Жанр: Любовные романы
Лучший день в жизни
...года, а то и дольше.
— Прекрасно. Найду кого-нибудь другого. — Голос Джейн звучал так недовольно,
словно Коко была напроказившим ребенком. Этот способ всегда срабатывал,
сколько бы Коко ни напоминала себе, что давно выросла. — Но за час до вылета
мне просто не хватит времени. Я обо всем позабочусь, когда буду в Нью-Йорке.
Господи, можно подумать, я тебя в наркопритон посылаю! Да тебе, считай,
повезло пожить по-человечески месяцев пять или шесть. И тратить время на
дорогу не придется. — Джейн умела впарить любой товар, но Коко не желала
становиться доверчивой покупательницей. Дом сестры, великолепный,
безупречный и холодный, она ненавидела. Его фотографировали для всех до
единого интерьерных журналов, а Коко в нем всегда было неуютно: негде
свернуться клубочком, негде притулиться вечером. И повсюду такая стерильная
чистота, что страшно не только есть, но и дышать. В отличие от Джейн и Лиз
фанатичной поклонницей порядка Коко не была, тогда как их любовь к чистоте
доходила до крайности. Коко предпочитала удобный легкий хаос и не возражала,
если в доме порой воцарялся творческий беспорядок. От этого Джейн буквально
выходила из себя.
— Несколько дней еще куда ни шло, самое большее — неделю. Но за это время ты
обязательно должна кого-нибудь найти. Я не хочу месяцами жить в твоем доме,
— твердо сказала Коко, чтобы сразу расставить все точки над i.
— Ясно. Сделаю все, что смогу. Только выручи меня, будь добра. Когда ты
сможешь заехать за ключами? Я еще хочу показать тебе нашу сигнализацию — мы
добавили несколько функций, а с ними так просто не разберешься. Только ни в
коем случае ее не отключай! Еду для Джека забирай из
Псовой столовой
— ее
готовят дважды в неделю, по понедельникам и четвергам. И не забудь, мы
сменили ветеринара, теперь у нас доктор Хадзимото с Сакраменто-стрит. На
следующей неделе у Джека повторная прививка.
— Хорошо хоть детей у вас нет, — сухо заметила Коко, разворачивая машину. Уж
лучше опоздать, зато сразу покончить с наставлениями сестры. Иначе Джейн
запилит ее до помешательства. — С детьми по съемкам не разъездишься.
Ребенка Джейн и Лиз заменял их бульмастиф, которому жилось лучше, чем
некоторым людям, — Со специально приготовленной едой, дрессировщиком,
грумером, приходящим на дом купать его. А уж внимания псу доставалось
больше, чем многие родители уделяют детям.
Коко подкатила к дому сестры, возле которого уже ждал лимузин, чтобы отвезти
Джейн в аэропорт. Заглушив двигатель, Коко поспешно выскочила из машины,
оставив Салли с любопытством глазеть в окно. Ближайшие несколько дней ей
предстояло провести в приятной компании. Бульмастиф Джек был втрое здоровее
Салли, и, гоняясь друг за другом, собаки угрожали перевернуть вверх дном
весь дом. Надо бы пустить их поплавать в бассейне, мелькнуло у Коко. Во всем
доме она любила только гигантский проекционный экран в спальне. На нем было
удобно смотреть кино. Экран занимал целую стену просторной комнаты.
Коко позвонила в дверь, и Джейн тут же открыла, прижимая к уху мобильник.
Обругав в телефон профсоюзы на чем свет стоит, Джейн отключилась. Две
женщины, стоящие лицом к лицу, были удивительно похожи: обе рослые, тонкие в
кости, с красивыми лицами, в подростковые годы обе успели поработать
моделями. Самой примечательной разницей между ними было то, что Джейн словно
состояла из острых углов и носила прямые светлые волосы собранными в длинный
хвост, а у Коко были распущенные рыжеватые волосы, чуть более мягкие черты и
улыбка в глазах придавали ей женственности. Джейн всем своим видом служила
напоминанием о стрессе, в ней всегда чувствовалась излишняя резкость, даже в
детстве, но те, кто был близко знаком с ней, знали: несмотря на острый как
бритва язык, Джейн добра и порядочна. Что, впрочем, не отменяло ее
несгибаемости, так хорошо известной Коко.
С черными джинсами и черным кожаным пиджаком Джейн надела черную футболку, в
ее ушах поблескивали бриллиантовые серьги-гвоздики. Коко была в белой
футболке, джинсах, подчеркивающих стройность ее длинных изящных ног, и
кроссовках, необходимых для работы; рукава наброшенного на плечи легкого
свитерка она завязала на шее. Из них двух Коко выглядела определенно моложе.
Изысканность Джейн слегка старила ее, тем не менее обеих можно было назвать
яркими женщинами, поразительно похожими на их знаменитого отца. От матери,
невысокой и чуть полноватой, Джейн унаследовала цвет волос, а медные локоны
Коко напоминали о поколении дедушек и бабушек, так как у Базза Баррингтона
волосы были иссиня-черными.
— Ну, слава Богу! — выдохнула Джейн, а ее гигантский бульмастиф бросился к
ним, встал на дыбы и взгромоздил передние лапы на плечи Коко. Пес понимал,
что означает ее появление: запретные и в отсутствие Коко недосягаемые
объедки со стола и вдобавок сладкий сон на бескрайних просторах кровати в
хозяйской спальне, против которого решительно возражала Джейн. Своего пса
она обожала, но твёрдо верила в соблюдение правил. Зато манипулировать Коко
было так просто, что даже Джек добивался от нее того, чего хотел, а именно —
проводить ночи на кровати. Завиляв хвостом, бульмастиф лизнул гостью в лицо
с большим радушием, чем проявила Джейн. Из двух хозяек дома более
приветливой была Лиз, но она уже улетела в Нью-Йорк. А в отношениях между
сестрами всегда ощущалась натянутость. Какими бы благими ни были намерения
Джейн, своей прямолинейности она не изменяла.
Джейн вручила Коко связку ключей и инструкции к новой сигнализации, затем
еще раз напомнила о ветеринаре, прививках, элитной собачьей кормежке и
добавила к наставлению не менее четырнадцати новых пунктов. Все они
пулеметной очередью обрушились на младшую сестру.
— И звони немедленно, если с Джеком что-нибудь случится, — заключила Джейн.
На языке Коко вертелся вопрос:
А если что-нибудь случится со мной?
— но
она удержалась, зная, что вряд ли рассмешит сестру.
— Как-нибудь в выходные мы попытаемся вырваться сюда, дать тебе перевести
дух, но когда это будет, понятия не имею, тем более теперь, когда у нас
конфликт с профсоюзами. — Джейн еще не успела уехать на съемки, а уже
выглядела взвинченной и усталой. Коко знала, что ее сестра помнит обо всем
вплоть до мелочей и блестяще справляется со своим делом.
— Нет, подожди, — попросила Коко, чувствуя знакомый прилив слабости, — я
ведь предупредила, что пробуду здесь всего несколько дней, помнишь? Самое
большее неделю. Но я не собираюсь торчать здесь все время, пока вы на
съемках. — Об этом она напомнила с умыслом, чтобы убедиться, что они с Джейн
поняли друг друга. Неясности были ей совсем не нужны.
— Да помню я, помню. Можно подумать, ты не рада хоть немного пожить в
приличном доме! — Вместо излияний благодарности Джейн недовольно
нахмурилась.
— Этот приличный дом твой, — возразила Коко. — А мой дом в Болинасе. — Эти
слова, произнесенные спокойно и с достоинством, Джейн пропустила мимо ушей.
— Только не надо опять о том же, — предостерегающе откликнулась Джейн, но
нехотя смягчилась, взглянула на сестру и улыбнулась. — Спасибо, что выручила
меня, детка. Поверь, я оценила. Повезло мне иметь такую классную сестренку!
— Она одарила собеседницу одной из тех редких одобрительных улыбкой, ради
которых Коко всю жизнь старалась угодить ей. Но добиться от Джейн улыбки
было нелегко.
Коко хотелось спросить, почему ее назвали классной сестренкой — потому что
своей жизни у нее нет? Однако она промолчала и лишь кивнула, ненавидя себя
за то, что так быстро сдалась, причем без боя. А какой смысл тратить силы?
Джейн все равно победит. Она навсегда останется старшей сестрой, которой
Коко проиграет в любой игре, ни за что не осмелится сказать
нет
и будет
отводить особое место в жизни, которого не всегда удостаиваются даже их
родители.
— Ты уж постарайся, чтобы я не застряла здесь навечно, — почти взмолилась
Коко.
— Я позвоню тебе и обо всем сообщу, — дала уклончивый ответ Джейн и
метнулась в соседнюю комнату, где зазвонили сразу два телефона, а спустя
мгновение — и ее мобильник. — Еще раз спасибо! — бросила Джейн через плечо,
а Коко вздохнула, потрепала пса по голове и обернулась к своему фургону. К
первому клиенту она опаздывала уже на двадцать минут.
— Ну, Джек, до встречи, — тихонько попрощалась Коко и закрыла за собой
дверь. От дома она отъезжала с тягостным предчувствием, что Джейн все-таки
заставит ее несколько месяцев нянчиться с Джеком. Коко знала, на что
способна ее сестра.
Спустя пять минут Коко остановилась у дома первого клиента. Из бардачка она
извлекла миниатюрный сейф, набрала комбинацию цифр на замке и вынула связку
ключей с биркой и кодом. Она хранила у себя ключи от домов всех клиентов,
которые всецело доверяли ей. Дом, возле которого сейчас стоял фургон, был
кирпичным, почти таким же просторным, как дом Джейн, окруженным аккуратно
подстриженными живыми изгородями. Коко отперла заднюю дверь, отключила
сигнализацию и засвистела. Откуда-то из глубины дома выскочил рослый серебристо-
серый немецкий дог, восторженно завилявший хвостом при виде Коко.
— Привет, Генри, как дела? — Коко прицепила к ошейнику поводок, включила
сигнализацию, заперла дверь и повела пса к фургону, где Салли уже с
нетерпением ждала давнего друга. С приветственным лаем собаки затеяли возню
в фургоне.
Заезжая поочередно в ближайшие четыре дома, Коко собрала пеструю компанию:
на диво покладистого добермана, родезийского риджбека, ирландского волкодава
и далматинца, принадлежавших состоятельным семьям с примерно одинаковым
достатком. Первую за день пробежку Коко неизменно совершала с самыми
крупными из подопечных, особенно нуждающимися в движении. Она направлялась
на пляж Оушен-Бич, где собакам с избытком хватало места, чтобы наматывать
целые мили. Иногда Коко возила всю стаю в парк
Золотые Ворота
. Когда
требовалось, Салли помогала хозяйке собрать подопечных, словно стадо овец.
Вот уже три года Коко гуляла с собаками самых богатых и знаменитых жителей
Пасифик-Хайтс, и ни разу никто из ее питомцев не пострадал, не попал под
машину и не потерялся. В своем бизнесе Коко пользовалась безупречной
репутацией, и хотя родные считали ее занятие досадной потерей времени и
денег, потраченных на образование, Коко радовалась возможности постоянно
бывать на свежем воздухе, любила собак и неплохо зарабатывала. Она вовсе не
собиралась до конца своих дней гулять с чужими собаками, но пока такая жизнь
ее устраивала.
Ее мобильник зазвонил, когда она развозила по домам последних больших собак.
Далее предстояло собрать группу собак среднего размера, а самых маленьких
выгулять перед самым обедом, поскольку большинство хозяев гуляли с ними
перед уходом на работу. Последняя пробежка с большими псами приходилась на
середину дня, после чего Коко уезжала обратно в округ Марин. Звонила Джейн.
Она уже сидела в самолете, наскоро делая последние звонки, пока пассажиров
не попросили отключить телефоны.
— Перед отъездом я еще раз проверила записи — оказывается, повторная
вакцинация у Джека не через неделю, а через две.
Порой Коко не понимала, как у ее сестры не лопается голова от бесчисленного
множества дел, за которыми она старалась уследить. Джейн не считала
недостойной внимания ни одну подробность, она рьяно занималась мелочной
опекой всех и вся в своей жизни, и пес не был исключением.
— Об этом не беспокойся. Мы справимся, — заверила ее Коко безмятежным
голосом. Пробежка по пляжу всегда настраивала на добродушный лад и ее, и
собак. — Удачных тебе съемок.
— В разгар забастовки? — Судя по голосу, Джейн была как натянутая струна.
Но Коко знала: как только рядом окажется Лиз, сестра успокоится. Под
влиянием Лиз она всегда смягчалась. Эти женщины были идеальной парой и
дополняли друг друга.
— А ты все равно найди повод порадоваться. И заодно кого-нибудь, чтобы
присматривал за домом вместо меня. — Коко не собиралась отказываться от
выдвинутых условий, не важно, нравятся они Джейн или нет.
— Помню, помню, — подтвердила Джейн и вздохнула. — Спасибо, что выручила. Ты
же понимаешь, как это важно для меня — знать, что и дом, и Джек в надежных
руках. — Впервые за все утро ее голос смягчился. Несмотря ни на что, они все-
таки были сестрами.
— Спасибо. — Коко не удержалась от улыбки, не понимая, почему одобрение
сестры всегда так много значит для нее, а его отсутствие так больно ранит.
Когда-нибудь она соскочит с этого крючка, возьмет себя в руки и больше не
будет изводиться из-за Джейн. Но это время еще не пришло.
Разумеется, с точки зрения матери и Джейн, прогулки с чужими собаками не
работа. Она не вписывалась в их жизненный уклад; по сравнению с достижениями
обеих, автора бестселлеров и продюсера, номинированного на
Оскар
, бизнес
Коко ничтожен, его следует стыдиться. Уж лучше бы у Коко вообще не было
работы, считали обе. Да и сама Коко сознавала: хитроумный прибор, измеряющий
величину достижений, подтвердил бы, что карьере собачьего тренера грош цена.
И все-таки, несмотря на недовольство близких, жизнь, которую вела Коко, была
проста, легка и приятна. О большем она пока и не мечтала.
Глава 2
В город Коко вернулась к шести, после чего сразу отправилась к себе домой,
где уложила в сумку запас футболок, джинсов, еще одни кроссовки, чистое
белье и стопку дисков с любимыми фильмами, чтобы было что смотреть на
гигантском экране Джейн. Неподалеку от места сбора дорожной пошлины ее
мобильник зазвонил: Джейн только что добралась до квартиры, которую они с
Лиз на полгода сняли в Нью-Йорке.
— Как там у вас, все в порядке?
— Заскочила домой, теперь еду к тебе, — известила сестру Коко. — Мы с Джеком
задумали поужинать при свечах, а Салли — посмотреть любимую передачу по
телевизору.
Коко не позволяла себе вспоминать времена более чем двухлетней давности,
когда они с Йеном вместе готовили ужин, бродили по берегу океана на закате,
ловили рыбу с катера по воскресеньям, — времена, когда у нее была своя
жизнь, а не только кормление пса сестры деликатесами. Думать об этом нет
смысла. Прошлого не вернешь.
Коко и Йен собирались пожениться летом того года, когда он погиб, оба
планировали устроить простую церемонию на пляже, а после нее барбекю для
друзей. Матери Коко так ничего и не сообщила, иначе ту хватил бы удар. В
перспективе намечалось возвращение в Австралию и открытие новой школы
дайвинга. В юности Йен был чемпионом по серфингу. От этих воспоминаний на
Коко накатила тоска.
После разговора с Джейн трубку взяла Лиз и не пожалела слов благодарности за
то, что Коко пожертвовала своим временем. В голосе Лиз звучала теплота,
которой не удостаивала сестру Джейн.
— Все в порядке, я рада помочь, только если не слишком долго, — не
удержавшись, напомнила ей Коко.
— Обещаю тебе, мы как можно скорее кого-нибудь подыщем. — Лиз не кривила
душой. В отличие от Джейн она не принимала помощь Коко как должное.
— Спасибо, — отозвалась Коко. — Как там в Нью-Йорке?
— Если бы не забастовка, было бы совсем хорошо. Может, сегодня мы наконец-то
придем к соглашению, — с надеждой добавила Лиз. Она была миротворцем по
натуре, а Джейн в этой паре досталась роль воительницы.
Притормаживая возле их дома, Коко пожелала обеим удачи. Порой она завидовала
отношениям Лиз и Джейн. Так и полагалось жить супругам, но для многих
подобная привязанность оказывалась недостижимой. Коко с детства знала о
наклонностях сестры, принимала ее образ жизни, не задавая вопросов, но
понимала, что окружающих он может удивлять. Коко тревожило другое:
напористость Джейн, ее яростное стремление добиваться своего от всех и
каждого. Только Лиз ухитрялась придать ей хоть какое-то подобие гуманности,
да и то не всегда. С младенчества избалованная родителями, привыкшая к тому,
что ее достижения вызывают у окружающих бурный восторг, Джейн не
сомневалась: она должна получать все, что только пожелает. А Коко всегда
оставалась на втором плане, в тени сестры. Так было раньше, так продолжалось
и по сей день. Коко иначе ощущала свое положение лишь в те дни, когда рядом
находился Йен, может, потому, что ей было некогда задумываться о сестре, а
может, присутствие Йена служило ей защитой. Ее согревала мысль о переезде в
Австралию вместе с ним. Но все надежды рухнули, и осталось лишь торчать в
доме сестры, опять возиться с ее собакой. А если бы рядом с ней по-прежнему
был Йен, если бы у нее хватало и своих дел? Джейн пришлось бы обратиться к
кому-нибудь другому, вместо того чтобы всякий раз звать на помощь сестру,
словно безотказную Золушку. Что почувствовала бы сама Коко, если бы не
смогла поддержать Джейн? Поняла бы, что наконец повзрослела или что повела
себя как противная девчонка, как называла ее и детстве Джейн, не желая
слушать возражений? Этот вопрос уже давно мучил Коко, но ответа на него она
пока не нашла. А может, и не хотела. Гораздо проще беспрекословно выполнять
просьбы, особенно теперь, когда Йена не стало.
Коко накормила обеих собак и включила телевизор, затем откинулась на спинку
обитого белым мехом дивана и водрузила ноги на белый полированный журнальный
столик. Ковровое покрытие тоже было белым, из шерсти какого-то редкого
южноамериканского животного, как смутно помнилось Коко. Дом по проекту
архитектора, приглашенного из Мехико, был великолепен, но сочетался только с
безукоризненной прической, ухоженными руками, новенькими туфлями. Коко не
покидало ощущение, что даже ее дыхание оставляет повсюду невидимые пятна,
которые наверняка заметит сестра. Жизнь здесь определенно угнетала и, уж во
всяком случае, была не столь уютной и комфортной, как в Болинасе, в
лачуге
Коко.
Наконец она поднялась и направилась на кухню в поисках какой-нибудь еды.
Уезжая впопыхах, ни Элизабет, ни Джейн не удосужились заполнить холодильник
в расчете на тех, кто будет присматривать за домом. Коко обнаружила в нем
только кочан салата, два лимона и бутылку белого вина. В кухонном шкафу
нашлись макароны и оливковое масло, и Коко решила поужинать миской пустой
пасты с салатом, а пока готовила еду, выпила бокал белого вина. Когда Коко
уже перемешивала салат, обе собаки вдруг неистово залаяли на окна:
оказалось, по саду разгуливают два енота. Они скрылись из виду только через
четверть часа, собак удалось угомонить не сразу, а когда они наконец
умолкли, Коко уловила запах гари. Пахло так, словно загорелась проводка;
Коко забегала по комнатам, пытаясь выяснить, что горит, но ничего не нашла.
Наконец запах привел ее на кухню, где вода в кастрюльке выкипела, а макароны
превратились в толстую черную корку на дне. Вдобавок ручка кастрюли
расплавилась — она-то и наполняла едким запахом весь дом.
— Черт! — вырвалось у Коко. Она переставила кастрюльку в раковину, залила
холодной водой, и в ту же минуту послышался вой. Сработала дымовая
сигнализация, позвонить в охранную компанию Коко уже не успела: к двери
подлетели две пожарные машины с сиренами. Пока Коко, смущаясь и краснея,
объяснялась под лай обеих собак, зазвонил мобильник. Ответив на звонок, Коко
услышала голос Джейн.
— Что там у тебя творится? Мне только что позвонили из охранной компании! В
доме пожар?! — тараторила она.
— Все в порядке, — успокоила ее Коко, одновременно благодаря и выпроваживая
пожарных. Она постояла на пороге, глядя им вслед, затем закрыла входную
дверь. Предстояло еще заново включить сигнализацию, а она не помнила, как
это делается, но не признаваться же в этом Джейн. — Ничего особенного не
случилось, просто сгорели макароны. В сад забрались два енота, собаки
взбесились, и я совсем забыла, что у меня на плите стоит кастрюля.
— Господи, да ты же могла спалить весь дом!
В Нью-Йорке время близилось к полуночи, забастовку удалось прекратить, но,
казалось, Джейн покидали силы.
— Если хочешь, могу вернуться к себе в Болинас, — с готовностью предложила
Коко.
—Ладно, не будем об этом. Просто постарайся не убиться и не устроить пожар.
Джейн напомнила сестре, как заново включить сигнализацию, и через несколько
минут Коко уже сидела за безукоризненно чистым кухонным столом из черного
гранита и жевала салат — голодная, усталая, в тоске по своему дому.
Она сунула миску в посудомоечную машину, выбросила кастрюльку с
расплавившейся ручкой, выключила свет и только наверху, в спальне, куда
последовали за ней обе собаки, заметила, что к подошве кроссовки пристал
листочек салата. Коко села на пол спальни Джейн, чувствуя себя слоном в
посудной лавке, как бывало всякий раз, когда она оказывалась в поле зрения
сестры и становилась неловкой и неумелой. Ей здесь не место. Наконец она
поднялась, сбросила кроссовки и рухнула на кровать, собаки сразу же
последовали за ней! При виде обеих Коко рассмеялась. Сестра убила бы ее,
узнав, что собаки забирались на кровать, но поскольку Джейн здесь нет, пусть
спят, где им вздумается.
Пришлось снова подняться, чтобы вставить диск в плейер. Лежа в постели рядом
с собаками, Коко включила свой любимый фильм. В доме все еще витал едкий
запах. Кстати, надо будет возместить ущерб... Коко задремала, не досмотрев
фильм до середины, в мечтах о Болинасе и Йене. Она проснулась лишь наутро и
поспешила принять душ, одеться, чтобы выгуливать первую партию собак. В
кухню она даже не зашла, заваривать чай не рискнула, обеих собак взяла с
собой. Зато, на ее счастье, сестра пока не стала тревожить ее звонками.
Выгуляв собак, как обычно, в парках
Золотые Ворота
, Пресидио и Крисси-
Филд, она вернулась на Бродвей лишь к четырем и сразу погрузилась в джакузи.
Решив сегодня вечером не притрагиваться к плите, Коко поставила диск с
другим фильмом и заказала китайскую еду. Мать позвонила из Лос-Анджелеса,
когда Коко приканчивала острую говядину с яичным рулетом. Джек, сидя у стола
и не сводя глаз с вожделенных лакомств, пускал слюни, Салли держалась рядом.
— Привет, мама, — с набитым ртом выговорила в телефон Коко, определив, что
звонит мать, по номеру на дисплее. — Как ты?
— Прекрасно! Радуюсь, что ты в приличном доме, а не в этой пожароопасной
развалюхе в Болинасе. Повезло тебе, что сестра разрешила пожить у нее.
— Это моей сестре повезло, что я согласилась посторожить ее дом, хотя меня
предупредили в последнюю минуту! — неожиданно для себя выпалила Коко. Джек
стянул со стола яичный рулет и проглотил его не жуя; Коко поспешно отставила
подальше от края тарелку. Если бы Джейн увидела проделки своего любимца, она
убила бы Коко.
— Что ты мелешь?! — упрекнула мать.— Тебе все равно нечем заняться, а тут
такой удачный случай! У Джейн великолепный дом.
Безусловно, только жить в нем — все равно что среди театральных декораций.
— Тебе давно пора подыскать жилье в городе, — продолжала мать. — А заодно и
пристойную работу и мужчину. И школу права надо закончить.
Все это Коко слышала уже не раз. Мать и сестра совершенно точно знали, как
ей следует жить, и охотно высказывали свое мнение по этому поводу. В своей
правоте они были непоколебимо убеждены, а Коко считали ходячей ошибкой.
— Так как у тебя дела, мама? Все хорошо?
Безотказный способ: у матери всегда было что рассказать о собственной
персоне, эти разговоры ее неизменно увлекали.
— Только что начала новую книгу, — жизнерадостно сообщила она. — Сюжет
бесподобный! О генерале-северянине и южанке во время Гражданской войны. Они
влюбляются, их разлучают, она становится вдовой, самый преданный раб
помогает ей бежать на Север и разыскать генерала. У нее не остается ни
гроша, генерал в отчаянии никак не может ее найти, а она ищет еще и
возлюбленную раба. В сущности, это две истории в одной — так увлекательно
работать над ними! — выпалила мать на одном дыхании. Коко улыбнулась. За
свою жизнь она выслушала уйму подобных рассказов. Ей нравились мамины книги,
она гордилась ею, хотя в раннем детстве немного стеснялась столь шумного
успеха. В те годы она мечтала лишь об одном: чтобы ее мама стала самой
обычной, заурядной, пекла бы печенье, возила по очереди с другими мамами
Коко и ее подружек в школу и не считалась знаменитостью. В фантазиях мама
представлялась ей простой домохозяйкой, а реальность была неизмеримо далека
от них. Мать вечно то писала, то давала интервью. К моменту рождения Коко
она уже была звездой немалой величины. И потому Коко всегда завидовала детям
самых простых, незнаменитых родителей.
— Твоему новому роману уже обеспечено место в списке бестселлеров. У тебя
ведь не бывает
...Закладка в соц.сетях
