Жанр: Любовные романы
Крылья
...Десмонд настаивал, что ее должны там видеть. Мисс Фитцпатрик даже
подготовила список сопровождающих.
— А это еще зачем? — с подозрением спросила Кэсси по поводу
вечеринок и приемов.
— Затем, что о вас должны узнать. Как можно больше, людей должны знать
ваше имя. Мистеру Уильямсу пришлось приложить немало усилий, чтобы вас
включили в списки приглашенных, так что вы не должны его
разочаровать. — Нэнси произнесла это неожиданно твердо.
— О...
Кэсси совсем не Хотелось выглядеть неблагодарной. Кроме того, она уже начала
доверять мнению Нэнси. Все произошло так внезапно, так быстро. Нэнси
казалась ей единственным другом в этом незнакомом мире. И потом, Нэнси
сказала правду: Десмонд Уильямс действительно много для нее. сделал,
возможно, она теперь в долгу перед ним и должна отплатить добром, принимая
все эти приглашения. И все же... список светских мероприятий показался ей
бесконечным.
Но Десмонд Уильямс точно знал, что делает. Так же как и Нэнси.
Парикмахерша закончила трудиться над волосами Кэсси.
Результат всем очень понравился. Девушка теперь выглядела более элегантной,
более утонченной, хотя прическа казалась совсем простой. Потом парикмахерша
помогла ей сделать макияж. В пятнадцать минут четвертого Кэсси пошла
принимать ванну, без пятнадцати четыре надела нижнее белье и шелковые чулки,
заранее приготовленные для нее. В четыре часа она облачилась в темно-зеленый
костюм, предназначенный специально для этого случая. Теперь она выглядела на
миллион долларов.
— Боже мой! — воскликнула Нэнси, тщательно расправляя воротничок
Кэсси, и проверила, соответствуют ли туфли костюму и сумочке.
Кэсси сияла:
— Подумать только, шелковые чулки! Вот расскажу маме!
Совсем как ребенок. Нэнси рассмеялась и спросила, есть ли у нее какие-нибудь
серьги. Кэсси непонимающе взглянула на нее и покачала головой. У мамы есть
пара сережек, доставшихся ей от ее матери, но ни у Кэсси, ни у сестер
украшений никогда не было.
Нэнси отметила это про себя. Надо будет сказать мистеру Уильямсу. И еще
понадобится нитка жемчуга. Десмонд в точности описал ей, как должна
выглядеть Кэсси. Никаких грязных комбинезонов, никакой рабочей одежды. Это
можно оставить для одной-двух фотографий на будущее, например для журнала
Лайф
. Но на земле она должна выглядеть как настоящая леди. Правда, сейчас
девушка напомнила Нэнси известную актрису Риту Хейуорт.
Десмонд прибыл ровно в четыре. Он остался доволен тем, как выглядит Кэсси.
Вручил ей несколько снимков и описания
фаэтона
и
старлифтера
для первого
ознакомления с этими самолетами. На них ей придется летать на этой неделе.
На следующей неделе предстоят очень важные испытания самолета, который он
пытается переделать для военно-воздушного флота. Глядя на эти фотографии,
Кэсси не могла не вспомнить о муже Нэнси Фэйрстоун. Что, если самолеты
Уильямса недостаточно надежны? Не подвергает ли он ее слишком большому
риску? Однако, как и у большинства хороших пилотов, слепая смелость в ней
взяла верх над осторожностью. Она не побоится вести любой самолет.
Теперь Кэсси уже с вожделением смотрела на снимок экспериментальной модели
фаэтона
.
— Вот на этом самолете я буду летать?! Это правда?!
Уильямс кивнул.
— Ура! — воскликнула девушка. — Поедем прямо сейчас!
Плюнем на прессу. Поедем на аэродром!
Десмонд рассмеялся. Ему очень нравилось, как выглядит Кэсси. И Нэнси уже
сказала, что у них наладилось взаимопонимание. Да, он доволен ими обеими.
Пожалуй, это его самый блестящий план рекламной кампании.
— На прессу никогда нельзя плевать, Кэсси. Газетчики могут поддержать
бизнес, но могут и погубить его. Мой, во всяком случае, точно могут. Поэтому
мы будем с ними очень приветливы. Всегда.
Он со значением взглянул на нее. Кэсси кивнула. Она все еще испытывала перед
ним благоговейный страх. Сейчас на Десмонде был безупречно скроенный темно-
синий двубортный костюм и блестящие черные туфли ручной работы. Светлые
волосы так же безукоризненно причесаны, как во время их первой встречи. И
весь он такой отглаженный, накрахмаленный, нигде ни складочки, ни пятнышка.
Такого идеально одетого мужчину Кэсси еще не встречала. Сейчас она смотрела
на него как зачарованная. У него все было просчитано, выверено,
предусмотрено заранее и продумано до мельчайших деталей. Однако Кэсси, по
своей молодости и неопытности, этого не понимала. Она видела лишь конечный
результат всех этих расчетов, то есть именно то, что он и хотел дать ей
увидеть. Десмонд и ее хотел научить тому же. Научить показывать внешнему
миру лишь то, что нужно показать. А что именно нужно показать — это решать
ему, Десмонду Уильямсу.
Он хочет, чтобы мир увидел улыбающуюся, сияющую, пропитанную солнцем и
ветром провинциальную девушку, летающую лучше любого мужчины, не боящуюся
никакого риска, выходящую из кабины самолета со счастливой улыбкой. Через
полгода, а может быть и раньше, все мужчины в стране будут в нее влюблены.
Все до одного. А для всех женщин она станет кумиром. Чтобы достичь этого,
она должна прекрасно выглядеть, идеально себя вести и летать на таких
самолетах, от которых даже самых лихих пилотов бросает в дрожь.
Десмонд Уильямс хорошо изучил ошибки других летчиков-испытателей и не
намеревался повторить ни одну из них.
Нет, с Кэсси провала не будет, если только удастся сохранить над его
находкой
полный контроль. Он сделает из нее самую большую знаменитость во
всей стране. И он сам создаст ее, эту новую знаменитость. А Нэнси Фэйрстоун
поможет ему в этом, создавая вокруг Кэсси обстановку максимального комфорта
и в то же время не спуская с нее глаз ни на минуту. Он не позволит, чтобы
все его планы пошли прахом из-за того, что Кэсси, например, напьется или
пошлет кого-нибудь к черту, а то и предстанет перед камерой в неподобающем
виде после длительного полета или, еще хуже, свяжется с каким-нибудь
подонком. Нет, ей придется изображать совершенство во всем.
— Ну что, готовы к большому событию? — с улыбкой спросил он.
Да, она выглядит прекрасно, однако можно в дальнейшем добиться и лучшего. У
нее великолепные внешние данные, но костюм чуть великоват. Нэнси придется об
этом позаботиться. Пусть отдаст костюм в переделку. Кэсси оказалась чуть-
чуть тоньше, чем он думал. Но выглядит на самом деле еще грандиознее, чем
запомнилась ему. Ей нужно нечто более молодежное и немного более броское. И
потом, он даже не предполагал, что у нее такая потрясающая фигура. На этом
тоже надо будет сыграть, но так, чтобы не скатиться до дешевых эффектов,
чтобы не возникло даже намека на вульгарность. В общем, он точно знал, чего
хочет добиться. Этого они пока еще не достигли, но для начала совсем
неплохо.
На пресс-конференции все прошло как нельзя лучше. Даже удачнее, чем он
ожидал. Встреча с представителями прессы проходила в большом конференц-зале
рядом с его офисом.
Уильямс пригласил двадцать наиболее популярных журналистов, которым, как он
знал, всегда удавалось поразить публику.
Присутствовавшие здесь мужчины отличались слишком теплым отношением к
молодым девушкам. Но не было ни одного из самых известных циников.
Уильямс представил Кэсси. Она вошла в зал, бледная, испуганная, чувствуя
себя неловко в непривычной одежде, с ярко-красной помадой на губах. И все
равно с новой прической, в зеленом костюме она выглядела потрясающе. Ее
природная прелесть и естественная доброжелательность, казалось, озарили
теплыми лучами весь зал.
С первой же минуты она покорила всех. Уильямс рассказал журналистам о
воздушном празднике, на котором она выступала. Кэсси же упомянула об этом
очень скромно. Объяснила, что почти всю свою сознательную жизнь провела в
аэропорту отца, работала с моторами, заправляла самолеты.
— Большую часть времени я ходила перепачканная грязью и машинным
маслом. Кажется, только здесь я обнаружила, что у меня рыжие волосы.
Все сразу полюбили ее за остроумие. У нее оказалась легкая и приятная манера
общения. Как только Кэсси немного освоилась, она стала разговаривать с
представителями прессы так, будто это ее старые друзья, и их это сразу
подкупило. Десмонд Уильямс пришел в такой восторг, что в течение всей пресс-
конференции не мог согнать с лица улыбку.
В конце концов ему пришлось чуть не силой вырвать ее у журналистов. Они
слушали ее целый вечер. Кэсси рассказала им даже о том, что отец сначала не
позволял ей летать и что ей удалось убедить его лишь после того, как они с
Ником Гэлвином полетели ночью в метель помогать пострадавшим в
железнодорожной катастрофе.
— На чем вы летели, мисс О'Мэлли?
— На старом
хэндли
отца.
У тех репортеров, которые разбирались в самолетах, ее ответ вызвал
одобрительные взгляды. Они знали, как тяжело водить такой самолет. Но они
знали и еще кое-что: если бы Кэсси не была выдающейся летчицей, Десмонд
Уильямс не привез бы ее сюда.
Прощаясь, они уже обращались к ней просто по имени.
Кэсси покорила их своей необыкновенной естественностью и отсутствием всякой
претенциозности.
На следующий день на первых страницах журнала
Лос-Анджелес тайме
появилась
сенсационная фотография и рассказ о рыжеволосой летчице, которая поразит Лос-
Анджелес и весь мир. Вместо всего этого множества слов журналисты могли бы
написать большими буквами короткий заголовок
Кэсси, мы тебя любим!
, потому
что содержание всей статьи сводилось именно к этому. Любовь проглядывала в
каждой строчке.
Рекламная кампания началась. С этого момента Десмонд Уильямс не давал Кэсси
даже минутки, чтобы свободно вздохнуть.
На следующий день Кэсси
посетила
все его самолеты.
Разумеется, в присутствии прессы и съемочной группы
Мувитоун
, делавшей
рекламный фильм.
Когда фильм вышел на экраны, мать с сестрами и со всеми детьми пошли его
смотреть. Кэсси очень хотелось, чтобы отец с Ником тоже его увидели. Однако
в ответ она получила лишь открытку от Ника с короткой фразой;
Мы скучаем по
тебе, Небесная Ласточка!
Эти слова ее не на шутку рассердили. Конечно, она прекрасно сознавала, как
смотрится в этом фильме, в новенькой, с иголочки, форменной одежде. Но их
самолеты не могли не поразить Ника. Они превосходили самую буйную фантазию.
Первый полет она совершила на
фаэтоне
, который находился в стадии
разработки. Потом на
старлифтере
, который Уильямс показывал ей чуть
раньше. После этого он поручил ей летать на совершенно новом высотном
самолете и сделать замечания для разработчиков. Она поднялась на высоту
сорок шесть тысяч футов. В первый раз в жизни ей пришлось воспользоваться
кислородной маской и комбинезоном с электронагревателем. Кэсси сумела
собрать немало важной информации. Задача разработчиков состояла в том, чтобы
переделать этот самолет в бомбардировщик высокого класса для военно-
воздушных сил.
Новая работа оказалась нелегкой для Кэсси. Не раз ей бывало по-настоящему
страшно. Зато Уильямс был от нее в полном восторге. Несколько его инженеров
и один из пилотов летали вместе с ней. Они потом говорили, что Кэсси летает
лучше, чем Линдберг. К тому же она намного привлекательнее, заметил один из
них Это Уильямс и сам знал. Но признание необыкновенного мастерства Кэсси в
пилотаже порадовало его гораздо больше. Она превзошла все его ожидания.
На следующей неделе Кэсси поставила рекорд по высоте, а еще через три дня —
рекорд по скорости на
фаэтоне
. Оба достижения были официально
зарегистрированы. Именно о таких самолетах Кэсси мечтала всю жизнь.
Единственной досадной помехой оставались пресс-конференции, фото— и
киносъемки. Порой они просто выводили девушку из себя.
Прошло три месяца с тех пор, как Кэсси приехала в Лос-Анджелес. Теперь
представители прессы начали всерьез докучать ей. Репортеры ходили за
девушкой по пятам. Она стала настоящей знаменитостью, поэтому они ловили
каждый ее шаг.
Кэсси старалась быть с ними доброжелательной, однако временами их
приставания ее не на шутку раздражали. Однажды она чуть не раздавила одного
такого на взлетной полосе.
Тогда Кэсси по-настоящему испугалась. Не хватало еще кого-нибудь
покалечить... Однако работники аэропорта лишь пожали плечами. Они уже начали
привыкать к постоянному присутствию фоторепортеров. Пожалуй, никто во всей
стране не привлекал такого внимания, как Кэсси. О ней постоянно писали,
публиковали ее фотографии. Публика с жадностью поглощала все, и Десмонд
Уильямс продолжал кормить ее тем, чего ей так хотелось. Причем именно в тех
количествах, какие требовались для того, чтобы держать людей в напряжении,
не дать угаснуть их любви. Но ни в коем случае не больше. Нельзя было, чтобы
публика устала от Кэсси. Это требовало настоящего искусства, в котором
Десмонд Уильямс был непревзойденным мастером. Нэнси Фэйрстоун снабжала его
мелкими деталями и подробностями, которых так жаждала толпа. Кроме того,
Нэнси продолжала оставаться незаменимой помощницей Кэсси.
Девушка снялась в фильме, рекламировавшем детские завтраки из зерновых. Фото
Кэсси поместили в рекламе ее любимого иллюстрированного журнала. Увидев его
однажды в аэропорту, Ник с раздражением швырнул журнал в мусорный ящик и в
ярости набросился на Пэта:
— Как ты можешь это допускать? Чем она там занимается — летает или
рекламирует детские завтраки?
— Похоже, и тем, и другим. — Пэта это мало волновало.
Он по-прежнему считал, что женщинам в серьезной авиации делать
нечего. — Ее мать очень довольна.
— Когда только она находит время для полетов?
— Понятия не имею, Кинжал. Почему бы тебе не слетать к ней и не
выяснить это самому?
Теперь, когда Кэсси уехала в Калифорнию, Пэт окончательно успокоился.
Правда, его немного огорчало то, что дочь оставила колледж, но что
поделаешь... Зато на каких шикарных самолетах она летает. Против воли Пэт
гордился дочерью, хотя ни за что бы в этом не признался.
Ник не раз подумывал о том, чтобы слетать к Кэсси, но времени все не
находилось. С ее отъездом работы у него прибавилось, несмотря на присутствие
Билли Ноулэна, который приносил немалую пользу. Аэропорт О'Мэлли процветал,
и работы у всех было невпроворот. По-видимому, немалую роль в этом сыграла и
неожиданная слава дочери. Пэт это понимал больше, чем кто-либо другой.
Репортеры наведались и сюда.
Сделали несколько фотографий аэропорта, дома, где выросла Кэсси, но, не
найдя для себя достаточно пищи, исчезли.
Жизнь Кэсси на западном побережье мчалась, казалось, еще быстрее, чем ее
самолеты. В коротких промежутках между испытательными полетами, проверкой
новой аппаратуры, встречами с инженерами, которые разъясняли ей основные
законы аэродинамики, девушке едва удавалось заниматься собой. Для того чтобы
быть в курсе основных направлений развития компании, она посетила также
несколько заседаний, на которых обсуждались новые проекты. Сам Десмонд
Уильямс не мог поверить тому, что Кэсси настолько глубоко в это вникала. Она
хотела знать о его самолетах абсолютно все, чем немало поразила его. И
польстила ему тоже.
Теперь он еще больше гордился правильностью своих суждений. Он унаследовал
от отца целую империю, стоимость которой удвоил за небывало короткий срок. В
свои тридцать четыре года он заслуженно считался одним из самых богатых
людей в стране, а может быть, и во всем мире. Он мог получить все, что
хотел. Или почти все. Дважды он был женат и оба раза разводился. Детей у
него не было. По-настоящему он любил лишь свой бизнес. В его жизни постоянно
появлялись новые люди, они приходили и уходили. Его имя постоянно связывали
с какими-нибудь женщинами. Однако единственным, что имело для него значение,
оставались самолеты. И еще — стремление быть на вершине
самолетостроительного бизнеса. В данный момент Кэсси О'Мэлли помогала ему
достичь этой цели.
Десмонда приятно удивляли ее поразительная интуиция, проявлявшаяся во всем,
что касалось самолетов, и ее несколько наивное, но тем не менее ясное
представление о его бизнесе. Она не боялась высказывать свою точку зрения, а
иногда, в случае необходимости, даже возражать ему. Ему нравилось видеть ее
на своих деловых заседаниях. Ему льстило то, что Кэсси считает нужным их
посещать. А ее рекорды в пилотаже его буквально потрясали. Она охотно шла на
риск, но в то же время всегда сохраняла удивительное спокойствие и
хладнокровие. Единственным, что ее по-прежнему пугало и отталкивало,
оставались светские приемы. Их она посещать не любила, считая, что все это
блажь и пустая трата времени. Десмонд же настаивал на том, что это очень
важно.
— Но почему? — не раз обращалась Кэсси к Нэнси Фэйрстоун. —
Зачем мне это? И как я могу хорошо летать, если отправляюсь в полет в четыре
часа утра после ночи, проведенной на званом вечере?
— Значит, надо назначать полет на более позднее время.
Мистер Уильямс это поймет. Он хочет, чтобы по вечерам вы выезжали в свет.
— А я не хочу! — Кэсси и здесь, в Лос-Анджелесе, сохранила свое
природное упрямство. На этот раз она твердо решила выиграть сражение. —
Я бы с большим удовольствием осталась дома и почитала что-нибудь про его
самолеты.
— Нет, это не то, что нужно мистеру Уильямсу.
Пока победа Обычно оставалась за Нэнси, однако несколько раз Кэсси удавалось
увильнуть от неприятных обязанностей. По вечерам она предпочитала
одиночество. Гуляла по пляжу, писала письма Нику, сестрам или матери. Она
отчаянно тосковала по родным, по людям, среди которых выросла. В те минуты
когда она писала Нику, сердце у нее по-настоящему болело. Иногда, в те
моменты, когда Кэсси рассказывала ему о своей жизни в Лос-Анджелесе, у нее
появлялось ощущение, будто из нее выкачали весь воздух и нечем стало дышать.
Кэсси тосковала по их совместным полетам, задушевным беседам, даже спорам.
Ей хотелось рассказать, как сильно она по нему скучает, однако на бумаге это
выходило странно и ненатурально. Так, во всяком случае, ей казалось. Не раз
она рвала письмо и начинала снова. Рассказывала про самолеты, на которых
теперь летает.
Ни ему, ни родным она не сообщала подробностей о своей светской жизни. Для
Кэсси она ровным счетом ничего не значила, сколько бы ни писали о ней в
газетах. Нэнси нашла массу молодых людей, готовых сопровождать ее на званые
вечера. Большинство из них абсолютно не разбирались в самолетах. Некоторые,
в основном молодые актеры, появлялись с Кэсси только для того, чтобы их
увидели вместе. Вообще все сводилось к тому, чтобы тебя видели. Знали, где
ты появляешься и с кем. Кэсси не хотела, чтобы ее видели ни с одним из этих
молодых людей. Чаще всего они вместе позировали для фотографий, а потом ее
отвозили домой, и Кэсси укладывалась в постель, счастливая, что избавилась
от них. Единственным, что скрашивало эту новую
звездную
жизнь, били
самолеты.
Полеты действительно приносили ей счастье. Подниматься в рассветное небо на
фаэтоне
, ставить рекорды по скорости — ничего прекраснее этого она не
знала. И опаснее, пожалуй, тоже. Однако к своему удивлению, Кэсси очень
скоро ощутила, как оттачивается на этих великолепных машинах ее летное
мастерство. Она училась управлять тяжелыми самолетами и даже исправлять их
недостатки. Она указывала на них инженерам и участвовала вместе с ними в
совершенствовании самолетов. К ее суждениям начали прислушиваться. Все здесь
восхищались мастерством ее пилотажа и понимали ее с полуслова. Любой пилот
мог бы только мечтать о таком. В те минуты, когда Кэсси находилась в
воздухе, никаких вопросов не возникало. Она любила такую жизнь и была
счастлива.
Однажды после полудня, когда Кэсси выходила из скоростного военного
истребителя с новым мотором
мерлин
после короткого полета над Лас-Вегасом,
кто-то подал ей руку, помогая выйти из самолета. Она с удивлением увидела
Десмонда Уильямса, как всегда одетого безукоризненно. Легкий ветерок чуть
приподнял прядь волос над его лбом, отчего Десмонд показался ей моложе и
приятнее, чем всегда.
— Хорошо полетали?
— Я — да. Но вот ваш
мерлин
меня разочаровал. По-моему, он не годится
для того, что мы хотим получить от этого самолета. Придется попробовать что-
нибудь другое. У меня есть кое-какие мысли, и я собираюсь обсудить их завтра
с группой разработчиков. При взлете самолет накренило влево.
Это необходимо исправить.
Кэсси постоянно думала о его самолетах, о разнообразных проблемах, которые
требовали разрешения. По ночам она видела эти самолеты во сне, а днем
старалась довести их до совершенства. Глядя на нее, Десмонд снова, в который
раз, поразился тому, что услышал. Она просто сокровище!
Кэсси стояла перед ним, откидывая с лица волосы и разглаживая форменную
юбку. Порой она тосковала по своим старым комбинезонам и по тем дням, когда
не приходилось думать о том, как она выглядит во время полета. Для нее это и
сейчас не имело никакого значения.
Десмонд улыбнулся:
— Похоже, вам нужна небольшая передышка. Как насчет того, чтобы
пообедать вместе сегодня вечером?
Это предложение ее удивило. Что у него на уме? Может, ему что-нибудь не
нравится? Он еще ни разу никуда ее не приглашал. До сих пор их отношения
оставались чисто деловыми.
— Что-нибудь не так, мистер Уильямс? — Кэсси встревоженно смотрела
на своего босса.
Может быть, она боится, что он ее уволит? Уильямс рассмеялся и покачал
головой. Нет, она просто прелесть.
— Только одно: вы слишком много работаете и совершенно не представляете
себе, какое вы чудо. Все в полном порядке. Я просто подумал, что неплохо бы
пообедать вместе.
— Да, конечно, — смущенно пролепетала Кэсси.
Интересно, как это будет выглядеть? Он такой красивый, такой элегантный,
такой совершенный во всем и такой богатый. Этот человек ее немного
отпугивал. Нэнси, правда, не раз говорила о том, каким интересным и
занимательным собеседником он бывает. А Нэнси, по-видимому, хорошо знала
своего шефа. Кэсси, однако, все еще немного побаивалась его.
— В Лос-Анджелесе немало хороших ресторанов. В какой вы хотите пойти?
Французский, итальянский? Я думаю, вы уже успели их узнать.
— Да. — Кэсси взглянула ему прямо в глаза, на минуту преодолев
робость. — Но меня это вовсе не радует. Это мне совсем не нравится.
— Да, я слышал, — улыбнулся Уильямс. — Как я понял, слишком
плотный график светских мероприятий вас раздражает?
Он смотрел на нее почти по-отечески, невзирая на свой возраст. В эту минуту
Кэсси поняла, почему Нэнси Фэйрстоун так ему предана.
— Это еще слишком мягко сказано. Не понимаю, почему я должна куда-то
выезжать каждый вечер, если на четыре часа утра у меня намечен испытательный
полет. Для вашей же компании, кстати говоря.
— Может быть, стоит перенести полет на более позднее время?
Кэсси застонала в ответ:
— Вот и Нэнси так же говорит. Но полеты — это самое важное. Все эти
светские выезды не имеют абсолютно никакого значения.
Он на минуту остановился, глядя на нее сверху вниз. Впервые Кэсси заметила,
какой он высокий. Да, Уильямс очень представительный мужчина.
— Все имеет значение, и все одинаково важно, Кэсси. Абсолютно все, а не
только пилотаж. Вы только почитайте, что пишут газеты. Послушайте, что о вас
говорят.., как все вас любят... Это очень много значит.., приближает вас к
публике.
Вы только подумайте, какое вы приобрели для всех значение, и это всего лишь
за месяц. Люди хотят знать, что вы едите, что читаете, что думаете. Этого
нельзя недооценивать.
— Все равно я этого не понимаю.
Кэсси смотрела на него глазами обиженного ребенка. Десмонд рассмеялся. Теперь-
то он ее хорошо знал. Он вообще тонко чувствовал людей.
— Все вы понимаете. Просто вам это не нравится. Вы хотите играть по
своим правилам. Но если будете играть по моим, в конечном итоге выиграете
гораздо больше, можете мне поверить.
— Присутствие на обеде в
Кокосовой роще
или в
Мокамбо
не сделает
меня лучшей летчицей, чем я есть.
— Конечно, нет. Зато придаст вам блеска в глазах людей.
Они захотят больше знать о вас. Они будут вас внимательно слушать, и уж
тогда вы сможете говорить им все, что захотите.
— А если я буду спокойно спать по вечерам у себя дома, меня не будут
слушать? — Кэсси недоверчиво усмехнулась, однако уловила то, что он
имел в виду.
Десмонд это сразу почувствовал.
" — В этом случае, мисс О'Мэлли, они услышат только ваш храп.
Кэсси расхохоталась. Через несколько минут Десмонд Уильямс ушел, пообещав,
что заедет за ней в семь часов вечера и тогда скажет, куда они поедут
обедать.
Придя домой, Кэсси сразу с
...Закладка в соц.сетях
