Жанр: Любовные романы
Крылья
...се обошлось. Кэсси к такому уже привыкла, и все равно
каждый раз это необыкновенно волновало.
— О чем ты сейчас думала?
Бобби, оказывается, внимательно наблюдал за ней. В тот момент когда один из
самолетов выполнял
наружную петлю
, на лице девушки появилось выражение
восторга, оно словно осветилось изнутри. Кэсси знала этот трюк.
Его изобрел Джимми Дуллитл еще десять лет назад, и каждый раз этот трюк
поражал ее воображение. Летчик завершил выступление эффектным низким
обратным пассом в стороне от толпы, так чтобы никого случайно не задеть.
Бобби в это время зачарованно наблюдал за Кэсси.
Девушка обернулась к нему с печальной улыбкой.
— Я думала о том, как бы мне хотелось быть там, наверху, и проделывать
все эти трюки, — честно ответила она. — Господи, как это здорово!
Да, единственное, чего ей хотелось, — это быть среди них.
— А меня бы там обязательно затошнило, — так же откровенно
признался Бобби.
Кэсси улыбнулась:
— Наверное. Даже меня укачивало несколько раз. Это происходит из-за
отрицательной гравитации, при потере скорости, перед тем, как снова
набираешь высоту. Ощущение такое, как будто желудок сейчас вылетит изо рта.
Но ничего, обошлось...
— Не понимаю, как тебе это может нравиться, Кэсс. Меня все это только
пугает до чертиков.
— Наверное, у меня это в крови.
Бобби кивнул. Видимо, так и есть. Он все больше тревожился за подругу, но
одновременно смотрел на нее с восхищением. В Кэсси день ото дня все больше
проявлялась женщина.
Сам он, красивый, светловолосый, выглядел трогательно молодым.
— Как печально то, что произошло с Амелией Эрхарт!
Кэсси кивнула:
— Да, очень. Ник говорит, что все пилоты заранее к такому готовы. Это
может произойти с любым. — Она взглянула вверх, в небо. — С ними
тоже. Наверное, они считают, что дело того стоит.
— Ничто не стоит того, чтобы рисковать жизнью. За исключением тех
случаев, когда это необходимо. На войне, например, или для спасения
человека, которого любишь.
Кэсси смотрела на Бобби с печальной улыбкой.
— Вот в этом-то вся проблема. Большинство пилотов готовы рисковать
жизнью за одну только возможность подниматься в воздух. Но их никто не
понимает.
— Может быть, именно поэтому женщинам и не следует летать, Кэсс.
Она вздохнула:
— Сейчас ты говоришь, как мой отец.
— Может быть, тебе стоит к нему прислушаться.
Ей захотелось крикнуть
не могу
, но она понимала, что Бобби этого говорить
нельзя. Только Нику. Он один из всех знает о ней всю правду и полностью ее
принимает. Никто из остальных, кто ее окружает, не знает, что она собой
представляет на самом деле. И меньше всех ее знает Бобби.
Кэсси увидела Криса, приближавшегося к ним, и побежала навстречу брату. Его
лицо светилось торжеством, он с гордостью нес в руке медаль. Отец рядом с
ним словно не шел, а летел на крыльях.
— Первая медаль уже в семнадцать лет! — повторял он снова и снова
каждому, кто останавливался послушать. — Наш парень!
Пэт раздавал направо и налево банки с пивом, хлопал всех по спине и плечам,
не зная, как еще выразить свою радость.
Крис купался в любви и одобрении отца. Кэсси наблюдала за ними, пораженная
тем, как страстно хочется отцу, чтобы Крис достиг успехов в воздухе. И в то
же время дочь он категорически не хотел допускать к полетам, хотя она летает
в десять раз лучше, чем Крис. Пэт ни за что на свете этого не признает.
Более того, даже мысль об этом не придет ему в голову.
Подошел Ник пожать руку Крису, а потом увел его к другим летчикам.
Этого дня Пэт О'Мэлли ждал пятьдесят один год. Ему успех сына представлялся
только началом. Он не понимал, что это предел возможностей Криса. Он ожидал
большего. Он уже говорил о том, что будет на следующий год. Кэсси могла лишь
посочувствовать брату. Она знала, как тот дорожит мнением отца. Чтобы
угодить Пэту, Крис пойдет на многое, не важно, чего это будет ему стоить.
Все большое семейство О'Мэлли в этот день пребывало в приподнятом
настроении. С праздника они уехали едва ли не последними. Бобби отправился
на обед вместе с ними. Ник уже успел отпраздновать событие со своими друзьями-
летчиками и к этому времени изрядно захмелел. Он знал, что может себе это
позволить, — Крис сам доставит
белланку
в аэропорт О'Мэлли, а его
довезут домой на грузовике Пэта.
Уна еще с утра зажарила цыплят. Кроме того, к столу подали кукурузу в
початках, салат, печеный картофель, ветчину, пирог с черникой и мороженое.
Устроили настоящий праздник. Пэт сам налил Крису полный стакан ирландского
виски.
— Выпей, сын. Ты второй ас в нашей семье.
Крис с трудом справился с такой большой порцией виски.
Кэсси с грустью наблюдала за братом. Ее оставили в стороне, хотя это она
должна была летать сегодня. Она могла бы удостоиться отцовской похвалы.
Неужели это так никогда и не произойдет?.. Неужели все, что ей
предстоит, — это повторить судьбу сестер? Очередной ребенок каждый
год.., и единственное место в жизни — кухня... Нет, такой удел просто
ужасен.
Она любит и мать, и сестер, но лучше умереть, чем прожить такую жизнь, как
они.
Кэсси заметила, как прекрасно ладит Бобби со всей их семьей, как он добр к
ее сестрам, как обожают его дети. Он хороший, мягкий человек и наверняка
будет прекрасным мужем. Сегодня мать еще раз напомнила ей об этом, когда они
вместе убирали посуду со стола.
После ужина, когда они с Бобби пошли погулять, тот неожиданно удивил ее.
— Я сегодня наблюдал за тобой, Кэсс. Я понял, как много это все значит
для тебя. Можешь считать меня сумасшедшим, но пообещай мне, что никогда не
будешь в этом участвовать.
Я не хочу, чтобы ты летала. Не потому, что желаю лишить тебя удовольствия. Я
просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.., ты понимаешь.., как с
Амелией Эрхарт.
Кэсси тронули его слова, и в то же время у нее непроизвольно вырвался
нервный смех. Пообещать кому-либо, что она никогда не будет летать?! Одна
эта мысль заставила ее содрогнуться.
— Я не собираюсь совершать перелет вокруг земного шара, если тебя это
волнует.
Но он покачал головой. Он имел в виду не только это.
— Нет. Я вообще не хочу, чтобы ты летала.
Сегодня на воздушном празднике он вновь осознал, как это опасно. Два года
назад на таком же празднике произошла ужасная трагедия. Бобби понимал, чем
рискует Кэсси. Он просто-напросто боялся ее потерять.
— Я вообще не хочу, чтобы ты училась летать, Кэсс. Я знаю, как тебе
этого хочется. Но это слишком опасно.
Твой отец прав: для женщины это еще более опасно.
— Зря ты говоришь со мной так. Мне кажется, ты должен больше доверять
моим суждениям.
Кэсси не хотела его обманывать, и в то же время она не могла рассказать о
своих регулярных занятиях с Ником, длившихся уже больше года.
— Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не будешь летать.
Такого упрямства и настойчивости Кэсс до сих пор не замечала в своем друге,
и это произвело на нее впечатление. Но она не собиралась ничего обещать.
— Но это же неразумно. Ты знаешь, как мне нравится летать.
— Вот поэтому я и прошу, чтобы ты пообещала, Кэсс.
Мне кажется, для тебя это особенно рискованно.
— Я не буду рисковать, поверь. Я буду осторожна. И я хорошо летаю..,
вернее, буду хорошо летать. Послушай, Бобби, не надо так...
— Тогда я прошу тебя подумать об этом еще. Для меня это очень важно.
Так же важно, как для меня летать!
— хотелось крикнуть ей. Это
единственное, чем она дорожит, а теперь он хочет связать ее словом. Да что с
ними со всеми происходит? С Бобби, с отцом, даже с Крисом... Почему они
стремятся отнять у нее то, что ей так необходимо? Никто не может ее понять,
кроме Ника. Он единственный знает, что она чувствует, и ему это
небезразлично.
А в этот самый момент Ник Гэлвин лежал в забытьи в объятиях девушки, с
которой познакомился на воздушном празднике. У девушки были огненно-рыжие
волосы и ярко накрашенные губы. Ник прижался к ней теснее и прошептал с
улыбкой:
— Кэсси...
Глава 7
Расписание занятий в колледже оказалось более напряженным, чем в школе,
однако Кэсси умудрилась к нему приспособиться. Теперь они с Ником
встречались даже два раза в неделю — в субботу, как раньше, и еще в какой-
нибудь будний день, рано утром. Отец не знал ее расписания, поэтому им не
составляло труда договориться об очередном занятии. Кроме того, Кэсси начала
вечерами работать официанткой, чтобы иметь возможность возмещать Нику
расходы на горючее. За уроки она, конечно, по-прежнему не могла ему платить,
но он этого и не ждал. Он занимался с ней из чистой любви к искусству. И к
ней самой.
С каждым разом Ник замечал, что она летает все лучше, оттачивая мельчайшие
детали. Они старались использовать для занятий самые различные самолеты,
чтобы Кэсси могла ознакомиться с особенностями каждого из них. Она летала на
Дженни
, на старом
Цыгане Мот
, на
белланке
Ника, на
хэвилэнде-4
и
даже на старой развалине
хэндли
. Ник настаивал, чтобы Кэсси попробовала
полетать на всех самолетах, имевшихся в их распоряжении. Он старался
отточить ее мастерство до пределов точности и совершенства. Он даже обучил
ее некоторым приемам, позволяющим спастись в опасных ситуациях, рассказал во
всех подробностях о самых рискованных вынужденных посадках, которые ему
пришлось совершить во время войны и которые едва не стоили ему жизни.
Кэсси теперь знала до мелочей, как управлять
Дженни
,
белланкой
и даже
хэндли
, к которому, как считал Ник, ей тоже необходимо привыкнуть.
Двухмоторный
хэндли
, весивший намного больше других самолетов, гораздо
труднее поддавался управлению.
Теперь Кэсси приходилось тратить больше времени на дорогу, поэтому она
меньше бывала в аэропорту отца. Но все же каждую свободную минуту она
проводила там. При случайных встречах с Ником они незаметно обменивались
улыбками, как двое заговорщиков.
Однажды, когда Кэсси занималась мотором от одного из самолетов в дальнем
ангаре, к ее удивлению, туда вошли отец и Ник. Они обсуждали покупку нового
самолета — подержанного
локхид-вега
. Отец опасался, что это может обойтись
слишком дорого.
— Пэт, он того стоит, поверь мне. Это тяжелая, но тем не менее
прекрасная машина. Когда я летал в последний раз в Чикаго, я там опробовал
один такой самолет.
— И кто, по-твоему, сможет на нем летать? Только мы с тобой. Остальные
сразу же посадят его на деревья. Это действительно чертовски хорошая машина.
Ник. У нас здесь вряд ли найдется человек пять, а может, и того меньше, кому
я решусь его доверить.
В тот момент когда отец произносил эти слова, Кэсси заметила странный взгляд
Ника и похолодела от ужаса. Она догадалась, что он задумал. Ей захотелось
крикнуть ему:
Не надо
, — и в то же время другой частью своего
существа она уже стремилась к этому. Не может же она скрываться от отца всю
жизнь. Рано или поздно ему все равно придется узнать правду. А Ник уже
говорил с ней о том, чтобы принять участие в следующем воздушном празднике.
— Пятеро мужчин, может, и не найдется, но я знаю одну женщину, которая
могла бы им управлять с закрытыми глазами.
— О чем ты?
Одно лишь упоминание о женщине, способной вообще управлять самолетом, не
говоря уж о том, чтобы водить такую машину, моментально вызвало у Пэта
раздражение.
Ник продолжил очень тихо и спокойно. Кэсси в ужасе смотрела на них, моля
Бога, чтобы отец его выслушал.
— Пэт, твоя дочь — лучший из пилотов, каких я когда-либо видел в своей
жизни. Она летает со мной уже больше года.., полтора года, если быть точным.
И повторяю, ничего подобного я в жизни не встречал. Я говорю серьезно, Пэт.
Пэт смотрел на старого друга и соратника, раскрыв рот от изумления. Постепенно оно перешло в ярость.
— Что?! Ты с ней летаешь?! Ты же знаешь, как я к этому отношусь! Да как
ты посмел?
— Если бы я не посмел, она бы сделала это сама. Она бы разбилась еще
год назад. Она терроризировала брата, заставляла его подниматься с ней в
воздух в любую погоду. И я еще раз говорю тебе, Пэт: она прирожденный пилот,
она лучше всех, кого я когда-либо знал. А ты осел, если не даешь ей
показать, что она умеет. Предоставь девчонке эту возможность.
Будь она парнем, ты бы давно разрешил ей летать и сам это знаешь.
— Ничего я не знаю! Знаю только, что вы два идиота. — Он
повернулся к Кэсси:
— И вот что я тебе скажу, Кассандра Морин: я запрещаю тебе подниматься
в воздух. — Пэт перевел взгляд на Ника:
— И твой бред я выслушивать не собираюсь. Ник Гэлвин. Ты сам осел,
слышишь ты?
— Ты не прав, Пэт, — не сдавался Ник.
Однако его друг был слишком взбешен, чтобы воспринимать чьи-либо слова.
— Мне плевать на то, что ты думаешь! Ты еще больший идиот, чем она! В
моем аэропорту на моих самолетах она летать не будет. А если ты такой дурак,
что будешь летать с ней на своем самолете где-нибудь в другом месте, то я
возложу всю ответственность на тебя, если с ней что-нибудь случится.
Если же ты разобьешься из-за нее — в чем я не сомневаюсь, — сам будешь
виноват. Ни одна женщина не может нормально летать, и ты это знаешь не хуже
меня.
Одним ударом Пэт безжалостно разделался с целым поколением выдающихся женщин-
летчиц и среди них со своей собственной дочерью. Однако его это мало
трогало. Он так считал, и никто не смог бы его переубедить.
— Позволь мне подняться с ней и показать тебе, что она может. Она умеет
летать на всех наших самолетах. У нее есть природное чувство скорости и
высоты. Она больше полагается на свои глаза и интуицию, чем на все наши
приборы. Пэт, она непревзойденный пилот.
— Ничего ты мне не покажешь, потому что я ничего не хочу видеть. Два
идиота! Наверняка она хитростью тебя в это втянула.
Он смотрел на дочь почти с ненавистью. Конечно, это только ее вина.
Маленькое упрямое чудовище. Надумала разбиться в аэропорту отца, в его
собственном самолете.
— Ни во что она меня не втягивала. Год назад я видел, как она садилась
в грозу вместе с Крисом. Я сразу понял, что это не он ведет самолет, —
признался Ник. — Если бы я тогда не вмешался, боюсь, они оба уже
погибли бы. Поэтому я и решил учить ее по-настоящему.
— Тогда, в грозу, самолет вел Крис!
— Нет, это была Кэсси! — Ник тоже пришел в ярость оттого, что Пэт
оказался таким непробиваемым. Он защищал давно устаревшие принципы. —
Ты что, слепой? У парня нет ни рук, ни смелости, ни интуиции. Единственное,
на что он способен, — это подняться, никуда не уклоняясь, и точно так
же опуститься обратно. Как обыкновенный подъемник... То же самое он проделал
на воздушном празднике и старался только для тебя. Да с чего ты взял, что он
смог бы вывести самолет из грозы? Говорю тебе, это сделала Кэсси.
Он взглянул на нее с видом собственника. И с удивлением увидел, что девушка
плачет, не спуская глаз с разъяренного отца.
— Да, папа, это сделала я, а не Крис. Ник сразу понял. Он тогда
набросился на меня и...
— Ничего не хочу слышать, Кассандра Морин! А ты вдобавок ко всему еще и
лгунья. Пытаешься отнять славу у собственного брата.
От такого обвинения у Кэсси дыхание перехватило. Она еще раз убедилась: это
безнадежная задача — пытаться переубедить отца. Может быть, когда-нибудь в
будущем... А скорее всего никогда.
— Дай ей шанс, Пэт. Прошу тебя. Дай ей только возможность показать свое
мастерство. Она это заслужила. А на будущий год я бы хотел включить ее в
число участников показательных выступлений.
— Нет, вы оба ненормальные. Два круглых идиота. Да откуда ты знаешь,
что она не убьет себя, тебя, меня и еще десяток людей на том празднике?
— Потому что она летает лучше любого из участников. — Ник старался
сохранять спокойствие, однако чувствовал, что начинает терять терпение.
Слишком уж трудно разговаривать с Пэтом. — Она летает лучше
Рикенбекера, черт побери. Дай же ей это показать!
На этот раз он зашел слишком далеко. Затронул святыню — командира девяносто
четвертой воздушной эскадрильи. Пэт круто повернулся и, широко шагая,
направился к себе в контору, ни разу не оглянувшись. Дочери он больше не
сказал ни слова.
Теперь она плакала не скрываясь. Ник подошел, обнял ее за плечи.
— Черт, ну и упрям же твой отец! Я и забыл, каким он бывает
невозможным, если вобьет себе что-нибудь в голову.
Но на этот раз я добьюсь своего. Обещаю.
Он легонько сжал ее плечи. Кэсси улыбнулась сквозь слезы. Если бы на ее
месте оказался Крис, отец позволил бы ему показать все что угодно. Но ей —
ни за что.., никогда. И все только потому, что она девушка. Какая
несправедливость! А главное, она чувствовала: ничто не заставит его изменить
отношение к дочери.
— Он никогда не уступит. Ник.
— А в этом и нет необходимости. Тебе уже исполнилось восемнадцать, так
что ты можешь делать все, что захочешь.
И ничего плохого, кстати, ты не затеваешь. Берешь уроки пилотажа? Ну и что в
этом такого особенного? Ну хватит, успокойся.
Скоро она сможет получить удостоверение пилота. Ее квалификация вполне этому
соответствует. В 1914 году, когда Пэт начал летать, ему и удостоверения не
потребовалось.
— А вдруг он выгонит меня из дома? — Глаза девушки расширились от
страха.
Ник только рассмеялся. Он слишком хорошо знал Пэта.
Да и Кэсси тоже его знала. Отец легко выходит из себя, может быть, он
немного ограничен в своих взглядах, но детей своих любит.
— Никогда он этого не сделает, Кэсс. Ну, может, осложнит твою жизнь на
какое-то время, но выгнать из дома.., никогда. Он слишком любит своих детей.
— Он любит Криса.
— И тебя тоже. Просто он немного отстал от жизни и к тому же упрям как
черт. Иногда он доводит меня до бешенства.
— Да.., меня тоже. — Кэсси улыбнулась сквозь слезы, вытерла нос.
Подняла встревоженные глаза на Ника:
— Ты будешь продолжать со мной заниматься?
— Конечно! — Он по-мальчишески озорно улыбнулся. Потом нахмурил
брови и взглянул на нее с показной суровостью. — И сейчас же забудь
все, что я тут наговорил. Командиру девяносто четвертой эскадрильи ты и в
подметки не годишься. — Неожиданно он ухмыльнулся. — Но если
подчистишь кое-какие повороты и будешь слушаться инструктора, в один
прекрасный день будешь летать лучше его.
— Да, сэр. Слушаюсь, сэр.
— А теперь иди умойся. Ты выглядишь как.., я не знаю кто. Увидимся
завтра на нашем аэродроме, Кэсс. — И Ник снова улыбнулся своей такой
привлекательной мальчишеской улыбкой. — Не забывай, нам надо готовиться
к показательным выступлениям.
Кэсси с благодарностью смотрела ему вслед. Что же все-таки смогло бы
образумить Пэта О'Мэлли?..
К вечеру, однако, он так и не образумился. За обедом не разговаривал с
дочерью и не отвечал на ее вопросы. Он рассказал Уне о том, что сделала
Кэсси. Мать даже заплакала, услышав об этом. Пэт давным-давно убедил ее в
том, что женщины ни физически, ни умственно не годятся для того, чтобы
водить самолеты.
Позже мать попыталась поговорить с младшей дочерью.
Теперь, после замужества сестер, у Кэсси появилась своя отдельная спальня.
После ужина мать зашла к ней.
— Это очень опасно, — пыталась она вразумить дочь.
Кэсси снова разрыдалась. Она уже устала от этой бесплодной борьбы со всеми.
Ей не победить, она это чувствовала.
— Для меня не более опасно, чем для Криса.
Даже Крис ни слова не проронил в ее защиту. Он вообще терпеть не мог спорить
с родителями.
— Ты не права. Крис — мужчина. Для мужчины летать не так опасно. —
Мать произнесла это как неопровержимую истину, потому что так считал ее муж.
— Ну как ты можешь так говорить? Это же абсурд!
— Вовсе нет. Твой отец считает, что женщины для этого не подходят.
— Мам, это не правда, клянусь тебе. Вспомни всех великих летчиц.
— А ты вспомни Амелию Эрхарт. Вот прекрасный пример в подтверждение
тому, что говорит твой отец. Скорее всего она потеряла направление или
просто растерялась. Да еще взяла с собой этого беднягу.
— А может, все произошло по его вине, откуда ты знаешь?
Он был штурманом, а не Эрхарт. И кто знает, может быть, их подбили... —
Кэсси охватила тоска. Она понимала, что все эти разговоры бесполезны. Мать
безоговорочно верила тому, что говорил ей отец.
— Кэсси, нельзя так себя вести. Мне не следовало позволять тебе
болтаться столько времени в аэропорту все эти годы.
Но тебе это так нравилось, и мне казалось, что ты помогаешь отцу. Ты должна
выбросить из головы эти глупые бессмысленные мечты, Кэсси. Ты теперь
студентка, учишься в колледже. Скоро станешь учительницей. Не можешь же ты к
тому же еще и летать...
— Могу! Могу, черт побери! — Кэсси незаметно для себя повысила
голос до крика.
В комнату ворвался отец и снова накинулся на нее.
Требовал, чтобы она извинилась перед матерью. Они обе разрыдались. Пэт,
взбешенный до последней степени, не знал, что делать.
— Прости меня, мам...
— Да, тебе следует просить прощения! — выкрикнул отец и хлопнул
дверью.
Мать вышла вслед за ним. После их ухода Кэсси долго лежала на постели и
плакала. Ну как ей разговаривать с родителями?..
Позже приехал Бобби Стронг, но Кэсси к нему не вышла.
Попросила Криса сказать, что у нее очень болит голова. Бобби уехал
расстроенный. Оставил ей записку; написал, что уверен: ей скоро станет
лучше, и обещал приехать завтра.
Кэсси мрачно смотрела на его послание.
— Завтра... Может быть, еще до завтра я умру. От этого всем только
станет легче, — сказала она Крису.
— Успокойся, Кэсс. Все образуется. Они смирятся.
— Нет, никогда. Особенно отец. Он не допускает мысли, что женщины могут
летать и вообще способны на что-либо, кроме вязания и кормления детей.
— А что, это не так уж плохо. Как у тебя обстоит дело с
вязанием? — поддразнил ее брат.
Кэсси запустила в него тапкой, и он скрылся за дверью.
На следующий день Кэсси немного приободрилась и почувствовала себя лучше.
Они с Ником поднялись на
белланке
. Он решил пока не брать самолеты ее
отца. Кэсси вела машину мастерски, как всегда. Уже одно то, что она в
воздухе вместе с Ником, подняло ей настроение. Потом они, как обычно, сидели
в кабине грузовика, ели, разговаривали, Кэсси казалась задумчивой, — Не
хуже, чем Рикенбекер? Это правда?
— Я уже сказал тебе: забудь об этом. Я соврал только для того, чтобы
произвести впечатление на твоего отца.
— Да уж.., впечатление ты произвел. — Она наконец улыбнулась.
Ник облегченно рассмеялся. Она молодец, ничего не скажешь. Рано или поздно
они справятся с Пэтом. Не может же он до конца жизни прятать голову под
крыло? Или может?
График их занятий практически не изменился. Встречи отменялись лишь в тех
случаях, когда Нику приходилось улетать в длительные рейсы с грузами или
когда у Кэсси накапливалось много домашних заданий. Однако оба они слишком
дорожили этими встречами и старались устраивать свою работу так, чтобы ничто
им не мешало. Странно, что Пэт после того бурного разговора ни разу не
спросил, продолжают ли они занятия.
В День благодарения Ник, как всегда, приехал к О'Мэлли на обед. Пэт
обращался с ними обоими холоднее, чем обычно.
Он все еще не простил ни тому, ни другому их предательства.
Так он это называл. В аэропорту Ник по возможности старался не встречаться с
другом. Дома Пэт с самого октября едва обменялся с Кэсси несколькими
словами. Обстановка оставалась накаленной. Однако к Рождеству он, казалось,
немного успокоился. А когда Бобби в канун Рождества подарил Кэсси
обручальное кольцо с маленьким бриллиантом, Пэт окончательно смягчился.
Бобби сказал, что готов ждать ее сколько угодно, но будет чувствовать себя
увереннее, если они будут обручены. Он считал, что для этого уже настало
время. Ведь он ухаживает за ней уже три года. Бобби говорил так серьезно и
выглядел таким влюбленным, что у Кэсси не хватило духа отказать. В тот
момент когда он надевал ей на палец обручальное кольцо, она ощущала лишь
смущение и растерянность. И еще чувство вины и безысходности. Родители
подняли такой шум, узнав, что она учится летать. И лишь эта помолвка,
казалось
...Закладка в соц.сетях
