Жанр: Любовные романы
Крылья
...ать на Десмонда Уильямса.
Теперь они кричали друг на друга, не боясь, что их услышат в этом уединенном
месте. Ну как можно быть таким идиотом!
— Мои ноги не так хороши. Ты-то для него предмет торговли. Ты блестящая
летчица с потрясающей внешностью. Ты хорошенькая куколка, которая умеет
сказочно летать. Да ты для него просто золотая жила, Кэсс. В то время как я
— просто еще один летчик. Один из многих.
— Ну и что? Разве это моя вина? Почему ты говоришь так, будто упрекаешь
меня в чем-то? Что я такого позорного сделала? Мне просто повезло, вот и
все. — Ее трясло от ярости и возмущения. Ну почему мужчины так
несправедливы? Иногда это просто невыносимо — быть женщиной.
— Ты ничего плохого не сделала. Беда в том, что и я за последние
двадцать лет ничего не сделал. Водил старые самолеты и болтался в аэропорту
вместе с твоим отцом. Конечно, я жил неплохо и даже сделал кое-что полезное.
Например, научил тебя летать. А вернее сказать, уберег тебя от падения — летать-
то ты сама научилась. И все же этого недостаточно, Кэсс. Я не собираюсь с
пустыми карманами, без солидного счета в банке жениться на тебе.
— Нет, ты и в самом деле больной! У тебя есть три самолета. Ты создал
этот проклятый аэропорт для моего отца! — Она кричала сквозь слезы.
Ник старался говорить спокойно:
— Я могу не вернуться, Кэсс. — В этом, пожалуй, главное.
Он не собирался заставлять ее ждать его здесь. Это было бы несправедливо по
отношению к ней. Она еще так молода. — Это вполне возможно. Я могу
вернуться не раньше чем лет через пять, а могу и вообще не вернуться. Ты
что, собираешься сидеть и ждать меня? При той жизни, какую ты сейчас ведешь,
при тех возможностях, которые перед тобой открыты?
Ждать человека вдвое старше тебя, человека, который может оставить тебя
вдовой без единого пенни еще прежде, чем ты начнешь жить? Забудь об этом,
Кэсс. Это моя жизнь. Я ее такой сделал. Я хочу летать. Не хочу никаких
привязанностей. Никаких обещаний. Так что.., забудь обо всем.
— Как ты можешь так говорить!
— Очень просто. Потому что я слишком тебя люблю. Я хочу, чтобы ты
оставалась свободной и добилась сногсшибательных успехов, чтобы ты получила
от жизни все, что можно, летала на всевозможных самолетах — при условии, что
это не слишком опасно. И еще я хочу, чтобы ты была счастлива. Всю жизнь. И я
не желаю волноваться о том, чем ты там занимаешься, пока буду гоняться за
каким-нибудь
краутом
над Ла-Маншем.
— Ты просто жуткий эгоист!
— Как и большинство людей. Особенно летчиков. Иначе, я думаю,
невозможно. Каждый день рисковать жизнью и знать, что те, кого ты любишь, в
это время с ума сходят от страха...
Или того лучше — разбиться на воздушном празднике на глазах своих любимых...
Только подумай об этом, Кэсси. Подумай, на какую жизнь мы обрекли бы тех,
кого любим.
— Я много об этом думала. Но мы-то с тобой оба хорошо это знаем. Вот в
чем наше преимущество. В этом мы на равных.
— Да нет же. Тебе всего двадцать лет, черт побери! У тебя вся жизнь
впереди, И какая жизнь! Ты же не можешь сидеть и ждать меня. Впрочем, если я
вернусь целым и невредимым да при этом выиграю большой куш на скачках, я
тебе позвоню.
Нет, его невозможно переубедить! Такой же упрямец, как и она сама.
— Я тебя ненавижу.
— Я предполагал, что так случится. Особенно в тот момент, когда целовал
тебя.
И он снова поцеловал ее. Вся ее ярость, гнев и отчаяние, казалось, слились
воедино и взорвались в бурном порыве страсти, не уступавшей по силе той, что
испытывал Ник. Он так много хотел бы изменить, но не мог. Он хотел бы
заниматься с ней любовью, пока оба они не умрут от наслаждения. Огромным
усилием воли он заставил себя оторваться от Кэсс, пока не поздно. Оба они
почувствовали, что стали ближе друг другу в этот момент. Кэсси едва могла
говорить.
— Ты будешь мне писать? — спросила она.
— Если смогу. Но особенно не жди и не слишком волнуйся, если писем не
будет. Этого я как раз и не хочу. Не хочу, чтобы ты ждала меня. Наша история
любви — самая короткая в мире. Я люблю тебя. Все. Конец. Наверное, мне
вообще не следовало это говорить.
— Тогда почему ты сказал?
— Потому что я эгоистичный сукин сын. Просто не мог больше выдержать. Я
сдерживал себя всякий раз, когда мы с тобой встречались. А когда уезжал от
тебя из Калифорнии... вообще чуть не умер. В последнее время мне невыносимо
хотелось сказать тебе о своей любви. Но это ничего не меняет, Кэсс, я все
равно уезжаю.
Они еще долго говорили все о том же. Казалось, они кружат по одному и тому
же месту. Ей так и не удалось переубедить его. В конце концов они полетели
обратно после бесчисленных поцелуев, во время которых едва не сорвали друг с
друга одежду.
Почти весь этот печальный уик-энд Кэсси провела вместе с ним. Когда пришло
время уезжать, ей показалось, что сердце у нее разорвется. Такого отчаяния
она не испытывала ни разу в жизни.
Отец чувствовал, что происходит, и попытался поговорить с Кэсси перед
отъездом. Но ей это мало помогло. Она просто почувствовала, что он стал ей
ближе, однако в ее отношениях с Ником это ничего не изменило. Как это
возможно? Они любят друг друга, а Ник велит ей забыть об этом! Она не стала
рассказывать отцу все в подробностях, но он, кажется, и без слов понял.
— Он такой, и с этим ничего не поделаешь, Кэсс, Хочет оставаться
свободным для того, чтобы иметь возможность делать то, что считает нужным.
— Но это же не наша война, папа.
— Он намерен сделать ее своей. У него это хорошо получится. Он вообще
хороший парень, Кэсси.
— Я это знаю... — Кэсси с несчастным видом взглянула на отца. — Он
считает, что слишком стар для меня.
— Он прав. Знаешь, раньше меня беспокоило то, что он может в тебя
влюбиться. Теперь я думаю, что он дал бы тебе много хорошего. Но в этом
мужчину невозможно убедить, пока он сам не созреет.
— И еще он боится, что ты на него рассердишься.
— Он знает, что это не так. Дело не в этом. Проблема в нем самом. В
том, что он считает наилучшим для тебя. Боюсь, сейчас ты не найдешь ответа
на все свои вопросы, Кэсс. Если вам повезет, он вернется, и вы сможете
попробовать... когда-нибудь потом.
— А если он не вернется?
— Тогда у тебя останется сознание, что ты в своей жизни знала
незаурядного человека и что он тебя любил.
Кэсси крепко прижалась к отцу. Какие невыносимо тяжелые уроки дает нам
жизнь...
Она попрощалась с родными. Ник отвез ее на летное поле, помог проверить
самолет. Против воли залюбовался этой необыкновенной машиной. Моторы
заревели. Внезапно Ник привлек ее к себе.
— Береги себя, — в отчаянии проговорила Кэсси. — Я тебя
люблю.
— Я тебя тоже. Будь умницей и летай как следует... Теперь-то я понимаю,
почему они приставили к тебе компаньонку и наставницу. — Он
поддразнивал ее, чтобы снять напряжение разлуки. За этот уик-энд они уже
столько раз едва не теряли рассудок.
Слезы текли по ее щекам.
— Пиши мне.., пожалуйста.., дай хоть знать, где ты находишься.
С печальной улыбкой он указал на небо, и Кэсси без слов все поняла. Он
больше не мог говорить. Они расстаются, а там кто знает, что уготовано им
судьбой, даже если он вернется. Не может быть никаких обещаний, и нет
никакой уверенности в будущем. Существует лишь настоящее. Сейчас он любит ее
так, как никогда никого не любил и вряд ли когда-нибудь полюбит.
— Спокойно, Кэсс. И выше нос, девочка. — С улыбкой на губах Ник
отступил в сторону, однако в глазах его тоже стояли слезы. — Я люблю
тебя, — произнес он едва слышно.
Она долго смотрела на него сквозь слезы. Почти вслепую вырулила на взлетную
полосу. В первый раз в жизни она не почувствовала обычного счастья,
поднимаясь над землей. Медленно помахала ему крыльями и двинулась на запад.
Ник смотрел ей вслед.
Глава 13
Первые недели после расставания с Ником оказались для Кэсси особенно
тяжелыми. Мысли ее постоянно возвращались к нему. Приходилось делать над
собой усилие, чтобы сосредоточиться на другие вещах. Она теперь все время
летала, с раннего утра до позднего вечера. В сентябре поставила два рекорда
на
фаэтоне
.
К началу октября вся Польша оказалась под пятой у немцев. Кэсси знала, что
Ник находится на аэродроме Хорнчерч и назначен инструктором отряда летчиков-
истребителей. Он обучал молодых пилотов тому, что сам делал во время прошлой
войны. На боевые задания он пока не вылетал. Отец Кэсси полагал, что Ник уже
вышел из этого возраста, однако в случае необходимости вряд ли кто-то
посмотрит на его возраст — ведь репутация Ника Гэлвина говорила сама за
себя. Но пока по крайней мере он в безопасности. Кэсси еще не получила от
него ни строчки, он только передал записку для ее отца через одного из
пилотов.
Ее жизнь в Лос-Анджелесе протекала так же сумбурно, как и раньше.
Фотографов, киносъемок и светских мероприятий стало, как ей казалось, еще
больше. И Десмонд все так же настаивал на их важности для дела. Время от
времени он приглашал Кэсси на ленч, чтобы обсудить с ней вопросы, связанные
с его новыми самолетами, и услышать ее мнение. Ее суждения по-прежнему
поражали его глубиной и точностью. Кроме того, он использовал эти совместные
ленчи для того, чтобы еще и еще раз напомнить ей о важности прессы и
общественного мнения. Беседы их касались в основном самолетов и носили чисто
деловой характер. Разговоры всегда велись в тоне взаимного уважения. Лишь
иногда Десмонд переходил на чуть более дружеский тон. Однако по-настоящему
его интересовал только бизнес. Кэсси иногда удивлялась тому, что в прессе
практически не появлялось сообщений о его личной жизни. Для человека,
который придает такое значение газетной шумихе, это по меньшей мере странно,
думала она.
По отношению к Кэсси он проявлял прежнюю щедрость.
Поощрял ее полеты на всех своих новых самолетах и платил большие премии за
каждый рекорд. На День благодарения она полетела домой на
буревестнике
—
Уильямс-6
— черном, с изящным вытянутым силуэтом. Красота этой машины
буквально потрясла ее отца. Она поднялась вместе с ним в небо.
Предложила то же самое и Крису, но брат отказался, сказав, что занят. Он
встречался с новой девушкой в Ореховой Роще и не хотел терять время в
аэропорту. Зато Билли с удовольствием поднялся с ней в небо на этом шикарном
самолете.
Он кое-что слышал о Нике. Похоже, что Ник сообщал о себе всем, кроме Кэсси.
Это выглядело так, будто он хотел ей что-то доказать. Но она уже все поняла.
Все было так, как он и обещал, несмотря на ее возражения и мольбы.
Я люблю
тебя Все. Конец
. И с этим ничего не поделаешь, ни теперь, ни когда бы то ни
было. Однажды вечером она разговорилась об этом с Билли. Тот сказал, что Ник
— самый лучший парень, какого он когда-либо встречал в своей жизни, и в то
же время он живое воплощение вечно одинокого странника.
— Я думаю, он с ума сходит по тебе, Кэсс. Я понял это сразу же, как
только вас увидел, и удивился, что ты не знаешь.
По-моему, он просто боится причинить тебе боль. Он не привык брать кого-то с
собой. Тем более в этот раз, когда он знает, что может не вернуться.
— Прекрасно. И поэтому он говорит, что любит меня, и тут же бросает.
— Он решил, что ты должна выйти замуж за какую-нибудь важную птицу в
Лос-Анджелесе. Он сам мне об этом говорил.
— Как мило с его стороны решать за меня.
Однако сколько об этом ни говорила, поделать она ничего не могла. Тем не
менее разговор с Билли ей немного помог. Это все равно что поплакаться в
жилетку брату. А Билли даже лучше, чем брат, потому что любит летать так же,
как она. Он собирался до Рождества прилететь в Лос-Анджелес навестить ее.
Перед отъездом Кэсси пообещала приехать на Рождество домой. До этого у нее
будет много работы. Уильямс собирался представить публике два новых
самолета. В этой процедуре Кэсси всегда отводилась важная роль. Будет много
испытательных полетов, интервью, позирования перед камерами.
Однако она рассчитывала, что к Рождеству самое худшее останется позади.
Десмонд уже согласился дать ей неделю отпуска между Рождеством и Новым
годом.
В тот день, когда она вернулась в Лос-Анджелес, русские войска оккупировали
Финляндию. Стало ясно, что в Европе все совсем плохо. Кэсси очень
волновалась за Ника, однако из-за своего слишком напряженного графика даже
не успевала следить на новостями. Она лишь испытывала облегчение от того,
что по крайней мере в данный момент Ник работает инструктором и, значит, ему
ничто не грозит.
В середине декабря Билли приехал навестить ее, и она поднялась с ним вверх в
одном из лучших самолетов Уильямса. Билли был потрясен. Неужели она
действительно летает на таких?
— Да, вот это машины, Кэсс!
С горящими глазами он смотрел на преобразованную модель патрульного самолета
с деталями от скоростной машины фирмы Говарда Хьюза.
— Если когда-нибудь захочешь, я думаю, они и тебя могут взять
испытателем.
Если бы отец ее услышал... Пэт теперь во всем полагался на Билли, который
прекрасно об этом знал.
— Я не могу его бросить, Кэсс. Лучше ты время от времени приезжай домой
на какой-нибудь и этих машин, и я буду счастлив.
Тем не менее Кэсси все-таки познакомила его с Десмондом Уильямсом, а потом,
за ленчем, рассказала Уильямсу, какой Билли классный пилот. Десмонд проявил
некоторый интерес, но не больше. Сейчас его мысли занимала только Кэсси. Он
не знал никого, кто летал бы так, как она.
Они много говорили и о войне в Европе. Десмонд собирался продавать свои
самолеты за границу. Теперь он тоже считал, что Америка в конце концов
вступит в войну.
— Боюсь, дело кончится тем, что союзники нас застыдят, — сказал
он.
— У меня там друг, — призналась ему однажды Кэсси. — Он
записался в Королевский воздушный флот. Сейчас работает там инструктором. В
Хорнчерче.
Это был один из тех редких случаев, когда они разговаривали не только о
деле. Официант подал кофе. Они сидели за ленчем в личном офисе Десмонда.
— Судя по твоим словам, он благородный человек, — заметил Десмонд.
— Да нет. Просто еще один глупец, как и все мы.
Уильямс рассмеялся. Оба они хорошо знали, что летчики — это особая порода
людей.
— Ну а как ты, Кэсс? Не вынашиваешь никаких грандиозных планов или
благородных идей? Ты ведь многого достигла за последнее время. Есть какие-
нибудь мысли?
Кэсси не могла понять, к чему ведет Десмонд, но чувствовала, что у него есть
что-то на уме, о чем он пока не хочет говорить.
— Пока нет. Мне и здесь хорошо. Вы очень добры ко мне, Десмонд.
Уильямс не мог не заметить, как она повзрослела за истекшие пять месяцев. И
выглядит такой изысканной, лощеной. Отчасти благодаря помощи Нэнси
Фэйрстоун, конечно.
Но у Кэсси теперь появились и собственные идеи насчет одежды. С журналистами
она держалась прекрасно, публика ее обожала. Правда, с точки зрения
Десмонда, еще недостаточно много людей знали о ее существовании. Весной он
собирался начать новую кампанию. Кэсси появится на всех местных воздушных
праздниках. Сама она порой недоумевала, какой прок от такой рекламы. Неужели
это и впрямь может способствовать продаже самолетов? Большинство воздушных
праздников носят чисто локальный характер и слишком незначительны по своим
масштабам. Однако Десмонд по-прежнему считал это очень важным. Он напомнил
девушке, что она должна еще посетить несколько больниц и детских приютов,
где будут снимать рождественский рекламный фильм.
— Тебе придется найти для этого время, прежде чем ты поедешь домой.
— Не волнуйтесь, все будет в порядке.
Десмонд засмеялся. У нее всегда такие озорные глаза. Ему это нравилось. Он
знал, как она не любит все его рекламные затеи. Иногда он ждал, что она
попытается увильнуть, однако в конце концов Кэсси выполняла все, что от нее
требовалось.
— Кстати, в январе мы летим в Нью-Йорк. — Теперь в его глазах
появились озорные огоньки. — Там состоится встреча королевы штурвала
Кэсси О'Мэлли и блистательного Чарлза Линдберга.
Кэсси подумала, что отец придет в восторг от такой новости. Даже на нее это
произвело впечатление. Она внимательно слушала пояснения Десмонда.
Они возьмут самый новый из его самолетов. Кэсси проведет показательный полет
перед Линдбергом, после чего он должен будет публично одобрить и ее, и
самолет. Он уже пообещал это Уильямсу, с которым они давно дружили. Чарлз
Линдберг, так же как и Десмонд Уильямс, знал цену общественному мнению и
рекламе. А кроме того, ему не терпелось взглянуть на легендарную юную
летчицу Уильямса.
Кэсси успела совершить рекламную поездку по больницам, как они и
планировали. Десмонд остался очень доволен получившимся в результате
рекламным фильмом, и Кэсси на неделю поехала домой.
Мать в это время болела гриппом, однако сумела приготовить для всех чудесный
рождественский обед. Отец держался в отличной форме. Билли тоже уехал домой
к отцу, в Сан-Франциско. Крис был по уши увлечен Джесси, той самой девушкой
из Ореховой Рощи. Так что Кэсси оказалось не с кем провести время. Но это не
повлияло на ее радостное настроение. В канун Рождества она отправилась в
дальнюю прогулку, а в рождественский вечер вместе с сестрами пошла в
церковь. На обратном пути остановилась на летном поле взглянуть на свой
самолет. Она всегда чувствовала особую ответственность за эти самолеты,
когда летала на них домой. Слишком уж они большая ценность.
Девушка убедилась, что все в полном порядке: окна закрыты, и кабина надежно
защищена. Отец отвел ей свой лучший ангар. Кэсси знала, что все его друзья
придут взглянуть на эту машину. Мало-помалу она и ее самолеты превращались в
местную легенду.
Убедившись, что все на месте, Кэсси вышла в ночную прохладу. Ее обдало
морозным воздухом. На земле лежал снег.
Кэсси медленно шла по дороге к дому, вспоминая детство, когда на Рождество
она приезжала сюда вместе с отцом и Ником. Почти все ее воспоминания связаны
с Ником. С мыслями о нем она взглянула вверх.., и едва не подскочила,
услышав за своей спиной чей-то шепот:
— Счастливого Рождества!
Кэсси резко обернулась и вскрикнула. Перед ней стоял Ник в военной форме...
— О Боже... — У нее перехватило дыхание. — Что ты здесь делаешь?
В следующий момент она кинулась к нему на шею. Он прижал ее к себе.
— Может, мне вернуться обратно?
— Нет! Ни за что!
Они стояли, сжимая друг друга в объятиях. Он целовал ее, чувствуя себя
счастливым как никогда.
И полетели незабываемые дни. Они разговаривали, они смеялись, они летали,
они ходили на прогулки, они катались на коньках на пруду. Один раз пошли в
кино — посмотреть Грету Гарбо в фильме
Ниночка
. Время летело как сон,
короткий и от этого еще более драгоценный. Это была настоящая идиллия. Они
могли часами сидеть и целоваться. Однако Ник оставался тверд и непреклонен —
никто не должен знать о том, как изменились их отношения.
— Моему отцу все давно известно. И вообще, какая разница?
Ник настаивал на своем:
— Я не хочу губить твою репутацию.
— Ты это о чем? О поцелуях? Неужели ты так старомоден?
— Не важно. Совсем необязательно всему свету знать, что ты влюбилась в
старика.
— А я никому не скажу, сколько тебе лет.
— Благодарю.
И тем не менее переубедить Ника она не смогла. Никаких обещаний, никаких пут
и никакого будущего. Существует лишь настоящее, лишь бесконечная прелесть и
боль этой минуты.
Стоило им только остаться наедине, как они начинали целоваться, и
требовались немалые усилия, чтобы не пойти дальше. Однако Ник больше всего
боялся оставить ее беременной.
За день до отъезда Ник впервые заговорил о войне. Сказал, что условия в
Англии хорошие и что он еще ни разу не вылетал на боевые задания.
— Может быть, они меня вообще не пошлют из-за возраста. Так что после
войны получишь меня обратно, как негодную монету. Вот когда ты пожалеешь,
моя дорогая.
— И что тогда?
Она пыталась вырвать у него хоть какое-то обещание. Но он не поддавался:
— Тогда.., я уговорю тебя выйти замуж за Билли. И не за старого козла
вроде меня.
В свои тридцать восемь лет он нисколько не напоминал старого козла, однако,
невзирая ни на что, по-прежнему считал, что слишком стар для нее. Иногда
Кэсси спрашивала себя: может быть, он относился бы к ней иначе, если бы она
не росла у него на глазах, если бы он не видел ее в ползунках?
— К твоему сведению, я не люблю Билли.
— Не имеет значения. Все равно тебе придется выйти за него замуж.
— Вот спасибо!
— Не стоит благодарности.
— Так может быть, следует его предупредить?
Кэсси так нравилось быть вместе с ним. Он всегда заставлял ее смеяться, даже
после того как доводил до слез, что в последнее время случалось достаточно
часто.
— Потом. Пусть пока отдыхает. Кто знает, как он это воспримет.
— Я польщена.
Кэсси толкнула его, и Ник чуть не упал на лед. Подтолкнул ее в ответ, и
через несколько минут они уже катались по снегу и целовались, целовались...
Счастливые дни пролетели слишком быстро. Казалось, неделя закончилась, едва
успев начаться. Кэсси на своем самолете доставила Ника в Чикаго, где он сел
на поезд до Нью-Йорка. Оттуда он собирался лететь в Англию.
— Ты сможешь приехать еще? — спросила Кэсси на вокзале. — И
как скоро?
— Не знаю. В этот раз просто подвернулся счастливый случай. Посмотрим,
как пойдут дела в Хорнчерче.
Кэсси кивнула. Все понятно. И на этот раз никаких обещаний. Только слезы и
острое чувство почти физической боли от сознания, что он может не вернуться,
что, возможно, она видится с ним в последний раз. Он поцеловал ее на
прощание.
Потом она долго бежала вслед за поездом, пока тот не скрылся из виду. Она
осталась одна на платформе.
За этим последовало печальное возвращение домой в одиночестве, а на
следующий день Кэсси встретил Лос-Анджелес и роскошная квартира, где на этот
раз она ощущала страшное одиночество и тоску. Как это ужасно — постоянно
тревожиться и испытывать боль, не зная, где он и что с ним, увидит ли она
его когда-нибудь, смогут ли они когда-нибудь соединить свои судьбы! Удастся
ли ему забыть о разнице в их возрасте?
Трудно предугадать, что ждет их в будущем...
В январе они с Десмондом полетели в Нью-Йорк демонстрировать перед Чарлзом
Линдбергом новый самолет. Как всегда, при этом присутствовали толпы
фоторепортеров и кинооператоров. Потом появилась масса снимков и рекламных
фильмов.
А за этим последовала долгая одинокая весна. Кэсси отчаянно тосковала,
невзирая на длительные полеты, постоянные испытания, проверки и перепроверки
новых самолетов и оборудования. Слухи о ее мастерстве и настоящей страсти к
пилотажу распространялись все шире, создавая ей репутацию непревзойденного
пилота Теперь она начала встречаться с другими знаменитыми летчицами, о
которых раньше только читала. Такими, как Панчо Барнес и Бобби Траут. Эти
встречи как бы ввели ее в новое измерение.
В то же время она проводила вечера с Нэнси Фэйрстоун и ее дочерью Джейн. Это
доставляло Кэсси настоящее удовольствие, хотя она в конце концов осознала,
что им с Нэнси никогда не стать близкими друзьями, как она надеялась
вначале.
Возможно, виной тому все та же разница в возрасте.
Однажды в апреле Десмонд Уильямс снова пригласил Кэсси пообедать вместе. Во
время обеда он немало удивил ее, спросив, есть ли у нее кто-нибудь. При тех
чисто деловых отношениях, которые давно и прочно утвердились между ними,
этот вопрос показался Кэсси более чем странным. Она ответила, что нет и что
Нэнси по-прежнему подбирает для нее
сопровождающих
.
— Я удивлен.
— Наверное, я слишком безобразна.
Он рассмеялся. Никогда еще Кэсси не выглядела такой обворожительной. За
последнее время она еще больше похорошела. И все его планы и проекты
претворялись в жизнь как нельзя лучше.
— Может быть, ты слишком много работаешь? — Он взглянул ей прямо в
глаза. — Или, может быть, дома кто-нибудь ждет?
— Теперь уже нет. Он в Англии. И он не мой. Он принадлежит только
самому себе.
— Понятно... Но это может измениться, Десмонд был по-настоящему
заинтригован. Она выполняет свою работу лучше любого мужчины и относится к
делу гораздо серьезнее, чем кто бы то ни было. При этом светская жизнь ее,
по-видимому, совершенно не интересует, и она абсолютно не думает
...Закладка в соц.сетях
