Жанр: Любовные романы
Крылья
...ы. Они кружили
над гаванью и методически бомбили все корабли, стоявшие на якоре внизу. Они
кружили в бреющем полете над аэродромом и бомбили все, что могли увидеть.
В палату вбежала сестра Кларк. Кэсси рассказала ей, что она увидела. Потом,
не говоря больше ни слова, ни о чем не думая, бросилась к гардеробной, нашла
одежду, которую привез для нее Десмонд. Большого выбора там не оказалось.
Она схватила юбку, блузку, пару туфель. Поспешно сняла халат, ночную рубашку
и оделась: в первый раз с тех пор, как ее привезли сюда.
В коридорах и холлах толпились люди. Некоторые бесцельно кидались то в одну
сторону, то в другую. Сестры и другой медперсонал пытались успокоить
пациентов. Не долго думая, почти инстинктивно, Кэсси взялась им помогать.
Воздушная атака длилась в течение часа.
Аризона
и другие корабли меньшего
размера пылали, большая часть гавани также была охвачена пламенем. Начали
поступать беспорядочные сообщения, большинство — недостаточно достоверные.
По радио объявили, что бомбят японцы. Вскоре в госпиталь начали прибывать
машины
скорой помощи
с ранеными. Некоторых привезли со страшными ожогами,
других — с огнестрельными ранами, многих с травмами и в шоке. Повсюду
носились медсестры. Некоторые из пациентов, так же как и Кэсси, уступали
свои койки раненым.
Кэсси трудилась вместе с медсестрой Кларк. Рвала чистые простыни на бинты,
поддерживала раненых, помогала укладывать их на кровати — в общем, делала
все, что могла. Однако прежде чем они успели помочь хотя бы половине
раненых, началась новая атака. На этот раз японцы разбомбили
Неваду
.
Прибыли новые тысячи раненых: изувеченных, полуживых, истекавших кровью
людей. Некоторых доставили на санитарный корабль
Утешение
.
Лишь один раз Ребекка Кларк подняла глаза на Кэсси.
Взгляд ее выражал беспокойство и одновременно восхищение.
Кэсси работала не покладая рук. Да, вот это женщина! Неудивительно, что вся
страна влюблена в нее.
— Как вы себя чувствуете?
Кэсси только что помогла внести страшно обгоревшего человека. Он кричал не
умолкая. Виднелись куски обгоревшего мяса...
— Я в порядке, — спокойно ответила она. В этот момент она
вспомнила Криса. Вспомнила, как вытаскивала его из горящего самолета. На
руке у нее остался шрам, в том месте, где его горящее тело соприкоснулось с
ней. — Я в порядке. Вы только говорите мне, что делать.
— Вы и так делаете все, что нужно. Продолжайте. Но если почувствуете
себя плохо, сразу скажите мне. Вас может затошнить.
— Не затошнит.
Кэсси очень на это надеялась. Теперь в госпиталь начали поступать не только
мужчины, но и женщины. Гражданское население тоже сильно пострадало от
налета. Вскоре раненых уже некуда стало укладывать. Вторая бомбежка
продолжалась до десяти часов. Когда японцы наконец улетели, не только
остров, но и вся Америка были в шоке.
Кэсси лихорадочно работала целый день. Делала все, что могла. В четыре часа
она наконец присела, чувствуя слабость в коленях. Она работала без остановки
с раннего утра и с самого завтрака ничего не ела. Лейтенант Кларк принесла
ей чашку чая. Потом они вместе осмотрели вестибюль, нет ли еще раненых.
Последних еще час назад отправили на корабль: госпиталь больше не мог
вместить ни одного человека.
Похоже, они все переделали. Кэсси теперь оставалось только утешать раненых
добрым словом. Этим она и занималась, когда появился Десмонд в сопровождении
одного-единственного фотографа. Остальные репортеры устремились в порт
осматривать то, что осталось после бомбежки, а этому молодому фотографу
Десмонд пообещал фотографию Кэсси О'Мэлли, если тот пойдет с ним. Он прошел
через вестибюль прямо к ней, в то время как лейтенант Кларк усаживала
беременную женщину в кресло. Та пришла справиться о муже. Медсестра
пообещала найти его.
— Вот она! — Десмонд театральным жестом указал на Кэсси
фоторепортеру. — Дорогая, как ты? С тобой все в порядке?
Он смотрел на нее нежным взором, пока репортер лихорадочно щелкал
фотоаппаратом, снимая Кэсси как она была: в юбке и блузке, перепачканных
кровью.
Она кинула на него и на Уильямса гневный взгляд:
— Прекрати это, Десмонд, какого черта! Пойди лучше сделай что-нибудь
полезное, вместо того чтобы постоянно позировать перед фотографами. И вы
тоже. — Она обернулась к камере, за которой спрятался перепуганный
репортер. — Почему бы вам не пойти помочь людям, вместо того чтобы
стоять тут и фотографировать меня? Нас бомбили, вы что, не знаете об этом,
идиот! Давайте разворачивайте свою ленивую задницу! И бросьте же вы этот
дурацкий фотоаппарат! — С этими словами она умчалась из вестибюля вслед
за медсестрой, оставив обоих мужчин с раскрытыми от удивления ртами.
В этот день Кэсси навсегда завоевала сердце Ребекки Кларк.
Та поняла, что до конца своей жизни не забудет эту неутомимую рыжеволосую
женщину, помогавшую раненым и изувеченным людям. Она уступила свою отдельную
палату четырем раненым, сама втащила туда кушетки и раскладушки, сама
разыскала для них простыни и одеяла.
Вечером директор госпиталя лично выразил ей благодарность. Для нее нашли
раскладную кровать и поставили в гардеробной, чтобы она тоже могла поспать
ночью. Теперь на руках у врачей оказалось множество людей, нуждавшихся в
помощи гораздо больше, чем Кэсси, и она даже чувствовала себя виноватой в
том, что отнимает у врачей время. Весь следующий день она продолжала
помогать раненым. Никто здесь не удивился, услышав новость о том, что в
понедельник президент Соединенных Штатов объявил войну Японии. В госпитале
это известие встретили радостными возгласами.
Во вторник Кэсси переехала в
Королевский отель
на Гавайях и позвонила
родителям. Она уже сообщила им о том, что с ней все в порядке, и теперь
хотела сказать, что постарается как можно скорее приехать домой.
Администратор отеля пообещал сделать все возможное, чтобы забронировать для
нее каюту на корабле
Марипоза
, единственном, на который еще можно попасть.
Он должен отойти накануне Рождества. Кэсси желала лишь убедиться в том, что
Десмонд Уильямс не поплывет на этом же корабле.
У нее больше не осталось к нему никакого сочувствия.
Она считала, что он вел себя просто ужасно. Его интересовало только то, что
он еще мог выдоить из ее истории. Это просто отвратительно!
К вечеру Десмонд пришел к ней в отель и сообщил, что в Пентагоне ему
пообещали место на одном из военных самолетов, который отправится рейсом до
Сан-Франциско через несколько дней. Он мог бы организовать место и для нее
тоже, так как она теперь стала национальной героиней.
— Какое это имеет значение? — резко спросила Кэсси и наотрез
отказалась ехать куда-либо вместе с ним.
Эта женщина его раздражала. Как трудно с ней о чем-либо договориться! Для
прессы выглядело бы гораздо лучше, если бы они вернулись в Лос-Анджелес
вместе. Конечно, если она не захочет, у него найдутся объяснения и для
этого. Он может сказать, что после всего пережитого у нее началось что-то
вроде психоза: она боится самолетов. Или сошлется на ее нездоровье. Однако
Кэсси отказалась поддержать его и в этом.
— Боюсь, мне придется тебя огорчить, Десмонд. Ни ты, ни я больше никого
не интересуем. Все думают лишь о войне, в которую мы только что вступили,
если ты этого еще не заметил.
— Тем более. Подумай, что ты можешь сделать, чтобы помочь нам в этой
войне. — Он уже представлял себе, какие новые возможности рекламы
открываются для него и для его самолетов.
Что касается Кэсси, то она уже три дня подряд делала все возможное, помогая
раненым в госпитале. Сам адмирал Киммел выразил ей благодарность. Однако для
Десмонда Уильямов это не имело значения.
— Я собираюсь делать то, что найду нужным, — заявила она. — И
ты больше не будешь ни рекламировать каждый мой шаг, ни торговать мной, ни
эксплуатировать меня, как раньше. Ты меня понял? Между нами все кончено. Я
выполнила все условия контракта.
— Отнюдь нет.
Кэсси смотрела на него не веря своим ушам: :
— Ты что, шутишь?! Я едва не погибла, и все ради тебя.
— Ты пошла на это ради себя самой. Ради собственной славы.
— Я пошла на это, потому что люблю летать и еще потому, что мне
казалось: я тебе обязана. Этого требовало мое чувство собственного
достоинства. Не говоря уж о том, что ты пригрозил предъявить мне иск, если я
не совершу перелет. Я знала, что моим родителям совсем не нужна эта головная
боль.
— Что же теперь изменилось?
Да, Ник был прав, с начала и до конца. Десмонд Уильямс — отъявленный
мерзавец.
— Я пролетела одиннадцать тысяч миль. Я сделала все, что могла. Я
посадила твой паршивый горящий самолет на острове размером с тарелку. Я
умудрилась просуществовать на этом острове сорок пять дней. Я чуть не умерла
от истощения.
Я видела, как погибает мой лучший друг. Он умер на моих руках. Тебе этого
мало? На мой взгляд, этого вполне достаточно. Думаю, любой судья скажет то
же самое.
— — Контракт есть контракт. А в твоем контракте написано, что ты должна
пролететь на моем самолете пятнадцать тысяч миль над Тихим океаном.
— Твой самолет вспыхнул, как спичечный коробок.
— У меня есть другие самолеты. Кроме того, в твоем контракте говорится
о неограниченной рекламе, в которой ты должна принимать участие.
— Идет война, Десмонд. Твоя реклама никого больше не интересует. Но
даже если это и не так, я в этом больше не участвую. Можешь предъявлять иск.
— Возможно, я так и сделаю. Советую тебе подумать об этом по дороге
домой.
— Я не собираюсь тратить на это время. Когда вернусь, сразу позвоню
адвокату. Мне о многом нужно с ним поговорить, — добавила она со
значением.
— Мы это обсудим. Кстати.., ты тут очень трогательно говорила о Билли.
Как ты его назвала...
лучший друг
? А может быть, дружок? Что-то я не
совсем понял.
— Все ты прекрасно понял, сукин сын! А если ты собираешься возбудить
дело о супружеской неверности, поговори лучше с Нэнси Фэйрстоун. Она не
стесняясь называет себя твоей любовницей. Я уже говорила об этом своему
адвокату.
Десмонд слегка побледнел. Кажется, впервые Кэсси увидела, что он растерялся,
и это доставило ей некоторое удовольствие.
— Не понимаю, о чем ты.
— Тогда спроси у Нэнси. Я уверена, она тебе все объяснит. От меня, во
всяком случае, она ничего не стала скрывать.
Кэсси видела, что он страшно зол на Нэнси, но еще больше ненавидит ее,
Кэсси. Однако ее это теперь мало волновало. Только бы не видеть его больше
никогда.
Последующие две с половиной недели, оставшиеся до отплытия, она все так же
помогала в госпитале и на санитарном корабле
Утешение
. Вид разбитых
кораблей и разрушенной гавани причинял почти физическую боль. Японцы
разбомбили шесть кораблей, среди них
Аризона
,
Западная Виргиния
,
Оклахома
. После бомбежек осталось две тысячи восемьсот девяносто восемь
убитых и тысяча сто семьдесят восемь раненых. А теперь Америка вступила в
войну. Что предпримет в этой ситуации Ник? Останется в Англии или вступит в
американский военно-воздушный флот?
В канун Рождества
Марипоза
,
Монтерей
и
Лэрлин
вышли в море. Ребекка
Кларк очень растрогала Кэсси тем, что пришла ее проводить. Со слезами на
глазах благодарила ее за помощь — с самого дня первой бомбежки Кэсси без
отдыха ухаживала за ранеными.
— Для меня встреча с вами большая честь, — говорила Ребекка
Кларк. — Надеюсь, вы благополучно доберетесь домой.
— Да, я тоже на это надеюсь.
Кэсси не терпелось увидеть родителей. И адвоката. Надо поскорее выяснить,
как ей освободиться от Десмонда Уильямса.
Она с облегчением увидела, что на пристани нет ни одного репортера. Оно и
понятно: Десмонд неделю назад улетел в Сан-Франциско. Кэсси еще раз
порадовалась, что не полетела вместе с ним. Пусть этот путь более долгий и
опасный, не страшно.
Лейтенант Кларк ушла. Через час корабль отчалил. Все пассажиры очень
боялись, что японцы вернутся и потопят их.
Они круглые сутки не снимали спасательных жилетов, что само по себе
действовало на нервы. На корабле было много детей, сильно шумевших и
создававших еще более нервозную обстановку. Однако те, у кого имелись
родственники на материке, стремились как можно скорее покинуть Гавайи.
Здесь стало слишком опасно. Каждую минуту на них снова могут напасть.
Три корабля плыли под защитой истребителей, которые собирались сопровождать
их половину пути до Калифорнии.
Марилоза
шла очень тихо, двигаясь зигзагами, чтобы избежать столкновений с
подводными лодками. По ночам устраивали полное затемнение. Никаких
вечеринок, никаких танцев.
Да никому из пассажиров этого и не хотелось. Только бы поскорее попасть в
Сан-Франциско, целыми и невредимыми. И какой же это, оказывается, нелегкий
путь! Кэсси всю жизнь только и делала, что летала, поэтому возвращение на
родину на корабле показалось ей невыносимо долгим и утомительным. Можно
только надеяться, что ей никогда больше не придется путешествовать таким
способом. Когда корабль наконец прошел под мостом Золотые Ворота в порт Сан-
Франциско, все бурно ликовали.
Кэсси сошла на берег с одной небольшой сумкой в руке и, к величайшему
удивлению, увидела среди встречающих отца.
Она путешествовала под именем Кассандры Уильямс. На корабле лишь несколько
человек догадались, кто она такая, и заговорили с ней. Большую часть времени
она проводила в одиночестве, в стороне от публики. Ей о многом хотелось
подумать.
Увидев на пристани отца и мать, стоявшую позади него, Кэсси почувствовала
невероятное облегчение, сменившееся сильным волнением. Глаза ее наполнились
слезами.
— Как вы здесь оказались?!
Все трое, плача, обнимали друг друга. Наконец-то они снова вместе! Сколько
раз Кэсси мечтала об этом на заброшенном островке.
Неожиданно она заметила Десмонда. Он уже организовал целую пресс-
конференцию. Прямо здесь, на пристани, толпилось не меньше восьмидесяти
представителей прессы. Они выкрикивали приветствия, о чем-то спрашивали.
Кэсси заметила, как губы отца крепко сжались. Нет, этого он не допустит.
Десмонд Уильямс и так уже зашел слишком далеко.
— Добро пожаловать домой, Кэсси! — раздавались выкрики из толпы.
Отец схватил Кэсси за руку и стремительно протащил сквозь заслон репортеров.
Уна старалась не отставать. Отец направился к машине с шофером, которую он
нанял для того, чтобы встретить дочь. Прежде чем журналисты успели
опомниться, он уже втолкнул Кэсси в машину, после чего с теплой улыбкой
обернулся к репортерам. Десмонд уже стоял у машины.
— Благодарю вас всех, — с самым доброжелательным видом произнес
Пэт. — Вы очень любезны. Но моя дочь плохо себя чувствует. Она еще не
совсем поправилась после болезни и к тому же перенесла сильное потрясение во
время бомбежки госпиталя в Перл-Харбор. Благодарю вас, и до свидания.
Он помахал шляпой, втолкнул в машину жену, сам неловко забрался на заднее
сиденье и велел шоферу ехать как можно быстрее. Кэсси успела заметить
выражение лица Десмонда и не смогла сдержать смех. На этот раз они полностью
расстроили все его планы.
— Этот человек когда-нибудь остановится? — раздраженно воскликнул
Пэт. — У него что, совсем нет сердца?
— Нет и никогда не было.
— Не понимаю, как ты могла выйти за него замуж.
— Я тоже не могу этого понять. Но тогда он казался совсем другим. Это
потом он перестал скрывать свою истинную суть.
Кэсси рассказала отцу о последнем разговоре с Десмондом, о его угрозах
возбудить против нее судебное дело. Пэт был потрясен.
— Ты ничего ему не должна! Слышишь?
— Успокойся, дорогой, — вмешалась Уна. — Подумай о своем
сердце.
Судя по всему, она волновалась напрасно. С самого лета Пэт прекрасно себя
чувствовал. Даже во время злоключений Кэсси он держался на удивление хорошо.
И сейчас он испытывал настоящую ярость.
— Лучше он пусть подумает, но не о моем сердце, а о моих кулаках.
Они доехали до отеля
Фермонт
, где родители сняли номер на троих. Там они
провели два дня, празднуя благополучное возвращение Кэсси. Перед отъездом
домой она поехала навестить отца Билли. Рассказала о том, что Билли умер
спокойно у нее на руках, что он почти не мучился перед смертью.
И все равно печальная это получилась встреча. Ей так и не удалось утешить
старика.
Позже Кэсси пришло в голову, что теперь немало молодых людей вроде Билли
могут погибнуть — ведь идет война.
Какая страшная мысль... Ей захотелось домой так, как никогда раньше не
хотелось.
Отец прилетел за ней на
веге
вместе со вторым пилотом.
На полпути до Иллинойса он предложил ей вести самолет. К его удивлению и к
своему собственному, Кэсси заколебалась.
Однако отец сделал вид, что ничего не заметил, и передал ей штурвал.
— Конечно, это не такой самолет, как те, к которым ты привыкла, Кэсс.
Но тебе в любом случае сейчас это полезно.
Он оказался прав. Через некоторое время Кэсси снова ощутила, как приятно
летать. И самолет хороший. Она не садилась за штурвал с того самого дня,
когда сгорела
Северная звезда
, два с половиной месяца назад. Странное
чувство.., снова вести самолет. Странное и приятное. Наверное, у нее это
действительно в крови, как и у отца.
Она рассказала ему о катастрофе. Вместе они попытались понять, отчего могли
загореться оба мотора. Десмонд уже доставил обломки
Северной звезды
в свою
лабораторию, надеясь, что там смогут установить причину аварии. Однако вряд
ли после такого сильного взрыва это окажется возможно.
— Тебе чертовски повезло, — качал головой отец. — Ты могла
разбиться при посадке, ты могла сгореть дотла, ты могла, наконец, проскочить
этот остров.
— Я знаю.
Но Билли это все равно не помогло. Она знала, что никогда его не забудет.
Вечером, когда они с отцом ставили самолет в ангар, он предложил ей работу в
своем аэропорту. Ему нужна помощь с перевозками грузов и почты. Особенно
теперь, когда все физически здоровые молодые пилоты наверняка уйдут на
войну.
Правда, почти все пилоты, работающие сейчас у него, уже вышли из призывного
возраста, но все равно для нее найдется работа. Ему очень хочется, чтобы она
осталась дома, со смущенной улыбкой признался Пэт.
— Если только ты не предпочтешь рекламировать автомобили и зубную
пасту.
Они оба дружно рассмеялись.
— Я этим сыта по горло, папа. Нарекламировалась на всю оставшуюся
жизнь.
Сейчас ей, наверное, даже в воздушных праздниках участвовать не захочется,
подумала Кэсси. Особенно после того, что произошло с Крисом. Просто летать в
спокойные рейсы, можно и в дальние.
— В общем, мне бы очень хотелось, чтобы ты работала со мной, Кэсс.
Подумай об этом.
— Почту за честь, папа.
Он доставил их с матерью домой на грузовике. Сестры с семьями уже ждали в
доме. Наступил канун Нового года. Никогда они все не казались Кэсси такими
милыми, такими симпатичными. Все одновременно смеялись и плакали. Дети
носились по всему дому как ненормальные. Кэсси показалось, что они очень
выросли. Аннабел и Хамфри выглядели еще более симпатичными и умненькими, чем
раньше.
Когда-то, на том маленьком острове, ей казалось, что она никогда больше
ничего этого не увидит. И сейчас Кэсси не выдержала и бурно разрыдалась.
Сестры обнимали и утешали ее. Если бы еще и Крис был здесь.., и Билли.., и
Ник. Стольких людей не хватает. Но зато она наконец дома. Слава Богу, дома.
Глава 21
В первую же неделю после Нового года Кэсси начала помогать отцу в аэропорту.
Однако до этого Пэт повез ее в Чикаго к адвокату, славившемуся своей
репутацией и высокими ценами. Пэт сказал, что ей нужен именно такой, если
она собирается обороняться от Десмонда Уильямса.
Кэсси объяснила юристу сложившуюся ситуацию, и тот заверил, что ей не о чем
беспокоиться. Никто в мире: ни судья, ни присяжные — не сможет сказать, что
она не выполнила условия контракта, причем в высшей степени добросовестно и
с риском для жизни.
— Никто не станет вынуждать вас платить ему деньги, никто не посадит
вас в тюрьму и не заставит работать на этого человека. Он настоящее
чудовище.
— Здесь есть еще одна проблема, — вмешался отец, Он имел в виду
развод. Адвокат сказал, что и в этом нет ничего невозможного, однако
бракоразводный процесс займет некоторое время. Публике можно будет сказать,
что их брак не выдержал тех потрясений, которые пришлось пережить Кэсси.
Никто не станет подвергать эту версию сомнению. Еще проще будет обвинить
Десмонда в обмане и нарушении супружеской верности. Адвокат собирался
пригрозить ему этим и не сомневался, что под угрозой таких обвинений Десмонд
пойдет им навстречу. Юрист уверил Кэсси, что она может спокойно возвращаться
домой и ни о чем не беспокоиться.
Через три недели она получила по почте бумаги, которые следовало подписать,
чтобы начать бракоразводный процесс.
Вскоре после этого позвонил Десмонд:
— Как ты себя чувствуешь, Кэсс?
— А в чем дело?
— Ну как, это же вполне резонный вопрос.
Голос его звучал очень тепло и дружелюбно, но Кэсси теперь хорошо его знала.
Ему что-то от нее нужно. Может быть, собирается возражать против развода? Но
зачем? С какой стати? Кэсси прекрасно понимала, что он совершенно не
заинтересован в том, чтобы она оставалась его женой. Так же как и она не
хочет, чтобы он был ее мужем. И денег она у него не просит.
К ее удивлению, Десмонд уже выплатил ей полную сумму за перелет, несмотря на
то что она его не завершила. Сделал он это после того, как ее адвокат
связался с ним по телефону и подчеркнул, что если он попытается урезать ее
гонорар, это будет выглядеть чудовищно в глазах американской публики.
Разъяренному Десмонду ничего не оставалось, как переслать Кэсси чек на сто
пятьдесят тысяч долларов, которые теперь благополучно лежали на ее
банковском счете, к немалому удовольствию отца. Она заслужила эти деньги, и
это еще слишком мягко сказано.
— Я просто подумал.., может быть, ты захочешь устроить небольшую пресс-
конференцию.., когда-нибудь, когда тебе будет удобно.., знаешь.., рассказать
им, что там на самом деле произошло.
Вначале Кэсси и сама намеревалась это сделать. Дать последнюю пресс-
конференцию. Но теперь передумала. С карьерой кинозвезды покончено навсегда.
— Они все это уже слышали от представителей министерства военно-
морского флота, сразу после того как меня спасли. Больше мне нечего сказать.
Думаешь, кого-то заинтересует, как Билли умирал на моих руках или как я
мучилась от дизентерии?
— Ты можешь об этом не говорить.
— Нет, не могу. И мне действительно больше нечего сказать. Мы на это
пошли. Мы потерпели катастрофу. Я оказалась удачливее Билли, удачливее
Нунэна, Амелии Эрхарт и многих других идиотов вроде нас. Я вернулась к жизни
и больше не хочу об этом говорить. С этим покончено. Для меня это уже
история. А ты найди себе кого-нибудь другого на роль кинозвезды. Может быть,
Нэнси Фэйрстоун подойдет.
— У тебя это очень хорошо получалось. Лучше всех.
— Да, потому что я к тебе привязалась. Я любила тебя. —
А любить-
то было некого
, — в тот же момент подумала она.
— Мне очень жаль, если я тебя разочаровал. — Они снова стали
посторонними людьми. Круг замкнулся. Десмонд, по-видимому понял, что не
сможет заставить ее. — Дай мне знать, если передумаешь. Перед тобой
открывается грандиозная карьера, если только ты отнесешься к этому серьезно.
Кэсси молча улыбнулась. Серьезнее того, что ей пришлось пережить, уже ничего
не придумаешь. Это просто чудо, что она осталась жива.
— Не рассчитывай на это, Десмонд.
Кэсси знала, что он ненавидит таких, как она. С его точки зрения, она
бросила дело, не закончив. Но ее больше не интересует, что он о ней думает.
— Ну что же, прощай, Кэсси.
Все. Конец карьеры, конец замужества. Конец кошмара.
Больше он ей не звонил. Ее адвокат сообщил, что мистер Уильямс согласился на
развод и даже предложил небольшое содержание при условии, что она приедет в
Рино. От денег Кэсси отказалась. Она достаточно у него заработала. Однако в
марте она все же поехала в Рино, провела там полтора месяца и вернулась
свободной. Как и следовало ожидать, Десмонд сделал заявление для прессы, в
котором говорилось, что после перенесенного Кэсси потрясения продолжение их
брака стало невозможным и что она теперь живет в уединении у родителей.
&mda
...Закладка в соц.сетях
