Жанр: Любовные романы
Неожиданный роман
...h; сказал
он. — Я думаю, главная опасность миновала Во всяком случае, вашему сыну
становится лучше.
Если хотите, можете вернуться утром.
— А можно мне остаться здесь?
Дик Вебстер внимательно посмотрел на нее.
— Как хотите. Я только не вижу в этом особенного смысла. Питеру нужно
спать, и я думаю, мы в конце концов дадим ему что-нибудь болеутоляющее,
чтобы он поскорее заснул. До утра никаких новостей не будет — это я вам
обещаю. Вам, кстати, необходимо отдохнуть — сегодня у вас был не самый
легкий день...
Он почти жалел ее, хотя давно дал себе зарок не обращать внимания на родственников своих пациентов.
Как правило, никакой пользы от них не было, а мешали они изрядно. Но эта
миссис Сазерленд выглядела так, словно ее пропустили через центрифугу
стиральной машины.
— Вы говорили, у вас дома остались другие дети? — спросил он, и
Лиз кивнула. — Вот и поезжайте к ним, они наверняка волнуются, —
добавил Дик Вебстер. — Кто-нибудь из них видел, как это случилось?
— Думаю, все видели, — с усилием отвечала Лиз. — Пожалуй, я
действительно позвоню домой и скажу, что все в порядке. Ведь все в порядке,
доктор?
— Меня зовут Дик. Дик Вебстер, — сказал он устало. — Да, я
думаю, что в конце концов все будет в порядке. Так что поезжайте домой и ни
о чем не беспокойтесь. Если случится что-нибудь непредвиденное, я вам
позвоню. — Последние слова он произнес не терпящим возражений тоном.
— Но вы будете с ним до утра? — спросила она. Дик Вебстер по-
прежнему не очень ей нравился, но Лиз чувствовала, что на него можно
положиться.
— Я пробуду здесь до полудня завтрашнего дня. — Он вдруг
улыбнулся, и Лиз с удивлением поняла, что Дик вовсе не такой уж неприятный
тип. Когда он не хмурился и не разговаривал с ней своим железным голосом,
его можно было даже назвать симпатичным.
— Мне не хочется оставлять его одного, — честно призналась она.
— Вам необходим отдых, — повторил он твердо. — К тому же вы
будете мешать, когда мы начнем готовить Питера к переводу в другую палату.
Лиз улыбнулась его настойчивости. Она повернулась к сыну и сказала, что
поедет домой, к Джеми и девочкам, и что вернется завтра утром.
— Я приеду как можно раньше, — пообещала она, и Питер улыбнулся в
ответ.
— Прости меня, мама, — снова сказал он. — Это было глупо.
— Что было, то было, но теперь все позади. Не волнуйся, я люблю тебя.
Мы все тебя любим. А теперь будь умницей и скорей поправляйся.
— Передай Джеми, что со мной все будет в порядке, ладно? — Он
говорил с видимым усилием, но Лиз все равно была рада. С тех пор как Питер
пришел в себя, он еще не произносил такой длинной и связной фразы.
— Обязательно передам, — пообещала она. — До завтра, сынок.
— Со мной все будет в порядке... — повторил Питер, закрывая глаза. Он
очень старался как-то подбодрить ее, что само по себе было добрым знаком.
Кроме того, Питер был в сознании и ясно отдавал себе отчет в том, где он
находится и что с ним. Лиз с ужасом подумала, что было бы, если бы он так и
не вышел из комы. Трепанация черепа, сказал Дик Вебстер, и бог знает, чем бы
все закончилось тогда.
— Надеюсь, что, когда я вернусь, ты уже будешь бегать по
коридору, — пошутила она, и Питер негромко рассмеялся, не открывая
глаз. Все-таки он очень ослаб и держался лишь одной силой воли. Лиз, пожав
ему на прощание пальцы, тихонько вышла из палаты.
Дик последовал за ней.
— Пожалуй, парню повезло больше, чем мне казалось, — сказал он, не
скрывая своего восхищения. Он не представлял, как могла эта женщина
продержаться столько времени и не дрогнуть. — Признаться
откровенно, — добавил Дик, — поначалу мне казалось, что без
операции не обойтись. Я не думал, что ваш сын придет в себя, да еще так
быстро. Конечно, организм у него молодой, здоровый, но, по-моему, это вы его
вытащили.
Вы позвали его, и он откликнулся.
— Что бы это ни было, — серьезно ответила Лиз, — слава богу,
что он пришел в себя.
При мысли о том, что Питер мог и не прийти в себя, колени у нее подогнулись,
а голова закружилась от слабости.
— Скажите, Дик, сколько... сколько он здесь пробудет?
— Не меньше двух недель, я думаю. Так что не стоит выкладываться в
первые же дни. Ваша помощь может понадобиться ему позднее. Лучше поезжайте
домой, а утром вернетесь.
— Я бы предпочла остаться здесь хотя бы в первую ночь, но мне
действительно нужно домой. Я должна успокоить других детей.
— Сколько их у вас? — спросил Дик. Почему-то его заинтересовала
эта женщина. Он не знал о ней ровным счетом ничего, кроме того, что она
работает адвокатом, но ему было очевидно, что она прекрасная мать и очень
сильно любит своего сына.
— Пятеро, включая Питера. Он старший.
— Оставьте дежурной сестре ваш телефон. Я позвоню, если будут какие-
нибудь изменения. И, пожалуйста, если вам нужно будет остаться дома —
оставайтесь. Другие дети, наверное, очень переживают, особенно если видели,
как все случилось. Кстати, сколько лет вашему младшему?
— Десять. Младшему сыну — десять, а девочкам — одиннадцать, тринадцать
и четырнадцать.
— Должно быть, вы целыми днями крутитесь как белка в колесе, —
предположил он.
— Они славные ребята и помогают мне, — улыбнулась Лиз.
Дику захотелось сказать ей, что она очень хорошая мать, но он сдержался.
Вместо этого он пошел к Питеру, чтобы еще раз взглянуть на него, а Лиз
поехала домой.
Когда она вернулась, было уже без малого десять, но никто из детей так и не
ложился. Девочки плакали, а Джеми беспокойно слонялся из угла в угол. Глаза
его были сухими, но на лице застыло выражение такого страдания, что Лиз чуть
не зарыдала сама.
Едва завидев мать, все четверо бросились ей навстречу, стараясь по ее лицу
угадать, как дела у Питера.
Лиз постаралась улыбнуться как можно спокойнее.
— С ним все будет в порядке, — сказала она прежде, чем они успели
о чем-то спросить. — У него сильное сотрясение мозга и маленькая
трещина в позвонке, но он обязательно поправится. У него прекрасный
доктор, — добавила она неожиданно для себя.
— А когда нам можно с ним повидаться? — чуть не хором спросили
дети.
— К нему пока нельзя; врач сказал, что Питеру нужен покой, —
объяснила Лиз. — Я спрошу, может быть, денька через три...
Она села к столу, и Кэрол поставила перед ней тарелку с остатками мясного
пирога, но у Лиз не был сил даже поднять вилку.
— А когда Питер вернется? — с беспокойством спросила Меган.
— Не раньше чем через пару недель, — честно ответила Лиз. —
Смотря по тому, как быстро он будет поправляться.
Они задавали ей еще вопросы, но Лиз старалась избегать лишних подробностей,
которые могли только напугать детей. Все, что им нужно было знать, это то,
что Питер жив и что он поправляется.
Примерно через час дети наконец разошлись по спальням, и Кэрол еще раз
попросила у Лиз прощения.
Она считала, что во всем виновата только она одна.
— Не говори глупости! — возразила Лиз. Она так устала, что едва
могла ворочать языком, но ей казалось, она обязана успокоить
домработницу. — Ни один человек не может держать под контролем такую
ораву. Нет, Кэрол, как ни горько это сознавать, но основная вина лежит на
самом Питере. В семнадцать лет человек может и должен контролировать себя
сам. Он забылся — и вот что из этого вышло. Впрочем, я тоже виновата:
наверное, мне нужно было почаще и понастойчивее напоминать ему и его друзьям
о том, как надо себя вести. — Она вздохнула. — Ладно, Кэрол, давай
забудем об этом.
Главное, Питер остался жив. Его даже не парализовало.
— Господь всемогущий! — воскликнула Кэрол. — С ним действительно все будет в порядке?
— Врачи говорят — он поправится. Правда, Питер пришел в сознание всего
каких-нибудь два часа назад, но он уже разговаривает и может двигать руками
и ногами. Сначала я думала, что он... что он может...
...Умереть
, —
хотела сказать Лиз, но выговорить это слово так и не смогла. Кэрол поняла ее
и так. Все время, пока Лиз отсутствовала, она думала о том же и готова была
предположить самое худшее. Впрочем, дела и так обстояли далеко не блестяще.
— Я должна вернуться в больницу, — сказала Лиз, вставая. —
Пойду наверх, соберу кое-какие вещи.
— Почему бы вам не переночевать здесь, Лиз? Вы выглядите очень
усталой. —
Смертельно усталой
, — хотела сказать Кэрол, но
вовремя прикусила язык. — Если вы хотите быть с Питером завтра, вам
просто необходимо отдохнуть!
— То же самое сказал мне его доктор, но я знаю, чувствую, что должна
быть сегодня ночью с ним, с моим мальчиком. Правда, Питеру уже семнадцать,
но он все равно нуждается во мне.
— Бедный Питер! — вздохнула Кэрол. — Как скверно кончается
для него лето. Как вы думаете, он сможет пойти в школу в сентябре?
— Не знаю. — Лиз пожала плечами. Сейчас она меньше всего думала о
школе. Сегодняшний день действительно был слишком тяжелым, и она чувствовала
себя так, словно побывала под колесами самосвала. Выглядела она, во всяком
случае, ужасно, без кровинки на лице.
У Кэрол от жалости болезненно сжалось сердце.
Поднявшись наверх, Лиз заглянула в спальню к Джеми, чтобы поцеловать его на
сон грядущий, но время было позднее, и мальчик крепко спал. Во всем доме
царила непривычная тишина, и Лиз поймала себя на том, что напряженно
прислушивается, ловя каждый звук, каждый шорох. Войдя в спальню, она хотела
собрать сумку, но вместо этого села на кровать, не в силах пошевелить ни
рукой, ни ногой. Она могла думать только о том, что чуть было не произошло
сегодня, и благодарить бога за то, что все обошлось.
Было уже около полуночи, когда Лиз наконец вышла из дома, чтобы вернуться в
больницу к Питеру.
Уже сидя в машине, она, поддавшись неожиданному порыву, достала сотовый
телефон и позвонила матери в Коннектикут.
Узнав о происшествии, Хелен пришла в ужас.
— Скажи правду, Лиз, с ним все будет в порядке? — спросила она
сдавленным голосом, и Лиз пообещала, что, когда Питер будет чувствовать себя
лучше, он сразу же позвонит бабушке.
Когда Лиз добралась до больницы, Питер еще не спал. За то время, что ее не
было, его состояние, несомненно, улучшилось. Во всяком случае, разговаривал
он уже почти без усилий; Лиз убедилась в этом, когда, войдя в палату,
обнаружила Питера болтающим с одной из молоденьких сиделок.
— Привет, мам! — воскликнул он, завидев ее. — Как там Джеми?
— Хорошо. Все просили передать, что они тебя любят. Они хотели прийти,
чтобы повидаться с тобой, но я сказала, что нужно немного подождать, пока ты
окрепнешь.
Пока они разговаривали, сиделка приготовила постель в комнате для
посетителей, и Лиз, переодевшись в спортивный костюм, легла и накрылась
одеялом. Она просила, чтобы ее разбудили, если Питер будет звать ее или если
ему станет хуже, однако, по мнению сиделки, и то и другое было маловероятно.
С каждым часом Питер чувствовал себя все лучше. Чтобы боль не так
беспокоила, ему сделали укол успокоительного, после которого он должен был
проспать до утра.
Лиз уже засыпала, когда в комнату для посетителей заглянул Дик Вебстер.
Увидев его, Лиз в страхе вскочила, чувствуя, как бешено стучит сердце в
груди.
— Что?! Что случилось?!
— Ничего, ничего, лежите! С Питером все в порядке, он спит. Я хотел
только спросить, не нужно ли вам снотворное. Извините, если я вас
напугал. — Ему явно было очень неловко. На самом деле он оказался не
таким уж бесчувственным.
— Спасибо, но я думаю, что засну и так, — ответила она, садясь на
край кровати. — Спасибо за все, что вы сделали для Питера.
— Не за что. — Дик Вебстер видел, что Лиз смертельно устала.
Как
она только на ногах держится!
— подумалось ему. — Питер быстро
поправляется, — добавил он. — Если так и дальше пойдет, нам
действительно придется выписать его через две недели.
Лиз внимательно посмотрела на него, пытаясь определить, шутит он или
пытается подбодрить ее, но врач говорил серьезно.
— Я очень рада, — сказала она. — Просто не знаю, как бы мы
пережили, если бы он... если бы ему было хуже.
— Простите, что я спрашиваю, но ваш муж... Он что, долго болел?
Чем?.. — Дик Вебстер предпочел сменить тему. Почему-то он решил, что
муж Лиз умер от рака, и долго колебался, прежде чем задать этот вопрос, но
ее, похоже, только позабавила его профессиональная докторская
любознательность.
— Нет, он не болел. Он был адвокатом, как и я, и его застрелил муж
одной из наших клиенток. Это случилось на Рождество, — объяснила она.
Эти слова подстегнули память Дика, и он понял, почему фамилия Сазерленд
показалась ему такой знакомой. Разумеется, он читал об этом случае в газетах
и даже, кажется, смотрел репортаж по телевизору.
Но что сказать ей, он не знал. Больше того, он даже представить себе не мог,
что пережила эта рыжеволосая женщина с бледным, измученным лицом.
— Извините, — промолвил он наконец. — Кажется, я
действительно читал об этом в газетах. Мне очень жаль, миссис Сазерленд.
С этими словами Дик выключил свет и вышел, оставив ее одну. Он не мог не
восхищаться этой женщиной, на которую обрушилось столько бед и которая тем
не менее не потеряла себя, не сломалась и продолжала нежно заботиться о
детях.
От нее Дик пошел в палату Питера. Там был полный порядок. Отлично. То, что
этот парень поправлялся, было вполне заслуженным подарком для его матери.
Дик вернулся к стойке дежурной сестры, чтобы записать кое-какие рекомендации
для других пациентов.
Он тоже устал, но настроение у него было приподнятым. Дик любил такие дни,
как сегодняшний, — дни, когда он выигрывал, отнимая кого-то у смерти.
Ради этого стоило жить и работать. И все же сегодня он радовался не только
за себя или за Питера, но и за его мать, с которой судьба наконец-то
обошлась по справедливости.
Потом он сел в свое кресло и ненадолго прикрыл глаза. Впереди была долгая
ночь, ночь, наверняка полная новых тревог, но Дик не возражал. Сегодняшнее
дежурство уже можно было считать удачным.
Глава 7
Проспав несколько часов в комнате для посетителей, Лиз вернулась в палату к
Питеру. Он еще не проснулся. Когда же он наконец открыл глаза, то сразу
сморщился от невыносимой головной боли. Кроме этого, Питер жаловался на боль
в шее, но она была не такой острой.
— Почти терпимо, — сказал он, стоически улыбаясь.
В шесть утра в палату заглянул Дик Вебстер. Он в очередной раз пришел
проведать Питера, как делал это ежечасно в течение всей ночи, но никаких
тревожных симптомов не обнаружил. Нейрохирург, который навестил Питера
позднее, был и вовсе доволен тем, как продвигаются дела. Лиз он сказал, что
ее сын поправляется очень быстро и, по-видимому, отличается завидным
здоровьем. Впрочем, добавил врач, ему повезло, что все закончилось так
благополучно, поскольку ни одна операция не дает стопроцентных гарантий.
После врачебного обхода Лиз помогла сиделкам вымыть Питера и переложить на
чистую простыню. Это заняло почти все утро, так что домой она поехала только
после полудня. Как только она появилась в дверях, девочки засыпали ее
вопросами, поэтому Лиз не сразу заметила, что Джеми не вышел встречать ее
вместе с сестрами.
Как выяснилось, Кэрол тоже не видела его с самого завтрака. Лиз, бросившись
на поиски, довольно скоро обнаружила Джеми в его комнате. Джеми сидел и
смотрел в окно, и лицо у него было скучное.
— Здравствуй, родной. Что ты делаешь здесь один? — спросила она, и
Джеми повернулся в ее сторону. Выражение тупой сосредоточенности на его лице
сменилось гримасой такого глубокого отчаяния, что у Лиз сжалось сердце.
— Что случилось, дружок? — спросила она и, подойдя к Джеми, взяла
его за руку. — Может быть, ты плохо себя чувствуешь?
— Нет. — Он покачал головой.
— Тогда в чем же дело?
— Как там Питер?
— О, превосходно!.. Он просил передать, что любит тебя и постарается
выздороветь как можно скорее, чтобы вернуться домой.
— Нет. — Джеми снова покачал головой, и две слезинки скатились
вниз по его щекам. — Ты говоришь не правду, мама. Питер не вернется. Он
умер, как папа. Сегодня ночью мне приснилось, что он умер. , — Посмотри-
ка на меня, дружок, — негромко сказала Лиз и, взяв его за подбородок,
заставила приподнять голову. — Посмотри на меня! — повторила
она. — Я не лгу тебе, Джеми. Питер поправится, я обещаю! Он повредил
шею, и теперь ему надели очень смешной твердый воротник, чтобы она поскорее
срасталась. Кроме того, у него сильно болит голова, но я уверена, что скоро
он вернется домой. И его врач тоже так думает.
У него очень, очень хороший врач, Джеми. Ты веришь мне?
Несколько мгновений Джеми внимательно смотрел ей в глаза, потом чуть заметно
кивнул.
— А можно мне с ним повидаться?
— Повидаться? — Лиз задумалась. Питер был весь обвит проводами и
трубками, в которых что-то бурлило и булькало. Приборы, к которым он был
подключен, время от времени принимались сигналить и подмигивать
разноцветными лампочками. Эта картина могла напугать и взрослого человека.
Но Лиз почему-то казалось, что Джеми просто необходимо увидеть Питера своими
глазами и убедиться, что Он жив.
— Если ты действительно этого хочешь... — начала она неуверенно. —
Знаешь, вокруг него много специальных машин вроде компьютеров, которые
иногда принимаются пищать или гудеть, к тому же ему в нос и в вены вставлены
такие трубки...
— Какие трубки? — заинтересовался Джеми.
— Прозрачные. Пластмассовые. Вроде соломинок, через которые пьют кока-
колу...
— А мне разрешат их посмотреть?
Лиз знала, что детей не допускали в травматологическое отделение. Но, может
быть, если она, предварительно объяснив ситуацию, попросит Дика Вебстера
сделать для нее исключение, он пойдет ей навстречу.
Вечером Дик снова должен был выйти на дежурство, заменяя заболевшего
коллегу, а Лиз обещала Питеру, что опять приедет к нему сегодня. Надо
попробовать.
— Я спрошу, — пообещала она, нежно прижав сына к груди. — Я
люблю тебя, Джеми. — Голос ее дрогнул. — Не бойся, Питер
поправится, и все опять будет хорошо.
— Ты обещаешь, что он не умрет, как папа?
— Обещаю, — кивнула она, стараясь скрыть слезы. — Честное
слово!
— Честное-пречестное?
— Честное-пречестное, — улыбнулась Лиз. — Сегодня вечером я
снова поеду в больницу и узнаю, можно ли тебе навестить брата. Кстати, ты же
можешь поговорить с ним по телефону! Сейчас я позвоню в больницу и попрошу,
чтобы ему дали трубку!
— Правда можно? — Глаза Джеми загорелись от восторга.
— Конечно, — решительно кивнула Лиз, коря себя за то, что эта
мысль не пришла ей в голову раньше. Не только Джеми, но и девочки были бы
рады услышать голос Питера.
Они вместе спустились вниз, и Лиз, набрав номер травматологического
отделения, попросила передать аппарат сыну. Через несколько секунд она
услышала в трубке слабый, хриплый, но до боли родной голос. Разговаривая с
Джеми и сестрами, Питер обещал вернуться домой как можно скорее и велел им
вести себя хорошо, чтобы не огорчать маму. Он также предупредил Джеми, чтобы
он был как можно осторожнее в бассейне и не повторял его глупостей.
— Мне вас очень не хватает, — закончил он. Лиз, которая слушала по
второму аппарату, показалось, что в его голосе прозвучали слезы, словно
Питер снова стал маленьким мальчиком. Поэтому она поспешила заверить его,
что через пару часов снова подъедет в больницу.
— Но если ты действительно чувствуешь себя хорошо, — сказала
она, — я хотела бы поужинать дома.
— Да, мам, конечно! — отозвался Питер. — Слушай, а может
быть, ты и мне привезешь что-нибудь перекусить?
— Что, например? — Насколько она знала, его пока кормили только
жидкой пищей. Дик Вебстер планировал перевести его на пюре и каши только
завтра.
— Например чизбургер, — сказал Питер, и Лиз, не удержавшись,
рассмеялась.
— Похоже, ты действительно поправляешься! — воскликнула она.
Вчерашний день, когда она буквально умоляла его открыть глаза и сказать хоть
что-нибудь, вспоминался ей теперь как страшный сон. — И все же мне
кажется, с чизбургерами и прочим лучше подождать хотя бы день-два. Потерпи
немного, милый, ладно?
— Я так и знал, — разочарованно протянул Питер.
— Ладно, увидимся вечером.
Она положила трубку и вернулась в гостиную. Джеми тут же взобрался к ней на
колени и сунул в рот палец. Теперь он выглядел значительно веселее, чем
полчаса назад, — разговор с братом буквально вернул его к жизни.
Когда Джеми успокоился окончательно и отправился поиграть во двор, Лиз
позвонила в контору. Она боялась, что из-за чрезвычайного происшествия с
Питером ей придется полностью менять свои планы, но Джин заверила, что за
время ее отсутствия ничего важного не произошло. Ей удалось перенести
несколько деловых встреч и одно судебное слушание на конец следующей недели.
Лиз поблагодарила секретаршу за принятые меры, однако этот разговор еще раз
напомнил ей о том, что вся ответственность за финансовое благополучие семьи
лежит теперь только на ее плечах. Подменить, поддержать, наконец, просто
взять на себя сложное дело теперь было некому — Лиз приходилось самой
отвечать за все. Едва ли не впервые за прошедшие девять месяцев она
полностью осознала, насколько это нелегкое бремя.
Она все еще думала об этом, когда ближе к вечеру вернулась в больницу и
поднялась в травматологию.
Дик Вебстер уже вышел на дежурство. (Оказывается, он даже никуда не уезжал —
просто пообедал и поспал в ординаторской несколько часов.) Когда Лиз
появилась в коридоре, он улыбнулся ей и помахал рукой. Примерно через час он
зашел в палату, чтобы проведать Питера и немного поболтать с ним.
— Ну, как поживает наш главный пациент? — спросил он шутливо,
внимательно разглядывая установленные возле кровати мониторы.
— Неплохо, мне кажется, — ответила за Питера Лиз. — Когда я
звонила сюда из дома, он просил привезти чизбургер. По-моему, это неплохой
знак. А вы как считаете?
Она тряхнула головой, стараясь убрать упавшую на глаза рыжую прядь. Когда
Дик вошел в палату, Лиз как раз массировала сыну плечи. Он жаловался, что от
долгого лежания они затекают. Кроме этого, Питер все еще страдал от головной
боли, несмотря на болеутоляющие таблетки, которые сиделка приносила ему
через каждые полтора часа.
— Я считаю, все идет просто отлично, — ответил Дик Вебстер. —
Думаю, завтра ему уже будет можно переходить на твердую пищу.
— Правда? — восхитился Питер.
— Правда. Мне кажется, ты из тех парней, которые чем больше едят, тем
скорее поправляются, — пошутил он, но Питер воспринял эти слова с
восторгом. Жидкие овощные бульоны, каши и протертые овощи никогда не были
ему по вкусу.
Тем временем Дик Вебстер сделал несколько пометок в карте Питера и вышел в
коридор. Лиз последовала за ним.
— Я хотела просить вас об одном одолжении, доктор... — начала Лиз, и
Дик повернулся к ней. Сегодня на нем был костюм жизнерадостного светло-
голубого оттенка, но серое от усталости лицо и всклокоченные волосы
выглядели так, словно он не спал по меньшей мере неделю. И Лиз знала почему.
Из обрывков разговоров сиделок она по
...Закладка в соц.сетях
