Жанр: Любовные романы
Крылья
... Там работал, там и спал, объясняя это
тем, что у него нет времени на то, чтобы перебираться обратно в спальню.
Однако Кэсси понимала, что таким образом он наказывает ее за непослушание. В
какой-то степени она почувствовала облегчение. Это давало ей возможность
разобраться в своих мыслях и чувствах. Ночь, проведенная с Ником, отнюдь не
облегчила ее существование.
Постепенно отношения с Десмондом наладились. Он даже извинился за свою
несдержанность
. Нервы у обоих были натянуты перед перелетом. Напряжение
росло день ото дня. Десмонд снова попытался объяснить ей все значение
прессы, и Кэсси в очередной раз решила, что Ник несправедлив по отношению к
Десмонду. Действительно, паблисити — это важная деталь предстоящего
перелета. Десмонд прав — какой смысл осуществлять подобное грандиозное
предприятие в молчании? Десмонд — порядочный человек. Просто у него есть
твердое мнение по любому вопросу, и он четко знает, чего хочет.
Однако несмотря на установившееся между ними перемирие в том, что касалось
прессы, их отношения почти не улучшились. За несколько месяцев они ни разу
не провели ночь вместе и, казалось, уже забыли, что такое физическая
близость. Кэсси за это время не раз задавала себе вопрос: может быть, с ним
что-то неладно? Или с ней самой? Спросить его об этом она не решалась.
Страсть тех двух недель медового месяца давно забылась. Кэсси сознавала, что
именно это в какой-то степени подтолкнуло ее к Нику, сделало беззащитной
перед его любовью. И в то же время она знала: ее чувство к Нику не имеет
ничего общего с тем, что она испытывала к Десмонду. Отсутствие физической
близости еще больше отдалило ее от мужа. Временами ей так хотелось с кем-
нибудь об этом поговорить. Может быть, с Нэнси Фэйрстоун? Однако после
замужества Кэсси компаньонка словно поставила между ними невидимый, но ясно
ощутимый барьер. Возможно, не решается поддерживать дружеские отношения с
женой босса? Кроме нее и Билли, Кэсси не с кем было поговорить, и теперь,
когда Десмонд стал так холоден, ее угнетало одиночество.
Несмотря на растущую напряженность, дела двигались строго по графику. До
перелета осталась неделя. Они с Билли чувствовали, что готовы полностью.
Всю последнюю неделю фоторепортеры следовали за ней по пятам, не давая
прохода, фиксировали каждое ее движение.
У Кэсси возникло ощущение, будто она провела всю свою жизнь, улыбаясь в
объектив фотоаппарата и приветственно взмахивая рукой. У нее не оставалось
ни минуты для себя, ни секунды покоя. Лишь предстоящий перелет и
нескончаемые приготовления к нему. В этом состоял теперь смысл существования
Кэсси.
Чем ближе подходило назначенное время, тем большее волнение охватывало их
всех. Кэсси совсем потеряла сон.
Однажды, за пять дней до перелета, неожиданно позвонила Глиннис. Звонок
застал Кэсси в аэропорту. Она сразу подумала, не случилось ли чего-нибудь.
— Привет, Глинн. В чем дело?
— Отец... — Глиннис разрыдалась в трубку. Сердце у Кэсси сжало, словно
стальными тисками. — Сегодня утром у него случился сердечный приступ.
Он сейчас в клинике Мерси.
Мама там с ним.
О Боже... Нет-нет, только не отец!
— Он поправится? Что говорят врачи?
— Они пока не знают.
— Я прилечу, как только смогу. Может быть, сегодня вечером. Сейчас
скажу Десмонду и вылечу. — Кэсси не колебалась ни секунды. Она должна
быть там.
— А ты сможешь?
Глиннис очень волновалась. В первый момент драчи думали, что отец не
выживет, но за последний час его состояние немного стабилизировалось, и
теперь они выражали надежду на поправку, хотя и очень осторожно.
— Когда начинается твой перелет?
— Через пять дней. Время есть. Я обязательно прилечу, Глинн. Скажи
отцу, что я его люблю. Скажи, чтобы подождал меня... — Она не могла
говорить. Рыдания душили ее.
— Целую тебя. До встречи. Смотри, будь осторожна.
— Скажи маме, что я ее люблю.
Плача, Кэсси положила трубку и пошла искать Билли. Сообщила ему о том, что
случилось, и сказала, что летит домой.
Не колеблясь ни секунды. Билли вызвался лететь вместе с ней.
За шесть месяцев постоянных тренировок они стали неразлучны, как сиамские
близнецы. Повсюду следовали друг за другом как тень. Иногда им даже
казалось, что они без труда читают мысли друг друга.
— Встретимся здесь через полчаса. Окажи мне услугу — заправь горючим
фаэтон
. Я пойду поговорю с Десмондом. — Конечно, он поймет, думала
Кэсси. Он ведь знает, как много значит для нее отец.
Однако в офисе Десмонда ее ждал неприятный сюрприз.
— Ты никуда не поедешь, — холодно произнес муж. — У тебя
осталось пять дней на тренировки и брифинги, две пресс-конференции, и еще мы
должны проработать конечную стадию маршрута для различной погоды.
— Я вернусь через два дня. — Кэсси пыталась говорить спокойно. Она
не могла поверить, что Десмонд не хочет понять, насколько это для нее важно.
— Нет!
Мисс Фитцпатрик тихонько выскользнула из кабинета.
— Десмонд, у моего отца сердечный приступ. Возможно, он не выживет.
Он, наверное, просто не понимает...
Однако Десмонд прекрасно все понял.
— Повторяю, Кэсс, ты никуда не поедешь. Я тебе запрещаю. — Он вел
себя как маршал перед сражением.
Но это же нелепо, подумала Кэсси. Он ее муж... Что он такое говорит!
— Ты мне.., что?!
Он еще раз повторил свои слова.
— Мой отец умирает, Десмонд. Я лечу к нему, нравится это тебе или
нет. — В глазах ее появилось жесткое выражение.
— Против моей воли и не на моем самолете, — ледяным голосом
произнес Десмонд.
— Если понадобится, я украду самолет. Не могу поверить, что ты это
говоришь серьезно. Что с тобой? Может, ты устал или болен?
В глазах Кэсси стояли слезы. Однако на Десмонда они не произвели ни
малейшего впечатления. Тихоокеанский перелет значил для него больше, чем
жизнь ее отца. Кто же он, этот человек, за которого она вышла замуж?
— Ты хоть имеешь представление о том, какие деньги вложены в этот
проект? Тебя это хоть сколько-нибудь волнует?
— Конечно. И я бы никогда не сделала ничего такого, что могло бы
поставить его под угрозу. Но ведь речь идет о моем отце, Десмонд, о его
жизни. Послушай.., я вернусь через два дня, обещаю. — Кэсси пыталась
успокоить его.
Напомнила себе, что оба они в последние дни живут в страшном напряжении.
— Ты никуда не поедешь, — холодно повторил он.
Господи.., что он хочет с ней сделать! Кэсси смотрела на него и чувствовала,
как ее начинает бить дрожь.
— Можешь говорить что хочешь, я все равно полечу! И Билли летит вместе
со мной.
— Я тебе не позволю.
— И что же ты собираешься делать?
Кэсси смотрела на него по-новому. Она никогда не предполагала, что ее муж
может быть таким бессердечным. Никогда раньше она не замечала в нем подобной
жестокости. Сейчас ей открылся новый Десмонд.
— Может, хочешь уволить нас обоих? Не слишком ли поздно, за пять дней
до перелета? Или думаешь, что сможешь найти нам замену?
— Любому человеку можно найти замену. Рано или поздно. Хорошо, я тебе
кое-что объясню, Кэсси, раз уж мы этого коснулись, если ты не вернешься, я с
тобой разведусь и подам на тебя в суд за нарушение условий контракта. Ясно?
Этот перелет записан в твоем контракте, и я намерен заставить тебя
придерживаться его пунктов.
Кэсси не могла поверить своим ушам. Если он говорит серьезно, если он и в
самом деле так думает... тогда это не человек, это чудовище. Кэсси смотрела
на него с раскрытым ртом, но не могла произнести ни слова. Ник прав...
Единственное, что имеет значение для Десмонда Уильямса, — это перелет.
Ему плевать на ее чувства, на ее переживания, на то, что ее отец может
умереть. Он собирается развестись с ней, если перелет не состоится...
Невероятно! Все, что он тут говорил, просто невероятно.
Кэсси медленно подошла к столу Десмонда, не спуская с него глаз. Да знала ли
она когда-нибудь этого человека?
— Я полечу в это тихоокеанское путешествие. Потому что мне самой этого
хочется. Но после этого у нас с тобой будет очень серьезный разговор.
Он ничего не ответил. Кэсси повернулась и вышла из кабинета.
По-видимому, с ним случился шок оттого, что она поставила под угрозу
единственное, что его сейчас волновало, — его драгоценный тихоокеанский
перелет. Однако для Кэсси открытие, что перелет для него значит больше, чем
их брак, оказалось не меньшим шоком. У нее возникло чувство, что она для
Десмонда всего лишь сотрудница его компании, одна из многих подчиненных.
Билли она не сказала ни слова. Они сели в самолет, поднялись в небо. Он
молча наблюдал за ней. Понял, что она сама хочет вести самолет, поэтому не
стал предлагать свои услуги. По-видимому, это отвлекало ее от тяжелых
мыслей.
Она пыталась не думать об отце, однако, как видно, ей это не очень
удавалось. Билли заметил, что Кэсси разгневана, и пытался понять, что
произошло.
— Что он сказал? Ну о том, что мы с тобой улетаем?..
— Кто, Десмонд? Он сказал, что разведется со мной, если перелет не
состоится. И еще сказал, что возбудит судебное дело за нарушение контракта.
Смысл ее слов не сразу дошел до Билли.
— Что?! Он это не серьезно, наверное...
— Еще как серьезно. Если перелет придется отменить, он с нас последнюю
рубашку снимет. С меня, во всяком случае.
Очевидно, этот перелет означает для него гораздо больше, чем я могла
предположить. Это грандиозный проект. Билли. Большие деньги, большие
вложения, большой выигрыш в случае успеха и большие поборы в наказание в
случае неудачи. Может быть, он даже способен возбудить иск против наших
семей, если мы разобьем его самолет. — Последние слова прозвучали
острым сарказмом.
Билли слушал, раскрыв рот от удивления. Он ничего не мог понять.
— Но.., ты ведь его жена, Кэсс.
— Судя по всему, нет. Видимо, просто одна из его подчиненных. Я
пообещала, что мы вернемся через два дня. Если же нет, боюсь, что мы
окажемся в большой луже, малыш.
Кэсси улыбнулась, несмотря на горькое разочарование. Они уже в луже, по
самые уши. Хорошо, что они вместе. Хорошо, что Билли вызвался лететь вместе
с ней. Он настоящий друг.
Пожалуй, единственный.
— Не переживай, мы вернемся вовремя. С твоим отцом все будет в порядке.
Однако все оказалось намного хуже, чем они надеялись. В клинике Мерси у
постели отца стояли медсестра, три монахини и священник, который только что
прочел над ним последнюю молитву. Все дети и внуки Пэта находились тут же.
Уна тихо плакала.
Кэсси первым делом отослала детей с Билли. Она знала, что он с ними
справится, у него это всегда хорошо получалось. Один из ее зятьев отправился
вместе с ними. Когда дети ушли, Кэсси обняла мать, тихонько расспросила
сестер.
Пэту не стало лучше. Он так и не приходил в сознание с тех пор, как Глиннис
звонила в Лос-Анджелес. Через несколько минут подошел врач и сказал, что Пэт
скорее всего не выживет.
Кэсси не могла этому поверить. Она видела отца всего месяц назад, пусть он
выглядел и не совсем здоровым, однако ей и в голову не приходило, что он
настолько болен. По-видимому, сердце давно его беспокоило, но он не обращал
на это внимания, несмотря на все уговоры Уны.
Кэсси с матерью и сестрами сидели около него всю ночь.
Однако и к утру не произошло никаких улучшений. Лишь ближе к вечеру Пэт
пришел в сознание и слабо улыбнулся Уне. Забрезжил слабый лучик надежды.
Через два часа он снова открыл глаза, сжал руку Кэсси и сказал, что любит
ее.
Сейчас Кэсси думала лишь о том, как она любила отца, когда была ребенком,
как добр он был к ней всегда, как ей нравилось летать с ним... В голове
проносились воспоминания.., радостные воспоминания детства, множество
счастливых моментов ее жизни.
— Он поправится, как вы считаете? — спросила она врача.
Тот ответил, что пока не может сказать ничего определенного. После второй
бессонной ночи, на протяжении которой монахини тоже не сомкнули глаз,
неустанно читая над больным молитвы и перебирая четки, произошло чудо.
Состояние Пэта стабилизировалось, и доктор сказал, что он будет жить. Однако
выздоровление будет долгим, предупредил врач. Два месяца полного покоя,
практически постельного режима, после чего, если повезет, Пэт снова станет
абсолютно здоровым человеком. Придется, однако, следить за собой, не курить,
пить поменьше виски, не увлекаться домашними кремами и сливками Уны. Услышав
это, Кэсси разрыдалась от радости. Они с сестрами стояли в холле. Все трое
не могли сдержать слез. Мать вернулась к отцу в палату.
Она первая сообщила ему новость о сливках и кремах.
— Кто же будет управлять аэропортом, пока он не встанет на ноги? —
растерянно спросила Мэган.
В последнее время у Пэта не было помощников. После того как уехали Кэсси,
Ник и Билли, вся ответственность целиком легла на его плечи. Врач
предполагал, что в этом отчасти могла крыться причина болезни. Работая без
единого помощника, самостоятельно управляя аэропортом, Пэт переутомился.
— Ты никого не знаешь? — вполголоса обратилась Кэсси к Билли.
На протяжении этих двух дней он от них не отходил. Так же, наверное, вел бы
себя Крис. Пэт и Уна теперь относились к Билли как к сыну. Однако и он не
знал никого, кто мог бы помочь с аэропортом. Большинство знакомых молодых
пилотов записались добровольцами по примеру Ника.
— Понятия не имею.
Сегодня вечером они должны вернуться в Лос-Анджелес, а через три дня
отправиться в тихоокеанский перелет. Билли взглянул на Кэсси и моментально
понял, о чем она думает. Во всяком случае, так ему показалось.
— Ты думаешь.., о том, чтобы.., или мне показалось?
— Возможно.
Она смотрела на него очень серьезно, понимая, что собирается сделать крайне
решительный шаг. Особенно после того, что сказал Десмонд перед ее отъездом.
Очень рискованный шаг... Возможно, последний в ее карьере. И тем не менее
для нее — единственно возможный. А если Уильямс с ней из-за этого
разведется, пусть. На здоровье. В конце концов, речь идет о ее отце.
— Но это вовсе не означает, что ты должен оставаться со мной. Ты можешь
вернуться, тогда, может быть, он не разозлится на тебя.
Кэсси понимала — после того как она сообщит Десмонду о своем решении, дела
могут обернуться совсем плохо.
— Я не могу лететь без тебя, — сказал Билли.
— Ну.., может быть, он найдет кого-нибудь взамен...
Какая наивность, подумал Билли. После всей этой рекламной шумихи в течение
целого года, после того как Десмонд все самым тщательным образом организовал
и устроил, без Кэсси перелет не будет иметь и тени того успеха, на который
он рассчитывает. И Десмонд это прекрасно знает.
— Так что же ты собираешься делать?
Билли очень не хотелось, чтобы она приняла решение, которое принесет ей
вред. В то же время он понимал, как много значит для Кэсс отец. Он знал, что
для нее имеет первостепенное значение, и не сомневался в том, что она
собирается сделать. Не был уверен лишь в том, как она это сделает.
— Я собираюсь позвонить ему и попросить отложить перелет. Не отменить,
а всего лишь перенести. Мне нужны два, от силы три месяца, пока папа снова
не встанет на ноги. А пока я останусь здесь и буду управлять аэропортом.
— Я останусь с тобой. Возможно, навсегда. — Билли
усмехнулся. — Кто знает, может быть, уже через десять минут мы оба
окажемся без работы.
Он прекрасно понимал, что для нее это больше чем работа. Рушится ее брак.
Правда, после последнего разговора с Десмондом Кэсси уже сомневалась в том,
замужем ли она на самом деле за этим человеком, была ли она вообще когда-
нибудь по-настоящему замужем. Может быть, Ник прав во всем. А может быть,
Десмонд просто не смог сдержаться под влиянием минуты. Кто знает, возможно,
он уже успокоился и теперь сожалеет о том, что наговорил ей. Странно, что за
эти два дня он ни разу ей не позвонил.
Через пять минут Кэсси дозвонилась до мужа через больничный коммутатор.
Трубку сняла мисс Фитцпатрик, ответила ледяным тоном и переключила телефон
на Десмонда. Кэсси пожалела о том, что придется говорить из больницы, где их
разговор могут услышать. Но ничего не поделаешь. Можно, конечно, доехать до
аэропорта и позвонить из отцовского кабинета, но это займет слишком много
времени. Она хотела сообщить Десмонду о своем решении как можно скорее.
Он тотчас же ответил:
— Где ты?
— В Доброй Надежде, в больнице. С отцом.
Как будто он об этом не знает... Однако Десмонд ни слова не спросил о своем
тесте, о том, что с ним и как.
— Десмонд, мне очень жаль, что так получилось.
— Кэсси, я не собираюсь выслушивать всю эту чушь, — прервал он ее
тоном холодной ярости. — Вспомни, что я тебе сказал перед отъездом.
Имей в виду, я говорил серьезно.
У Кэсси на секунду перехватило дыхание. Ей пришлось напомнить себе, что это
тот самый человек, за которого она вышла замуж всего четыре с половиной
месяца назад. Она не могла поверить тому, что он говорил. Сбывалось все, что
предсказывал Ник. И было даже хуже.
— Я прекрасно помню все. И еще я помню, что мы с тобой женаты, о чем
ты, по-видимому, забыл. В жизни есть вещи важнее кругосветных перелетов, а я
не летающая машина, не мальчик-пилот в женском платье и не только твоя
подчиненная. Я живой человек, у меня есть семья. Два дня назад мой отец едва
не умер. Я его теперь не оставлю. Я предлагаю тебе отложить перелет на два
или три месяца. Я полечу в сентябре или октябре. Ты сам решай, когда именно.
Разработайте все необходимые изменения в маршруте в зависимости от погоды. Я
сделаю все, что потребуется. Но через три дня я не полечу. Я нужна здесь
моим родным, и я их не оставлю.
— Сука! Эгоистичная дрянь! Да знаешь ли ты, сколько я вложил в этот
перелет? Не только денег.., сколько времени, сил, сколько души... Ты
представления не имеешь о том, что он означает для меня.., для всей страны.
Тебя интересует только твоя собственная жалкая жизнь, твоя ничтожная семейка
и ваш захудалый аэропортишко.
В его голосе звучало столько презрения! Кэсси не могла этого слышать.
Подонок! Его слова причиняли физическую боль. Она окончательно прозрела. Они
с Десмондом Уильямсом вовсе не муж и жена. Она для него лишь орудие для
исполнения честолюбивых планов.
— Называй меня как хочешь, Десмонд! — Кэсси больше не думала о
том, слышат ее или нет. — Отложи перелет или отмени его вообще, дело
твое. Но сейчас я не полечу. Осенью — пожалуйста, куда угодно и на чем
угодно. Но не через три дня. Я остаюсь с отцом.
— А Билли?
Он, наверное, хотел бы уволить их обоих, однако это было не в его власти.
— Билли остается здесь со мной, с моей ничтожной семейкой, в нашем
захудалом аэропортишке. Да, и хочу еще предупредить, Десмонд: без него я ни
в какой перелет не отправлюсь. Только вместе с ним. Так что мы оба в твоем
распоряжении, но позже. Сообщи мне о своем решении. Ты знаешь, где меня
найти.
— Я никогда тебе этого не прощу, Кэсси.
— Да, я поняла. — И все же она не смогла удержаться от вопроса:
— Что тебя так бесит, Десмонд? Ведь я же готова лететь позже. В чем же
дело?
— Позже — это уже не то. И потом, почему я должен мириться с твоими
капризами?
— Это не капризы. Я живой человек. Я могла заболеть, в конце концов. А
действительно.., почему бы тебе не объявить, что я заболела или еще что-
нибудь в этом роде? — Кэсси сухо рассмеялась. — Скажи им всем, что
я беременна.
— Не смешно.
— Мне тоже. Ты меня разочаровал, Десмонд. Позвони, когда примешь
решение. В течение следующих двух месяцев ты можешь найти меня в аэропорту.
Звони в любое время. — Глаза ее наполнились слезами. Она резко положила
трубку.
Она ведь собиралась извиниться перед ним, сказать, как сожалеет о том, что
приходится отложить перелет. Но он обращался с ней так ужасно, что она обо
всем забыла. Кэсси действительно сожалела о том, что перелет придется
отложить.
Она прекрасно понимала, как это тяжело для всех, кто задействован в этом
проекте. Но она просто не может подвести отца.
Он всегда приходил ей на помощь в трудную минуту. А сейчас она нужна ему.
Дрожащими руками Кэсси поправила трубку. В глазах ее стояли слезы. В этот
момент она случайно взглянула на монахиню, сидевшую за коммутатором. Та
улыбалась ей победной улыбкой.
— Ты сама им скажи. Америка тебя любит, Кэсс. Они вполне могут
подождать два или три месяца. Хорошо, что ты решила остаться с отцом.
Благослови тебя Господь, Кэсси ответила благодарной улыбкой. Пошла
рассказать Билли о разговоре с Десмондом.
— Ну, что он ответил? — нетерпеливо спросил тот, прежде чем Кэсси
успела произнести хоть слово.
— Пока не знаю, что он решит. Я предложила отложить перелет, сказала,
что мы сможем полететь в сентябре или в ноябре. Не могу утверждать, что его
это обрадовало. Он мне такого наговорил... Я сказала, что ты остаешься со
мной и что без тебя перелет не состоится. Мы сделаем это вместе.
Билли даже присвистнул, изумляясь ее храбрости. Похлопал Кэсс по плечу.
— Но.., послушай.., если ты хочешь лететь обратно, я все пойму. Можешь
даже осуществить для него этот тихоокеанский перелет самостоятельно, если
хочешь.
Ей многое нужно обдумать — о перелете, о своем замужестве, обо всем, что он
ей наговорил, и о том, чего еще не сказал.
Неожиданно он полностью раскрылся перед ней. У нее больше не осталось ни
малейших иллюзий. Брак ее закончился по прошествии четырех с половиной
месяцев, по крайней мере на деле. Но не для публики.
Чего Кэсси абсолютно не ожидала — это появления Десмонда в Доброй Надежде на
следующий же день в сопровождении толпы репортеров и двух киносъемочных
групп. У самого входа в больницу он объявил, что из-за непредвиденных
обстоятельств тихоокеанский перелет откладывается до октября.
Он объяснил, что его тесть серьезно болен и Кэсси не может его оставить. В
ближайшие два месяца она будет управлять его аэропортом, а в сентябре
возобновит тренировки перед перелетом. Во время всех этих объяснений Десмонд
делал вид, что глубоко озабочен состоянием тестя.
Он захватил Кэсси врасплох. Всем своим поведением он полностью подтверждал
слова Ника. Притворщик и подонок И ведь даже не предупредил ее, что
прилетит. Просто появился на пороге клиники и попросил позвать ее. А когда
она вышла, то увидела в вестибюле толпу репортеров. Он устроил пресс-
конференцию прямо там же, без всякого предупреждения. Кэсси выглядела
усталой, измученной, совершенно неподготовленной. Именно то, что ему было
нужно.
Десмонд Уильямс хотел заставить всю Америку сочувствовать ей, хотел, чтобы
люди простили ей несостоявшийся перелет.
Он мог не беспокоиться — Америка ей все простила. В отличие от него самого
Кэсси чувствовала себя настолько измотанной и одновременно потрясенной, что
в конце пресс-конференции не выдержала и разрыдалась, чего он от нее и
ожидал.
Когда репортеры разъехались, Десмонд вышел вместе С Кэсси на крыльцо и в
словах, не допускавших ни малейших сомнений, объяснил, чего он от нее хочет.
Он дает ей
двухмесячный отпуск
, как он выразился. Первого сентября она
должна вернуться в Лос-Анджелес для тренировок и брифингов, а четвертого
октября они с Билли полетят, тем же маршрутом, с небольшими изменениями,
связанными с погодой. Любые отклонения от этого плана, так же как и ее
отсутствие в Лос-Анджелесе после первого сентября, приведут к судебному
процессу. Для большей убедительности Десмонд привез с собой контракты,
которые они с Билли должны были подписать, и, кроме того, сказал, что
забирает самолет, на котором они прилетели из Лос-Анджелеса.
— Что-нибудь еще хочешь забрать? Может быть, мои туфли или нижнее
белье? Они, вероятно, тоже оплачены из твоих денег. Обручальный перстень
остался в Лос-Анджелесе, но он твой, можешь пользоваться. Ах да, и вот это
кольцо, пожалуйста.
Дрожащей рукой она сняла с пальца обручальное кольцо и протянула ему. Все
происшедшее за эти несколько дней казалось ей ужасным кошмаром. И сейчас
Десмонд Уильямс смотрел на нее взглядом, в котором отсутствовало всякое
сочувствие. Вообще отсутствовали какие бы то ни было эмоции по отношению к
женщине, которая считалась его женой.
— Носи его до окончания перелета, чтобы не вызывать сплетен. А потом
можешь потихоньку избавиться от него. Как захоч
...Закладка в соц.сетях
