Жанр: Любовные романы
Лучший день в жизни
...ли. Он все рассказал. Мне очень жаль, Коко...
— Мне тоже. — Глаза Коко наполнились слезами. — Джейн была права. Это
слишком страшно.
— Да, для большинства людей, — сочувственно кивнула Лиз. — Лесли это
понимает. Он любит тебя и не хочет, чтобы ты мучилась из-за него.
Лиз умолчала о том, что в голосе Лесли, когда он говорил с ней, слышались
слезы. Он боялся, что потерял Коко навсегда. И судя по глазам Коко, боялся
не напрасно.
— Почему, ну почему так вышло? — с болью спросила Коко. — Поначалу все было
замечательно. Мы прекрасно проводили время, еще никогда в жизни я не была
так счастлива, он такой хороший...
— Знаю. Но такова его жизнь. Может, это даже к лучшему, что ты увидела ее
своими глазами. Теперь ты знаешь, о чем речь.
Возможно, пережитый ужас поможет Коко принять верное решение, о котором ей
не придется жалеть.
— Эта жизнь ужасна. — Коко содрогнулась, вспомнив ночь, когда ее опрокинули
в гондолу. Эти воспоминания преследовали ее постоянно и держали в постоянном
страхе.
Лиз подвела ее к скамье и попросила подождать, пока она сходит за машиной.
Через несколько минут она вернулась. Коко невидящими глазами смотрела, как
носильщик укладывал ее вещи в багажник.
— Что сказала Джейн? — хмуро спросила Коко, когда здание аэропорта осталось
позади.
Лиз, сидящая за рулем, на мгновение обернулась и снова устремила взгляд на
дорогу.
— Я ничего ей не сказала. Если сочтешь нужным, расскажешь сама. Не захочешь
— и не надо, незачем ей об этом знать. — Коко кивнула, благодарная Лиз за
доброту и умение хранить чужие секреты — Даже если ты испугалась папарацци,
это еще не значит, что ты ни на что не годишься. Любому здравомыслящему
человеку было бы ненавистно подобное существование, да и Лесли оно не
радует. Просто так уж вышло. Жизнь не оставила ему выбора.
Коко согласно кивнула.
— Ужасно, что из-за этого приходится терять любимого человека, — виновато
выговорила Коко. Она любила Лесли, но ненавидела то, с чем был неизбежно
связан его успех. Ей не хотелось прятаться, спасаться бегством, носить
парики, до конца своих дней пользоваться служебными входами отелей. Это не
жизнь, а жалкое существование. А ярость в глазах папарацци тем вечером!
Страшнее ее Коко еще ничего не видела. — Я боялась, что нас убьют, —
призналась она и расплакалась.
Лиз кивнула. Она понимала, какой травмой стало для Коко пережитое.
— Кажется, и Лесли боялся того же самого. Он до сих пор в себя не может
прийти.
— Знаю, — тихо подтвердила Коко. — Он такой заботливый.
— Кстати, нам надо заехать к врачу.
— Не поеду. Я просто хочу домой, — устало сказала Коко.
— Лесли говорит, это необходимо. Тебе перевязали запястье, не сделав
рентген. По его словам, врачи просто побоялись выводить тебя из отеля —
папарацци ждали снаружи. Так что твое запястье надо осмотреть еще раз.
Коко кивнула. Она совсем обессилела. Лиз договорилась о приеме со знакомым
врачом.
Врач принимал пациентов в Лорел-Виллидж. Он подтвердил, что запястье
сломано, и похвалил итальянских коллег за отличную работу, а затем заменил
повязку другой, точно такой же. Через час Лиз уже везла Коко в Болинас.
— Тебе совсем не обязательно довозить меня до дома, — попыталась
протестовать Коко, но Лиз только улыбнулась:
— Я, конечно, могла бы высадить тебя здесь — доберешься пешком или поймаешь
попутку. Но чертовски жаль было бы тратить впустую такой дивный день. Я как
раз собиралась съездить к океану.
Выслушав это, Коко улыбнулась впервые за несколько часов.
— Спасибо тебе за все, — признательно произнесла она и вдруг спохватилась: —
А как малыш?
— Растет не по дням, а по часам. Джейн прямо цветет, но похоже, ребенок
будет крупным.
Джейн была уже на седьмом месяце. В сущности, Коко не горела желанием
увидеться с ней: Джейн сразу прочтет по ее глазам, что в поездке произошло
что-то ужасное, и не отстанет, пока не узнает всех подробностей. Если уж
обсуждать случившееся, то только с Лиз. Порой Лиз казалась Коко заботливой
старшей сестрой, о которой она мечтала.
На пути к дому Коко задремала в машине, и Лиз пришлось будить ее. Коко
вздрогнула, судорожно огляделась, не сразу сообразила, где находится, потом
узнала свой дом и загрустила. Ей снилось, что она вновь в Венеции, рядом с
Лесли, но в сновидении ее поездка завершилась совсем иначе. Впервые за
долгое время Болинас не вызвал у нее радостных чувств. Коко боялась, что им
с Лесли больше никогда не быть вместе. От этой мысли у нее холодело сердце.
— Пойдем, я отведу тебя в дом.
Коко отперла дверь, Лиз принесла вещи. Заезжать за Салли они не стали, но
Лиз заверила, что не прочь подержать собаку у себя еще несколько дней, а
Коко хватит забот и со сломанным запястьем. Джейн сообщили только, что с
Коко в Италии произошел несчастный случай — она сломала руку.
— Спасибо, что встретила, — обнимая Лиз, сказала Коко. — Кажется, я до сих
пор еще не опомнилась от произошедшего.
— Постарайся хорошенько выспаться и завтра наверняка почувствуешь себя
лучше. Только не вздумай принимать решения сейчас же. Потом поймешь, как
быть.
Коко кивнула, и Лиз уехала.
В спальне Коко переоделась в выцветшую пижаму. В Болинасе время близилось к
пяти, в Венеции — к двум часам ночи, поэтому Коко хотелось только спать.
Даже аппетит начисто пропал. Звонить Лесли было уже слишком поздно, да и не
хотелось. Она не знала, что ему сказать. Возможно, Лиз права, подумала Коко,
забираясь под одеяло. Как быть, она решит потом. А пока попробует забыть все
плохое и как следует выспаться.
Глава 18
Лесли позвонил Коко через день после ее возвращения домой — узнать, как у
нее дела, и спросить про запястье. Он промолчал о том, что накануне вечером
уже звонил Лиз, проснувшись ради этого в четыре часа утра по венецианскому
времени. От Лиз он узнал, что Коко побывала у врача и что ей сменили
повязку. По словам Лиз, Коко была растеряна и измучена, но в целом держалась
неплохо. Лиз посоветовала Лесли набраться терпения и дождаться, когда все
уляжется. Но он хотел, чтобы Коко знала: он помнит о ней, — поэтому на
следующий день позвонил сам из трейлера на съемочной площадке. Признался,
что страшно скучает по Коко, и вновь просил прощения за случившееся.
— Ты ни в чем не виноват, — утешала его Коко. Но он расслышал в ее голосе
новые нотки — прохладные, сдержанные, как будто она уже отдалилась от него.
— Как продвигаются съемки? — продолжала она, явно желая уйти от разговора.
Сон не принес ей облегчения, но на следующий день вставать все равно
пришлось как обычно: на этот раз Эрин не могла ее подменить, а Коко не
хотела подводить клиентов. Врач разрешил ей работать, если будет настроение,
хотя и советовал дать себе передышку.
— Сегодня неплохо. А вчера Мэдисон запорола все свои реплики. Впрочем, и я
был не на высоте, так что мы квиты. — После отъезда Коко он не находил себе
места. Сердцем и мыслями Лесли по-прежнему был с ней. — Но я все-таки
надеюсь вернуться домой ко Дню благодарения.
До этого срока оставалось еще семь недель. Лесли рассчитывал сразу же по
возвращении увидеться с Коко, но не смел спросить об этом. Он слышал, что ее
потрясение еще не прошло, и разделял ее чувства. Сделанные в злополучный
вечер снимки появились во всех европейских газетах. На них Лесли выглядел
безумцем, особенно когда пытался защитить Коко, в глазах которой отражался
ужас. Кто-то успел сфотографировать Коко даже в тот момент, когда она
рухнула в гондолу. Лесли было больно смотреть на эти снимки, сердце начинало
щемить от тоски по Коко, как и во время разговора с ней.
— Постарайся в ближайшие несколько дней не переутомляться. Та ночь стала для
тебя слишком сильной встряской.
Он подозревал, что у Коко посттравматический стресс.
— Я в полном порядке, — заверила Коко безучастным голосом, хотя разговор с
Лесли терзал ей сердце. Она любила его еще сильнее, чем до поездки в Италию,
но нападение папарацци доказало: у нее не хватит сил на все, с чем
приходится справляться ему. Такая жизнь не для нее. — Я еду работать, —
добавила Коко, проезжая по мосту и продолжая разговаривать с Лесли. Время,
проведенное с ним в Венеции, уже начинало казаться обоим невозможно далеким.
— Если захочешь поговорить, позвони, — грустно попросил он. — Настаивать я
не стану, Коко.
Он решил дать ей время перевести дух, как предложила Лиз, и похоже, это
удачная мысль. Коко необходимо восстановиться после травмы.
— Спасибо,— откликнулась она, сворачивая к Пасифик-Хайтс и мечтая, чтобы они
каким-то чудом вновь оказались в доме Джейн, в начале своего романа, а не
ближе к его финалу. — Я люблю тебя, — добавила она шепотом.
Коко не представляла, есть ли у них будущее, ведь ей не по душе безумная
жизнь звезды, которую он ведет. Но признаться в этом Лесли она не могла. Он
и так все понимал.
— И я тоже тебя люблю, — ответил Лесли.
Прежде чем отправиться к клиентам, Коко заехала за Салли. Джейн, открывшая
ей дверь, первым делом посмотрела на повязку и посочувствовала. При виде
сестры Коко едва заметно улыбнулась: ее живот казался гигантским.
— Растешь! — заметила она, и Джейн погладила живот обеими руками. В лосинах
и свитере она выглядела элегантно, как всегда. Выражение лица неуловимо
смягчилось.
— А между тем впереди еще почти три месяца, — озабоченно сообщила Джейн. —
Самой не верится.
За это время им еще предстояло перебраться в Лос-Анджелес, смонтировать и
озвучить новый фильм. По словам Лиз, закончить они должны к Дню
благодарения, если повезет. Значит, у Джейн будет достаточно времени, чтобы
успокоиться, подготовиться к родам и материнству.
— Вы с Лесли приедете к маме на День благодарения? — деловито уточнила
Джейн, но Коко покачала головой.
— Я приеду, а Лесли собирается в Нью-Йорк к дочери. — Не желая вдаваться в
подробности, Коко поспешно сменила тему: — Кстати, как тебе Гейбриел?
Она помнила, что Джейн встречалась с ним в Лос-Анджелесе, но обсудить эту
встречу они еще не успели. Джейн рассмеялась:
— Господи, такой молодой! Совсем мальчишка. А мама так вообще смотрится
шестнадцатилетней. Честно говоря, как-то не по себе становится, и это еще
слабо сказано. Насколько я поняла, Гейбриел порядочный человек. Не знаю,
зачем ему пожилая женщина. Их отношения не затянутся, но по крайней мере на
время развлекут маму. — Джейн уже не злилась из-за Гейбриела и этим очень
удивила Коко. Она опасалась, что сестра впадет в ярость, а той, похоже, было
все равно. — Словом, это ее дело. Все мы порой сходим с ума, каждый вправе
сам решать, как ему жить, что бы там ни думали окружающие. Кстати, что
случилось в Италии?
От этого вопроса Коко едва не вздрогнула, но сдержалась.
— Все было замечательно, — с притворной улыбкой заверила она, надеясь, что
ее проницательная сестра ничего не заметит. — За исключением моего запястья.
— Да уж, не повезло. Хорошо еще, что рука левая.
Джейн не сказала ни слова о Лесли. Забрав собак и направляясь к клиентам,
Коко задумалась: неужели Джейн приняла и его? Пока сестры беседовали, Джейн
не переставая поглаживала живот, как часто делают беременные. Неужели она
настолько изменилась? В День благодарения им предстояло собраться в Лос-
Анджелесе всей семьей, и Коко надеялась к тому времени избавиться от
ощущения, что ее жизнь кончена. Она пережила смерть Йена и даже нашла в себе
силы воспрянуть духом, значит, переживет и расставание с Лесли.
Коко собрала больших собак, затем съездила к клиентам в западный район Кау-
Холлоу, проделала обычный путь и занялась привычным делом. Каждый день она
приезжала из Болинаса и возвращалась туда, но при этом чувствовала себя так,
будто внутри у нее все умерло. Следующие три недели Лесли не звонил, и она
не тревожила его звонками. Он не хотел настаивать, а она старалась забыть
его и считала, что без телефонных разговоров это удастся ей быстрее. Коко
боялась услышать его голос, зная, что неизбежно влюбится в него вновь и
повторится то же самое. Нет, она ни за что не отважится. Она слишком
напугана.
Коко не разговаривала ни с кем из родных до самого Дня благодарения и
отъезда в Лос-Анджелес. Она оставила Салли на попечение Эрин и планировала
вернуться через два дня. Лиз пригласила ее погостить у них в арендованном
доме. К праздничному ужину ждали Гейбриела. Коко предстояло первое
знакомство с ним, впрочем, она уже видела его в
Бель-Эйре
вместе с
матерью, но об этом ее родные не знали.
В аэропорту Лос-Анджелеса ее встретила Лиз и отвезла в дом, где ждала Джейн.
Вечером накануне Дня благодарения они собирались тихо поужинать втроем. Лиз
не спрашивала о Лесли, Коко не упоминала о нем. Где он сейчас? Может быть,
уже в Нью-Йорке встречает праздник с Хлоей и ее матерью... Поскольку он не
звонил, Коко не знала, покинул он Венецию или съемки затянулись. Лучше не
торопить события, предоставить им идти своим чередом. Жребий был брошен в
последний вечер в Венеции, и она приняла решение. Лесли понял это по ее
молчанию и, судя по тому, что молчал сам, согласился с ней. Они по-прежнему
любили друг друга, но Коко уже не сомневалась в том, что подозревала с
самого начала, — будущего у них нет. Вернувшись из аэропорта, Коко и Лиз
застали Джейн растянувшейся на диване, она приветливо помахала сестре рукой.
Джейн так округлилась, что напоминала пляжный мяч с руками, ногами и
головой, и Коко, подошедшая обнять ее, невольно заулыбалась.
— Бог ты мой, ну ты и громадина!
Похоже, за три недели живот Джейн увеличился вдвое.
— Если это комплимент, то спасибо, — усмехнулась Джейн.— А если нет, иди ты
к черту! Попробовала бы сама потаскать такую тяжесть! — Коко едва сдержала
болезненную гримасу, сразу вспомнив, как мечтала о Лесли и детях. — Боюсь
даже думать о том, как вырастет этот младенец за два месяца — душа в пятки
уходит!
Ужин прошел весело, с дружеской болтовней и смехом. Лиз и Джейн закончили
работу над фильмом и на следующей неделе перебирались обратно в Сан-
Франциско. Тарелки уже опустели, бутылка вина заканчивалась, когда Джейн
вдруг спросила сестру о Лесли, она только теперь заметила, что за весь вечер
Коко ни разу не упомянула о нем.
— Думаю, у него все в полном порядке, — ответила Коко и внутренне сжалась,
готовясь к продолжению. Она переглянулась с Лиз, уверенная, что та ничего не
говорила Джейн. Коко благодарила судьбу за три недели передышки: ей хватило
этого времени, чтобы собраться с силами перед разговором с сестрой.
— У вас с ним все хорошо? — насторожилась Джейн.
— Вообще-то нет, — спокойно ответила Коко. — Все кончено. Ты была права.
Папарацци пару раз выслеживали нас, а накануне моего отъезда из Венеции
устроили засаду. Как ты и предсказывала, — со стоическим видом продолжала
она, — я рухнула, словно карточный домик. Они до смерти перепугали меня. Я
отделалась несколькими швами и сломанным запястьем и рассудила, что с меня
довольно. Так жить я не могу. Поэтому я здесь. И опять одна.
После этих слов в комнате ненадолго воцарилась, тишина. Коко ждала целого
шквала упреков и напоминаний:
Я же тебе говорила!
— но вместо этого Джейн
придвинулась ближе и коснулась ее руки. К тому времени швы уже сняли, рана
на руке затянулась. О ней напоминал только небольшой шрам, ничтожный по
сравнению с теми, которые остались на сердце. Коко часто казалось, что оно
разлетелось на части.
— Папарацци сломали тебе запястье? — недоверчиво переспросила Джейн. На ее
лице отразились удивление и, сочувствие.
— Не нарочно. Я выходила из гондолы у причала возле
Гритти
, кто-то из них
схватил меня за щиколотку, дернул, и я свалилась обратно в лодку. А когда
пыталась смягчить падение, порезала руку и сломала запястье. А перед этим,
когда нас подстерегли у ресторана, меня толкнули и я ударилась спиной о
стену. Мы с трудом пробрались к гондоле, папарацци прыгнули за нами следом и
чуть не перевернули ее. Их собралось человек тридцать, за нами гнались на
трех
мотоскафо
да еще пытались помешать выйти из лодки. Словом, сцена
вышла омерзительная.
— Ты шутишь! — изумилась Джейн. — Я имела в виду совсем другое, что за вами
постоянно будут следить, нарушать ваше уединение, а ты к такому не привыкла,
потому и возненавидела бы их. Но я не думала, что вас будут преследовать,
толкать на стены, гоняться за вами на лодках, хватать за ноги, да так, что
потом придется залечивать порезы и переломы! Кстати, а где в это время был
Лесли? — Этот вопрос Джейн задала таким воинственным тоном, словно ожидала
услышать, что Лесли бросил ее сестру на растерзание волкам, тогда за это его
убить мало.
— Со мной, где же еще? Он пытался защитить меня, но что мы могли вдвоем
против них? Мы находились в венецианском переулке, поначалу даже не
вспомнили, где пристань. Собралась целая толпа папарацци, а нас было всего
двое. Тяжко нам пришлось.
— Господи, да после такого даже я рухнула бы, как карточный домик! И ты решила положить всему конец?
— Ну... в общем, да. Лесли понял меня. Так жить я не хочу.
Коко старалась держаться деловито и равнодушно, но по дрогнувшему голосу
сестра и Лиз все поняли: Коко по-прежнему влюблена в Лесли. Однако она
приняла решение и не собиралась менять его. Лучше разлука с Лесли, чем такая
жизнь. Но это решение доставило ей ни с чем не сравнимые муки, она и не
подозревала, что забыть Лесли будет так трудно.
— Такой жизни никому не пожелаешь. Должно быть, и Лесли не в себе. —
Услышанное ужаснуло Джейн, от страдания в глазах Коко сердце обливалось
кровью. Не выдержав, Джейн придвинулась к сестре и обняла ее.
— Да, по крайней мере мне так показалось. После всего, что с нами случилось,
он был сама заботливость. Когда я упала в лодку, он подхватил меня на руки,
вынес на пристань и бегом понес к отелю. Уезжая, я выбралась из отеля через
служебный вход в сопровождении четырех телохранителей, вдобавок надела
черный парик.
— Господи, какой кошмар! Я слышала о подобных нападениях, но думала, что
такое случается редко. Обычно папарацци только толкаются и светят в лицо
вспышками. Странно, что Лесли никого из них не убил.
— Он слишком перепугался за меня. В отеле обнаружилось, что я истекаю
кровью.
— Почему же ты ничего мне не сказала, когда вернулась? — встревожено
спросила Джейн и взглянула на Лиз, но та молчала.
— Никак не могла прийти в себя. — Коко вздохнула и прямо посмотрела сестре в
глаза. — А еще боялась услышать от тебя упреки. Ты же с самого начала
предостерегала меня и оказалась права.
— Вовсе нет! — Джейн заметно смутилась. — Я напрасно дала волю языку, за что
получила взбучку от Лесли, и поделом. Лиз тоже отругала меня. Не знаю, что
на меня нашло, просто я опасалась, что он задурил тебе голову и закрутил с
тобой роман от нечего делать. Для меня ты еще ребенок. Лесли вращается в
высших кругах Голливуда, где я просто не могла тебя представить. Но вы же
любите друг друга, Коко. То, что случилось с вами в Италии, — крайность.
Если понадобится, Лесли наймет для тебя телохранителей, в этом я нисколько
не сомневаюсь. Нельзя отказываться от любимого человека только потому, что
жизнь рядом с ним осложнилась. — Джейн стало стыдно за все, что она
наговорила прежде. Она надеялась, что Коко приняла решение сама, а не под
влиянием ее слов. Когда Лесли позвонил Джейн и потребовал, чтобы впредь она
не смела расстраивать сестру, Джейн немало удивилась. Она и представить себе
не могла, что Лесли так влюблен в Коко. А теперь она видела, что и Коко его
любит.
— Я не создана для такой жизни, — возразила Коко. — Она сведет меня с ума. Я
буду бояться выйти из дома, буду постоянно дрожать за детей, если они у нас
появятся. А если кто-нибудь из этих чокнутых нападет на наших детей?
Представь, что было бы, если бы твой ребенок ежедневно подвергался
опасности!
— Я нашла бы способ защитить его. Но ни за что не рассталась бы с Лиз, —
твердо заявила Джейн. — Ты же любишь его, Коко. Я точно знаю. Любовь —
слишком большая ценность, ее нельзя терять.
— Как и моя жизнь. Той ночью нас могли убить. С тех пор я вспоминаю папины
страшные истории о клиентах: в детстве мне ни за что не хотелось оказаться
на их месте. И сейчас не тянет. — Слезы катились по ее щекам, она сердито
смахнула их. — У Лесли нет выбора, он обязан жить так, как сейчас. А я не
могу. — Ее взгляд стал безжизненным.
— А я уверена, что Лесли больше ничего подобного не допустит, — попыталась
убедить ее Джейн. Коко не ответила. Она долго не поднимала глаз, потом
перевела взгляд на сестру и покачала головой.
— Я слишком напугана, — грустно призналась она.
Джейн взяла ее за руку. Лиз тихо загордилась подругой, радостно
прислушиваясь к ее словам. Наверстывать предстояло еще многое, но, к
счастью, первые шаги уже были сделаны. Предстоящее материнство сгладило
острые углы ее характера.
— Так почему бы тебе не выждать время? — Джейн по-прежнему держала ее за
руку. — Когда возвращается Лесли?
— Точно не знаю, мы не созванивались уже три недели. Но думаю, уже должен
вернуться, если они не выбились из графика.
— Не дай этим мерзавцам запугать тебя, не поддавайся страху.
Но Коко уже поддалась. Казалось, обратный путь отрезан навсегда. Не то чтобы
ей не хотелось повернуть, но после нападения папарацци Коко боялась за свою
жизнь и знала, что если останется с Лесли, ей постоянно будет грозить
опасность. И Лесли знал об этом, потому и не стал пытаться переубедить ее.
Он любил Коко и желал ей только добра.
После ужина Коко помогла Лиз убрать посуду, а Джейн перешла на диван поближе
к телевизору.
— Что ты с ней сделала? — шепотом спросила Коко у Лиз на кухне. — Она стала
такой милой!
Лиз рассмеялась:
— Кажется, наконец-то сработали гормоны. Если повезет, этот малыш сделает из
Джейн человека.
— Невероятно! — откликнулась Коко. Вдвоем они разместили последние тарелки в
посудомоечной машине и присоединились к Джейн. Больше никто из них не
упоминал о папарацци, а чуть позже все разошлись по спальням. На следующий
день сестрам предстоял обед в гостях у матери — неизменно официальное и
чинное застолье. Но, как с усмешкой уточнила Джейн, на этот раз на обеде
будет присутствовать
вундеркинд
.
На следующее утро они поднялись поздно, а к часу дня уже подъезжали к
особняку Флоренс в Бель-Эйре. Джейн надела единственное приличное платье, в
которое еще влезала, — шелковое, бледно-голубое, удачно дополняющее оттенок
ее длинных светлых волос. Коко выбрала белое шерстяное платье, которое
носила в Италии, Лиз — черный брючный костюм красивого покроя. Им открыла
Флоренс, эффектная и помолодевшая в розовом костюме от Шанель. После обмена
объятиями и поцелуями гостьи наконец заметили стоящего в холле красавца в
сером двубортном костюме с галстуком от Гермеса. Коко сразу поняла, кто это
такой.
— Привет, Гейбриел! — воскликнула она с дружеской улыбкой и протянула ему
руку. Поначалу он нервничал, но когда все расположились в гостиной Флоренс,
под ее огромным портретом в бальном платье и драгоценностях, написанным
несколько лет назад, между присутствующими завязался оживленный разговор.
Лиз и Гейбриел разговорились о кино. Он как раз готовился к съемкам новой
картины и сообщил, что Флоренс очень помогла ему со сценарием. Флоренс
недавно закончила очередную книгу. Джейн с энтузиазмом рассказывала о только
что озвученной картине. Это напомнило Коко прежние времена, когда еще был
жив отец и они всей семьей часто беседовали о книгах, фильмах, новых и
старых клиентах, в доме бывали кинозвезды и знаменитые писатели. В этой
атмосфере Коко выросла и считала ее привычной. За обедом она удивила всех
собравшихся, объявив, что собирается вновь взяться за учебу.
— В школе права? — осведомилась мать.
— Нет, мама. — Коко улыбнулась. — Буду изучать что-нибудь на первый взгляд
бесполезное, например, получу диплом магистра по истории искусств. Мне
хотелось бы научиться реставраторскому делу, но пока я еще не определилась.
— Эта идея не выходила у нее из головы с тех пор, как два месяца назад они с
Лесли заговорили об учебе, а увиденное в Венеции и Флоренции подстегнуло
Коко к принятию решения. — Не могу же я до конца своих дней выгуливать чужих
псов, — негромко добавила она, и мать с сестрой улыбнулись.
&mda
...Закладка в соц.сетях
