Жанр: Любовные романы
Лучший день в жизни
...минал о нем с
ужасом. Но Моника постоянно повторяла, что их дочь достойна таких мук. —
Передай ей от меня привет и наилучшие пожелания.
Коко вернулась в спальню, когда Лиз помогала Джейн сесть. Каждые несколько
минут Джейн требовалось в туалет, до которого она добиралась, корчась от
боли. Передвигалась она с трудом.
Лиз и Коко переглянулись, в их глазах тревога была смешана с радостным
предвкушением. Обе слишком долго ждали этого дня, наконец дождались, но не
могли видеть, как мучается Джейн.
— Схватки все еще нерегулярные, — сообщила Лиз, — но следуют одна за другой
и постепенно усиливаются, думаю, потому что воды уже отошли. В книгах пишут,
что после этого процесс резко ускоряется. Может, все-таки отвезем ее к
врачу?
Принимать решения оказалось непросто.
— Лично я никуда не тороплюсь, — процедила Джейн сквозь зубы, опираясь на
Лиз. — Зато от обезболивающего не отказалась бы. — Она собиралась
согласиться на эпидуральную анестезию, но уже в больнице, а дома облегчить
ее страдания было нечем.
Через полчаса схватки начали повторяться с интервалом в четыре минуты. Пора
было отправляться в больницу. Лиз помогла подруге надеть спортивный костюм и
шлепанцы, усаживать ее в машину пришлось вдвоем. Хорошо еще, что до больницы
было совсем недалеко. Но выбраться из машины Джейн сумела не сразу: она
корчилась от боли и чуть не плакала.
— Я думала, будет легче, — хрипло выговорила она, обращаясь к Лиз.
— Понимаю. Может, тебе сразу же сделают анестезию.
— Пусть не ждут, а колют сразу же, как только я пролезу в двери! — Тут на
Джейн обрушилась новая схватка, и она тяжело оперлась на Лиз, Коко побежала
за креслом на колесиках. По пути она сообщила медсестре, что роженица
приехала. Джейн усадили в кресло и повезли в холл, где ее с улыбкой
встретила медсестра.
— Ну, как у нас дела? — спросила она, занимая место за спинкой кресла и
направляя его к лифтам. Коко и Лиз следовали за ней, вид у обеих был
встревоженный и растерянный, они не ожидали такого стремительного развития
событий.
— Не очень хорошо, — ответила Джейн на вопрос медсестры. — Чувствую себя
паршиво.
— Еще несколько минут, и станет легче, — успокоила Джейн медсестра. В это
время ее позвали принимать другие роды, и она оставила новую пациентку на
попечение своих помощниц.
— Схватки повторяются через три минуты, — сообщила Лиз, когда Джейн вновь
вцепилась ей в руку.
— Сейчас посмотрим, как идут дела, — жизнерадостно пообещала незнакомая
медсестра. — Как только выясним, что происходит, сразу же известим вашего
врача. — Она не стала объяснять пациентке, что даже сильные схватки еще не
показатель приближения родов. Медсестра спросила, кто из сопровождающих
будет присутствовать при родах, и Лиз с Коко хором изъявили согласие. —
Может быть, подождем будущего папу? — дружелюбно предложила медсестра.
— Незачем, — спокойно ответила Лиз. — Будущий папа — это я.
Не моргнув глазом медсестра повела их всех в палату. Ей и прежде случалось
сталкиваться с подобными парами, в последние годы все чаще. Родители есть
родители, какого бы пола они ни были. Улыбаясь Коко и Лиз, медсестра помогла
Джейн раздеться. Ее переодели в больничную рубашку и уложили на высокую
кровать для рожениц. Извинившись за возможный дискомфорт, медсестра надела
тонкие перчатки и приступила к исследованию. В разгар осмотра Джейн скрутила
боль, она стиснула руку Лиз как клещами, а потом, обмякнув, расплакалась.
Медсестре понадобилось немало времени, и она сочувственно извинилась:
— Простите, я понимаю, как вам было больно. Но нам необходимо узнать, как
продвигаются роды. У вас раскрытие на пять пальцев, сейчас я позвоню вашему
врачу, а потом приведу анестезиолога, и мы сделаем вам эпидурал.
— А это больно? — с несчастным видом спросила Джейн, переводя взгляд с
медсестры на Лиз и Коко. Она еще не отошла после осмотра. Никто не
предупреждал ее, что придется так мучиться. Такой боли она еще никогда не
испытывала.
— После эпидурала станет гораздо легче, — пообещала медсестра и закрепила
пояс с датчиком состояния плода, чтобы прослушивать сердечный ритм ребенка и
схватки. Все это означало, что у Джейн и вправду начинаются роды. Лиз
улыбалась, ее глаза светились любовью. — Вы знаете, кто у вас? — спросила
медсестра, прежде чем уйти.
— Мальчик! — с гордостью отозвалась Лиз, а Джейн в изнеможении закрыла
глаза. Коко было больно видеть, как страдает сестра, но вместе с тем она
радовалась за Джейн. Присутствовать, при родах близкого человека оказалось
страшновато. До сих пор Коко видела их только в кино. Правда, она принимала
роды у собак, но там все проходило гораздо легче.
— По-видимому, вы возьмете своего малыша на руки уже сегодня, — пообещала
медсестра. — Процесс идет успешно.
И она исчезла, а на Джейн накатила новая схватка, сильнее предыдущих.
Вернулась медсестра с бланком, который Лиз должна была заполнить, а Джейн —
подписать. Джейн зарегистрировалась в этой больнице еще две недели назад,
так что все ее данные уже были внесены в компьютер. От нее требовалось
только письменное согласие на проведение экстренных процедур. Строго говоря,
Лиз не имела права подписывать такие документы, но все-таки расписалась, и
Джейн поставила свою подпись. Они все решали вдвоем.
К началу следующей схватки вернулась медсестра и привела анестезиолога. Он
объяснил, в чем заключается эпидуральная анестезия, медсестра вновь
осмотрела пациентку, и Джейн расплакалась.
— Это кошмар! — задыхаясь, твердила она Лиз. — Я не выдержу!
— Выдержишь, — негромко уверяла Лиз, не сводя глаз с Джейн.
— Раскрытие на шесть пальцев, — сообщила медсестра врачу, и он нахмурился.
— При таких скоротечных родах мы не сможем сделать анестезию, — сообщил он
всхлипывающей Джейн.
— Вы должны сделать! Иначе я не справлюсь!
Врач переглянулся с медсестрой и кивнул:
— Хорошо, посмотрим, получится ли. — Он попросил Джейн повернуться на бок
спиной к нему, но у нее началась очередная схватка, настолько сильная, что
она не могла пошевелиться. Казалось, собственное тело перестает ей
подчиняться, чужие люди обращаются с ней как хотят, требуют от нее
невыполнимого. Никогда в жизни она так не страдала и не была так беспомощна.
Анестезиологу удалось ввести длинный катетер в позвоночник, а затем сделать
инъекцию препарата. Наконец он разрешил Джейн снова лечь на спину, и на нее
волной обрушилась новая схватка. Приступы боли следовали один за другим.
Анестезиолог объяснил, что раскрытие слишком велико, поэтому препарат может
не подействовать, но внезапно боли прекратились. Целых пять минут ничего не
происходило, и Джейн вздохнула с облегчением.
— Эпидуральная анестезия способна замедлить течение родов, — объяснил врач,
но схватки возобновились так же быстро, как и прекратились. Джейн уверяла,
что они стали еще сильнее, чем прежде. Так продолжалось еще десять минут,
после чего медсестра опять осмотрела Джейн, которая вскрикнула от боли и
завопила:
— Прекратите сейчас же! Вы что, не видите — мне же больно! — Она зарыдала,
содрогаясь всем телом. Эпидуральная анестезия не помогала.
— Попробуем увеличить дозу, может быть, вам станет легче, — невозмутимо
предложил анестезиолог.
— Раскрытие на десять пальцев. Я за врачом.
— Слышала? — встрепенулась Лиз. — У тебя шейка раскрыта на десять пальцев!
Значит, можно тужиться! Ребенок появится совсем скоро!
Джейн кивнула, глядя на нее затуманенными глазами, монитор показал, что у
нее опять схватка, но на этот раз Джейн словно не чувствовала ее. Анестезия
подействовала. События развивались с пугающей быстротой. Джейн пробыла в
больнице всего час, а казалось, прошла целая жизнь.
Врач вошла в палату через пять минут, с улыбкой поздоровалась с Джейн и Лиз,
познакомилась с Коко.
— О, да здесь целая компания! — жизнерадостно воскликнула она. — А у меня
для вас хорошие новости, Джейн. — Врач наклонилась над пациенткой. — При
следующей схватке можно начинать тужиться. Вы и опомниться не успеете, как
возьмете на руки своего малыша!
— Но я не чувствую схваток, — почти радостно объяснила Джейн. Ее взгляд по-
прежнему был затуманенным, Коко и Лиз тревожно переглянулись.
— Мы можем слегка снизить дозу, чтобы вы смогли тужиться и помогать нам, —
предложила врач, вызвав у Джейн взрыв паники.
— Не надо! — вскрикнула она и снова расплакалась. Потрясенная Коко смотрела,
как ее несгибаемая старшая сестра слабеет на глазах.
— С ней все будет хорошо. — Врач улыбнулась Лиз и Коко, сестра приложила
кислородную маску к лицу Джейн, анестезиолог покинул палату. Он сказал, что
проведает еще одну пациентку с эпидуралом, которую готовят к кесареву
сечению, а затем вернется. Вечер в больнице выдался бурным. Как сообщила
медсестра, в этот день привезли больше рожениц, чем обычно.
На мониторе отобразилась очередная схватка. Ноги Джейн подняли и положили на
опоры, попросили потужиться. На помощь прибежала еще одна медсестра, вместе
с первой они встали по обе стороны от Джейн, врач наблюдала за движением
головки ребенка, Лиз касалась лица подруги. Люди, окружившие Джейн, твердили
ей, что надо часто дышать и тужиться. Какое-то время больше ничего не
происходило.
Джейн тужилась уже целый час, но, с точки зрения Коко, ничего не менялось.
Все собравшиеся пристально следили за роженицей, в переполненную палату
явилась еще одна медсестра с детской кроваткой.
— Не могу! — задыхаясь, простонала Джейн. — Больше не могу тужиться!
Достаньте его как-нибудь!
— Ну, уж нет! — весело отозвалась врач, стоящая у нее в ногах. — Это ваша
работа. Вы должны нам помочь. — И Джейн вновь велели тужиться, а Лиз
попросили придерживать ее за, плечи, медсестры держали ноги. Подоспел
анестезиолог, врач распорядилась снизить дозу анестетика, хотя Джейн умоляла
не делать этого. Прошел еще час. Потуги длились уже два часа, и все
безрезультатно. Акушерка говорила, что уже видна головка, но ее положение
пока не менялось.
Наконец сделали эпизиотомию и наложили щипцы. Прошел еще час, Джейн отчаянно
кричала, Коко стояла по одну сторону от нее, Лиз по другую. Джейн продолжала
тужиться, как велели, и ей казалось, что она сейчас умрет. Внезапно она
испустила жуткий вопль, перепугав Коко, и головка малыша медленно-медленно
начала выходить наружу, пока не показалось крошечное личико с закрытыми
глазами. Лиз и Коко расплакались, багровая от натуги Джейн уставилась на
ребенка. Наконец прошли плечики и все тельце, палату огласил пронзительный
плач, но на этот раз кричала не Джейн, а ее младенец. Новорожденному
перерезали пуповину, завернули его в пеленку и положили на живот Джейн,
которая всхлипывала и смотрела на Лиз с искаженным мукой и восторгом лицом.
Еще никогда в жизни Джейн не было так трудно, и она надеялась, что больше
ничего подобного не повторится.
— Какой хорошенький! — ахнули все разом, глядя на ребенка. Его унесли обмыть
и взвесить, а Джейн тем временем избавили от последа и наложили швы.
— Вес четыре килограмма четыреста двадцать граммов! — гордо объявила
медсестра и вручила ребенка Лиз.
— Ты родила ребенка весом почти четыре с половиной килограмма, — сообщила
Лиз подруге. Потуги продолжались три часа, и теперь стало ясно почему —
ребенок оказался огромным. Коко в изумлении смотрела на него. Ей дали
подержать малыша, затем она передала его Джейн. Та приложила ребенка к
груди, и он тихо зачмокал, глядя на мать большими голубыми глазами. Лиз
заметила, что у малыша красивые ручки и длинные ножки, совсем как у матери.
Она склонилась над Джейн, поцеловала ее, не переставая улыбаться и ворковать
с малышом, который, кажется, узнавал их голоса.
Коко пробыла с ними еще час, пока сестру не перевели в послеродовую палату.
Джейн совсем обессилела, Лиз не хотела оставлять ее одну, поэтому Коко
вернулась домой одна, все еще под впечатлением от увиденного. Перед отъездом
она расцеловала Джейн и Лиз и поздравила их, а Лиз позвонила матери Джейн и
сообщила, что Бернард Базз Баррингтон-второй наконец-то появился на свет,
приведя в восторг всех присутствующих.
Из дома Коко позвонила Лесли и подробно рассказала ему о родах и о том, как
ей жаль измученную сестру. Но каким счастливым стало лицо Джейн, когда ей
протянули малыша!
— Следующим родится наш, — постановил Лесли. — Передай Джейн и Лиз мои
поздравления.
Он пообещал навестить их в выходные, а затем увезти Коко с собой в Лос-
Анджелес. Ребенок родился на два дня раньше предполагаемой даты. Наступила
очередь Коко дать жизнь новому существу. Прошло ровно восемь месяцев со дня
их знакомства. Оно продолжалось почти столько же, сколько и беременность
Джейн.
Глава 21
Лесли сдержал слово и приехал в субботу. К тому времени Джейн выписали из
больницы — еще слабую, неокрепшую, но ликующую. Вместе с Лиз они хлопотали
вокруг малыша. Заранее нанятая няня учила их заботиться о младенцах. Джейн
кормила ребенка грудью. При виде этой идиллии Коко поняла, что ей пора
ехать.
Вечером Лесли и Коко поужинали вместе с Джейн и Лиз. Лесли дали подержать
малыша, и тот умело справился с этой задачей. Прощаясь с сестрой, Коко чуть
не расплакалась: рождение ребенка сблизило их.
На следующий день Коко и Лесли улетели в Лос-Анджелес, где Лесли перед
отъездом наполнил дом цветами, готовясь к встрече. Особняк блистал порядком
и чистотой, Лесли специально для Коко освободил два гигантских стенных
шкафа. Ни один папарацци не поджидал их у ворот, вокруг дома дежурили
охранники.
Тем вечером Лесли собственноручно приготовил ужин.
— Глазам не верю! Неужели мне и вправду так повезло? — в радостном изумлении
спросила она и поцеловала Лесли.
— Мне повезло больше, — возразил он, с восторгом глядя на нее. Ему до сих
пор не верилось, что Коко наконец-то рядом. Они выдержали и тяжкое испытание
в Венеции, и два мучительных месяца после него. Все сомнения развеялись: они
твердо знали, что принадлежат друг другу.
Вечером они позвонили Хлое и сообщили, что Коко в гостях у Лесли и
собирается переселиться к нему, скорее всего к тому времени, как Хлоя
приедет погостить из Нью-Йорка. Обрадованная девочка заявила, что будет с
нетерпением ждать встречи.
— А дети у вас будут? — спросила Хлоя, и Коко задумалась: неужели малышка
опасается конкуренции, как когда-то боялась Джейн? Такой участи Хлое она не
желала. Коко хотелось объяснить, что ее любви хватит на всех.
— Пока нет, — серьезно ответил ее отец, но все-таки надеялся, что это
произойдет в ближайший год.
— Вы поженитесь? — продолжала допытываться малышка.
— Об этом мы пока не говорили, но если поженимся, то обязательно позовем
тебя на свадьбу. Обещаю, — сказал ее отец.
— Хочу быть подружкой невесты!
— Договорились. Теперь осталось только найти невесту и жениха.
— Это же вы с Коко, папа! — рассмеялась Хлоя. — Вот глупый!
— Совсем как ты, за это я и люблю тебя, — шутливо отозвался Лесли. Закончив
разговор, он повернулся к Коко, которая слушала его, сняв трубку другого
телефона. — Кстати, насчет свадьбы она права. Я уважаемый человек, мне не
пристало жить с тобой во грехе. И если ты этого ждешь, то совершенно
напрасно. Подумай, как раздует эту скандальную новость бульварная пресса!
Знаменитый актер живет с собачьей нянькой!
Читатели будут потрясены, —
заключил он, целуя Коко.
— Я больше не собачья нянька, не беспокойся, — заявила Коко, с довольным
видом поворачиваясь на бок. В глубине души она по-прежнему чувствовала себя
Золушкой, даже в большей мере, чем прежде, несмотря на то, что хрустальная
туфелька досталась ей и пришлась впору.
— Даже если ты больше не гуляешь с чужими собаками, мне надо подумать о
своей репутации. Что скажешь? Может, все-таки отважимся? Хотя бы для того,
чтобы Хлоя побыла подружкой невесты. По-моему, причина веская! И конечно, не
единственная: я люблю тебя безумно, и прежде чем ты снова сбежишь от меня,
хочу закрепить право собственности. Ты выйдешь за меня, Коко?
Он спустился с постели на пол, встал на одно колено и заглянул ей в глаза.
Казалось, от избытка чувств у него вот-вот навернутся слезы. Коко тоже была
растрогана.
— Да, — тихо ответила она. Начиналась их совместная жизнь. Она навсегда
останется Золушкой, нашедшей своего прекрасного принца. — А ты женишься на
мне? — нежно спросила она.
— С удовольствием! — Он улыбнулся и улегся рядом. Это была их первая ночь в
новом доме, где им предстояло прожить всю жизнь — или до тех пор, пока не
начнут досаждать папарацци.
Все утро Джейн и Лиз расставляли цветы. Со вчерашнего вечера кухню
оккупировали повара из банкетной компании. Дом был великолепен: белые розы
украшали не только комнаты, но и фигурно подстриженные деревья в саду. Время
от времени Джейн отлучалась кормить ребенка, а потом возвращалась, ужасалась
и требовала, чтобы декораторы переделали все и немедленно. К шести часам
ждали не меньше сотни гостей, и Джейн добивалась, чтобы дом выглядел
идеально. Няне она поручила повязать белые ленты на гирляндах, которыми
флорист украсил лестницу. Сыну Джейн и Лиз исполнилось четыре месяца, но
бутуз был крупным, как годовалый.
Суета в доме усиливалась с каждым часом, к четырем Лиз и Джейн ушли наверх
переодеваться, а няня уложила ребенка спать. Мальчик был спокойным, няня
привязалась к нему и уверяла, что ей еще не доводилось служить у таких
приятных родителей, как Джейн и Лиз. К работе Джейн еще не вернулась. В июле
Лиз планировала пройти процедуру искусственного оплодотворения с донорскими
яйцеклетками Джейн. Хотя Джейн уже исполнилось сорок лет, тесты на гормоны
показывали, что ее яйцеклетки все еще пригодны для оплодотворения. Лиз
хотелось выносить ребенка Джейн. Маленький Базз восполнил почти все пробелы
в их жизни, и родители надеялись, что следующей родится девочка.
— Может, и нам следовало бы пожениться, — заметила Лиз, пока обе
переодевались.
— Если хочешь, я не против, но я привыкла считать, что мы давным-давно
женаты, — с улыбкой отозвалась Джейн.
— И я. — Лиз помогла ей застегнуть молнию на бледно-голубом коктейльном
платье. Сама Лиз нарядилась в серый атлас. Они продумали все до последней
мелочи и гордились плодами своих трудов. Обе были убеждены, что свадьба
должна состояться именно там, где произошло знакомство.
В половине шестого они вышли навстречу матери Джейн и Гейбриелу и ничуть не
удивились, обнаружив, что их мать явилась на свадьбу в атласном костюме
оттенка шампанского, который смотрелся почти как белый. Джейн поспорила с
Лиз, что именно так и пожелает выглядеть Флоренс в день свадьбы дочери.
Предсказывать некоторые поступки Флоренс было проще простого.
— Она не решится, — возражала Лиз. — Это будет не честно по отношению к
Коко.
— Спорим на десятку, что решится? — предложила Джейн, и Лиз приняла пари.
Едва Флоренс шагнула через порог, как Джейн с усмешкой повернулась к Лиз: —
Ты должна мне десятку! — И обе рассмеялись.
Они приветствовали Гейбриела, весьма солидного в строгом темно-синем
костюме, с трехлетней Элисон на руках. Гейбриел и Флоренс недавно отметили
вторую годовщину знакомства. В июле они собирались в Париж и на Лазурный
берег, хотели остановиться в
Отель дю Кап
, вдобавок Флоренс зафрахтовала
для них яхту, чтобы побывать на Сардинии и навестить друзей. За весь год
Гейбриел не снял ни единого фильма, он был слишком занят путешествиями в
обществе Флоренс. Лиз отметила, что с каждым днем мать Джейн выглядит все
счастливее, и мысленно добавила, что никогда не видела Флоренс такой
цветущей, пока она была замужем за отцом Джейн. Гейбриел сотворил чудо.
Рядом с Флоренс он чувствовал себя уютно и спокойно. Их совместная жизнь
напоминала бесконечный отпуск. Недавно Гейбриел переселился в дом Флоренс.
Родители Лесли, приехавшие из Англии, подошли побеседовать с Джейн и Лиз. В
половине седьмого все гости были в сборе. Коко скрывалась от них в одной из
комнат нижнего этажа. Хлоя, которую привез Лесли, в длинном платье из
розового органди походила на маленькую принцессу. Лиз так и сказала ей, и
девочка просияла. Ей хотелось поиграть с малышом, но Джейн предупредила, что
он может срыгнуть и испортить платье, так что лучше отложить игры на потом.
В половине седьмого заиграла музыка, над домом затарахтел вертолет. Полиция
охраняла дом снаружи, патрулировала улицу на мотоциклах. Вскоре выяснилось,
что вертолет арендован представителями прессы. Сидящий в нем фотограф делал
аппаратом с длиннофокусным объективом снимок за снимком. Полицейские только
пожимали плечами: снимать здесь было нечего. Все самое главное происходило в
доме.
По сигналу распорядителя Коко поднялась по лестнице и вошла в столовую,
царственная и эффектная в белом атласном платье, облегающем стройную фигуру.
Длинный шлейф стлался за ней по полу. Шагая между рядами стульев, занятых
гостями, она не видела никого, кроме Лесли на фоне окна и Хлои, стоящей
рядом. Больше она никого не желала видеть и ни о чем не мечтала. Мимо дома
вновь пролетел вертолет, но Коко даже не взглянула в окно. Она знала, что
происходит, и полагала, что в будущем им еще не раз придется иметь дело с
прессой. Для Коко имели значение только Лесли, Хлоя и общее будущее.
Коко и Лесли обменялись клятвами под умиленными взглядами гостей, мать Коко
не выдержала и смахнула слезу. На протяжении всей церемонии она держала
Гейбриела за руку и нежно пожала ее, когда жених произнес
да
. Лесли
поцеловал Коко, и для них началась новая жизнь. Это была идеальная свадьба,
именно такая, о какой и мечтала Коко. Собрались все их близкие, все, кого
они любили и кто любил их. Из Лос-Анджелеса прибыли друзья Лесли, из Англии
— его родные, из прибрежного поселка, приятель Джефф с женой, польщенный
приглашением. Свадьбу устроили в доме Джейн, чтобы избежать назойливого
внимания прессы. Здесь, за закрытыми дверями, гостям и новобрачным ничто не
угрожало.
В свадебное путешествие молодоженов должен был увезти заранее зафрахтованный
самолет, пункт его назначения держали в тайне. Вместе с ними в путешествие
собиралась Хлоя. Коко сама предложила взять ее с собой. Лесли надеялся, что
вскоре у его дочери появится младший брат или сестра.
В столовой расчистили место для танцев, теплым вечером гости вышли
прогуляться по саду. Танцполом послужил накрытый пластиком бассейн. Сан-
Франциско давно не видывал такой шумной и веселой свадьбы.
В полночь, после того как разрезали свадебный торт, Коко взбежала по
лестнице, тщательно прицелилась и метко бросила букет: ей вовсе не хотелось,
чтобы мать упустила цветы. Флоренс прижала букет к сердцу, Гейбриел
поцеловал ее. Он понял, о чем она думает, и был полностью согласен с ней.
После отъезда жениха и невесты Флоренс с Гейбриелом протанцевали последний
танец и завершили его поцелуем. К тому времени Джейн и Лиз уже отплясывали
самбу на пластиковом покрытии бассейна в компании лос-анджелесских друзей
Лесли.
Лесли, Коко и Хлоя укатили в лимузине. Полиция сдерживала толпу зрителей, на
одной басовитой ноте тарахтел зависший над головами вертолет. Перед
лимузином ехали двое полицейских на мотоциклах, они сопровождали новобрачных
до самого аэропорта. Хлоя сидела между взрослыми, Коко улыбалась, Лесли
казался счастливейшим человеком на земле. Все трое держались за руки.
— Получилось! — победно шепнула Коко мужу. Папарацци до них не добрались.
Никто не пострадал. Никто не напугал Хлою. Все они невредимы, все рядом, как
и обещал Лесли.
— Значит, теперь вы все-таки сделаете ее? — спросила Хлоя отца на пути в
аэропорт.
— Что именно? — Лесли растерянно посмотрел на Коко, не понимая, о чем речь.
— Ту самую гадость, — со смехом пояснила Хлоя.
— Хлоя! — укоризненно протянул отец, не сдержался и усмехнулся. — Не
понимаю, о чем ты.
— А ты вспомни. Мама говорила, что...
Спохватившись, Лесли поспешил прервать ее:
— Об этом потом.
— Ладно, — согласилась девочка и улыбнулась Коко. — Я так люблю вас! —
радостно воскликнула малышка. Она обожала отца и считала Коко своей лучшей
подругой.
— И мы тебя любим, — хором ответили Лесли и Коко, поцеловались поверх головы
Хлои, а затем наклонились и чмокнули ее в обе щеки. Машина мчалась к
аэропорту, Коко улыбалась Лесли. Значит, он все-
Закладка в соц.сетях
