Жанр: Любовные романы
Лучший день в жизни
...тно попробовать. Везде пишут, что ты моя новая
пассия, еще одна любовница, и так далее, и тому подобное. Но поверь, это
ненадолго — скоро они угомонятся. А пока это последняя сенсация, и
естественно, все хотят узнать, где ты живешь и кто ты такая. Но ты живешь в
другом городе, а я вообще уезжаю, так что все будет в порядке. — А если бы
она жила с ним? Их преследовали бы по пятам. Вот потому-то Коко и не
торопилась переселяться в Лос-Анджелес. — Не волнуйся, — продолжал Лесли. —
Рано или поздно это все равно должно было случиться. Но мы уже вышли из
подполья, теперь все позади. Это что-то вроде потери девственности:
неприятно и больно лишь в первый раз, но если мы будем вести себя на людях
прилично, нас вскоре оставят в покое.
Коко считала его настрой слишком оптимистичным, но спорить не стала.
Вечером, когда она думала о Лесли, снова позвонила мать. Первым побуждением
Коко было не отвечать на звонок, но она передумала. Мать сообщила, что какая-
то журналистка звонила ей и выспрашивала, где живет ее дочь. Коко
задумалась: не та ли это журналистка, которая устроила ей допрос в доме
продюсера? По словам Лесли, в одной из газет упомянули об этом.
Мать велела своему секретарю сообщить, что Коко живет в Европе, а в Лос-
Анджелес приезжала только на несколько дней.
— Правильно, мама. Спасибо тебе. — Коко испытала прилив благодарности к
матери, хоть та и не верила в серьезность намерений Лесли.
— На какое-то время мы собьем их со следа. Когда ты снова встречаешься с
ним? — В голосе матери послышалось любопытство.
— В эти выходные. В Болинасе. А в следующий понедельник он уезжает сниматься
в Венецию на месяц или на два.
— Вот тогда-то между вами все и кончится: сама посуди, вокруг него одни
звезды, а ты за шесть тысяч километров. Голливудские романы в таких условиях
не выживают. В разлуке любой потянется к тому, кто находится рядом, а не к
тому, кто остался дома, вроде как в круизе.
— Ну, спасибо, утешила, — проворчала Коко. Только таких объяснений ей и не
хватало.
— Если хочешь встречаться с таким человеком, как он, будь реалисткой. — Коко
хотелось поинтересоваться, насколько реалистично оценивала свои шансы сама
мать, встречаясь с молодым мужчиной, но она удержалась. Уважение Коко к
матери всегда превосходило уважение Флоренс к дочери. — Кто с ним снимается?
— продолжала расспросы мать.
Коко перечислила имена партнеров Лесли, в том числе и Мэдисон Олбрайт.
— К ней-то он и уйдет, — подхватила мать. — Перед такой красоткой ни один
мужчина не устоит.
— Большое спасибо, мама. — На Коко вновь накатила тоска. Она еще раз
поблагодарила мать за то, что та сумела сбить со следа прессу, и закончила
разговор. Несколько часов она провалялась в постели без сна, думая о том,
что услышала за сегодняшний день. К утру мысли о партнерше Лесли вконец
замучили Коко. Признаться в этом самому Лесли она не решилась, но за неделю
совсем извелась. В разговорах с ним Коко ни разу даже не упомянула имени
Мэдисон. В пятницу вечером, когда Лесли вошел в дом, Коко понадобились все
силы, чтобы не разразиться слезами. Он открыл дверь своими ключами и нашел
Коко в ванне, с мокрыми волосами и чалмой из полотенца на голове. Едва
взглянув на нее, Лесли расцвел широкой улыбкой, мгновенно разделся, влез в
ванну, и Коко усмехнулась.
— Вот это настоящее возвращение домой, это я понимаю! — с удовольствием
воскликнул он, целуя Коко. Они предались любви прямо в ванне. Несмотря на
опасения предыдущей недели, ночь прошла идеально, словно и не было
расставания. Все шло так, как и должно было быть. На следующее утро они
увезли собак в Болинас. Погода не подвела: как обычно в сентябре, началась
жара, температура поднялась чуть ли не выше, чем летом, ночи были теплы и
благоуханны. Коко и Лесли казалось, что за время разлуки их любовь только
окрепла. Лесли ничем не показывал, что ему интересна Мэдисон Олбрайт, но
ведь он был еще дома, а не в Венеции. На время тревога Коко утихла. Лежа в
объятиях Лесли на террасе и глядя в звездное небо, она ни на минуту не
сомневалась, что он любит ее. Он повторял это вновь и вновь, и Коко верила
его словам. У нее просто не было причин им не верить. Он опять умолял ее
приехать в Венецию, и Коко твердо обещала.
Лесли привез с собой все вырезки из газет, где упоминались они с Коко. К
статьям прилагались снимки, не оставляющие сомнения, что папарацци идут по
горячему следу.
Об этом Лесли и Коко разговорились за завтраком в воскресенье утром.
— Мы же знали, что рано или поздно это произойдет, — философским тоном
напомнил Лесли. — Любое новое лицо возбуждает их любопытство. Им просто
больше нечем заняться, только выискивать сплетни и пикантные сюжеты.
— Во мне нет ничего пикантного, — возразила Коко, снова пересматривая
вырезки из газет и прихлебывая чай. — Погоди, то ли еще будет, когда кто-
нибудь пронюхает, что я выгуливаю чужих собак! В эту информацию они вцепятся
мертвой хваткой.
Пока что папарацци разузнали только, кто мать Коко, и это лишь распалило их.
Коко уже сообщила Лесли, что они звонили ее матери.
— Поверь, пикантности в тебе хоть отбавляй! — заявил Лесли, потянулся к ней
и поцеловал. — Как думаешь, что скажет Джейн, если ей позвонят?
— Что я хиппи, чудачка, полное ничтожество или еще что-нибудь столь же
лестное, — печально отозвалась Коко.
— Пусть только попробует, и я ее придушу! — разъярился Лесли. — Знаешь, по-
моему, в ней просто взыграла зависть, — успокоившись, задумчиво продолжал
он, поглядывая то на океан, то на Коко. — Мне кажется, ее просто бесит, что
ты красива, занимаешься тем, чем хочешь, и всегда была и будешь на
одиннадцать лет моложе. Для самовлюбленной Джейн это страшное оскорбление.
Возможно, она ревновала тебя с самого рождения, просто ты этого не замечала.
И думаю, твое отчисление из школы права или переезд в Болинас здесь ни при
чем. Для Джейн это лишь повод. Короче говоря, она злится на тебя за все, что
у тебя есть, а у нее нет, начиная с молодости. Ты добра, отзывчива, ласкова,
внимательна к людям. Тебя любят окружающие. А из Джейн можно делать гвозди,
и будь она другой, она не добилась бы всего, что имеет сейчас. Вся
душевность и чувство сострадания в этой паре достались не Джейн, а Лиз. Без
нее Джейн невыносима. У Лиз гораздо больше друзей и близких, и ты ее тоже
любишь. Должно быть, Джейн больно видеть это. Вдобавок она была единственным
обожаемым ребенком — до тех пор, пока не появилась ты и не испортила ей
жизнь. Что бы там она ни говорила, в чем бы ни обвиняла тебя, в глубине души
она по-прежнему не может простить тебе то, что ты появилась на свет. Она
вечно будет стремиться унизить тебя и обращаться с тобой как с пятилетней.
Слушая Лесли, Коко впервые поняла, что сестра была нетерпима к ней с самого
детства. Теория Лесли многое объясняла.
— Хуже всего то, что в ее присутствии я действительно веду себя как
пятилетняя девчонка. Когда я была ребенком, боялась ее до смерти. Она вечно
грозилась, что нажалуется на меня маме или отцу, постоянно помыкала мной. И
так продолжается до сих пор. — Коко снова вздохнула. — А я не сопротивляюсь.
Я просто не понимаю, почему она злится. Ведь она и так всегда была маминой
любимицей, и папа боготворил ее, особенно с тех пор, как она занялась
продюсированием фильмов. Он пришел в восторг, узнав, что Джейн поступила в
киношколу Калифорнийского университета. Мое поступление в Принстон он
воспринял почти равнодушно: с его точки зрения, никакая это не заслуга. Я
искупила вину, поступив в школу права в Стэнфорде, хотя меня туда и не
тянуло. Я просто хотела порадовать его, а потом возненавидела учебу и все с
ней связанное. В том, что я вылетела из школы, виновата я одна. На самом
деле мне хотелось получить степень магистра истории искусств и устроиться на
работу в музей. Но папа сказал, что никакого толку от этого не будет, в
музее денег не заработаешь и вообще это чушь.
— Так почему бы тебе не исполнить свою мечту сейчас? — спросил Лесли, у
которого заблестели глаза. — Или выучиться на ветеринара, — почти шутливо
добавил он, вспомнив, как Коко любит своих питомцев и балует их, словно
родных детей. Однако Лесли видел, что ее вторая страсть — искусство,
особенно живопись. Книги по искусству переполняли тесный домик Коко.
— К чему это мне сейчас? Поздно уже учиться.
— Ничего подобного. Если учеба в радость, почему бы и нет? Ты могла бы
учиться в Калифорнийском университете, если бы переселилась ко мне. Или в
Стэнфорде. Или в Беркли, если мы будем жить поблизости. — Лесли все еще
пытался убедить Коко, что им следует жить вместе, лучше всего в Лос-
Анджелесе, но он был готов и перебраться в Сан-Франциско.
— Может быть, — задумчиво отозвалась она. — Меня всегда интересовала
реставрация. В колледже я изучала ее, и мне казалось, что ничего
увлекательнее и быть не может.
В этом Коко еще никому не признавалась. Йена искусство не привлекало, он
предпочитал свежий воздух, а Коко, которая в те времена была моложе, это
вполне устраивало. Отец считал пустой тратой времени любые занятия, кроме
юриспруденции.
— Так почему бы тебе не изучить ее получше? Что делать с этими знаниями,
можно решить и потом. Может, они тебе вообще не пригодятся, но я с тобой
согласен: разобраться, что к чему, было бы любопытно.
Коко ни в чем не походила на своих родных. Лесли готов был считаться с ее
желаниями и относиться к ним с уважением, а ее родственники — нет. С тех пор
как Коко познакомилась с Лесли, она начала иначе воспринимать саму себя. Его
предположения о причинах злости Джейн казались Коко логичными.
— Если ты интересуешься реставрацией, в Венеции тебе будет чем заняться.
Город реставрируют и оберегают на протяжении долгих лет. Это настоящая
жемчужина.
Лесли уже случалось бывать в Венеции, а Коко — ни разу. Правда, она видела
Флоренцию, Рим и Помпеи, а однажды во время плавания на яхте — остров Капри,
но не Венецию.
— Я собираюсь туда не для того, чтобы осматривать достопримечательности, — с
улыбкой возразила Коко, — а чтобы повидаться с тобой.
— Одно другому не мешает. Я все равно постоянно буду на съемках. А если ты
любишь осматривать старинные церкви, то в Венеции не соскучишься: там их
тысячи, одна лучше другой.
Эти слова прозвучали заманчиво, и Коко пообещала приехать, когда вернутся
Лиз и Джейн. Вопрос, где Коко и Лесли будут жить потом, остался открытым,
они не знали даже, поселятся вместе или нет, но мало-помалу начали строить
совместные планы, и казалось, остальное постепенно решится само собой. Если
Коко покинет Сан-Франциско, ей придется оставить свой бизнес. Отцовского
наследства хватит, чтобы жить не работая, но когда Коко не зарабатывала
сама, ее постоянно мучили угрызения совести. А выгуливание чужих собак
оказалось более прибыльным делом, чем она рассчитывала, и приносило столько
денег, что Коко с избытком хватало на все ее нужды. Ей удавалось даже
экономить и вкладывать излишки, в том числе в пенсионный фонд. Коко вовсе не
собиралась полностью зависеть от Лесли. Ее мать и сестра имели немалые
доходы, владели целыми состояниями. А Коко не зарабатывала больших денег, но
с другой стороны, и жизнь вела скромную.
Днем Лесли то и дело возвращался к разговору о Венеции. Коко могла ответить
лишь одно: она приедет, если повезет, через несколько недель. Джейн и Лиз
еще не назвали точную дату возвращения, но Коко уже предупредила Эрин, что
ей, возможно, скоро вновь понадобится подмена. В Италии рядом с Лесли Коко
хотела пробыть неделю или две, хотя он уговаривал ее задержаться подольше.
В город они вернулись уже в сумерках. Лесли вел машину, Коко любовалась
пейзажем со скалами и океаном, думая о том, как ей повезло жить здесь.
Покидать эти места она пока не готова. Три последних года она была счастлива
в Болинасе. Расстаться с этой уютной и безопасной гаванью — значит пойти на
жертвы. Здесь никто не надоедает ей, никто не вторгается в ее жизнь. Гуляя
по пляжу в Болинасе, можно не оглядываться по сторонам, боясь папарацци, как
в Малибу. В Болинасе никто не нарушает ее покой. Но теперь без Лесли ей
будет тоскливо даже в любимом доме на берегу. Лесли стал частью ее жизни,
хотя их привычные миры бесконечно далеки друг от друга, словно их разделяет
множество световых лет. Коко задумалась, удастся ли им в будущем уединяться
в Болинасе между съемками. Отдых на берегу летом понравился Лесли, но он
привык к большим городам, к шуму и суете. Стало быть, приспосабливаться
придется ей. Это неизбежно, так как карьера Лесли налагает большие
обязательства. А у нее, Коко, всего лишь работа, да и то самая примитивная.
Вечером они посмотрели фильм, который Коко видела впервые, но сразу же
полюбила. Лесли объяснил, что это классика кино. О фильмах он знал почти
все, где бы и когда бы они ни были сняты. Коко многому научилась у него. В
отличие от большинства симпатичных актеров, снимающихся в коммерческих
картинах, Лесли был по-настоящему увлечен своим делом, относился к нему со
всей страстью, изучал и самые популярные фильмы, и те, которые прошли
незамеченными, и пытался вывести формулу успеха и фиаско. Однажды он
признался, что в детстве мечтал стать великим актером, как сэр Лоуренс
Оливье, и в то же время понимал, что таких высот ему никогда не достичь. Но
по крайней мере он мог попытаться сделать все возможное, снимаясь в тех
ролях, которые ему предлагали. Продюсеры предпочитали пользоваться его
внешностью и обаянием, но Лесли, не довольствуясь этим, брался и за
серьезные роли. Он был разносторонним актером, хотя в списке сыгранных ролей
преобладали однотипные и легкие. Джейн знала, на что он способен, и с
большим уважением отзывалась о его работе. Актерская манера Лесли годилась и
для комедий, сниматься в которых он особенно любил. Он привносил в игру
неподражаемое чувство юмора, зрители любили эти веселые фильмы. Душой он
всегда стремился к глубоким чувствам, но не видел причин отказываться и от
такого заработка, как чисто коммерческие картины. Съемки в них всегда
оказывались выгодным делом.
В ту ночь они засиделись допоздна, ели мороженое на кухне, обсуждали новую
роль Лесли. Он пытался внести в нее что-то от себя, делился идеями с Коко, и
она с одобрением принимала их. Ее поражало, как старательно обдумывает Лесли
каждую свою роль, как тщательно готовится к съемкам, какие исследования
проводит. Неужели так работают все актеры? Услышав этот вопрос, Лесли
рассмеялся:
Не все, только хорошие
. И признался, что его тревожат будущие
съемки с Мэдисон. От знакомых, снимавшихся вместе с ней раньше, он слышал,
что она не удосуживается заучивать свои реплики. Значит, ему придется
тяжелее, чем обычно, к тому же у Лесли с режиссером уже несколько раз
вспыхивали споры по поводу роли. Актер и режиссер объясняли поступки героя
совершенно разными мотивами, и до сих пор сценарист держал сторону Лесли,
что злило режиссера. Властный и самолюбивый режиссер привык к
безоговорочному повиновению группы. Съемки в Венеции казались Лесли
нешуточным испытанием, потому он и стремился заручиться поддержкой Коко.
Спать они легли только в два часа ночи, а в семь Лесли проснулся, чтобы
выехать в восемь. После пробуждения они успели заняться любовью и принять
душ вдвоем. Лесли наскоро позавтракал, торопливо поцеловал Коко и убежал,
пообещав позвонить сразу после приезда. Коко пожелала ему успешной работы.
Едва Лесли скрылся за дверью, как в доме воцарилась ошеломляющая тишина,
которая показалась Коко гнетущей, когда она заехала пообедать после первых
прогулок. Ей была ненавистна сама мысль о том, что Лесли уже далеко. Ей
придется воспринимать их разлуки как неизбежное, иначе Коко потеряет Лесли.
На съемки он уезжает постоянно. Можно, конечно, повсюду сопровождать его, но
это означает, что и со своей работой, и с собственными увлечениями придется
распрощаться. Коко не могла отказаться от своей жизни ради Лесли и
существовать в его тени, хоть он уже не первый месяц доказывал, что ничего
подобного не требует. Ему нужен равноправный партнер, а не фанатка, не
горничная и не рабыня в отличие от ее сестры, которая убеждена, что Коко
существует лишь для того, чтобы исполнять чужие прихоти. Джейн явно считала
сестру низшим существом. По-видимому, Лесли оказался прав насчет Джейн.
Рождение Коко она расценила как угрозу своему положению в семье и до сих пор
не простила младшей сестре сам факт ее появления на свет. И, наверное, не
простит никогда.
Той ночью тишина в доме давила как никогда. Коко решила пересмотреть старый
фильм, в котором играл Лесли, один из своих любимых, в надежде развеять
тоску, но, наоборот, еще острее ощутила, как ей недостает любимого. Она
замерла на широкой кровати, глядя на огромный экран, и вдруг осознала, кого
полюбила.
Боже мой!
— невольно вырвалось у нее. Она без ума от самого
преуспевающего актера во всем мире. Пусть он и не Лоуренс Оливье, поклонницы
ставят его, Лесли, гораздо выше. Внезапно Коко вспомнилось все, что
наговорила ей сестра, и стала терзаться: о чем она только думала? Зачем она
нужна Лесли? Она полное ничтожество, ее работа — прогулки с чужими собаками,
она живет в Болинасе, в доме, похожем на сарай. Пожалуй, Джейн все-таки
права. Коко захлестнула волна ужаса, в ту ночь она плакала во сне. Ее утешил
лишь полночный звонок Лесли, который прибыл в Венецию и звонил, чтобы
сообщить об этом. После двух длинных перелетов его голос звучал измученно.
Оказалось, в Париже рейс задержали.
Коко попыталась объяснить ему, что осознала со всей остротой, кто он и кто
она, каким леденящим страхом скована ее душа.
— Полная чушь, чепуха! — воскликнул Лесли, выслушав ее. — Ты женщина,
которую я люблю, не забывай об этом.
Но после этого разговора Коко вновь одолели печальные мысли. В ее голове
теснились все те же вопросы, как во время просмотра фильма. Надолго ли это?
И если Джейн права, кто из роскошных, неотразимых кинозвезд займет ее место?
Представив себе соперницу, Коко содрогнулась.
Глава 14
Джейн и Лиз вернулись через неделю после отъезда Лесли в Венецию. Накануне
вечером Коко перебралась в Болинас, а ключи собиралась завезти сестре в
понедельник утром, по пути на работу. Коко постаралась навести в доме
порядок, особенно на кухне, сменила белье и полотенце в большой спальне,
даже оставила хозяйкам дома цветы. Вечером в воскресенье Лиз позвонила Коко
и поблагодарила ее. В понедельник дверь Коко открыла сестра в черных
леггинсах и узком черном свитере, туго обтянувшем живот. Беременность
продолжалась уже пять месяцев. Если не считать непривычно округлившегося
живота, Джейн была стройна, как прежде, и казалось, будто она засунула в
леггинсы баскетбольный мяч. По сравнению с ногами ее живот выглядел
карикатурно. При виде его Коко не выдержала и рассмеялась.
— Что здесь смешного? — раздраженно спросила Джейн, и Коко виновато
улыбнулась.
— Ничего, просто ты так мило выглядишь! — Она указала на живот, где
скрывался ее будущий племянник или племянница. Из-за спины Джейн выглянула
Лиз с широкой улыбкой.
— Внушительный вид, правда? — с гордостью спросила Лиз и обняла Коко. Затем
бегло обнялись и сестры, при этом Джейн толкнула Коко животом.
— Бесподобный, — согласилась Коко, протягивая ключи сестре.
— Спасибо,— что выручала нас целых четыре с половиной месяца, — продолжала
Лиз. Они вернулись домой на месяц раньше, чем рассчитывали, поскольку съемки
прошли в ускоренном темпе.
— Мне было нетрудно, — отозвалась Коко и зарделась. — То есть... словом...
мне понравилось.
— Еще бы! — процедила Джейн. — Где Лесли?
— В Венеции. И пробудет там до Дня благодарения, а может, и до Рождества.
— Значит, вам обоим хватит времени, чтобы образумиться, — язвительно сказала
Джейн. — Мама пересылала мне все газетные вырезки. Вы разворошили осиное
гнездо, когда заявились вдвоем в Лос-Анджелес. Если не расстанетесь, станет
еще хуже. Надеюсь, ты к этому готова, — со свойственной ей прямолинейностью
заключила Джейн.
— Мы решили жить день за днем и не загадывать на будущее, — повторила Коко
слова Лесли.
— Хочешь завтра поужинать с нами? — спросила Джейн.
— Не могу, у меня дела, — поспешно ответила Коко. У нее не было ни малейшего
желания терпеть оскорбления сестры или слушать разглагольствования о том,
как быстро Лесли бросит ее, едва влюбится в партнершу по фильму. Такой
разговор за ужином Коко нисколько не прельщал. Ей достаточно и собственных
тревог.
— Тогда в другой раз. Кстати, на следующей неделе нам надо, чтобы ты снова
побыла здесь, — деловито продолжала Джейн. Все три женщины стояли у дверей.
Джейн и в голову не пришло спросить сестру, удобно ли ей, — она даже не
сомневалась, что Коко согласится. Ведь раньше так бывало всегда.
— Не могу. — Коко словно попробовала на вкус непривычные слова. Произнести
их было нелегко, но она справилась. Джейн навсегда останется для Коко
деспотичной старшей сестрой, которую она побаивается. Разница в возрасте
между ними была настолько велика, что рядом с Джейн Коко никак не могла
почувствовать себя взрослым человеком со своими потребностями.
— Придется. Мы едем в Лос-Анджелес утрясать вопрос с монтажом. Надо будет
осмотреть пару домов, которые нам предлагают снять, а заодно и новую мамину
игрушку. Насколько я понимаю, ты с ее приятелем еще не знакома? — Джейн
вопросительно уставилась на сестру, готовая обрушиться на нее, если вдруг
Коко умолчала о знакомстве.
— Пока нет, — кивнула Коко. — Когда я приезжала повидаться с Лесли, мама
работала над книгой, так что я с ней не встречалась.
Обе знали, что во время напряженной работы их мать не отвечает на звонки и
не принимает гостей, и теперь задумались, касаются ли эти правила Гейбриела.
Вполне возможно, что нет. Во всяком случае, для своих дочерей Флоренс не
делала исключения. По словам Джейн, мать только что закончила книгу, поэтому
согласилась увидеться с ней и Лиз.
— Словом, в выходные ты должна побыть с Джеком. Можешь забрать его в
Болинас, если уж так необходимо. Как только мы подыщем жилье, увезем его с
собой. — Коко уже знала, что монтаж в Лос-Анджелесе продлится несколько
месяцев. — А на эти выходные оставим его дома.
— Меня здесь не будет, — не тратя лишних слов, сообщила Коко, глядя на
сестру в упор. Она сказала чистую правду.
— Это еще почему? — опешила Джейн. Она не могла припомнить, чтобы Коко хоть
когда-нибудь отказывала ей. Сегодня это случилось впервые. Лесли подстрекал
ее к бунту. Лиз молчала, но ободряюще улыбалась Коко из-за плеча Джейн.
— В пятницу я уезжаю в Венецию и пробуду там недели две. Думаю, Эрин
согласится выгуливать Джека. Она заменяет меня, гуляет с собаками моих
клиентов, Я как раз хотела спросить, нельзя ли мне оставить у вас Салли, но,
наверное, нет.
— Конечно, можно! — поспешила вмешаться Лиз. Она не могла допустить, чтобы
смелый шаг Коко пропал даром. — Эрин может гулять с двумя собаками сразу, а
Джеку с Салли будет не так одиноко.
Собаки провели под одной крышей четыре с половиной месяца и прекрасно
уживались друг с другом. Джейн промолчала, только смерила Коко недоверчивым
взглядом: Девочкам на побегушках и рабыням не полагается разъезжать по миру
и строить собственные планы. Джейн предстояло всерьез обдумать случившееся.
— А ты подумала, каково будет бегать от папарацци в Венеции? — холодно
осведомилась Джейн, словно желая наказать Коко за независимость.
— Да, — кивнула сестра. — Мы постараемся не попадаться им. Во время перерыва
в съемках мы на несколько дней съездим во Флоренцию.
— Замечательно! — с воодушевлением воскликнула Лиз.
Джейн мельком взглянула на нее, гадая, что стряслось с ее сестрой. Перемены
с самой Джейн были очевидны и носили физиологический характер, а перемены с
Коко совсем другие, более глубокое. Предстоящее материнство так и не
смягчило Джейн: она осталась жесткой и решительной, как прежде.
— Кстати, мы получили результаты амниоцентеза, — вдруг объявила она. —
Ребенок в полном порядке. — Внезапно на ее лице отразилось разочарование. —
Мальчик. — Обе мечтали о девочке, но, по мнению Лиз, главное, чтобы ребенок
был здоров. — Значит, будет труднее, чем мы рассчитывали. Мальчишки — это не
мое. — Она вдруг улыбнулась, а Коко рассмеялась.
— По-моему, ты
...Закладка в соц.сетях
