Жанр: Любовные романы
Неожиданный роман
... оказалось тяжелее, чем я думала, — промолвила она
извиняющимся тоном.
— Для меня сегодняшний праздник тоже не был особенно приятным, —
отрезал Дик. — Роль незваного гостя никогда мне особенно не нравилась,
но под конец твои дочери и вовсе повели себя так, словно я серийный убийца,
который зашел на огонек. А убийцы не заслуживают снисхождения, не так ли?
Или, может быть, они вообразили, будто их отца убил я? Во всяком случае,
вели они себя именно так!
Его самолюбие было глубоко уязвлено, но выместить обиду Дик мог только на
Лиз. И он это сделал не задумываясь, чем поверг ее в отчаяние. Теперь на нее
сердились не только дочери, но и Дик. Только Джеми, продолжавшего с
аппетитом уплетать пирог, всеобщее смятение не коснулось.
— Ты все-таки должен понять, как им тяжело! — нашла в себе силы
возразить Лиз. — Ведь это первый День благодарения, который они
отмечают без отца!
— Я это понимаю, но я здесь ни при чем. Я не виноват в смерти
Джека! — Дик почти выкрикнул эти слова, и Джеми, оторвавшись от пирога,
посмотрел на него и нахмурился.
— Тебя никто и не винит. Все дело в том, что ты здесь, а его — нет. Это
я во всем виновата! Наверное, мне не следовало тебя приглашать, —
ответила Лиз.
Она продолжала плакать, и Джеми в растерянности переводил взгляд с нее на
Дика и обратно.
— Ты действительно так думаешь? А как насчет будущего года? Наверное,
мне стоит заранее позаботиться о том, чтобы в следующий День благодарения я
дежурил в больнице — это по крайней мере избавит от лишних неприятностей. Я
только не знаю, как быть с остальными праздниками, которые вы привыкли
встречать в тесном семейном кругу. Ведь совершенно очевидно, что меня в этом
доме не хотят видеть! Быть может, когда твои дети вырастут и разъедутся, что-
то изменится, но до тех пор — извини. — Дик издевательски покачал
головой. Гнев настолько овладел им, что ему стоило огромного труда хоть как-
то держать себя в руках.
— Разве ты не приедешь на следующий День благодарения? — внезапно
поинтересовался Джеми.
— Я собирался, но теперь в этом не уверен, — резко ответил Дик и
тотчас же пожалел об этом. Протянув руку, он потрепал мальчика по руке и
заговорил немного тише, чтобы не пугать его:
— Извини, малыш. Я немного расстроен, только и всего.
— Меган и раньше грубила маме, — спокойно сообщил Джеми. — И
Энни с Рэчел тоже. Кажется, ты им все-таки совсем не нравишься. —
Последние слова он произнес с явным сожалением. Джеми очень огорчился за
своего старшего друга.
— Боюсь, что ты прав, — ответил Дик. — В том-то и загвоздка,
не так ли? — Вопрос был обращен уже не к мальчику, а к Лиз. — В
этом доме я остаюсь персоной нон грата, и, похоже, я совершенно напрасно
надеюсь, что это положение когда-нибудь изменится. Как справедливо заметила
Меган, я не ваш отец и никогда им не буду. Не правда ли, Лиз?
— Никто от тебя этого не требует, — ответила Лиз со всем
спокойствием, на какое только была способна в эти минуты. — Тебе нужно
только стать их другом, вот и все. Никто не ждет, что ты займешь место
Джека, — тихо добавила она, борясь с подступившими к горлу рыданиями.
— Увы, в этом-то и проблема, — с горечью отозвался Дик. — Я
жестоко обманулся, полагая, что буду нужен тебе и твоим детям. Я не подумал,
что мне суждено, вечно быть вторым — ведь соревноваться с мертвыми очень
трудно. Чужак, посторонний,
грубиян, недоразвитый идиот
, как выразилась
твоя дочь.
— Меган просто провоцировала тебя! — Лиз старалась быть лояльной
по отношению к детям, но любовь к Дику постоянно брала верх, и ей
приходилось очень нелегко. Да что там — более сложное положение трудно было
себе представить! Стараясь сохранить и то и другое, Лиз теперь могла
потерять все.
— Что ж, в таком случае она преуспела. — Дик встал и положил
салфетку на стол перед собой. — Пожалуй, мне лучше уйти. Вам явно нужна
передышка, да и мне тоже. В общем, мне пора.
— Куда ты?!
— В больницу. — Он пожал плечами.
— Но мне кажется, ты говорил, что не будешь работать в
праздники, — огорченно сказала Лиз. Она ничего не понимала. Идея
пригласить его на праздник пришла ей в голову именно после того, как Дик
сказал, что будет свободен в эти дни.
— Не выгонят же они меня. В больнице я по крайней мере знаю, кто я
такой и что я должен делать, а здесь... Семейные скандалы, особенно по
праздникам, не моя стихия. Я просто теряюсь, когда попадаю в подобную
ситуацию.
На самом деле Дик справлялся совсем неплохо. Просто ему с самого начала
пришлось играть крапленой колодой, и он знал это. Он не мог выиграть ни при
каких обстоятельствах, и это буквально сводило его с ума.
Лиз молча смотрела на него. Она понимала — происходит что-то ужасное, но у
нее не было сил, чтобы исправить положение. Ее как будто парализовало. Она
могла только молча смотреть на него и глотать слезы.
— Ну, я пойду, — сказал Дик деревянным голосом. Спасибо за ужин. Я
позвоню.
И с этими словами он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, а Лиз осталась неподвижно сидеть за столом.
Тем временем Джеми прикончил пирог и, вытерев губы салфеткой, посмотрел на
нее.
— Дик забыл попрощаться со мной, — сказал он. — Он
рассердился на меня?
— Нет, милый, он рассердился на меня, — ответила Лиз. — Твои
сестры поступили с ним очень плохо, и Дик обиделся.
— Теперь ты их нашлепаешь? — заинтересовался Джеми, и Лиз
улыбнулась помимо собственной воли.
Она никогда не наказывала детей подобным образом, но предложение, что ни
говори, было заманчивым.
— Нет, — ответила она. — Но я надеюсь, что рано ли поздно кто-
нибудь сделает это за меня.
— Санта-Клаус положит уголь им в чулки! — со знанием дела заявил
Джеми, и Лиз грустно улыбнулась. Одна мысль о грядущем Рождестве заставляла
ее содрогаться. Это была годовщина смерти Джека. Лиз понимала, что Дик ни
при каком условии не сможет появиться в их доме в этот день. Сегодняшний
праздник напрочь отбил у обоих охоту к такого рода экспериментам.
Потом Лиз с помощью Джеми убрала со стола и поднялась наверх, чтобы серьезно поговорить с дочерьми.
Она нашла девочек в комнате Меган. Судя по их мокрым лицам, они только что
плакали. Питер, который тоже был с ними, вытирал глаза все еще всхлипывавшей
Рэчел.
— Я его ненавижу! — выпалила Мег, едва увидев мать, но Лиз удалось
остаться спокойной. Она знала, что стоит за столь болезненной реакцией
дочери.
— Я думаю, тебе это только кажется, — ответила она. — Дика
совершенно не за что ненавидеть. То, что когда-то он играл в футбол за свою
университетскую команду, не мешает ему быть хорошим человеком. Ты ненавидишь
что-то совсем другое, Меган. Я знаю, ты не можешь примириться с тем, что
твой папа умер, но ведь ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать. И Дик в
этом не виноват. Ты этого не понимаешь, но это еще не повод, чтобы
оскорблять ни в чем не повинного человека. Если бы я знала, что мои дочери
так себя поведут, я бы ни за что не пригласила его сегодня!
Питер легко тронул ее за плечо. Он уважал и восхищался матерью, которая
всегда была откровенна с ними и никогда не лукавила даже в благих целях. И
еще он знал, как крепко она их всех любит. Когда с ним случилась беда, Лиз
была с ним неотлучно; она купала и кормила его как младенца, и во многом
благодаря ей он сумел так быстро поправиться. Сейчас ему было очень жаль
мать, во-первых, потому, что День благодарения закончился так скверно, а во-
вторых, потому, что Меган избрала Дика в качестве козла отпущения. Питер
отлично понимал, почему это случилось. По его глубокому убеждению, Дик
слишком бурно отреагировал на то, на что вообще не нужно было обращать
внимания; так он и сказал матери, когда провожал ее в ее спальню.
— Я не могу обвинять его, — ответила на это Лиз. Дети — самые
жестокие существа в мире, они умеют бить очень больно, а Дик к этому не
привык. Возможно, он вообще этого не знает — ведь у него никогда не было
своих детей. Но дело не только в том, что Мег оскорбила его — она очень
больно задела его самолюбие.
Теперь Дик считает, что вы всегда будете сравнивать его с вашим отцом, и
всегда в пользу Джека.
— Дай ему время, — сказал Питер и улыбнулся. — Вот увидишь,
он успокоится, да и девочки привыкнут к нему, — добавил он.
— Будем надеяться, — вздохнула Лиз.
В спальне она скинула туфли и легла на кровать, не зажигая света и не снимая
своего вельветового костюма. Лиз думала о Джеке, о Дике и о своих детях.
Ситуация казалась ей безвыходной, по крайней мере сейчас.
В последнее время у нее просто не было сил, чтобы предаваться грустным
размышлениям, — она была слишком занята делами и проблемами окружавших
ее людей. Но сейчас, лежа в темной спальне одна, Лиз неожиданно снова
заплакала, вспоминая мужа и думая о том, как сильно она без него скучает.
Когда Джек ушел, он оставил после себя зияющую пустоту в ее душе. Лиз никак
не удавалось ее заполнить. Да, она любила Дика, но не так, как когда-то
любила мужа. Пока не так, но Лиз надеялась, что со временем ситуация
изменится.
Она не сомневалась в этом, хотя Дик и Джек были, конечно, совсем разными.
На ночном столике неожиданно зазвонил ее сотовый телефон. Лиз, по-прежнему
не зажигая света, протянула руку и поднесла аппарат к уху. Звонил Дик, и Лиз
сразу показалось, что у него какой-то не такой голос. Не такой, как всегда.
Он звучал так, словно Дик здорово выпил.
— Я должен что-то сказать тебе, — произнес он глухо, но язык у
него не заплетался, и Лиз поняла, что не алкоголь причина его угнетенности.
— Говори, я слушаю, — просто сказала она и, закрыв глаза,
откинулась на подушку. Лиз все еще думала о Джеке, переживала из-за того,
что произошло за столом, и боролась с подступающим отчаянием. На протяжении
вот уже одиннадцати месяцев она изо всех сил старалась успокоиться, взять
себя в руки, быть трезвой и рациональной, но сейчас ей казалось, что она
вновь вернулась к тому, с чего начинала.
— Прости меня, Лиз, но я не могу, — начал Дик. — Я до сих пор
не понимаю, что со мной случилось. Я как будто потерял рассудок. Я встретил
тебя и полюбил.
Твоя семья выглядела такой крепкой, цельной, а ты казалась уязвимой и
ранимой, и я попался. Я хочу выбраться из этой ловушки. Это не для меня.
— Что-что? — переспросила Лиз, открывая глаза и садясь. — Что
ты сказал?!
Но она уже все поняла. Несмотря на некоторую бессвязность речи, Дик
высказался достаточно ясно. Лиз просто не хотелось верить в то, что она
только что услышала.
— Я хочу сказать, что совершил ошибку, — повторил он. — Но
теперь все кончено. Я люблю тебя, и у тебя отличные дети, но я ничего больше
не могу. Твоя Меган оказала мне огромную услугу: если бы не она, мне могли
бы потребоваться месяцы и даже годы, чтобы прозреть. Но сегодня у меня
открылись глаза. Все это время я был словно безумен. Теперь я пришел в себя.
Мне очень жаль, Лиз, но все кончено!
Лиз слушала его, и у нее не было слов, чтобы ответить. Она просто сидела на
кровати, прижимая одной рукой трубку, а другой держась за живот. У нее было
такое ощущение, словно кто-то ударил ее под дых так, что она не в силах была
вымолвить ни слова. Жгучие волны дикой, нерассуждающей, животной паники,
подобной той, какую она испытала, когда узнала о смерти Джека, захлестнули
ее с головой. Она снова теряла Дика, и хотя они были знакомы не так давно,
чтобы Лиз успела навсегда впустить его в свое сердце, он все равно сумел каким-
то образом проникнуть туда, и теперь вырывать его приходилось с кровью. Все
кончено?! Спасибо тебе, Меган!
— Ты не хочешь подумать еще немного? — спросила она, прилагая
поистине нечеловеческие усилия, чтобы ее голос звучал спокойно. Нет, даже
сейчас Лиз не жаловалась и не умоляла; она просто пыталась разговаривать с
Диком с позиций здравого смысла, как разговаривала бы с любым из своих
детей. — Меган оскорбила тебя, ты почувствовал себя задетым, но ведь
это пройдет, не так ли? Да и дети, я уверена, со временем привыкнут к тебе.
Нам нужно только немножечко подождать.
— Не вижу смысла, — сухо отозвался Дик. — Дело в том, что мне
нужно совсем другое — теперь я вижу это ясно. И я, и ты — мы оба должны
благодарить Меган за то, что она сделала.
Но Лиз не испытывала к старшей дочери никакой благодарности. Она чувствовала
себя раздавленной и уничтоженной'.
— Я позвоню через несколько дней. Просто чтобы узнать, как ты, —
добавил он поспешно. — Мне действительно очень жаль, Лиз, но ничего не
поделаешь. Так и должно было быть, я знаю.
Откуда он знает, — удивилась Лиз. — И что он такое знает? Что две
ее дочери были грубы с ним? Но ведь они еще совсем дети — дети, которые
тоскуют по своему отцу
.
— Слушай, Дик, давай поговорим позже, ладно? Тем временем мы оба
успокоимся...
— Нам больше не о чем разговаривать! — В его голосе явственно
прозвучали панические нотки. — Я же сказал тебе: я выхожу из игры. Все
кончено, Лиз! Ты должна понять это...
Но почему, почему она должна что-то понимать?
Почему она должна искать предлоги, чтобы оправдать его или своих детей?
Почему каждый раз именно она должна быть страдающей стороной — человеком,
который что-то теряет? Безусловно, и Дик, и дети тоже не выигрывали от всего
этого, но она потеряла больше всех!
— Я люблю тебя! — сказала она, стараясь справиться с подкатившим к
горлу рыданием.
— Ты сумеешь с этим справиться. Мне не нужен еще один развод, а тебе ни
к чему еще одна головная боль.
Тебе и без меня нелегко пришлось. Просто выброси меня из головы, а детям
скажи, что
недоразвитый идиот
больше никогда их не потревожит. Теперь они
смогут спокойно встречать праздники. — В его голосе были горечь и какая-
то детская обида, но достучаться до него Лиз не могла.
— Джеми любит тебя. И Питер тоже, — предприняла она последнюю
попытку. — Что я скажу им?
— Скажи, что мы с тобой совершили ошибку, но, к счастью, поняли это до
того, как стало слишком поздно. Вот увидишь, так им будет легче, да и нам
тоже. Ну все, Лиз, я кладу трубку. Нам больше не о чем говорить, да и не
нужно. Прощай. — Он сказал это, как отрубил.
Лиз почувствовала, что у нее перехватило дыхание.
И прежде чем она сумела что-то сказать, Дик дал отбой.
Лиз еще долго сидела в темноте, прижимая к уху соленую от слез трубку.
Наконец она выключила аппарат, положила его на столик и снова откинулась на
подушку.
Она никак не могла поверить в то, что произошло, и в то, как это произошло.
Он прозрел — и готово: все кончено! Но был ли он слеп, вот в чем вопрос, и
не случилось ли как раз обратное: Дик ослеп и перестал замечать очевидное.
Если бы сейчас он был рядом, Лиз взяла бы его за плечи и как следует
встряхнула, чтобы заставить прийти в себя, но его не было, и она вдруг
ощутила бесконечную усталость и свинцовое равнодушие.
Все равно... — подумала она, медленно раздеваясь и накрываясь одеялом с
головой. — По крайней мере, у меня есть мои дети
.
Но во сне она снова плакала — не по своему погибшему мужу, а по Дику, по еще
одной своей горькой потере.
Глава 11
Следующие несколько дней прошли для Лиз словно в тяжелом, бредовом сне. О
том, что произошло в День благодарения, она никому не обмолвилась ни
словечком — ни Виктории, с которой несколько раз разговаривала по телефону,
ни тем более матери, у которой, безусловно, нашлось бы что сказать по этому
поводу.
Хелен с самого начала говорила, что Дика пока не стоит приглашать на
семейный праздник. Тогда Лиз решила, что мать просто ревнует, поскольку она
не пригласила на праздник ее. Хелен все равно собиралась приехать на
Рождество, так что в данном случае Лиз только оттягивала неизбежное.
Выглядела Лиз тоже скверно — хуже даже, чем за все одиннадцать месяцев
своего вдовства. Она была то молчалива и печальна, то без причины
раздражалась и даже покрикивала на детей. Поначалу Кэрол и Джин решили, что
Лиз гнетет приближение Рождества и связанные с ним воспоминания, и только
когда за несколько дней Дик ни разу не позвонил ей в офис. Джин догадалась,
в чем дело.
— Неужели обязательно было ссориться? — осторожно спросила она,
когда через неделю после Дня благодарения Лиз вернулась в контору из
судебного присутствия и как подкошенная рухнула на диван для посетителей. За
прошедшие дни она осунулась и похудела, под глазами залегли черные круги, но
теперь это получило свое объяснение.
— Он бросил меня, — ответила Лиз. — Дети обошлись с ним не
лучшим образом. Меган в открытую хамила. Дик решил, что это чересчур. Нет,
девочки действительно вели себя оскорбительно, и этого хватило, чтобы он
пришел к мысли, что совершил страшную ошибку и нам надо как можно скорее
расстаться. Он сказал, что наш роман был чем-то вроде временного
помешательства, — добавила она с горечью. — Две недели назад Дик
сделал мне предложение, он хотел, чтобы мы поженились на Валентинов день,
но, как видишь, мы не дотерпели даже до Дня благодарения.
— Быть может, он просто испугался? — предположила Джин. Она уже
давно не видела Лиз в таком состоянии. Сегодня Лиз проиграла довольно
простое дело, чего с ней тоже не случалось давно. Это был достаточно
тревожный симптом. — Если так, то он, конечно, вернется. Успокоится и
вернется!..
— Не думаю. — Лиз покачала головой. — По-моему, Дик говорил
серьезно.
Подтверждение этому Лиз получила в субботу, когда она несколько раз звонила
Дику и оставляла сообщения на автоответчике, но он так и не перезвонил.
Тогда, проклиная собственную слабость, Лиз позвонила ему на пейджер. Спустя
несколько часов Дик все-таки перезвонил ей. Извинившись, он сказал, что был
занят в операционной, но голос его звучал отстраненно и холодно.
— Я просто хотела узнать, как ты. — Лиз старалась говорить как
можно небрежнее, но Дик сразу дал ей понять, что вовсе не ждал ее звонка.
— Со мной все в порядке, Лиз, спасибо. Послушай, извини, но я сейчас
очень занят.
— Может быть, тогда ты перезвонишь, когда будешь посвободнее? — Ее
голос прозвучал неожиданно жалобно. Лиз мысленно обругала себя за это, но
ответ Дика был предельно откровенным:
— Мне кажется, не стоит этого делать. Лучше всего постараться забыть
все, что случилось.
— А что случилось? — требовательно спросила Лиз, но ее
настойчивость пришлась ему не по нраву.
— Ты сама отлично знаешь — что. Я пришел в себя и понял, что не
вписываюсь в твою семью. Лиз, для меня там просто нет места. И я не
собираюсь даже пытаться.
Ты — замечательная женщина, и я по-прежнему люблю тебя, но ничего хорошего у
нас все равно не получится.
Давай не будем мучить друг друга напрасно. Сначала ты и дети должны
привыкнуть к мысли, что Джека не вернуть. А потом тебе придется найти себе
кого-нибудь другого.
Но Лиз в последнее время думала совсем не о Джеке, а о Дике. Впервые за
одиннадцать с лишним месяцев образ мужа потускнел и отступил на задний план,
зато боль, которую причинил ей Дик, терзала ее днем и ночью, не отпуская
буквально ни на минуту.
— Если мы любим друг друга по-настоящему, мы сумеем сделать так, чтобы
все получилось. Почему ты не хочешь попробовать?
— Потому, — ответил он резко, — что я не хочу жениться или
иметь детей — в особенности чужих детей, которые меня ненавидят. Твоя Мег
дала мне это понять совершенно недвусмысленно. Честное слово, я не настолько
туп, чтобы мне нужно было повторять дважды.
— Со временем они успокоятся, привыкнут к тебе и полюбят. — Лиз
почти упрашивала его. Это было противно ей самой, но остановиться она не
могла. Только теперь ей стало ясно, как сильно она любит Дика. От ощущения
того, что ничего нельзя поправить, у нее под сердцем залегла сосущая
пустота. Ну почему, почему Дик не хочет дать ей шанс?
— Может быть, они и привыкнут, но я — вряд ли.
Пойми наконец, я не хочу привыкать. Лучше найди себе другого. —
Последние слова прозвучали откровенно грубо, но, наверное, только так он мог
заставить ее понять очевидное.
— Но я люблю тебя! — воскликнула Лиз в отчаянии.
— Ничем не могу помочь, — холодно ответил он. — Извини, мне
пора идти — у меня тут пятилетняя девочка, ей нужно сделать трахеотомию.
Счастливого Рождества, Лиз.
Он был намеренно жесток. Лиз хотела бы возненавидеть Дика за это, но не
могла. У нее просто не было ни физических, ни душевных сил, чтобы ненавидеть
его. Лиз чувствовала себя как лампочка, которую кто-то выключил. Да сам Дик
и выключил.
После обеда она сразу поехала домой, по-прежнему чувствуя себя усталой и
разбитой. Дома был только Джеми, который помогал Кэрол готовить к Рождеству
бисквитное печенье. Увидев мать, он поднял голову и, глядя на нее своими
большими карими глазами, спросил, где Дик и почему он не заходит.
Интересный вопрос. Лиз понятия не имела, как на него ответить. Что она
должна сказать? Что Дик заболел? Уехал на Северный полюс? Разлюбил? Непросто
подобрать ответ, который был бы понятен Джеми.
— Он очень занят, — сказала она наконец. — Сейчас у него
просто нет времени, чтобы навещать нас.
— Дик не умер? — с беспокойством спросил Джеми, и Лиз подумала,
что теперь он, наверное, будет думать так про каждого, кто вдруг исчезал из
его жизни.
— Нет, он не умер. Но он пока не хочет нас видеть, — закончила она
неуверенно.
— Он на меня не сердится?
— Нет, милый, конечно, нет!
— Он обещал полетать со мной на змее, но так и не полетал! На том,
который он сам сделал.
— Может, если в этом году ты попросишь Санта-Клауса, он принесет тебе
змея в подарок? — устало спросила Лиз. Она знала, что такой ответ вряд
ли удовлетворит Джеми, но ничего другого ей просто не пришло в голову. Дик
Вебстер оставил их, и она не знала способа вернуть его. Ничто не поможет —
ни просьбы, ни мольбы, ни уговоры, ни логика или здравый смысл, ни даже
любовь. Сегодня, разговаривая с ним по телефону, она попробовала все, кроме
разве угроз, но так ничего и не добилась. Теперь Лиз стало окончательно
ясно, что она просто ему не нужна. И, наверное, не была нужна никогда.
— Даже если Санта-Клаус принесет мне змея, он все равно будет не такой,
какой нужно, — грустно сказал Джеми. — Он будет совсем маленький,
а нужен большой, чтобы мог поднять меня и Дика. Змей Дика особенный — он сам
его сделал!
— Мне кажется, мы с тобой тоже сумеем сделать достаточно большого змея,
чтобы мог поднять тебя и меня, — ответила она, тщетно стараясь сдержать
слезы.
Если уж она сумела подготовить Джеми к олимпиаде, со змеем она как-нибудь
справится. Но что еще ей придется делать для них, какие науки и
специальности освоить? Кем еще, кроме матери, тренера, водителя, кухарки,
домашнего репетитора и конструктора воздушных змеев, ей придется стать
только потому, что один псих застрелил ее мужа, а другой — струсил и сбежал
от нее?
Почему она вечно должна собирать осколки и склеивать их вместе? Эти вопросы
преследовали ее, и Лиз просто не знала, куда от них деваться.
Вскоре Кэрол поехала в школу, чтобы привезти девочек. Не успели они войти,
как Джеми поделился с ними новостями, которые узнал от матери.
— Дик больше не хочет нас видеть, — сказал он с важным видом.
— Вот и прекрасно! — громко произнесла Меган, но, перехватив
взгляд Лиз, виновато потупилась. Она уже заметила, что в последнее время
мать выглядит не особенно счастливой, и совесть ее бы
...Закладка в соц.сетях
