Жанр: Любовные романы
Лучший день в жизни
... прекрасно справишься.
Втайне Коко считала сестру слишком строгой, чтобы воспитывать девочку. Коко
не могла представить Джейн в роли матери. Пол ребенка оказался
неожиданностью для всей семьи, а для Джейн еще и испытанием. Мать пока
ничего не знала, перспектива стать бабушкой не внушала ей восторга, скорее
напоминала о возрасте, к тому же Флоренс не любила детей, даже собственных и
даже в молодые годы, и вряд ли полюбит теперь, когда у нее появился приятель
на двадцать четыре года моложе.
— Как вы его назовете?
Джейн и Лиз уже не раз обсуждали имя и склонялись к тому, чтобы назвать сына
в честь отца Джейн. Имя Оскар — так звали отца Лиз — им не нравилось.
— Наверное, в честь папы. Сначала посмотрим, на кого он похож, а уж потом
решим.
— Не могу дождаться, когда увижу его! — искренне воскликнула Коко. Она все
еще не свыклась с мыслью, что у нее будет племянник — кто бы мог подумать!
— Кстати, ты прекрасно выглядишь, Джейн, совсем как раньше, если бы не
баскетбольный мяч под свитером!
— Врач говорит, ребенок довольно крупный. — В голосе Джейн послышалось
беспокойство. Родов она боялась, не желала даже думать о них и утешалась
только мыслью, что Лиз будет рядом. Джейн уже не раз жалела, что согласилась
выносить ребенка. — Рост его отца под два метра, так что и ребенок наверняка
будет высоким.
Джейн тоже была довольно рослой, как и Коко, хотя всегда считала, что выше
младшей сестры. Об этом Джейн помнила с детства.
Коко уехала на работу, а в четверг днем завезла к сестре Салли. Джейн и Лиз
улетали в Лос-Анджелес на следующий день, и тем же вечером Коко отправлялась
в Венецию через Париж. Она уже уложила вещи и сгорала от нетерпения. С Лесли
они, созванивались по два-три раза в день, он считал часы до ее приезда.
Привезя собаку к Джейн, Коко не застала ее дома. Лиз встретила ее и
предложила чаю. Коко только что отработала полный день, а завтра на рассвете
должна была вылететь в Европу.
— Как дела у вас с Лесли? — спросила Лиз, поставив перед гостьей чашку.
— Так чудесно, что даже не верится! — просияла Коко. — До сих пор не
понимаю, как это могло получиться и зачем я ему нужна.
— Ему с тобой повезло, — убежденно заявила Лиз. Ей было неприятно видеть,
как Джейн унижала сестру. Отношения между Джейн и Коко не давали Лиз покоя,
она уже давно надеялась, что рано или поздно Коко вырвется на свободу. Но
Коко побаивалась: мешала разница в возрасте с Джейн, а также память о
прошлом.
— Если нам с чем и повезло, так это с прессой, — нерешительно произнесла
Коко. — Меня пугает внимание журналистов, но они, к счастью, пока не ходят
за нами по пятам. Знаю, Джейн уверена, что меня съедят живьем, но с какой
стати? Ведь я же не наркоманка, не сидела в тюрьме... и так далее!
— Отчисление из школы права, жизнь в Болинасе и прогулки с чужими собаками к
тяжким преступлениям не относятся, я узнавала, — подбодрила ее Лиз, — что бы
там ни твердила тебе сестра. Ты достойна уважения, ты сама обеспечиваешь
себя, а кроме того, ты потрясающе выглядишь. Из такого материала мало что
можно высосать, — заключила Лиз.
Коко вздохнула.
— По словам Джейн, Лесли бросит меня при первой же возможности. И меня это
тоже беспокоит, — призналась Коко. — В шоу-бизнесе столько соблазнов! А
Лесли — живой человек, как и все мы.
— Лесли — человек, который любит тебя всем сердцем, — возразила Лиз. Она
слышала, какую взбучку Лесли задал Джейн. Это еще одно свидетельство того,
что он любит Коко. — Даже в шоу-бизнесе складывается немало прочных
отношений и дружных семейных пар. Ты просто не слышала о них, потому что
бульварная пресса предпочитает скандалы и разводы. Верь в себя и Лесли. Он
хороший человек.
Купаясь в волнах доброты Лиз, Коко постепенно успокоилась.
— Поскорее бы увидеться с ним в Венеции! — со счастливой улыбкой воскликнула
она.
— Ты заслужила эту поездку. Не припомню, когда ты в последний раз устраивала
себе отпуск. — Если Лиз не изменяла память, в последний раз Коко отдыхала
три года назад, с Йеном. Ей давно было пора смириться с утратой, и, похоже,
это наконец произошло. — Так что буду с нетерпением ждать, когда ты
вернешься и обо всем расскажешь.
Затем они заговорили о малыше и о том, как рада ему Лиз. Джейн тоже довольна
и уже свыкается с мыслью, что будет мальчик. Комнату для гостей решили
переделать в детскую, в Лос-Анджелесе запланировали собеседование с
кандидатками в няни. Все эти новости привели Коко в радостное волнение. Она
и не надеялась, что когда-нибудь у нее появятся племянники, но летом Хлоя
напомнила ей, в чем прелесть общения с детьми.
Когда Коко уже собиралась уходить, вернулась Джейн, счастливая и довольная.
Она гордо несла свой выступающий под одеждой живот. Коко улыбнулась и
объяснила Джейн, что просто завезла Салли, чтобы оставить ее с Джеком.
— Удачной тебе встречи с Венецией. — Джейн словно решила для разнообразия
сменить гнев на милость. Она и вправду была в хорошем настроении, особенно
после очередного визита к врачу. Беременность протекала как полагается,
сердечный ритм ребенка был ровным и сильным. Джейн уже вклеила в альбом
снимки с первых сеансов УЗИ, что насмешило Коко. Подобных сентиментальных
жестов от Джейн она не ожидала и теперь задумалась: неужели ее сестра и
вправду способна стать хорошей матерью? Ни у Коко, ни у Джейн не было
достойного образца для подражания, мать для этой роли не годилась. Несмотря
на все усердие и ответственность, она ставила во главу угла свою карьеру и
отношения с мужем, а вовсе не детей. Флоренс удалось подружиться с Джейн, но
когда подрастала Коко, она и пытаться не стала — слишком мало у них было
общего. Коко неизменно оказывалась лишней. Она родилась слишком поздно,
вдобавок заметно отличалась от своих близких, чтобы вписаться в их компанию.
— Когда соберешься обратно, позвони, — сказала ей на прощание Джейн.
По дороге домой Коко думала о Лесли, Венеции и о том, как пройдет встреча.
Ей не терпелось увидеть его на съемочной площадке, а еще больше хотелось
поездить с ним по Италии. Лесли уже твердо пообещал ей катание в гондоле под
мостом Вздохов, объяснив, что это будет означать вечные узы между ними. Коко
не возражала.
Вечером позвонила мать и пригласила в гости на выходные, как раз к приезду
Джейн и Лиз, а Коко сообщила, что уезжает в Венецию к Лесли.
— Стоит ли? — с сомнением переспросила ее мать. — Дорогая, не бегай за ним,
он может подумать, что ты его преследуешь.
— Мама, я никого не преследую. Это Лесли хочет, чтобы я приехала к нему. Он
сам так сказал.
— Ну, хорошо, если ты в этом уверена... Но он будет страшно занят на
съемках. Мужчины не любят, когда женщины вешаются на шею. Посягательств на
свою свободу они не терпят.
Коко хотелось спросить, как относится Гейбриел к
посягательствам
самой
Флоренс, но она промолчала. Незачем препираться и портить себе настроение.
Кроме того, в подобных спорах всегда побеждали мать и Джейн.
— Спасибо за совет,— сухо отозвалась Коко, гадая, чем заслужила его. Сестра
считала ее очередной галочкой в списке побед Лесли, причем далеко не самой
значительной, неприметной среди других, ярких и эффектных. А мать думала,
что она вешается на шею знаменитому актеру, который и знать ее не желает.
Почему ни та, ни другая не в силах поверить, что Коко достойна Лесли, что он
по-настоящему любит ее?
— Как Гейбриел? — спросила Коко, чтобы сменить тему.
— Чудесно! — в восторге воскликнула мать. Собственный роман интересовал ее
гораздо больше, чем отношения Коко. В любви Гейбриела к ней Флоренс даже не
сомневалась, но представить себе, что Лесли влюблен в Коко, не могла. — В
эти выходные мы ужинаем с Джейн и Лиз.
Флоренс немного нервничала, зная, как трудно бывает со старшей дочерью,
прямолинейной и безапелляционной, но хотела провести время в кругу близких
людей, показать Гейбриела и поделиться своим счастьем. Втайне Коко считала
такое решение опрометчивым: Джейн наверняка воспользуется случаем, чтобы
найти в молодом друге матери какой-нибудь изъян, а затем бесцеремонно
указать на него.
— Удачи, — пожелала Коко матери и нажала кнопку. И в этом бою победа
осталась за Флоренс. А вдруг Коко и вправду навязывается Лесли? Что, если он
позвал ее на съемки только из вежливости, на самом деле вовсе не горя
желанием ее видеть?
Ни за что больше не стану их слушать, — сказала себе Коко, в сердцах
застегивая яростно взвизгнувшую молнию на чемодане. — У мамы и Джейн одни
гадости на уме. Они ненавидят меня и всегда ненавидели, а мне плевать на их
слова. Лесли любит меня, я люблю его — вот и все, что мне следует знать. Он
на самом деле хочет меня видеть, и мы прекрасно проведем время в Венеции!
Ту же речь она повторила вслух, гордясь собой, а затем вышла на террасу и
мысленно помолилась о том, чтобы поездка оказалась удачной. Вернувшись в
спальню, она легла и напомнила себе, что уже через двадцать четыре часа
будет в Венеции, рядом с любовью всей ее жизни. И совершенно не важно,
кинозвезда ее любимый или нет. Ей нет дела до его известности и до всего,
что наговорила мать. Она просто отправится в Италию и сделает все, чтобы эта
поездка стала лучшей в ее жизни.
Глава 15
Коко проделала тот же путь, что и Лесли почти две недели назад, с
единственным исключением: Лесли путешествовал первым классом, а она —
вторым. Правда, он предлагал купить ей билет первого класса, но Коко
предпочитала платить сама и потому отказалась. Одиннадцатичасовой перелет из
Сан-Франциско в Париж в тесном салоне показался ей бесконечным. Коко спала
урывками и проснулась всклокоченной и утомленной. Понимая, что слишком
возбуждена, чтобы крепко уснуть, она посмотрела четыре фильма подряд. В
Париже рейс задержали на три часа, за это время Коко успела принять душ и
перекусить в кафе аэропорта. Уже садясь на самолет, вылетающий в Венецию,
она почувствовала, что вот-вот заснет. Сразу после взлета Коко начала
дремать и вскоре провалилась в забытье, так что после посадки стюардессе
пришлось ее будить. Дома, в Сан-Франциско, сейчас была ночь. Казалось, Коко
путешествует уже несколько дней.
Таможенные формальности она прошла еще в Париже, поэтому в Венеции осталось
только выйти из самолета и поставить в иммиграционной службе штамп в
паспорте. Перед тем как покинуть аэропорт, Коко зашла в туалет, почистила
зубы, умылась и причесалась. Старый свитер, надетый в дорогу, она сменила на
новый черный, сочетающийся с черными кожаными сандалиями на плоской подошве.
Направляясь к выходу с большой сумкой в руках, Коко увидела Лесли возле
стойки иммиграционной службы. В Венеции наступало обеденное время; солнце,
несмотря на конец октября, казалось по-летнему ярким, но еще ярче сияли от
радости глаза Лесли. Он бросился навстречу Коко, с восторгом заключил ее в
объятия, забрал у нее тяжелую сумку и повел к лимузину. Водитель ушел
получать багаж гостьи, а тем временем Лесли усадил Коко в машину, страстно
поцеловал и сказал, что безумно рад встрече. Обоим казалось, что они не
виделись несколько месяцев, хотя с момента их расставания не прошло и двух
недель.
— Я так боялся, что тебе что-нибудь помешает приехать, — признался он. —
Даже не верится, что ты уже здесь!
— Мне тоже. Как идут съемки?
— Нам дали два выходных дня. Может, и в следующие выходные дадут — как раз
то, что надо! На следующую неделю я забронировал для нас номер в отеле
Флоренции, — с ослепительной улыбкой добавил Лесли, не выпуская Коко из
объятий. Наконец водитель принес вещи, погрузил в багажник и сел за руль.
Длинный
мерседес
, на котором Лесли встретил Коко, продюсер привез из
Германии специально для него. По словам Лесли, съемки проходили успешно,
только у него возникли некоторые осложнения с Мэдисон, какие именно, он не
стал уточнять. Но теперь, когда Коко была рядом, он думал только о ней.
Поездка не заняла много времени: всего лишь от аэропорта до гигантской
автостоянки, где пришлось оставить лимузин. Оттуда мощный катер
мотоскафо
,
взятый напрокат, должен был отвезти их в отель-дворец
Палаццо Гритти
, где
остановился Лесли. Остальные члены съемочной группы и некоторые актеры жили
в небольших отелях поблизости, но Лесли и Мэдисон достались просторные
номера в
Гритти
, пользующемся славой самого роскошного отеля Венеции.
Правда, Мэдисон предпочитала роскошный
Киприани
, но продюсер считал, что
ежедневно добираться оттуда до места съемок слишком долго и сложно. Режиссер
нашел пристанище в престижном
Бауэр Грюнвальд
, к которому привык, Лесли же
вполне устраивал предоставленный номер.
Мотоскафо
стремительно несся по Большому каналу, Коко с благоговейным
трепетом оглядывалась по сторонам. Панорама города разворачивалась перед ее
глазами, Венеция словно открывалась ей — купола, базилики, древние палаццо
и, наконец, собор Святого Марка на площади, залитой октябрьским солнцем.
Подобной красоты Коко еще не видела. Заметив изумление на ее лице, Лесли
радостно улыбался.
— Красиво, правда? — спросил он, притянул ее к себе и поцеловал. Он не мог
представить себе более прекрасного места, где хотел бы очутиться вместе с
Коко. На вечер он уже заказал гондолу, которая по пути на ужин должна была
провезти их под мостом Вздохов, — конечно, если к тому времени Коко еще не
сморит сон. Лесли хотелось показать Коко столько живописных уголков, что он
сбивался со счета, и это только начало. Какая удача, что съемочной группе
дали выходной! По мнению Лесли, все его коллеги заслужили отдых.
Катер подвез их к причалу
Палаццо Гритти
, и Лесли повел Коко в номер. Она
ожидала увидеть обычный
люкс
, а оказалось, что в распоряжение Лесли
предоставили сразу несколько соединенных вместе номеров, образовавших
подобие дворцовой анфилады. Так полагалось по условиям контракта, но для
Коко это стало неожиданностью. Ничего более элегантного и роскошного она еще
не видела. Из окон открывался великолепный вид на канал и сразу несколько
палаццо венецианской аристократии. Этот город и вправду был единственным в
своем роде.
Многочисленные служащие отеля почтительно кланялись Лесли, две горничные
поспешили разобрать багаж Коко, официант в ливрее внес гигантский серебряный
поднос с угощением для нее, в том числе с идеально охлажденной бутылкой
шампанского
Кристаль Луи Редерер
.
— На съемках нас частенько балуют, — со смущенной улыбкой шепнул Лесли.
— Оно и видно, — улыбнулась Коко, напоминая себе, что она приехала сюда
всего на пару недель. После отъезда королевская карета, в которой она
разъезжала вместе с Лесли, наверняка вновь превратится в тыкву. Напоминать
себе об этом приходилось постоянно. Рядом с ним Коко чувствовала себя
Золушкой, а он, вне всякого сомнения, был прекрасным принцем. Вряд ли
хрустальная туфелька придется ей впору. Только в сказках бывает такое,
впрочем, все происходящее и так казалось волшебной сказкой. Они устроились
на широченном диване, обитом желтым атласом, официант налил Коко чаю,
поставил перед ней блюдо с деликатесными канапе и незаметно удалился.
— Никак не могу решить, кто я — Золушка или Сиротка Энни из мультика, —
призналась Коко, ошеломленно глядя на Лесли. — Помнится, еще совсем недавно
я находилась в Болинасе. Как же меня занесло сюда?
Торжественного приема и великолепия она никак не ожидала. Ей хотелось просто
встретиться с Лесли, побыть вместе с ним, и она даже не догадывалась, как
ему живется на съемках, на что готовы продюсеры ради его удобства. Здесь
было не просто удобно: все вокруг буквально дышало роскошью.
— Неплохо я устроился, верно? — Лесли лукаво улыбнулся. — Но ничто меня не
радовало, пока не появилась ты. Без тебя все это не имеет смысла.
После чая Лесли провел гостью по своим комнатам: гигантской дворцовой с
великолепной антикварной мебелью и росписью на потолке, двум гостиным,
столовой, способной вместить человек двадцать. Ему предоставили также
маленький кабинет, библиотеку и столько ванных комнат, отделанных мрамором,
что Коко потеряла счет. Каждую комнату украшали букеты свежих цветов. Лесли
выбрал для Коко ванную из розового мрамора, из окна которой открывался
живописный вид на Венецию.
— По-моему, я сплю и вижу сон, — заметила Коко, следуя за Лесли. В спальне
он неожиданно притянул ее к себе и уложил на широкую кровать под балдахином,
настоящее королевское ложе. Здесь, в спальне, Коко убедилась, что рядом все
тот же Лесли, которого она знала и любила. Несмотря на окружающее
великолепие, он по-прежнему любящий и нежный, как в доме Джейн и в Болинасе.
Он умел наслаждаться жизнью и всеми ее благами, но при этом мог обходиться и
без них. Пределом его мечтаний с недавних пор стало присутствие рядом Коко.
Днем они предавались любви и отсыпались, затем искупались вместе в огромной
ванне, отделанной розовым мрамором. Отдохнув, Лесли предложил Коко
прогуляться по Венеции, осмотреть хотя бы часть достопримечательностей и
посоветовал Коко надеть джинсы. Быстро пройдя по вестибюлю отеля, они
прыгнули в личный
мотоскафо
Лесли, который доставил их к площади Святого
Марка. Пешком они двинулись по одной из узких улочек, заходили в
попадающиеся по дороге соборы, купили на уличном лотке джедато — итальянское
мороженое, перебирались по горбатым мостикам через узкие каналы. Вскоре Коко
потеряла ориентацию в незнакомом городе, но это ее не пугало. Лесли знал
Венецию лучше, чем она, вдобавок перспектива заплутать в Венеции вовсе не
казалась зловещей. Здесь везде их окружала дивная красота, ноги сами собой
шли куда надо. Повсюду попадались влюбленные пары, в основном местные жители
в такое время года. День выдался прохладным и солнечным, а когда солнце
наконец зашло, Коко и Лесли вернулись к причалу, и
мотоскафо
доставил их
обратно в отель.
Снова очутившись в дворцовых апартаментах, Коко долго стояла у окна, глядя
на город. Когда она обернулась к Лесли, ее глаза были полны любви.
— Спасибо, что пригласил меня сюда, — тихо произнесла она. Ее не покидало
ощущение, что здесь, в романтичной атмосфере, они проводят свой медовый
месяц.
— Я не приглашал, — уточнил он, отвечая ей влюбленным взглядом, — я умолял
тебе приехать. Мне хотелось, чтобы ты увидела все то же, что вижу я, Коко.
До твоего приезда я просто работал.
Коко невольно улыбнулась: в этом удивительном городе никакая работа не в
тягость.
Они разговорились о фильме и о том, как продвигаются съемки. Лесли налил
Коко бокал шампанского, а немного погодя они решили переодеться к ужину.
Оказалось, дневной сон придал Коко сил, и она была не прочь поужинать где-
нибудь в городе. Ей не хотелось упускать ни единой минуты, пока Лесли
свободен от работы.
На этот раз у причала их ждал не
мотоскафо
, а величественная гондола с
гондольером в полосатой рубашке, короткой темно-синей куртке, защищающей от
вечерней прохлады, и плоском головном уборе, традиционном для венецианских
лодочников. Гондола, это рукотворное чудо, сияла черным лаком и позолотой и
выглядела точь-в-точь как все местные суда на протяжении столетий. Как и
обещал Лесли, по пути на ужин они проплыли под мостом Вздохов, слушая пение
гондольера. Мечта стала явью.
— Не дыши и закрой глаза, — шепнул ей Лесли и, когда Коко зажмурилась, нежно
поцеловал ее в губы, тоже стараясь не дышать. Мост остался позади, Лесли
объявил, что уже можно перевести дух. Коко открыла глаза и улыбнулась. — Ну
вот, сделка скреплена, — с довольным видом заключил он. — Согласно легенде,
мы теперь навеки вместе. Надеюсь, ты не возражаешь?
Коко рассмеялась, прильнув к Лесли. Возражать? Против целой жизни рядом с
самым романтичным и любящим мужчиной планеты? Против прекраснейшего города
мира? Какие уж тут возражения!
— Я хотела бы провести здесь медовый месяц, если он у нас будет, — шепнула
она, когда они проплывали под очередным мостом. Коко впервые чувствовала
себя настроенной так романтично. Рядом с Лесли иначе и быть не могло. — То
есть если мы когда-нибудь поженимся.
— Это я и хотел услышать, — торжествующе подхватил Лесли, в то время как
гондола причаливала к узкой каменной лестнице перед ярко освещенным
рестораном. Гондольер помог им выйти, Лесли обнял Коко и повел к ресторану.
— Как говорил консьерж в отеле, здесь обычно бывает уютно, несмотря на
множество посетителей, в основном местных. Ресторан не из шикарных, но, как
уверяют, превосходный.
Маленький зал был заполнен лишь наполовину. Метрдотель провел их к столику в
глубине зала. Никто из посетителей не обратил на них внимания, и Коко с
Лесли поужинали спокойно, без помех. По словам Лесли, местные журналисты
вели себя пристойно и не досаждали ему. Правда, пресс-агент Мэдисон одобрил
публикацию абсурдных сплетен в каком-то журнале для фанатов, но репортеры из
него появлялись только на съемочной площадке, да и то, к облегчению всей
группы, лишь один раз. Несмотря на все старания агента, европейская пресса
так и не подняла шум. Лесли не стал объяснять, что это были за сплетни,
упомянул лишь, что при всей их нелепости для Мэдисон это обычное дело. И
добавил, что она стремится стать королевой на съемках каждого фильма, а ему
все равно, лишь бы Мэдисон знала свои реплики, являлась на работу вовремя и
не тормозила процесс. Он любил Венецию, но надеялся как можно скорее
вернуться домой, к Коко. Пока что съемки шли точно по графику. На этой
неделе сниматься предстояло на площади Святого Марка и внутри базилики, для
чего понадобились бесконечные согласования и разрешения, но ассистент
продюсера, итальянец, обладал талантом располагать к себе власти.
Ужиная, Коко и Лесли болтали без умолку, и к десерту ее вдруг начало клонить
в сон. Ее внутренние часы сбились, но это не помешало ей насладиться и
ужином, и прогулкой по площади Святого Марка. В отель они вернулись в
гондоле. В номере Коко одолела зевота, стали слипаться глаза. В Италии
наступила полночь. Коко, перелетая через границы часовых поясов, потеряла
целую ночь, но ради встречи с Лесли была готова и не на такие жертвы.
Она уснула мгновенно. Лесли лежал рядом, смотрел на спящую Коко и улыбался,
а когда и сам задремал, прижал ее к себе и устроился поудобнее. Держать Коко
в объятиях было все равно, что видеть, как сбывается мечта. Вместе они
проспали почти до полудня. Их разбудило солнце, и новый день начался с
пылкой любви.
Лесли повел Коко обедать в свой излюбленный бар
У Гарри
. Она заказала
местное фирменное блюдо — ризотто по-милански, щедро сдобренное шафраном, он
— салат с омарами. За обедом разговор зашел о планах на сегодняшний день.
Лесли вновь нанял для гостьи гондолу, более романтичный вид транспорта,
нежели быстрый и практичный
мотоскафо
, каждый день отвозивший его на
работу. Спешить было некуда, поэтому весь день они осматривали Дворец дожей
и восхищались Кампанилой — колокольней собора. Побродив по Королевскому
саду, они заглянули в несколько колоритных старинных церквей и вернулись
обратно в отель. Закончился еще один идеальный день. Ужин было решено
заказать в номер, так как в шесть утра Лесли уже следовало явиться к
парикмахеру и гримеру, чтобы они справились со своим делом до начала съемок.
Коко пообещала сопровождать Лесли по крайней мере в первый день, а затем
собиралась осмотреть Венецию самостоятельно. Количество
достопримечательностей в этом крохотном городе поражало воображение, но ради
их осмотра Коко не желала отвлекать Лесли от работы.
В поездках Лесли обходился минимумом багажа и никогда не возил с собой
помощников. Он говорил, что ассистент ему не нужен, если персонал отеля
знает свое дело, а в
Палаццо Гритти
ревностно заботились об удобстве
постояльцев. Лесли вполне хватало услуг парикмахера и гримера съемочной
группы, необходимости в персональном стилисте он не видел. Для звезды первой
величины он был на удивление непритязательным и покладистым и часто
повторял, что предпочитает не поднимать шума и не привлекать к себе лишнего
внимания. В отличие от него Мэдисон привезла на съемки своего парикмахера,
двух визажистов, сестру, двух ассистентов и лучшую подругу. Все знали, что
перед подписанием контракта на съемки очередного фильма она предъявляет
продюсерам бесконечные списки своих личных пожеланий и требований. Мало
того, во всех поездках Мэдисон сопровождали телохранитель и инструктор по
фитнесу, и она требовала, чтобы всю ее свиту размещали рядом с ней в том же
отеле. Друзей у нее, разумеется, н
...Закладка в соц.сетях
