Жанр: Любовные романы
Лучший день в жизни
...; Она добрая душа
и в отличие от Джейн никого не стремится осуждать. Дочери хотят тебе только
добра.
— Но вряд ли захотят, чтобы у меня был молодой любовник. Деньги тут ни при
чем, — поспешила заверить Флоренс Лиз в надежде, что та передаст ее слова
Джейн. — Я ведь говорила, что ему следует жениться и обзавестись детьми. Но
он уже в разводе, его ребенку два года. Мы очень счастливы. Правда, мы вряд
ли поженимся, — виновато добавила она, понимая, как абсурдно это звучит.
— Знаешь, будь ты мужчиной, — сказала Лиз, вдруг разозлившись и в то же
время сочувствуя Флоренс при виде ее смущения и стыда, из-за которых той
пришлось врать дочерям, — будь ты мужчиной, ты могла бы на каждой вечеринке
появляться с девушкой, которая тебе в дочери годится, сколько угодно
нежиться рядом с ней у бассейна в отеле
Беверли-Хиллз
, похваляться перед
своими детьми, своим парикмахером, своими соседями. Могла бы снова жениться
и иметь ребенка. Будь ты мужчиной даже десятью годами старше, а он —
женщиной десятью, а то и двадцатью моложе, вашим отношениям никто не
удивился бы, напротив, тебе бы завидовали. Если что и отвратительно, так это
двойной стандарт, из-за которого ты считаешь необходимым прятаться и врать,
а мужчина в том же положении готов кричать о своем счастье на каждом углу.
Флоренс, это твоя жизнь. Мы живем только раз. Поступай так, как считаешь
нужным, лишь бы ты была счастлива. До знакомства с Джейн я была замужем и
могла бы до сих пор оставаться замужней женщиной. Мне не хотелось, чтобы все
вокруг знали, что я лесбиянка. Я так старательно изображала
респектабельность, так стремилась угодить всем вокруг, что чувствовала себя
несчастной. Мой лучший поступок — развод с мужем и переезд к Джейн. Теперь я
наконец-то живу той жизнью, о которой всегда мечтала. Знаешь, если бы Базз
был жив, он наверняка так и сделал бы, нашел бы себе женщину еще моложе
твоего друга. — И она подняла бокал с шампанским, чтобы выпить за женщину,
которая приходилась ей родственницей по любви, хотя и не по закону. — За
тебя, Флоренс, и за Гейбриела. Долгих вам лет и безоблачного счастья!
Обе не выдержали, разразились слезами и долго плакали обнявшись. Немного
успокоившись, Флоренс позвонила Гейбриелу и обо всем рассказала. Она хотела
познакомить его с Лиз, но та считала, что с ее стороны будет некрасиво
знакомиться с ним в отсутствие Джейн. В такой встрече было бы что-то от
заговора, а это неизбежно вызвало бы подозрения Джейн. Лиз пообещала
встретиться с Гейбриелом в другой раз, как только о нем узнают Джейн и Коко.
Немного погодя Лиз собралась уходить, и на пороге женщины вновь обнялись.
— Спасибо тебе, — благодарно произнесла Флоренс. — Ты такая добрая,
порядочная! Моей дочери несказанно повезло.
— Мне тоже, — улыбнулась Лиз и поспешила к лимузину, который доставил ее
сюда. По дороге они разминулись с возвращающимся
порше
. Лиз опустила
стекло и помахала Гейбриелу, тот растерянно улыбнулся в ответ.
Добро пожаловать в семью
, — мысленно произнесла Лиз. Лимузин направлялся в
аэропорт. Лиз даже представить себе не могла, каким грандиозным скандалом
обернется известие Флоренс, когда она наконец соберется с духом и откроется
Джейн. Придется приложить все старания, чтобы смягчить удар, но характер
Джейн был давно известен Лиз. Придется терпеть ее гнев. Хорошо еще, если
недолго.
Глава 7
Только через две недели, в конце июля, Флоренс наконец набралась смелости
позвонить Джейн. Старшую дочь она решила поставить в известность первой. Как
и следовало ожидать, Джейн словно обезумела.
— Что-о?! У тебя близкий друг? С каких это пор?
— Мы встречаемся уже почти год, — объяснила Флоренс притворно-невозмутимым
тоном. Перед этим разговором она выпила три бокала шампанского. — Он очень
мил.
— Чем он занимается? — приступила к допросу Джейн.
— Он продюсер и режиссер.
— Я его знаю? — Джейн все еще не могла прийти в себя. — Как его фамилия?
Наверное, у него своя продюсерская компания?
Если он ровесник Флоренс, это очевидно. Наверняка заметная фигура в бизнесе,
может быть, даже кто-то из давних знакомых. И все-таки это очень странно...
Джейн не любила, когда мать разговаривала с ней таким тоном, как сейчас.
— Гейбриел Уайсс.
Порывшись в памяти, Джейн удовлетворенно кивнула: пока опасаться нечего. Эта
фамилия широко известна.
— Я знакома с его сыном, которого назвали в честь отца. Он снял пару
отличных фильмов. Но я не знала, что его отец тоже продюсер.
— Его отец не продюсер, а нейрохирург, и он умер десять лет назад. Мы
говорим отвоем знакомом. — Флоренс вдруг расхрабрилась. Момент истины
настал, шампанское ударило в голову. В тот день Гейбриел сказал: что бы ни
случилось, что бы она ни услышала, он любит ее, и в их поступках нет ничего
плохого. Любить человека, разница в возрасте с которым значительна, не
противозаконно. Флоренс напомнила себе об этом. Ей шестьдесят два, но
Гейбриел считает, что пятьдесят пять. Флоренс просто не хватило духу сказать
ему правду.
— Погоди-ка, мама, — озадаченно произнесла Джейн. — Тому Гейбриелу Уайссу,
которого я знаю, двенадцать лет.
— Уже нет. Он твой ровесник, через месяц ему исполняется тридцать девять.
— А тебе? — безжалостно спросила ее дочь. — Шестьдесят два? Почти шестьдесят
три? Смешно, правда? Не просто смешно, я бы сказала, омерзительно, когда
женщина твоих лет встречается с мужчиной намного моложе себя. Ему-то от
этого какой прок? Нужны деньги на новый фильм?
Лиз вошла в комнату, услышала Джейн и с трудом подавила приступ тошноты. Она
терпеть не могла, когда Джейн била в самую уязвимую точку, била наверняка.
Точно так же она поступала и с Коко, и с другими. Будучи, по сути дела,
неплохим человеком, Джейн не давала пощады окружающим. Несмотря на всю
любовь к ней, Лиз не могла с этим примириться. Но видела, что кое-кто терпит
все выходки Джейн.
— Более омерзительной и постыдной гадости я никогда не слышала, — продолжала
между тем Джейн. — Очень надеюсь, что ты скоро исправишься.
В этот момент разговора мать изумила ее.
— А я надеюсь, что ты все-таки вспомнишь, с кем говоришь. Гейбриел —
порядочный человек. Ему не нужны мои деньги. И я порядочная женщина. Я твоя
мать. Между прочим, я делаю тебе одолжение, рассказывая о Гейбриеле лично,
пока ты не услышала о нас от кого-нибудь другого. Мы не совершаем ничего
постыдного, любой мужчина моих лет завел бы подобный роман, если бы
представился случай. Гейбриел на двадцать четыре года моложе меня, и если
нас это не смущает, значит, не должно смущать и тебя. Созвонимся позднее, —
заключила она и повесила трубку, не дав Джейн опомниться и набрать воздуху
для негодующей тирады. Джейн растерялась: мать не просто совершила
возмутительный поступок, но и первой оборвала разговор — впервые за все
время. Сама же Флоренс жалела, что не сделала этого раньше. Обычно их
схватки с Джейн заканчивались ничьей, но на этот раз старшая дочь зашла
слишком далеко. А мать сочла своим долгом продемонстрировать преданность
Гейбриелу.
Джейн изумленно обернулась к Лиз.
— У мамы болезнь Альцгеймера, — страдальчески выговорила она.
— С чего ты взяла? — Лиз постаралась сохранить бесстрастное выражение лица.
— Она завела интрижку с моим ровесником. С Гейбриелом Уайссом.
— А он чем-то плох? — полюбопытствовала Лиз.
— Откуда мне знать? Он хороший продюсер. Но если он спит с моей матерью,
которая почти вдвое старше его, он просто не может быть порядочным
человеком!
— Флоренс выглядит моложе своих лет, — напомнила Лиз. — Многие мужчины в ее
возрасте и даже старше встречаются вообще с молодыми девушками.
Но Джейн совсем не то хотела услышать от Лиз.
— Господи, да ведь она моя мать!
На глаза Джейн навернулись слезы, Лиз присела рядом и обняла ее.
— А если бы она отреагировала так же, узнав, что ты лесбиянка?
— Так она и сделала! — Джейн рассмеялась сквозь слезы. — Грозила покончить с
собой, дня два, не меньше. А потом обо всем рассказала отцу, и он воспринял
новость спокойно. Да, поначалу они были разочарованы, но с тех пор всегда и
во всем поддерживали меня. Пожалуй, ты права. Но черт возьми, Лиз, зачем ей
это? А если он охотится за ее деньгами и выставит ее на посмешище?
— А если нет? И даже если он и вправду мерзавец, что плохого, если с ним она
какое-то время будет счастлива? Чувствовать, что стареешь, нелегко. В Лос-
Анджелесе у нее никого нет.
— У нее миллионы поклонников! Каждая ее книга распродается безумными
тиражами!
— Поклонники не согреют ее ночью и не обнимут, когда ей тоскливо. Представь,
что было бы, если бы мы не встретились, — многозначительно сказала Лиз.
Джейн утерла слезы.
— Я бы умерла. Без тебя моя жизнь пуста и бессмысленна, Лиз. В ней имеешь
значение только ты. Ты — вся моя семья.
— А ты попробуй представить, как жила бы без меня. Твой отец заменял Флоренс
целый мир. Его уже нет, зато есть Гейбриел. Может, он негодяй, а может, и
хороший человек. Так или иначе, но твоя мать имеет право выяснить это сама,
избавиться от одиночества, жить с тем, кого она сама выбрала.
— Откуда в тебе столько мудрости в твои годы? — спросила Джейн и
высморкалась в протянутый Лиз бумажный платок.
— Флоренс мне не мать, но она хорошая, я ее люблю. И желаю ей только добра.
Давай дадим ей шанс, по-моему, она этого заслужила.
Джейн склонила голову, задумалась, а потом обняла Лиз и притянула ее к себе.
— По-моему, мама спятила, а ты прелесть!
Лиз улыбнулась. Узы между ними крепли с каждым днем.
— Вот и хорошо. Так что теперь можешь два дня грозить ей самоубийством, как
она когда-то грозила тебе. Но потом угомонись — ради своей матери. Что
скажешь?
— Я подумаю, — уклончиво отозвалась Джейн и позвонила Коко. В трудную минуту
родная кровь настойчиво напоминала о себе.
Когда зазвонил телефон, Коко и Лесли заходились хохотом: он рассказывал о
забавных случаях на съемках одного из своих первых фильмов. Коко обожала
подобные истории, а Лесли мастерски умел их рассказывать.
Еще смеясь, она ответила на звонок и услышала в трубке замогильный голос
Джейн.
— Наша мать спятила! — такими были ее первые слова. Коко сразу поняла, что
последует за ними. — У нее интрижка с моим ровесником.
Коко подавила вздох облегчения: ей самой казалось, что спутник матери
гораздо моложе, по возрасту ближе к ней, а не к Джейн.
— Откуда ты знаешь?
— Она сама рассказала. А для тебя, похоже, это не новость, — укоризненно
добавила Джейн.
— Просто я уже некоторое время замечаю, что в ее жизни что-то происходит.
Мать вдруг стала счастливой и с недавних пор оставила Коко в покое, звонила
гораздо реже. Коко не сразу привыкла к этому: раньше мать названивала ей по
нескольку раз в неделю, только чтобы объяснить, как неправильно живет Коко и
как портит жизнь всем родным. А теперь они если и созванивались, то редко,
разговаривали недолго и о своих делах не распространялись.
— И что ты об этом думаешь? — спросила Джейн.
— Даже не знаю, — вздохнула Коко. — С одной стороны, она имеет полное право
поступать как заблагорассудится. А с другой — по-моему, это нелепо и
неправильно. Но как я могу ее судить? Я живу словно хиппи, мой дом — сарай в
Болинасе, и это меня устраивает. Я чуть было не вышла за инструктора по
дайвингу и не переселилась в Австралию. Ты лесбиянка и живешь с женщиной.
Разве мы вправе решать, что будет лучше для мамы? Может, он и вправду ей
подходит. А если нет, думаешь, она не поймет? Нашу маму не проведешь.
— С каких это пор ты так повзрослела и научилась философствовать? —
подозрительно спросила Джейн. — Это она тебя подучила?
— Нет, Я впервые услышала о ее романе от тебя. Но кто знает, может, и папа
встречался бы с какой-нибудь девушкой, нашел бы себе глупенькую красотку:
пожилым людям, оставшимся в одиночестве, тоже нужна компания. Никто не хочет
жить один, — заключила она и улыбнулась Лесли, который показал ей поднятый
большой палец.
— Ты, значит, не против? — Голос Джейн стал взвинченным. — И не считаешь,
что интрижки в ее возрасте — совсем другое дело?
— Это еще почему? Думаешь, если она столько лет прожила с папой, то теперь
обязана тосковать в одиночестве?
— Но зачем ей в таком возрасте молодой любовник, рядом с которым она
выглядит глупее не придумаешь? — искренне недоумевала Джейн.
— Чтобы рядом с ним почувствовать себя моложе. По-моему, она извелась от
одиночества.
— Значит, мы должны чаще навещать ее. — Джейн нахмурилась.
— Это совсем не то, ты же понимаешь, Джейн. Я не знаю... Я тоже не в
восторге, но это не преступление.
— Зато дурной вкус. И унижение для всех нас.
— Между прочим, против твоей ориентации мама не возражала, — сравняла счет
Коко, заставив Джейн растерянно умолкнуть. — Она всегда поддерживала тебя.
— Это не просто мой выбор. Я такой родилась.
— Мама все равно могла бы воспротивиться, но не стала. Она всегда гордилась
тобой. —
А мной — нет
, — хотелось добавить Коко, но она удержалась. Ни
мать, ни сестра никогда не оказывали ей моральной поддержки, а она все равно
готова защищать их. Несправедливо, но так устроена ее семья.
— Она и тобой гордилась, — негромко заметила Джейн, почувствовав, о чем
думает сестра, и вдруг застыдившись собственных придирок. Сама Коко по
отношению к ним никогда так не поступала.
— Вовсе нет, — коротко, со слезами на глазах возразила Коко. — И ты тоже.
Это не секрет. И все-таки я считаю, что мы перед ней в долгу. Мы обязаны
проявить уважение к ней и хотя бы признать, что она имеет право делать то,
что сочтет нужным.
Джейн долго молчала. Ей вспоминалось, сколько раз она твердила Коко, что та
живет неправильно, потому и терпит одну неудачу за другой. От этих
воспоминаний Джейн стало неловко и захотелось хоть чем-нибудь загладить
вину.
— У меня тоже есть новости, — смущенно сообщила Джейн, переглянулась с Лиз,
и та кивнула. — Я беременна... уже двенадцать недель. Процедуру
оплодотворения я прошла перед отъездом в Нью-Йорк. Мы решили никому не
говорить, пока не будем знать наверняка, что все прошло успешно. В прошлом
году у меня случился выкидыш, а на этот раз, кажется, обошлось.
Коко не знала, что сказать. Ни о планах сестры, ни о предыдущем фиаско она и
понятия не имела, но теперь припомнила, что Лиз всегда хотела иметь детей.
Коко улыбнулась: вот ведь парадокс — из них двух Лиз более женственна и
похожа на мать, а вынашивает ребенка Джейн. Возможно, потому, что она
несколькими годами моложе.
— Поздравляю! — спохватилась Коко. — Когда срок?
— В начале февраля. Самой до сих пор не верится. Еще ничего не заметно. Но
когда мы вернемся, я буду уже на шестом или седьмом месяце.
— Вот бы поскорее на тебя посмотреть! — обрадовалась Коко и добавила: —
Тогда тебе тем более следует быть помягче с мамой, ведь ты сама решилась
родить ребенка в браке с женщиной! Значит, и мне можно бросать школу права и
потакать своим
чудачествам
, как вы это называете. А маме — встречаться с
твоим ровесником. Кто из нас вправе судить остальных и учить жизни?
В глубине души Джейн понимала правоту сестры. Обе задумались. Джейн
протянула руку и сжала пальцы Лиз. Свободную руку Лиз ласково приложила к
животу Джейн, их взгляды встретились.
— Прости, — виновато прошептала Джейн в трубку, искренне раскаиваясь, —
прости за все глупости, что я тебе наговорила. Я люблю тебя и надеюсь, что
малыш будет на тебя похож. — По ее щекам покатились слезы.
— Я тоже тебя люблю. — В одну минуту Джейн превратилась в любимую старшую
сестру, о которой Коко так мечтала в детстве.
Через несколько минут они завершили разговор, Коко вытерла слезы и с
грустной улыбкой обернулась к Лесли.
— Умница, — нежно произнес он и обнял ее.
— Она извинилась передо мной. А позвонила потому, что узнала про маму и
пришла в ярость.
— Ты все правильно сказала, — поддержал Лесли, понимая, как много это значит
для Коко.
— И она тоже, особенно в конце. — Коко вдруг вскинула голову и улыбнулась. —
Она ждет ребенка.
— Вот это новость! Может быть, материнство немного смягчит ее характер.
— Похоже, уже смягчило, — ответила Коко, вспоминая теплые слова сестры.
Лесли поцеловал ее, она закрыла глаза.
— Я хотел бы, чтобы когда-нибудь и у нас с тобой появился ребенок, —
прошептал он. Коко кивнула. Эта мысль ей понравилась, хоть раньше она
никогда не задумывалась о детях. Порой на все просто не хватает времени —
так много событий вмещается в краткий промежуток жизни.
В следующие несколько дней Коко и Джейн несколько раз созванивались с
матерью. Джейн по-прежнему тревожил ее молодой любовник, и хотя Лиз с Коко
дружно убеждали ее, что мать имеет полное право встречаться с кем пожелает,
Джейн все так же считала эту связь неприличной и унизительной. К тому же
втайне Джейн продолжала подозревать, что он нацелился на деньги. Но она
согласилась после возвращения на Западное побережье познакомиться с
Гейбриелом. Это произойдет лишь через несколько месяцев. Джейн пока не
говорила матери о своей беременности, еще успеется, впереди много времени.
Но через несколько дней Лиз переубедила ее, Джейн уступила и сообщила
матери, что скоро у нее будет внук. Флоренс изумилась и возликовала.
— Знаешь, что меня особенно опечалило, когда ты объявила, что лесбиянка? —
спросила Флоренс и призналась: — Я сразу подумала, что у тебя не будет
детей. Мне и в голову не приходило, что эта проблема решается так просто. А
тебя не волнует, — добавила она в порыве откровенности, — что отец ребенка —
неизвестно кто?
— Вообще-то нет. Мы тщательно выбрали донора спермы. Нам известна история
его семьи, этническая принадлежность, состояние здоровья, образование,
личные предпочтения. И сам донор, и его отец учились в Йеле.
Подобно родителям, во всем, что касалось образования, Джейн отличалась
снобизмом и ни за что не выбрала бы донора, который не учился в колледже и
не защитил диплом. Ее избранником оказался медик — молодой, здоровый, с
шведскими корнями. О нем Джейн и Лиз знали все, кроме имени и фамилии.
Джейн сообщила матери о своем намерении согласиться на амниоцентез и
выяснить, нет ли у ребенка генетических отклонений, а заодно узнать и его
пол. Она и Лиз хотели девочку. Флоренс поверить не могла, что станет
бабушкой, потом вдруг задумалась, а если Гейбриел начнет относиться к ней
иначе? Зато дочери в последние несколько дней успели порадовать и удивить
ее.
Разговор с младшей дочерью дался Флоренс гораздо легче, но от нее не
ускользнуло, что и Коко тревожится. К счастью, Коко уже успела свыкнуться с
мыслью, что у матери молодой любовник, после того как увидела их в
Бель-
Эйре
.
— Спасибо, что не сердишься, — тихо произнесла мать, вспоминая, что Коко
всегда была добра к ней.
— Не сержусь, просто волнуюсь за тебя, — объяснила Коко. Они с матерью будто
поменялись ролями. Оказалось, Флоренс гораздо легче довериться младшей
дочери, чем старшей, и это тоже стало неожиданностью. Коко всю жизнь
казалось, что мать и Джейн особенно близки— от части из-за возраста Джейн;
кроме того, они были вместе еще до рождения Коко. Поэтому Коко вечно
страдала от того, что Джейн опередила ее, получила фору, а теперь мать со
старшей сестрой не принимают ее в свой тесный кружок. Она просто не смогла
бы вписаться в него: эти две родные женщины даже мыслили одинаково, любили
критиковать, отличались самоуверенностью, придерживались общих принципов. В
детстве Коко остро сознавала свою обособленность и непохожесть на мать и
сестру. С самого рождения думала, что в семье она чужая. И сколько себя
помнила, завидовала близким подругам — матери и Джейн.
Джейн уехала в колледж, когда Коко было всего шесть лет, но вместо того
чтобы превратиться в единственного обожаемого ребенка, та осталась
отверженной: ее воспитывали няни, а мать работала. Писать книги Флоренс было
гораздо интереснее, чем возиться с младшей дочерью. Ради Джейн она всегда
была готова бросить работу, ей она уделяла время, с ней ездила повсюду,
особенно когда та подросла. А Коко всегда чувствовала себя так, словно не
заслужила родительскую любовь. Но теперь вдруг пятно вины легло на всегда
безупречную, идеальную, знающую все и вся, решающую, что плохо, что хорошо,
знаменитую Флоренс Флауэрс. И она бросилась за утешением к более ласковой
младшей дочери.
— Как ты познакомилась с Гейбриелом, мама? — как-то спросила Коко. Раз уж он
занял такое место в жизни матери, сумел там остаться, Коко хотелось знать о
нем все. Флоренс ошибочно приняла ее вопрос за знак одобрения и
преисполнилась благодарности. Джейн наговорила ей немало обидных слов, но
хотя потом извинилась, оскорбления уже прозвучали: Флоренс выжила из ума, у
нее болезнь Альцгеймера, она просто старуха, глупостью которой пользуется
мужчина, жаждущий ее денег и славы. Коко понимала, что это вполне может быть
правдой, но старалась тщательнее выбирать слова. Ее отношения с матерью
складывались трудно, тем не менее Коко, добрая по натуре, не хотела ее
ранить.
— В прошлом году я продала одну из книг
Коламбии
, снимать фильм по ней
поручили Гейбриелу. Мы сблизились, пока работали над сценарием, хотя съемки
отложили до следующего года. Совместная работа увлекла нас. Гейбриел очень
интересный и чуткий человек. — Голос матери вдруг зазвучал застенчиво, что
удивило Коко. Прежде она не замечала за матерью способности стесняться. — То
же самое он говорит обо мне. В колледже у него была подруга старше его, но
не настолько, — добавила Флоренс. — А в восемнадцать лет он встречался с
тридцатилетней.
Очевидно, Гейбриел с юности предпочитал партнерш постарше.
— Не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним, — негромко ответила Коко. Она
и вправду ждала знакомства, сразу по нескольким причинам. Не признаваясь
матери, она тем не менее продолжала относиться к Гейбриелу с
подозрительностью. С его стороны было неправильно и ненормально встречаться
с женщиной на двадцать четыре года старше, хотя Флоренс выглядела моложе и
он не знал ее точный возраст. Но даже если он по-прежнему считал, что их
разделяет семнадцать лет, это все равно слишком много. Неужели в расчете
именно на такую связь Флоренс сделала вторую подтяжку лица после смерти
мужа? Скорее всего нет, просто так совпало. Кроме того, она отважилась на
абдоминопластику и липосакцию. От недостатка тщеславия Флоренс не страдала.
В душе Коко восставала против ее попыток скрыть свой возраст, хотя и знала,
что в Голливуде это принято. Джейн тоже тщеславна, но в меньшей степени. За
последние несколько лет старшая сестра уже несколько разделала инъекции
ботокса. Коко даже представить себе не могла, что когда-нибудь последует их
примеру. Тщеславие и самовлюбленность такого рода были ей совершенно чужды.
— Он тоже хочет познакомиться с тобой, — сказала Флоренс, сдерживая вздох
облегчения: она уже стала бояться; что дочери раз и навсегда прекратят
общаться с ней. Джейн действительно подумывала об этом, но Лиз ее
отговорила.
— А как тебе новость про ребенка? — спросила Коко, меняя тему. Представить
свою мать в роли бабушки ей никак не удавалось. Должно быть, Флоренс
чувствует себя неловко.
— Я рада за них обеих. Хотя всегда думала, что из моих дочерей дети будут
только у тебя. В голову не приходило, что для таких случаев есть донорская
сперма. Правда, немного странно не знать, кто отец ребенка...
Но и в поведении самой Флоренс были странности.
— Джейн не стала просить о помощи кого-нибудь из друзей во избежание
осложнений. А так ребенок будет принадлежать только им с Лиз. Еще бы, иметь
ребенка от знакомого человека было бы не менее странно. Но еще долго ждать —
целых полгода! Думаю, за это время мы все свыкнемся с мыслью, что не знаем
отца ребенка.
— Я пока не знаю, — честно призналась Флоренс. — Слишком много забот
навалилось сразу. Вдобавок я начала работу над новой книгой. — Голос ее
понемногу приобретал прежнюю самодовольность. Флоренс редко забывала о том,
кто она такая, хотя гнев Джейн на пару дней выбил ее из колеи и поубавил
самомнения.
...Закладка в соц.сетях
