутил... Крис... Я подняла глаза. На меня участливо и смущенно смотрел
совершенно незнакомый человек.
— Я Том, — просто сказал он. Я молча кивнула в ответ. — У вас
все в порядке? — Я кивнула снова, хотя никакого
порядка
не было, да и
быть не могло. — Может, сварить вам кофе? — Покачав головой, я
встала, не в силах вспомнить, зачем приехал этот мужчина, но смутно понимая,
что мне надо не то куда-то ехать, не то что-то сделать.
— О боже, вы беременны... Господи Иисусе... Простите меня. — Он
говорил искренне, но мне до этого не было никакого дела. Я тупо смотрела в
зеркало, где отражались мы с Томом Барди. На мне все еще было новое платье с
ярлыком из магазина.
— Мне надо переодеться. Подождите минутку. — Я снова
всхлипнула. — Это мое свадебное платье. — Том беспомощно посмотрел
на меня, словно гадая, в своем ли я уме. Пришлось успокоить его: — Да нет,
все верно. Завтра мы должны были пожениться.
— О, я думал, вы давно женаты. Он что-то говорил о жене и мальчике по
имени Сэм, но ни слова не сказал о том, что ждет ребенка.
— О девочке. Сэм — это Саманта... Господи, о чем я думаю? Ведь пора
забрать ее из школы!
— Из какой школы?
— Томаса Эллиса.
— О'кей, одевайтесь, а я пока позвоню в школу и предупрежу, что вы
ненадолго задержитесь. Думаю, это не займет у нас много времени. — Он
повернулся к лестнице. — Где у вас телефон?
— В кухне, рядом с дверью.
Я снова натянула джинсы, напялила свитер Криса и схватила сумку. Платье
осталось лежать на неубранной кровати, рядом с футболкой, в которой спал
Крис... Иисусе, боже милосердный, что же ты наделал?
Спустившись вниз, я услышала, как Том повесил трубку.
— Все в порядке, она останется в школе до полпятого. — Он снова
почувствовал себя неуютно. — Вы знаете, что надо делать? Может быть,
спросить еще кого-нибудь?
Об этом я не подумала.
— Не знаю. Наверное, надо позвонить его матери... — Черт побери, где
она живет? Дайте подумать... Чикаго? Нет... Детройт? Нет... Денвер. Точно.
Мы познакомились, когда она приезжала навестить Криса по пути к кому-то
другому. С матерью Крис не поддерживал близких отношений, а отец его умер.
Я набрала номер междугородной телефонной службы.
— Пожалуйста, Денвер, справочное бюро.
— Прошу прощения, вам придется сделать это самой. Код триста три, затем
пять-пять-пять...
— О черт, пожалуйста, помогите мне. У меня только что погиб муж.
— Ох... Да... Простите. Подождите минутку.
— Дирекция. Скажите, пожалуйста, какой вам нужен город? Чем я могу
помочь?
— Мне нужен Денвер. Элен Мэтьюз. Я не знаю ее адреса.
После недолгой паузы женский голос сообщил:
— Шестьсот шестьдесят три — семьдесят — пятнадцать.
Я повторила номер вслух. Почему я так спокойна? Почему у меня не отсох язык?
Шестьсот шестьдесят три — семьдесят — пятнадцать... Шестьсот шестьдесят три
— семьдесят — пятнадцать... Ну же, набери эти цифры и сообщи бедной женщине,
что Крис мертв. Да, миссис Мэтьюз, увы, ваш сын мертв... О боже... Я
попыталась поднять руку, но не смогла.
— Девушка... Девушка...
— Да, мэм. Соединить вас?
— Да, пожалуйста.
— Кого позвать?
— Миссис Элен Мэтьюз. Жужжание диска. Два длинных гудка.
— Алло... Междугородная. Миссис Элен Мэтьюз, пожалуйста.
— Это я. — Ее голос чем-то напоминал голос Криса.
— Говорите, пожалуйста...
— Алло, Джейн?
— Нет, миссис Мэтьюз, это Джиллиан Форрестер, подруга Криса. Не знаю,
помните ли вы меня. Мы встречались летом. Я...
— Да, конечно, помню. Как поживаете? — слегка удивленно спросила
она.
— Спасибо, нормально. А как вы? — О боже, у меня не поворачивался
язык! Теперь я поняла, что чувствовал Том Барди, когда звонил мне. Схватив
трубку обеими руками, я опустилась на стул.
— Если вы разыскиваете Криса, то его здесь нет. Он в Сан-Франциско. Где
вы? Алло, алло... Плохо слышно! — Да, повреждение на линии, и очень
серьезное...
— Я тоже в Сан-Франциско... Это... Миссис Мэтьюз, с Крисом несчастье.
Он... мертв... Простите меня. Простите... — Иисусе, только бы она не упала в
обморок! — Миссис Мэтьюз, мне очень тяжело задавать вам такой вопрос,
но в больнице спрашивают, что делать с... Ну... Я решила позвонить и
спросить у вас... — Господи, она плакала. Плакала красивая пожилая леди, с
которой я познакомилась прошлым летом. — Миссис Мэтьюз! Вам
плохо? — Дурацкий вопрос. Я перевела взгляд на Тома, но тот стоял ко
мне спиной и смотрел в окно, понуро опустив плечи.
— Ничего, все в порядке, — через силу ответила она. — Не
знаю, что вам сказать. Его отец похоронен в Нью-Мексико, где мы тогда жили,
а брат — в Вашингтоне. Он погиб во Вьетнаме. — О боже, несчастная
женщина... Крис рассказывал мне о брате.
— Миссис Мэтьюз, вы хотите, чтобы я привезла его в Денвер?
— Нет. Не вижу смысла. Моя дочь живет во Фресно. Думаю, лучше всего
похоронить его в Сан-Франциско. Я прилечу сегодня, только позвоню его
сестре.
— Вы можете остановиться у меня. В доме... — В его доме... нашем
доме... Боже мой, что она обо мне подумает? Поздно спохватилась, Джилл.
Какая теперь разница?
— Нет, мы с Джейн остановимся в гостинице.
— Я встречу вас в аэропорту. Только сообщите, когда вы вылетаете.
— Не стоит, дорогая.
— Я хочу... Миссис Мэтьюз... Какое горе. Поверьте, мне так жаль... — У
меня снова сорвался голос.
— Верю, дорогая. — По ее голосу я поняла, что она снова плачет.
Я кивнула и повесила трубку. Том Барди молча заглянул мне в лицо и протянул
чашку кофе.
— Может, чего-нибудь покрепче? — Я покачала головой и сделала
глоток. Кофе был холодный. — Тогда поехали?
Безмолвно кивнув, я шагнула к двери.
— Подождите, пожалуйста. Еще один звонок. — Пег. Надо позвонить
Пег. У кого еще искать сочувствия, кому поплакаться в жилетку, если не Пег?
Я позвонила ей на работу.
— Мисс Ричарде, пожалуйста.
— Минутку... Мисс Ричарде на совещании.
— Вызовите ее. Скажите, что звонит Джиллиан Форрестер. Она поймет.
— Сейчас узнаю. Не вешайте трубку. — Черта с два я ее повешу,
корова. Пег придет! И она пришла.
— Джиллиан? Что случилось? У меня совещание.
— Я знаю, Пег... Он умер. — Тут я не выдержала и зарыдала в голос.
— Когда?
— Сегодня утром... Несчастный случай... Сломал шейный позвонок...
Проклятый кран... — Я с трудом выдавливала из себя слова.
— Я вылетаю восьмичасовым рейсом. По крайней мере проведу с тобой уик-
энд. Как ты?
— Плохо.
— Ладно, продержись чуть-чуть, а когда приедет тетя Пег, тебе сразу
станет легче. Осталось немного. — Так, восемь часов плюс пять часов
полета минус три часа разницы во времени. Пег прилетит в десять... — Слушай,
не встречай меня. Я возьму такси. Адрес прежний?
— Да.
— Что-нибудь нужно?
— Нет, только ты. Ох, Пег, спасибо. Спасибо за все.
— Ладно. Держись, старушка, не отчаивайся. У тебя есть элениум или какое-
нибудь другое успокоительное?
— Ага, но я не хочу...
— Выпей. Послушай тетю Пег, выпей. — Ни за что...
— О'кей. Еще раз спасибо... Пока.
— Пока. — И она повесила трубку. Том Барди начинал нервничать.
— Поехали, — с облегчением сказал он. Он, наверное, решил, что я
стану обзванивать всех знакомых, а ему придется стоять и слушать.
Глава 33
Мы ехали в Окленд молча. Мне нечего было сказать. И я была благодарна Тому
за то, что он не пытался начать разговор. Только вел машину. Очень быстро. А
я глядела в окно, не плача, ни о чем не думая и ничего не чувствуя. Ехала и
ехала в машине Криса с человеком по имени Том Барди, которого никогда доселе
не видела. Как ни странно, но я действительно ни о чем не думала. Только
сидела.
Машина внезапно свернула, и я поняла, что мы уже в Окленде, на стоянке у
больницы Святой Марии. Мы вышли и направились в приемный покой.
Внутри стояла кучка длинноволосых парней в джинсах. Они были растерянны и
жались друг к другу, словно пытаясь согреться. Съемочная бригада.
Том подвел меня к стойке и что-то сказал дежурной сестре. Она вопросительно
посмотрела на меня:
— Миссис Мэтьюз?
— Да, — солгала я. Едва ли ей нужны объяснения, да у меня на них и
сил бы не хватило. Какая теперь разница?
Пойдемте со мной, пожалуйста. — И она привела меня к двери с красной
лампочкой и табличкой
Не входить
. Там был Крис, одетый как утром. Он
навзничь лежал на столе, словно безмятежно спящий. Щека испачкана в песке,
но синяков не видно. Они ошиблись. Крис не мертв, он просто уснул. Я стерла
песок с его лица, пригладила волосы и наклонилась, чтобы поцеловать, но тут
словно что-то схватило меня за горло, из которого вырвались странные
булькающие звуки. Я прижалась к его лицу и обняла. Но тело его казалось
чужим, а кожа странной на ощупь. Криса больше не было. Передо мной лежали
останки Кристофера Колдуэлла Мэтьюза.
Сестра, стоя в углу, следила за мной, но мне было все равно. Я напрочь
забыла о ее существовании. Она медленно подошла, взяла меня за локоть и
профессиональным жестом подтолкнула к дверям. Я обернулась через плечо, все
еще втайне надеясь, что Крис пошевелится, встанет или хотя бы откроет один
глаз и подмигнет. Это такая же дурацкая шутка, как и телефонный звонок Тома
Барди. Да нет, сестра, он просто заморочил вам голову...
Так за локоть сестра и привела меня к стойке.
— Распишитесь, пожалуйста... Здесь и вот здесь, — сказала она и
сунула мне шариковую ручку. Я дважды расписалась
Джиллиан Форрестер
и
подняла голову, не зная, что делать дальше. — Вы звонили в похоронное
бюро?
— Нет еще. — Он даже не успел остыть...
— Телефонная будка в вестибюле, номера похоронных бюро приведены в
справочнике на страницах желтого цвета. Выбирайте сами. — Вот и все.
Найди страницы желтого цвета, проведи по ним пальцем и... О господи.
Хобсон... Хобсон... Как там его? Ах да, Джордж Хобсон...
Поручите нам ваших
любимых
... Я знала парня, который сделал им эту рекламу.
Я нашла в справочнике нужный номер и набрала его.
— Приют Хобсона, — ответил мне медоточивый голос. Боже мой...
— Это миссис Форрестер. Я бы хотела поговорить о...
— Минутку, пожалуйста.
— Да? — Голос был грудной, мелодичный, но он громом отдавался у
меня в ушах. Должно быть, этот гробовщик — гомик. Позднее я убедилась, что
была права, когда навстречу вышел томно улыбающийся жеманный человечек в
черном костюме в обтяжку.
Я рассказала ему, что случилось. Он поспешил заверить, что никаких
трудностей не будет. В три часа подъедет катафалк и заберет мистера Мэтьюза.
Устроит ли это меня?
— Да, — сказала я, — устроит.
— А в три тридцать он уже будет у нас в бюро. Там и договоримся об
условиях. Вы согласны, миссис Форрестер?
— Да, согласна.
— Вы сестра покойного?
— Нет, я его жена.
— Ох, простите, мне послышалось
Форрестер
... — Он начал рассыпаться в
извинениях.
— Все правильно, Форрестер. Я предупрежу врачей, что вы подъедете к
трем. — Наплевать, что он подумает. Законная или гражданская, но я
Крису жена.
Я сказала сестре, что катафалк придет в три, и вернулась к Тому.
— Джиллиан, может, вернемся в город? Я отвезу вас, а мою машину отгонит
кто-нибудь из ребят.
— Нет. Я подожду. Но вы поезжайте, если хотите. Нам незачем сидеть
здесь вдвоем.
— Я остаюсь. — Это прозвучало очень решительно. Я была ему так
благодарна, что не стала возражать.
— Может, вы приляжете?
— Нет, со мной все в порядке.
— Вы уверены?
— Да. Спасибо. — Я попыталась улыбнуться, чтобы успокоить Тома. Не
ответив на мою улыбку, он отошел к группе людей, видевших Криса последними,
и что-то вполголоса сказал им. Они по очереди оборачивались, смотрели на
меня, быстро отводили глаза, пожимали Тому руку и уходили. Один из них
забрал ключи от машины Барди. Безмолвные плакальщики исчезли.
— Том, я могу вернуться с катафалком Хобсона. Так даже лучше.
— Нет, это невозможно. Как вы думаете, что бы сказал об этом
Крис? — Удар пришелся ниже пояса, и я отступила.
— О'кей.
— Давайте поедим. Тут, через дорогу, закусочная. Я возьму вам
гамбургер.
— Я не могу... — При одной мысли о еде к горлу подступила тошнота.
— Тогда выпьем кофе. Пойдемте.
Мы сидели, пили кофе, курили, а минуты ползли. За это время мы не произнесли
и десятка слов. Рядом сидел неведомый друг Криса, единственный близкий
человек, способный разделить мое горе. Я нуждалась в нем, цеплялась за него,
но не могла заставить себя заговорить.
Наконец подъехал катафалк от Хобсона — длинная машина коричневого цвета,
которой управлял человек типично шоферского вида. Похоронная колесница.
Дроги для Криса.
Криса положили на узкие металлические носилки, прикрыли чем-то зеленым,
похожим на брезент, привязали ремнями, погрузили в машину через заднюю
дверь, захлопнули ее, и шофер, поглядев на меня, спросил:
— Вы поедете следом или встретимся на месте?
— Следом, — сказала я. Мне хотелось проводить Криса.
Подняв глаза на Тома, я поняла, что все это время с силой сжимала его руку.
Мои ногти врезались в его ладонь, но он не произнес ни слова. Наверное, даже
не заметил.
Мы сели в машину Криса, и Том нажал на газ.
— Соблюдайте дистанцию, — пробормотала я, повторив слова Криса,
сказанные в день нашего возвращения.
Соблюдай дистанцию
... Тут я обняла
Тома Барди и захлебнулась рыданиями...
— Вы готовы? — осведомился шофер катафалка. Том поглядел на меня,
я кивнула, откинулась на спинку кресла и пожалела, что не послушалась Пег.
Элениум не помешал бы. Нет, я справлюсь сама, без всякого элениума. Спасибо,
боже, что послал мне Тома Барди.
Меня провели в крошечный кабинет Хобсона, элегантно обставленный мебелью в
стиле Людовика XV. Том остался ждать снаружи. Вошел человек, говоривший со
мной по телефону. Он же встретил нас в вестибюле.
— Я мистер Феррари. Миссис Форрестер, не правда ли?
— Да.
— Так... когда похороны?
— Еще не знаю.
— Конечно. Мы поместим мистера Мэтьюза в георгианском зале. Я покажу
его вам, когда вы ознакомитесь с нашими проспектами. Потом я сведу вас с
нашими косметологами, а затем мы спустимся вниз и подберем гроб. После этого
у вас не останется никаких забот. Давайте прикинем... Сегодня пятница. Можно
предположить, что похороны состоятся в воскресенье. Или в понедельник?
Он осклабился улыбкой крокодила и похлопал меня по руке. О господи, пусть он
уберет свои вонючие лапы! Этот гнусный тип изъяснялся, как экскурсовод на
морской прогулке.
А теперь...
Дерьмо.
— Ах да, миссис Форрестер, не доставите ли вы сегодня вечером выходной
костюм мистера Мэтьюза, включая ботинки? — Костюм? Я не знала,
существовал ли у Криса такой костюм.
— Зачем? — Похоже, мой вопрос потряс этого знатока обычаев до
глубины души.
— Чтобы обрядить его. — Снова эта улыбка, снисходящая до моей
глупости.
— Обрядить? Ах, перед тем как положить в... Нет, этого не требуется.
Вопрос исчерпан. Его похоронят в том, что на нем надето.
— Он носил костюм?
Нет, мистер Феррари, костюмов он не носил. Он предпочитал другой стиль, и
этот стиль мне нравился, — вспылила я, и мне сразу полегчало. —
Впрочем, о деталях я посоветуюсь с его матерью. Она прилетает сегодня
вечером.
— С Востока?
— Нет, из Денвера. — Не беспокойтесь, вам заплатят, мистер
Феррари. Вы получите ваши денежки. Для этого и существуют документы.
Тут он торжествующе усмехнулся, уверенный, что мать мистера Мэтьюза
согласится хоронить сына в костюме. Может, так оно и будет. Мать есть мать,
и ее слово — закон.
— А теперь давайте спустимся и выберем гроб.
Мы вышли из кабинетика, размерами напоминавшего монастырскую келью, и я
увидела Тома, одиноко сидевшего у дверей. Хорошо, что он не ушел.
— Мы ненадолго, — сказала я, и Том кивнул. Мистера Феррари чуть не
хватил удар. Похоже, он рассчитывал устроить мне целое представление.
Только в лифте до меня дошло, как я выгляжу. Джинсы, сандалии, старый свитер
Криса... Бедный мистер Феррари. Ладно, наверное, оно и к лучшему. Может,
счет будет не таким большим. Я не знала, насколько обеспечена миссис Мэтьюз,
а от моих сбережений могли остаться рожки да ножки. Обычно похороны
обходятся в несколько тысяч.
Мистер Феррари отпер дверь, за которой открылось помещение, битком набитое
гробами разных фасонов. Они стояли на столах вдоль стен и красовались,
словно автомобили на выставке. С распятиями и без, с украшениями и
бронзовыми ручками, обтянутые атласом, бархатом и муаром. Я заметила, что
мистер Феррари набрал в грудь побольше воздуха, готовясь произнести целую
речь. Вылитый начальник отдела сбыта автомобильного завода.
— Я беру этот.
— Этот?
— Да, этот.
— Очень хорошо, но позвольте показать вам...
— Нет. Сколько он стоит?
Он заглянул в перечень и сказал:
— Триста двадцать пять долларов.
— Хорошо. — Я повернулась и вышла из комнаты, нажав на кнопку
лифта прежде, чем мистер Феррари успел перевести дух и присоединиться ко
мне. Наверху я протянула ему руку и собралась уходить.
— Мистер Мэтьюз будет готов к семи часам вечера. Вы еще не видели зал.
— Я уверена, что все будет нормально, мистер Феррари. — Я была
измотана до предела. Хотелось поскорее убраться из этого места.
— Вы не передумали насчет костюма?
— Не передумала. Спасибо. — Сохраняя остатки достоинства, я
направилась к двери. Том двинулся следом.
Когда
...Закладка в соц.сетях
