Жанр: Любовные романы
Крылья
...ообщила своей компаньонке, с кем она сегодня
обедает. Однако Нэнси уже обо всем знала от мисс Фитцпатрик. В компании
Самолеты Уильямса
не любили секретов. Нэнси примерно представляла себе,
куда Уильямс может повезти Кэсси обедать. Скорее всего к Перино. Она помогла
ей выбрать самое изысканное платье и уверила девушку, что это именно то, что
нравится Десмонду.
— Как вы думаете, почему он решил пригласить меня на обед?
Девушка все еще немного волновалась. Может быть, ему все-таки что-то не
нравится? Может, он недоволен тем, как она относится к светским приемам, и
решил сделать ей выговор...
— Думаю, он хочет показаться вместе с вами в ресторане, потому что вы
так безобразны, — поддразнила ее Нэнси.
Она обращалась с Кэсси как с дочерью. Во многих отношениях Кэсси все еще
оставалась ребенком, так же как и ее Дженни. Раза два Нэнси приглашала Кэсси
к себе на обед, и девушка прекрасно поладила с Джейн. Нэнси приглашала бы ее
и чаще, но у Кэсси теперь не оставалось времени для спокойных семейных
вечеров.
— Теперь идите умойтесь и перестаньте волноваться. Он настоящий
джентльмен.
Это была сущая правда. Десмонд Уильямс всегда оставался джентльменом
независимо от того, чего хотел в данный момент — дела или удовольствий.
Человек большого ума, он отличался безупречными манерами и полным
отсутствием сердца. Так, во всяком случае, говорили о нем женщины. Если
сердце у него и имелось, никто его до сих пор не обнаружил.
Нэнси, однако, знала наверняка, что на сердце Кэсси он не покушается. Ему
нужны ее ум, смелость, искренние суждения, а также преданность компании и..,
вся ее жизнь. То есть то же самое, чего он требовал от остальных своих
сотрудников. Десмонд хотел получить от Кэсси все, за исключением того
единственного, что действительно имело значение. А взамен он будет о ней по-
своему заботиться, то есть с помощью денег и контрактов.
Кэсси была абсолютно готова, когда Уильямс приехал за ней в новеньком
паккарде
. Он обожал машины и покупал все самые лучшие, какие только
появлялись. Тот
линкольн
, в котором Кэсси видела его дома, в Иллинойсе, он
уже переправил в Калифорнию.
Кэсси надела облегающее черное платье, черные шелковые чулки и черные
атласные туфли на платформе, в которых казалась еще выше. Фигура ее
выглядела просто сказочно в этом платье. Волосы были подняты вверх и уложены
крупными завитками. За месяц пребывания в Лос-Анджелесе Кэсси в совершенстве
научилась накладывать косметику.
— Потрясающе! — воскликнул Уильямс. — Просто великолепно!
— Вообще-то я собиралась надеть свой старый комбинезон, — пошутила
Кэсси, — но оказалось, что Нэнси отдала его в чистку.
— Я очень разочарован, — не растерялся Десмонд.
По дороге они говорили о новом самолете, который, как она знала, сейчас
разрабатывался инженерами компании. Кэсси сразу задала несколько вопросов о
конструкции фюзеляжа. Как всегда, глубина ее суждений произвела на Уильямса
сильное впечатление.
— Откуда вы так много знаете о самолетах, Кэсси?
— Просто я их очень люблю. Для меня они.., как любимые игрушки для
детей. Всю жизнь я играла с самолетами, в Девять лет в первый раз собрала
мотор. Отец стал давать мне работу у себя в аэропорту, когда мне исполнилось
пять лет.
Но потом, узнав, что я научилась летать, пережил настоящий шок. Копаться в
моторах — это сколько угодно, а вот летать — это только для мужчин, считал
он.
— Трудно поверить.
Для Десмонда это звучало чуть ли не отзвуком первобытных времен.
— Да, знаю. Он такой симпатичный старый динозавр, но я его очень люблю.
Понимаете, он ведь тогда выбросил вашу визитную карточку. Ну, когда вы в
первый раз приезжали к нам в аэропорт.
— Я подозревал что-то в этом роде. Поэтому и вернулся.
И теперь очень рад, что поступил именно так. Подумать только, что я мог
потерять.., что могла бы потерять вся страна...
Это можно назвать настоящей трагедией.
Фраза прозвучала и в самом деле трагично. Однако Кэсси только рассмеялась.
Какие страшные слова! Все это чепуха, ей-то лучше знать. Она считала, что
знает себе цену. Да, она неплохой пилот, но совсем не идеал, каким он хочет
ее представить, и не гений. И уж тем более не красавица.
Однако вся Америка уже думала по-другому. Американцы были согласны с
Десмондом Уильямсом.
Машина подъехала к Лос-Анджелесу. Кэсси осматривалась вокруг. Она уже
узнавала окрестности, но еще не догадалась, какой ресторан он выбрал.
— Куда мы пойдем?
— В
Трокадеро
.
Оказавшись в вестибюле, Кэсси сразу поняла, что это один из самых роскошных
ресторанов. В полутемном зале оркестр играл румбу.
— Ты ведь здесь еще не бывала, Кэсси?
Она покачала головой, явно потрясенная и окружавшей ее роскошью, и тем, что
оказалась здесь в его обществе. В свои двадцать лет она еще не видела ничего
подобного — Нет, сэр.
Он наклонился к ней ближе, коснулся ее руки.
— Можешь называть меня Десмонд.
Он ободряюще улыбнулся, а Кэсси вспыхнула. Как странно.., вдруг оказаться с
ним чуть ли не в приятельских отношениях. Он такой важный, он ее босс, и
потом.., он намного старше.
— Да, сэр... Я хочу сказать, Десмонд.
На лице ее все еще горел румянец. Их подвели к столику для самых именитых
посетителей.
— Вообще-то
сэр Десмонд
тоже неплохо звучит. Как я раньше об этом не
подумал?
Кэсси рассмеялась, немного оправившись от смущения.
Он помог ей сделать заказ. Очень скоро она почувствовала себя легко и
свободно, несмотря на непривычность всего, что ее здесь окружало. Десмонд
Уильямс ни разу не дал ей почувствовать себя невежественной дурочкой.
Напротив, он обращался с Кэсси так, словно для него большая удача —
оказаться здесь вместе с ней. И словно для них обоих это значительное
событие. Он с необыкновенным искусством заставил ее забыть о смущении и
почувствовать себя здесь как дома. Вскоре, еще до того как им подали обед,
она уже беззаботно смеялась и танцевала с ним. Танцевала в его объятиях так,
как будто наслаждалась этим уже много лет. Фоторепортерам удалось сделать
великолепный снимок, на котором Кэсси улыбалась Уильямсу с таким видом, как
будто безмерно обожала его.
Увидев этот снимок в газете на следующий день, Кэсси испытала чувство
страшной неловкости. Фотография производила такое впечатление, как будто у
них с Десмондом любовная связь. Ничего неподобающего не произошло, ничего
даже сколько-нибудь романтического, однако во взгляде, которым он смотрел на
нее, чувствовалось нечто непередаваемо интимное.
Но ведь и в самом деле все осталось по-прежнему. Он ее босс, человек,
который ее
открыл
, который дал ей небывалые возможности. Она ему безмерно
благодарна. Но больше между ними ничего нет. Интересно, заметит ли снимок
кто-нибудь еще? Скажет ли кто-нибудь из тех, с кем она работала, хоть слово
по этому поводу?
Но никто не сказал ни слова. А через три дня ей позвонил Ник. Ночью он
должен лететь с почтой в Сан-Диего и на следующее утро, в субботу, может
быть в Лос-Анджелесе. Он поинтересовался, свободна ли Кэсси. Да, в субботу
она свободна и сможет провести с ним целый день. Правда, на вечер у нее
намечено посещение благотворительного бала в сопровождении одного из молодых
людей, подобранных Нэнси Фэйрстоун, но ради Ника она это с радостью отменит.
После того как они договорились о встрече у нее на квартире, Ник больше не
мог сдерживаться:
— Что происходит, Кэсс? Уильямс к тебе клеится или ты в него втюрилась?
— Ты это о чем?!
— Вчера в Чикаго я увидел фотографию в газете. Вы неплохо смотритесь
вместе.
В голосе Ника прозвучало нечто такое, чего Кэсси до сих пор никогда не
слышала, и ей это не понравилось.
— Я работаю на него, если ты об этом забыл. Он пригласил меня
пообедать. Вот и все. Я его интересую не больше, чем любой из инженеров. Так
что прекрати болтать глупости, Ник.
— Боюсь, ты слишком наивна. И платье на фотографии совсем не выглядит
рабочей одеждой.
Он злился, он ревновал, он сожалел о том, что отец позволил ей работать на
Уильямса. Эти испытательные полеты слишком опасны. Но сейчас его больше
беспокоили не полеты, а то, как смотрел на нее Уильямс на той фотографии.
— Ник, это был деловой обед, ничего больше. И с его стороны это всего
лишь простая любезность. Боюсь, я ему дико наскучила за этот вечер. А что
касается платья... Хочешь верь, хочешь нет, но это действительно моя рабочая
одежда. Все платья покупает для меня компаньонка. Каждый вечер меня
заставляют выезжать на светские приемы, словно дрессированную собачку,
показываться в обществе и позировать для фоторепортеров. Это называется
связи с общественностью
.
— Что-то не очень похоже на работу. Тем более на пилотаж.
Ника снедало раздражение, вызванное тоской. Он не видел Кэсси уже больше
месяца. Он до боли тосковал по ней. До сих пор у нее так и не нашлось
времени приехать домой. Ник сам поражался тому, как сильно по ней скучает.
Как будто он лишился части собственного тела. Или потерял лучшего друга.
И то, что Уильямс пригласил ее обедать, ему совсем не понравилось.
— Мы обо всем поговорим, когда ты приедешь. — Кэсси произнесла это
спокойно, и голос ее звучал по-взрослому, не так, как дома.
Она уже изменилась, сама того не заметив. Помимо всего прочего, она
приобрела светский лоск. Месяц жизни в большом городе, да еще таком, как Лос-
Анджелес, не прошел даром.
— Сколько ты сможешь пробыть здесь?
— До шести часов. Я должен еще заехать за обратной почтой.
Кэсси ощутила острое разочарование, еще и потому, что теперь у нее не будет
уважительной причины отказаться от посещения благотворительного бала в
пользу больных детским параличом.
— Ну ладно, постараемся извлечь из этого все возможное.
Только приезжай пораньше.
— Как только смогу, девочка. Я ведь летаю не на таких чудо-машинах, как
ты.
— Тебе они и не нужны. При твоем мастерстве ты мог бы летать хоть на
ящиках из-под яиц и делал бы это лучше, чем многие здешние пилоты.
Ник немного смягчился.
— Ну-ну, не надо так безудержно льстить старику. До завтра.
Кэсси едва дождалась встречи. Встала, как обычно, в половине четвертого.
Ожидание той минуты, когда Ник позвонил в дверь — в четверть
восьмого, — показалось ей бесконечным. Она сбежала по лестнице и
кинулась Нику на шею так стремительно, что едва не сбила его с ног. Она даже
сама не сознавала, до какой степени соскучилась по нему, по их доверительным
беседам, по всему, что их связывало.
Ник стоял, потрясенный ее красотой и силой ее чувства.
— Постой.., погоди немного.., дай же человеку опомниться. Ты меня
сейчас задушишь. Все нормально, Кэсс... Все хорошо.
Она целовала его, обнимала. Она вела себя как потерянный ребенок, наконец-то
нашедший родителей. В глазах ее стояли слезы. Она прижалась к нему и
замерла. Ник обхватил девушку так крепко, словно не собирался больше
отпускать ее от себя. Господи, как же она хороша! И как невыносимо приятно
держать ее в объятиях. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы
отпустить Кэсси. Он чуть отступил назад, любуясь ею.
— Вот это да... Ты просто картинка!
Он заметил ее новую прическу и косметику. В бежевых брючках и белом свитере
она поразительно напоминала знаменитых кинозвезд — Хепберн или, может быть,
Хейуорт.
— По твоему виду не скажешь, что ты уж очень здесь страдала, —
поддразнил он ее. — И ты еще смеешь говорить о тяготах и
лишениях, — добавил он, оглядываясь вокруг.
Кэсси просияла:
— Здесь хорошо, правда?
Она повела его показывать квартиру, которая произвела на Ника такое
впечатление, что ему пришлось напомнить себе: перед ним та самая девочка,
которую он знает с младенчества.
Не какая-нибудь незнакомая кинозвезда, нет, это дочь Пэта О'Мэлли.
— Похоже, удача действительно тебе улыбнулась, Кэсс. — Он произнес
это вполне искренне, напомнив себе, что она все это заслужила. Она и должна
жить вот так. И тем не менее его многое беспокоило. — С тобой здесь
хорошо обращаются?
— Они все для меня делают. Покупают одежду, готовят еду, убирают. У
меня есть горничная, чудесная женщина, ее зовут Лавиния. И еще есть
компаньонка и наставница, Нэнси, которая покупает для меня одежду и все
организует. Ну, знаешь.., всякие вечеринки и приемы, которые я должна
посещать... Она выбирает сопровождающих.., планирует, с кем и когда я должна
встретиться.
— Сопровождающих?! Что ты имеешь в виду? Они подбирают для тебя
мужчин?!
Он выглядел встревоженным, едва ли не испуганным. Кэсси в это время подавала
ему завтрак и жарила яичницу.
— Да, вроде того. Но это совсем не... Некоторые из них... я хочу
сказать.., не любят женщин.., ну ты знаешь... Но они друзья Нэнси, по
крайней мере она их знает. Иногда это актеры, которым нужно, чтобы их видели
в обществе. И мы.., я... мы ходим с ними на вечера или приемы.., и нас там
фотографируют. — Кэсси смущалась, она не знала, как обрисовать ему то,
что ей самой нравилось меньше всего. Правда, после объяснений Десмонда она
пыталась с этим смириться. — Мне и самой это не нравится, но для
Десмонда это очень важно.
— Для Десмонда?!
Ник в это время ел яичницу, которая казалась ему восхитительно
приготовленной. Однако при упоминании имени Уильямса таким фамильярным тоном
он замер.
— Он считает, что в бизнесе самое важное — это отношения с прессой,
вообще с публикой.
— Вот как? А пилотаж? Это для него совсем не важно? Ты хоть когда-
нибудь этим занимаешься?
— Да будет тебе, Ник. Ты же знаешь, я должна делать то, что от меня
требуют. Посмотри на все это. — Она обвела рукой просторную современную
кухню, указала в сторону комнат. — Посмотри, как я живу. Если они
хотят, чтобы я выезжала в свет и позировала фотографам, пусть так и будет.
Подумаешь, какая ерунда Я считаю, что я им обязана.
— Все это сущая чепуха! Ты приехала сюда не для того, чтобы работать
моделью, Кэсс. Единственное, что ты обязана для них делать, — это
рисковать собственной жизнью, испытывая их самолеты, и бить все рекорды.
Только это и больше ничего. Все остальное — на твое усмотрение. По крайней
мере так должно быть. Ты же не собственность Десмонда! Или, может быть, я
ошибаюсь?
Кэсси покачала головой. Теперь она стыдилась того, что позволила увлечь себя
их планами. Но она действительно считала, что обязана компании Уильямса. И
кроме того, она, кажется, поняла, что нужно ее боссу. Он хочет сделать из
нее звезду для того, чтобы она могла сделать карьеру в пилотаже и
одновременно рекламировать его самолеты. В этом нет ничего плохого. Другие
женщины в авиации делали то же самое. Им приходилось так поступать.
— По-моему, ты несправедлив.
— А по-моему, тебя используют. И это выводит меня из себя. — Он
отодвинул тарелку, сделал глоток кофе. — Кэсс, я чувствую, он хочет
тебя использовать.
— Это не так. Он хочет мне помочь. Ник. Он уже многое для меня сделал.
— Что, например? Выводит тебя по вечерам? Как часто?
— Всего один раз. Он вел себя очень мило. Пытался объяснить, как для
него важно, чтобы я участвовала в светских мероприятиях, потому что Нэнси
сказала ему, что я этого терпеть не могу.
— По крайней мере я вижу, что он тебя еще не совсем охмурил. Сколько
раз ты с ним встречалась по вечерам?
Кэсси посмотрела ему прямо в глаза:
— Я уже сказала тебе — один раз. Он вел себя очень вежливо, даже
почтительно. Как настоящий джентльмен. Мы с ним два раза потанцевали, и
получилось так, что во время второго танца нас сфотографировали.
— Конечно, это вышло совершенно случайно.
Ник поразился ее наивности. Для него теперь все стало предельно ясно.
Вначале он считал этот контракт большой удачей для Кэсси. Но он надеялся,
что основное внимание в ее работе будет сосредоточено на вождении самолетов.
Однако то, что рассказала ему Кэсси обо всей этой светской суете, выездах и
приемах, заигрывании с прессой, говорило о другом. О том, что Уильямс
использует ее гораздо интенсивнее и не совсем так, как рассчитывала она.
Этот человек знает, что девушка слишком молода и неопытна для того, чтобы
это понять. Что еще ему от нее нужно? Возможно, он прочит ее для себя? При
ее молодости и наивности ему ничего не стоит вскружить ей голову.
Ник внезапно осознал, что такая перспектива ему совсем не по вкусу. Кэсси
совсем не подходит для такого человека, как Уильямс. А главное, он ее не
любит. Ник уже говорил об этом Пэту. Он даже высказал предположение, что
Уильямс вынашивает какие-нибудь неподобающие планы в отношении Кэсси, и
пытался
завести
Пэта. Но Пэт находился под влиянием Уны, а та с
восхищением смотрела рекламные фильмы, в которых снималась ее дочь. Поэтому
Пэт не собирался вмешиваться. Его дочь в полном порядке, она хорошо
обеспечена, ей ничто не угрожает, и, судя по письмам, с ней обращаются как с
королевой. У нее даже есть компаньонка и наставница. О каких же неподобающих
планах может идти речь? И в довершение ко всему ей платят немалые деньги.
Чего еще можно требовать?
— Неужели ты не понимаешь? — Ник попытался разъяснить все это
Кэсси. — Либо он сам имеет на тебя виды, либо хочет изобразить, что
между вами что-то есть, и для этого приглашает тебя туда, где вас могут
увидеть вместе и сфотографировать. Наверняка он шепнул фоторепортерам, где
вас можно найти. Так что теперь у американской публики есть не просто
красавица, в которую они все влюблены. Теперь к их услугам потрясающий
роман, за которым можно следить, замирая от восторга. Блестящий мужчина и
всемирно известный магнат Десмонд Уильямс ухаживает за той, которую полюбила
вся Америка, за простой девочкой со Среднего Запада, а в данный момент
известной летчицей Кэсси О'Мэлли. Очнись, Кэсс! Этот человек тебя
использует, причем мастерски. Ювелирная работа, ничего не скажешь... Он
сделает из тебя самую большую знаменитость только для того, чтобы продать
как можно больше своих проклятых самолетов. А что дальше?
Этот вопрос беспокоил Ника больше всего. Что, если Уильямс решит жениться на
Кэсси О'Мэлли? От одной этой мысли ему стало тошно. Однако он ничего не
сказал.
— Ну и что из этого? Что здесь такого ужасного? — Кэсси все еще не
могла понять, чем это опасно для нее.
— Он делает это для себя, для своей компании, а вовсе не ради тебя,
Кэсс. На тебя ему плевать. Для него это чистый бизнес. Он неискренний
человек, Кэсс, он тебя эксплуатирует, и меня это пугает.
Его действительно пугало все, что касалось Уильямса и его планов
относительно Кэсси.
— Но почему?!
Кэсси никак не могла понять: почему Ник так настроен против Уильямса? И
почему с такой подозрительностью относится к нему, хотя тот сделал для нее
столько хорошего?
Однако Ник видел и другие опасности.
— Вспомни, что произошло с Амелией Эрхарт. Она решила превзойти себя и
сделала то, чего ей ни в коем случае нельзя было делать. Большинство людей
вокруг считали, что она способна совершить тот последний перелет. Но она
сама — и это совершенно очевидно — оказалась не способна на такое. А если он
для тебя задумал нечто в этом роде? Может быть, он к этому и ведет? Кэсс, я
боюсь за тебя. — Сердце его сжалось при одной мысли о подобном риске.
Больше всего ему сейчас хотелось забрать Кэсс обратно в Добрую Надежду, где
— Ник знал — она всегда будет в безопасности.
— Да нет же. Ник, я клянусь тебе. Нет у него никаких планов в отношении
меня. По крайней мере я ничего об этом не знаю. И ты забываешь: я летаю
лучше, чем Амелия Эрхарт. — Кэсси сама поразилась своим словам и даже
засмеялась над собой.
Однако Ник воспринял ее слова вполне серьезно. Он любовался ею и думал о
том, что за месяц она стала еще красивее, но, по-видимому, сама не знает об
этом.
— Ты быстрее ее. Но ты не знаешь всех его самолетов.
Думаю, этот парень мелочиться не станет. Наверняка он нацелился на что-
нибудь грандиозное.
— Может быть, и так. — Кэсси на секунду задумалась.
Что, если Уильямс и в самом деле вынашивает планы кругосветного
перелета? — Если он упомянет что-нибудь в этом роде, я тебе сразу же
скажу. Обещаю.
— Будь осторожна. — Он закурил сигарету, все еще не оправившись от
тревоги за нее.
Кэсси, закрыв глаза, вдыхала знакомый запах
Кэмел
. Он напомнил ей об
аэропорте отца, о прежних днях, об их встречах с Ником на заброшенном
аэродроме за Прерия-Сити. Уже само его присутствие заставило ее
почувствовать острую тоску по дому, по всем, кого она любила. Но все-таки
больше всех Кэсси тосковала по Нику.
В конце концов он успокоился и смог полностью ощутить радость от того, что
он здесь, вместе с ней. Наконец-то. Прожить столько времени вдали от нее...
Он чуть с ума от этого не сошел. День за днем ему мерещились всякие ужасы,
коварные планы, которые мог вынашивать Уильямс, чтобы ее поработить.
Наконец Ник отключился от этих назойливых мыслей, полностью расслабился, и
они прекрасно провели оставшуюся часть дня. Долго гуляли по пляжу, потом
сидели на песке в лучах августовского солнца, глядя на океан, в молчании
наслаждаясь обществом друг друга.
— В Европе скоро начнется война, — первым заговорил Ник. — Я
вижу ее признаки так же ясно, как это солнце. Гитлер становится
неуправляемым. Придется его остановить.
— Ты думаешь, и нам придется вступить в войну?
Она снова с удовольствием говорила с ним о политике.
Здесь ей совсем не с кем общаться. Она ведет в общем-то уединенную жизнь, и
потом, она все время занята. С Нэнси они разговаривают в основном о нарядах,
а
сопровождающие
только позируют для снимков.
— Большинство людей считают, что этого не случится. Но я думаю иначе.
— И что же ты тогда будешь делать? — Она слишком хорошо его знала.
Не пытается ли он сказать ей, что настроен так же, как и двадцать лет назад?
Остается только надеяться, что нет. — Ты тоже пойдешь воевать?
— Боюсь, я слишком стар для этого.
Тридцать восемь лет никак нельзя назвать старостью. Он, конечно, может
остаться дома, если захочет. Вог Пэт, тот действительно стар для войны. Но у
Ника все еще есть выбор.
Он улыбнулся ей:
— Не знаю, может быть, мне и захочется еще повоевать.
Соленый морской ветер развевал их волосы. Они сидели сплетя руки, касаясь
друг друга плечами. Как спокойно, как хорошо только оттого, что он здесь,
рядом! Почти всю свою сознательную жизнь Кэсси полагалась на него. Она так
многому от него научилась. И сейчас, в разлуке, тосковала по Нику больше,
чем по всем остальным. Для него же ее отсутствие ощущалось как физическая
боль, которая до сих пор еще не утихла.
— Не хочу тебя отпускать. — Она с несчастным видом смотрела в его
голубые глаза с мелкими морщинками-лучиками в уголках. В эти глаза, которые
она так хорошо знала.
Невыносимо даже думать о том, что она может его потерять. Нет, она заставит
его пообещать, что он не пойдет на эту новую войну. — Я не вынесу, если
с тобой что-нибудь произойдет. Ник.
— Мы оба рискуем каждый день. Завтра с тобой что-нибудь может случиться
так же, как и со мной. Мы оба это знаем.
— Это совсем другое.
— Да нет. Знаешь, как я за тебя все время волнуюсь. Испытывать самолеты
— рискованное занятие. Ты имеешь дело с большими скоростями, тяжелыми
машинами, новыми моторами и непривычной высотой. И к тому же пытаешься
ставить рекорды. Опаснее ничего не бывает. Я не перестаю тревожиться.
Ты можешь разбиться в одном из его проклятых экспериментальных
самолетов. — Он смотрел на Кэсси очень серьезно.
Оба они знали, что это правда. Внезапно Ник ухмыльнулся:
— Да еще твой отец все время повторяет, что женщинам не место в авиации
и что они не умеют летать нормально.
— Благодарю.
— И я знаю, какой у тебя был никудышный учитель.
— Это точно. — Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.
Коснулась его щеки. — Я так по тебе скучаю.., по тем дням, когда мы
работали в аэропорту и болтали на взлетной полосе.
— Я тоже. Хорошие были времена.
Кэсси кивнула. Некоторое время они молчали. Потом снова гулял
...Закладка в соц.сетях
