Жанр: Любовные романы
Неожиданный роман
... мешок, убранное
в чехол пальто — и тоже понес в гараж.
Для всех это было последним прощанием с отцом.
У Лиз на глаза навернулись слезы, когда она подумала, чего стоило детям
отбросить свои личные, эгоистические мотивы и поддержать ее подобным
образом. Пока последняя коробка с ботинками не оказалась в гараже, никто из
детей не произнес ни слова. Лиз была вдвойне благодарна им за это. Лишь в
самом конце Меган подошла к ней и шепнула тихо:
— Прости меня, мама.
Лиз повернулась к дочери и крепко обняла.
— Я люблю тебя, Мег, — сказала она, не сдерживая слез. Рэчел, Энни
и Джеми тоже плакали; даже Питер как-то странно зашмыгал носом, и Лиз
поняла, что ее семья снова едина.
Одежду нужно было везти в местный благотворительный магазин, и Питер
вызвался сделать это за нее.
— Не беспокойся, милый, я справлюсь, — успокоила его Лиз. Питер
все еще носил шейный корсет, правда меньшего размера, и водить машину ему
все еще было достаточно трудно, хотя он уже несколько раз выезжал в школу и
за продуктами. Лиз просто хотела уберечь Питера от лишнего напряжения. Но
сама она чувствовала себя слишком расстроенной, чтобы садиться за руль. В
конце концов Питер все же настоял, что они отвезут вещи вместе.
Они вернулись меньше чем через сорок пять минут.
Лиз эта поездка далась нелегко; она выглядела измученной и опустошенной, но
держалась. Уже после обеда, когда она случайно заглянула в кладовую и
увидела пустые вешалки, сердце ее отозвалось сильной, но короткой вспышкой
боли, которая тут же прошла, зато после нее Лиз почувствовала себя сильнее.
Ей понадобилось много времени, чтобы решиться избавиться от вещей Джека, но
срок не имел особого значения. Главное, она сделала это именно тогда, когда
была внутренне к этому готова, и теперь у нее не осталось никаких сомнений в
правильности своего поступка. Лиз была даже рада, что не поспешила и не
последовала советам друзей. Она сама приняла решение, сама его осуществила,
и это дало ей такую внутреннюю свободу, о какой еще недавно она не
осмеливалась и мечтать.
Лиз еще долго сидела в своей комнате, глядя в окно и вспоминая Джека. Она
больше не плакала, но, когда ближе к вечеру ей позвонил Дик, он сразу понял
по ее голосу, что что-то случилось.
— С тобой все в порядке? — спросил он с беспокойством.
— Более или менее, — честно ответила Лиз и рассказала ему, что она
сделала и как трудно ей было. Ее рассказ заставил Дика страдать — за
последние два месяца он стал глубоко переживать все, что происходило в ее
жизни.
— Мне очень жаль, Лиз, — сказал он негромко, когда она закончила.
Дик понимал, что этот ее поступок является глубоко символичным и важным; он
означал как минимум то, что прошлое начинает понемногу отпускать Лиз. Или
она сама начинает освобождаться от него, навсегда прощаясь со своим давно
погибшим мужем, окончательно осознавая его уход.
Разумеется, Дик знал, что Лиз вряд ли когда-нибудь сумеет забыть Джека, но
это было и не нужно.
Главное, — думал он, — она перестанет
ежеминутно ждать его возвращения, перестанет вздрагивать, когда ей
послышится его смех или голос, перестанет думать о нем как о живом
.
— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он, не особенно рассчитывая
на положительный ответ. Как Дик и ожидал, Лиз сказала
нет
. Это было ее
личное дело, ее персональная мука, с которой она должна была справиться
сама.
— Вообще-то я хотел тебя куда-нибудь пригласить, — добавил
Дик. — Но, наверное, сейчас это не самая лучшая идея.
— Да, не самая... Извини, Дик, — ответила Лиз, и он пообещал, что
перезвонит завтра утром. Но он, конечно, не вытерпел и позвонил поздно
вечером, чтобы узнать, как она себя чувствует. Голос Лиз звучал еще
достаточно печально, но сама она была спокойнее — особенно после того, как
провела весь вечер с детьми.
В отличие от нее они уже давно смирились с реальностью, приняли ее. Утренняя
вспышка Меган была лишь отголоском тех давних переживаний. Рядом с детьми
Лиз почувствовала, как перестают ныть и ее раны.
Утром Дик позвонил снова, и Лиз разговаривала с ним совершенно нормальным
голосом. Она снова стала похожа на себя и даже согласилась встретиться с ним
вечером. Правда, когда Дик привез ее в парк, Лиз часто вздыхала и отвечала
на его вопросы не сразу, однако в конце концов он сумел ее разговорить, и
под конец Лиз даже смеялась, совсем как прежде.
Они долго гуляли, взявшись за руки, по пустынным аллеям городского парка, и
когда Дик поцеловал ее, оба знали, что это уже совсем другой поцелуй. Лиз
перешагнула важный рубеж, и теперь была готова не только расстаться с
прошлым, но и встретить будущее.
— Я люблю тебя, Лиз, — шепнул он, крепче прижимая ее к себе, и Лиз
почувствовала ставший уже знакомым запах его одеколона. Но Дик так сильно
отличался от Джека, отличался во многих, если не во всех, отношениях, что
она не смогла ничего ему ответить, хотя он был ей небезразличен. Пока не
смогла...
— Я знаю, — только и сумела она произнести, но Дик и не ждал
большего. Сейчас для них обоих было достаточно, что он сумел сказать ей
главное.
А остальное было вопросом времени...
Глава 10
К кануну Дня Всех Святых обоим стало ясно, что все происходящее с ними —
более чем серьезно. Ни Лиз, ни Дику так и не удалось свыкнуться с этой
мыслью. Единственное, что было совершенно очевидно, это то, что Дик влюбился
в Лиз по уши; она отвечала ему взаимностью, хотя до сих пор не могла
заставить себя признаться в этом.
Лиз вообще было труднее, чем Дику. Она не знала ни что ей делать с этим
свалившимся на нее чувством, ни как сказать о нем детям. Несколько раз Лиз
даже советовалась с Викторией, но подруга мало чем могла ей помочь.
Единственное, что она посоветовала, это не форсировать события, а позволить
им спокойно развиваться. Время покажет. Лиз этот совет показался достаточно
разумным; она и сама считала, что только время способно расставить все на
свои места.
Накануне Дня Всех Святых Дик приехал к ней, и они с Рэчел и Джеми пошли в
сад, чтобы сыграть в
Откупись, а то заколдую
. Энни и Меган заявили, что
они уже слишком взрослые для подобных забав. Оставшись дома, они вместе с
Кэрол раздавали сладости с крыльца. Питер поехал к своей новой девушке,
чтобы, как простодушно объяснил Джеми, сыграть в
Откупись, а то заколдую
там...
А поздно вечером, когда дети уже легли спать, Дик спокойно посмотрел на Лиз
и вдруг спросил, не хочет ли она поехать с ним на выходные за город. Лиз
долго колебалась, прежде чем ответить. Дик даже испугался, что все испортил.
Но они встречались уже почти два месяца, и им становилось все труднее
сдерживать собственную страсть. Дик знал, что не мог ошибиться в ее
чувствах; его же отношение к Лиз было предельно ясным по крайней мере для
него самого. И все же он снова почувствовал себя мальчишкой, когда Лиз
тихонько сказала, что согласна поехать с ним в Напа-Вэли в следующие
выходные. На всякий случай они решили ничего не говорить детям. Дик обещал,
что зарезервирует для них номер в отеле. Он непременно хотел, чтобы они
остановились в
Оберж дю солейль
, потому что этот отель казался ему самым
романтичным из всех и лучше всего подходил для их первого совместного
уикенда.
Дик заехал за Лиз во второй половине дня в пятницу. Перед этим он работал
почти целые сутки, однако он был так счастлив и возбужден, что не чувствовал
усталости. Лиз тоже пришлось потрудиться, чтобы придумать детям занятия на
выходные. Чтобы объяснить свое отсутствие, она сказала им, что едет к давней
подруге, с которой когда-то училась в университете, и специально выбрала для
отъезда такое время, когда никого из них еще не было дома. Только Кэрол
знала, куда и с Кем Лиз едет на самом деле.
Все эти меры предосторожности слегка забавляли Дика, однако в глубине души
он сознавал, что Лиз права — не стоит лишний раз дразнить гусей, то есть
детей. Правда, Питер и Джеми наверняка восприняли бы известие нормально, но
девочки во главе с Меган все еще относились к нему настороженно. Правда, они
были с ним достаточно приветливы, но за их вежливым:
Добрый день, Дик!
и
Как поживаете, Дик?
— все еще чувствовалось некоторое напряжение.
По дороге в Напа-Вэли Лиз с удовольствием смотрела в окно. Открывавшиеся
виды были изумительны.
Листья на деревьях уже окрасились в самые разные оттенки желтого и темно-
медного цветов, но трава оставалась по-летнему зеленой, и это странное
сочетание приглушенных осенних тонов Новой Англии и яркой калифорнийской
зелени возбуждало и пьянило, как хорошее вино.
Всю дорогу до Сент-Хелен они непринужденно болтали. Только изредка Лиз
ненадолго замолкала, но Дик ни о чем ее не спрашивал. Он знал, что для нее
эта поездка — серьезное испытание. Не только потому, что Лиз еще не привыкла
быть с ним, но и потому, что время от времени ей начинало казаться, будто
она предает Джека. Такое бывало с ней и раньше; она сама сказала ему об
этом, и сейчас, заметив, как Лиз поглядывает на обручальное кольцо, которое
она до сих пор носила, Дик догадался — она снова вспоминает мужа.
Они добрались до отеля почти к самому ужину. Лиз была до глубины души
тронута, когда увидела, как элегантно обставлен их номер. Дик был готов на
все, чтобы сделать ее хоть немножечко счастливее. Главным, однако, была не
обстановка, а вид, который открывался из широкого панорамного окна. Когда
сгустились синеватые сумерки и в долине замерцали огни, у Лиз дух захватило
от восторга — до того это было красиво.
Лиз отправилась в ванную комнату, чтобы переодеться к ужину. Она захватила с
собой темно-лиловое вечернее платье, которое купила довольно давно, но
надевала редко. Этот наряд не нравился Джеку, но Дик нашел ее
обворожительной. Выпив вина, которое им принесли, пока Лиз переодевалась,
они спустились в ресторан отеля, чтобы поужинать, а после ужина долго сидели
в баре и слушали, как какая-то женщина играет старомодные фокстроты на
фортепиано. Было уже совсем поздно, когда, спокойные и умиротворенные, они
вернулись обратно в номер. Едва они переступили порог комнаты, как Дик
поцеловал ее. Этот поцелуй яснее всяких слов сказал Лиз, что она для него
значит и как он к ней относится.
А уже в следующее мгновение ураган страсти подхватил, захлестнул обоих. В
номере было полутемно.
В камине горел неяркий огонь, и Дик, усадив Лиз на диван, начал медленно
снимать с нее вечернее платье, а она расстегивала ему рубашку. Это было
восхитительное чувство: остаться в комнате вдвоем и знать — никто не
помешает им делать все, что захочется. Лиз целиком отдалась этому давно
забытому ощущению.
Потом Дик зажег свечи на столике в спальне и торжественно повел Лиз к
кровати. Он снял с нее остатки одежды — его пальцы двигались томительно-
медленно, и Лиз со стыдом поняла, что буквально сгорает от желания. Но и ей
тоже не хотелось спешить, поэтому, когда они наконец разделись и скользнули
под прохладные простыни, она долго лежала неподвижно, наслаждаясь близостью
его крепкого жаркого тела.
— Я очень люблю тебя, Лиз, — шепнул Дик.
— Я тоже тебя люблю, — так же шепотом ответила она. Лиз впервые
сказала ему эти слова, но они пришли к ней легко. И столь же легким и
естественным было то, что последовало за ними. Они наконец отдались на волю
сжигавшей их страсти.
Лиз помнила все довольно смутно. Ее как будто подхватил ураган, и сразу же
вся ее тоска, одиночество и страх исчезли куда-то, словно разбилась и
осыпалась скорлупа, в которую она пряталась все эти месяцы в надежде
защитить себя. Но теперь защита была ей не нужна. Лиз не хотела прятаться от
Дика, не хотела ничего от него скрывать — она отдала ему всю себя, и ему
оставалось только раскрыть объятия и принять ее.
Потом они долго лежали, утомленные, но счастливые, и Лиз улыбалась ему. В ее
глазах, однако, было что-то ностальгически-печальное, и Дик понял: прошлое
все еще владеет ею. Но теперь он знал и другое — иначе просто не могло быть.
Не могли девятнадцать лет брака просто так взять и исчезнуть в одно
мгновение, да он и сам этого не хотел. В конце концов, Дик предлагал ей не
продолжение старого, а что-то совершенно новое. Это могло существовать
вместе с памятью о прошедших годах, и не просто существовать, но и
окрашивать прошлое и будущее в разные тона, чтобы Лиз никогда не сравнивала
его и Джека. Больше всего ему хотелось, чтобы когда-нибудь она могла
сказать:
Я была счастлива с Джеком, и я счастлива теперь с тобой
.
Но до этого им было еще очень и очень далеко.
— С тобой все в порядке? — тихонько спросил он на всякий случай, и
Лиз кивнула. Что бы ни почудилось ему в ее глазах, сейчас она улыбалась
только ему, и это было самым главным.
— Да, со мной все в порядке... — ответила она. — Лучше, чем просто
в порядке
. Ты сделал меня счастливой.
Так в эти минуты казалось Лиз, но в ее глазах стояли слезы, которые Дик не
мог не заметить. Он ничего не сказал. Дик понимал, как трудно ей не
вспоминать о Джеке сейчас, когда она лежала в объятиях другого мужчины.
Мысль об этом была ему не особенно приятна, но он сознавал — без этого
обойтись нельзя. Лиз только что сделала шаг, который она так долго
откладывала. Это был первый шаг по мосту, соединявшему прошлое и будущее, и
хотя предстоял еще изрядный кусок пути, ее прошлое осталось теперь позади.
Лиз больше не жила в нем, она только оглядывалась на него с печалью, как,
наверное, любой путешественник оглядывается на дом, в котором ему было тепло
и уютно, но который он непременно должен покинуть, чтобы двигаться дальше, к
своей далекой, сияющей цели. А в том, что будущее Лиз будет — должно
быть! — счастливым, Дик почти не сомневался. Он знал, что она этого
заслуживает, и желал ей счастья всеми силами души.
А Лиз тоже думала о будущем, но ее мысли были более простыми и конкретными.
Путь, который лежал перед нею, все еще немного пугал ее. Но она была
благодарна судьбе за то, что рядом с ней оказался такой человек, как Дик. С
ним она чувствовала себя в безопасности. Он был ей надежным и верным другом,
и ему Лиз могла сказать все или почти все. Дик не обиделся, даже когда она
призналась, что поначалу ей будет трудно. Наоборот — он понял ее и сделал
все от него зависящее, чтобы облегчить ей первые шаги к свободе.
Они еще долго лежали бок о бок, почти не шевелясь, и каждый думал о своем.
Потом Дик обнял Лиз и признался, что еще никогда не любил ни одну женщину
так сильно, как ее. Она наслаждалась прикосновениями его сильных рук и
старалась заставить себя не думать о Джеке, не вспоминать, как они, бывало,
лежали вместе после ночи любви и разговаривали обо всем на свете. Но не
думать о нем было очень трудно. Лиз была очень благодарна Дику за то, что он
не замечал или делал вид, что не замечает ее сомнений и колебаний.
Но уже на следующий день Лиз с облегчением и радостью заметила, что мысли о
Джеке смущают ее все меньше и меньше. Напротив, она все острее и отчетливее
воспринимала близость Дика и все, что объединяло их теперь. Они вместе
совершали длительные прогулки по долине и разговаривали о самых разных вещах
— о работе, о детях, о своих мечтах и о планах на будущее.
Единственное, чего по обоюдному молчаливому согласию они избегали касаться,
это прошлого. Мысли их неизбежно устремлялись в будущее. Сначала они просто
мечтали о том, каким оно будет — светлым или не очень, счастливым или
грустным, но уже в воскресенье утром их разговор стал более конкретным.
Дело было сразу после завтрака. Они поднялись в номер и сидели на балконе,
любуясь долиной. На Дике были джемпер и джинсы, а Лиз накинула поверх платья
теплый шерстяной халат, поскольку ноябрьское утро было довольно прохладным.
Вскоре солнце согрело обоих.
— Чему вы так радуетесь, доктор Вебстер? — шутливо спросила Лиз,
протягивая ему спортивную страничку газеты, которую она лениво
перелистывала. — Вы сияете так, словно только что выиграли в лотерею
миллион долларов.
— Я действительно выиграл бесценный приз — тебя, — отозвался
он. — Тебя и это утро тоже. Ничего подобного в моей жизни еще никогда
не было.
В самом деле, эти два выходных дня стали для них чем-то вроде медового
месяца. Правда, они провели вместе совсем немного времени, однако у каждого
из них появилось такое чувство, будто теперь их соединяет нечто большее, чем
просто физическая близость.
Они принадлежали друг другу полностью, словно самые настоящие муж и жена.
Лиз было все еще немного жаль расставаться с Джеком, но она чувствовала, что
должна это сделать, потому что без этого она не сможет двигаться вперед.
— Кстати, Хотел тебя спросить: что мы будем делать дальше?
— Ты о чем? — не поняла Лиз.
— О нас.
Лиз задумалась. Отчего-то ей стало немного не по себе, словно Дик задал ей
вопрос, на который она не могла ответить. И она действительно не могла — она
полностью была сосредоточена на чудесном настоящем, будущее все-таки пугало
ее, и она подсознательно отталкивала от себя мысли о вполне естественном
продолжении происходящего.
— Ничего не будем, — ответила она несколько нервно. — Почему мы должны что-то делать?
— Просто я вдруг подумал, что было бы разумно... — начал он, но не
договорил. На самом деле Дик подумал об этом не вдруг: эта мысль была у него
на уме чуть ли не с того дня, когда он впервые пригласил Лиз в кино.
— Может быть, я слишком тороплюсь? — спросил он.
Вчера вечером они снова занимались любовью, и ночью, и утром перед завтраком
тоже. Их физическая совместимость была поистине поразительной. Трудно было
поверить, что до этого уикенда они еще ни разу не были близки. Они хотели
одного и того же, и достичь этого им удавалось без труда; они даже нисколько
не стеснялись друг друга, и это было удивительно вдвойне.
— Признаться, я не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое, —
добавил Дик, чувствуя себя несколько неловко, но он слишком боялся потерять
Лиз и преодолел свое смущение. — Мне кажется, — закончил он
решительно, — нам следует пожениться.
Лиз была потрясена. Ничего подобного она не ожидала; ей даже в голову не
могло прийти, что Дик может хотеть чего-то в этом роде. Ей казалось — это
совершенно не в его характере, но в конце концов она слишком мало его знала.
— Мне казалось, что ты принципиальный противник брака, —
произнесла она наконец, и Дик понял, что напугал ее своим внезапным
предложением.
— Я действительно не верил в этот социальный институт, пока не встретил
тебя, — ответил он, пытаясь шутливым тоном сгладить серьезность своих
слов. — Но теперь мне кажется, что в глубине души я всегда верил:
счастливый брак возможен, и когда-нибудь я встречу женщину, с которой у меня
все получится. Вот почему мне не хотелось тратить время и силы на других —
на тех, с которыми я заведомо не мог создать счастливую семью. Взять хотя бы
мою первую жену — наши отношения закончились войной не на жизнь, а на
смерть. Но с тобой — я уверен — у нас все будет просто замечательно.
Он действительно верил в это — Лиз видела это по его глазам. И, самое
главное, она тоже могла с легкостью представить, как проживет с ним много
счастливых лет. Но что-то мешало ей высказать свои мысли вслух. Что-то или
кто-то... Должно быть, Дик действительно немного поторопился, и Джек —
вернее, тень Джека — еще стоял между ними.
— Я бы не хотел поспешить и все испортить, — продолжал тем
временем Дик, — но я просто не мог промолчать. Ты должна знать, что у
меня самые серьезные намерения в отношении тебя.
Лиз действительно принадлежала к тем женщинам, которых нужно воспринимать
серьезно. Вдобавок у нее было пятеро детей, о которых тоже необходимо было
подумать. Но Дик был уверен, что смог бы их полюбить; Джеми он уже любил,
Питер был близок ему по духу, как младший товарищ. Что касалось девочек, то
Дик не сомневался: рано или поздно он сумеет наладить с ними нормальные
отношения. Ему всегда было особенно легко общаться с женщинами и с детьми;
он умел расположить их к себе. В данном случае у него к тому же был
достаточно мощный стимул сделать это.
— Право, не знаю, что тебе сказать, — пробормотала Лиз задумчиво.
У нее были подруги, годами встречавшиеся с мужчинами, которые не
воспринимали их всерьез. Во всяком случае, ни одна из них так и не дождалась
предложения выйти замуж и создать семью. Но Дик, показавшийся ей
легкомысленным в этом вопросе, очень удивил ее. Они встречались чуть меньше
двух месяцев, но он уже заговорил с ней о будущем. Для Лиз это явилось
полной неожиданностью, но дело было не только в этом.
— Ты только пойми меня правильно, — произнесла она
медленно. — И не обижайся. Ты тут ни при чем — все дело во мне. С тех
пор как погиб Джек, прошло всего одиннадцать месяцев, это очень, очень мало,
для меня во всяком случае. Мне нужно время, чтобы все стало на свои места.
Потеря еще очень болезненна. Я все время думаю: что бы сделал Джек, как бы
он взглянул на это, что бы он сказал. И я, и дети тоже. Все еще слишком
живо.
— Я понимаю, — ответил он. — И поверь — мне вовсе не хочется
тебя торопить. Пусть исполнится год, а там посмотрим. Согласна?
И хотя Лиз сомневалась, что месяца хватит на то, чтобы стало по-другому, она
благодарно кивнула в ответ.
— Да, пусть пройдет год с этого дня, — сказала она.
Чуть не с самого начала Лиз положила себе этот срок, чтобы более или менее
разобраться со своей жизнью.
Напрасно мать и друзья твердили ей, что сейчас не прежние времена и что для
соблюдения приличий вполне достаточно шести месяцев. Лиз не могла с ними
согласиться, и вовсе не потому, что твердо решила придерживаться правил и
носить траур по мужу в течение года. Строго говоря, она уже нарушила их,
согласившись поехать с Диком на уикенд в Напа-Вэли, однако формальная
сторона дела занимала ее меньше всего.
Лиз знала себя, знала глубину чувства, которое она испытывала к Джеку, и год
был для нее не максимальным, а минимальным сроком, чтобы прийти в себя. Она
сама установила для себя этот рубеж. В каком-то смысле он служил для нее
дополнительным стимулом собраться и выполнить данное себе обещание. Без
этого она бы, наверное, могла вовсе раскиснуть, опустить руки и обратиться в
вечно скорбящую вдову, не способную ни думать, ни действовать, ни жить.
— Вот и хорошо. — Дик знал, что годовщина смерти Джека была для
Лиз и детей чем-то вроде верстового столба. Ему не оставалось ничего
другого, кроме как уважать установленные границы. — Давай вернемся к
этому разговору в январе, после рождественских каникул, — добавил
он. — И если ты будешь чувствовать себя нормально, к Дню святого
Валентина...
Дик осекся. Он помнил, как много Валентинов день значил для Лиз и Джека, но
слова были сказаны, и теперь он со страхом ждал ее реакции.
И она оказалась именно такой, какой он больше всего боялся.
— Но ведь до Валентинова дня меньше трех месяцев! — воскликнула
Лиз, и на ее лице отразилось смятение.
— К этому времени мы будем знакомы больше полугода, — напомнил
Дик. — Вполне респектабельный срок...
И достаточный, чтобы узнать друг друга как следует.
В конце концов, многие пары живут счастливо, хотя до женитьбы они
встречались всего ничего.
Лиз знала, что так действительно бывает, но к ней это не относилось. Прежде
чем выйти замуж за Джека, она встречалась с ним почти год. Что же касалось
предложения Дика, то она не могла сказать
да
вовсе не потому, что не
хотела быть с ним. Просто ей необходимо было все как следует обдумать.
Дик посмотрел ей в глаза и тихо сказал:
— Я сделаю, как ты хочешь. Просто мне нужно, чтобы ты знала, как сильно
я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она. — И чувствую себя
бесконечно счастливой. Некоторым женщинам не везет, мне же повезло дважды!
Но все равно мне нужно время, чтобы подумать.
— Я не тороплю тебя, — повторил Дик. — И единственное, что
мне сейчас необходимо, это знать, что у меня есть надежда и что со временем
ты можешь захотеть того ж
...Закладка в соц.сетях
