Жанр: Любовные романы
Колесо судьбы
...ь, изо дня в день. Я восхищаюсь тобой, но сам буду абсолютно счастлив,
имея небольшую спокойную практику и Аверил с детишками.
Гарри никогда не был тщеславен и довольствовался настоящим положением вещей.
Тана почти завидовала ему. Ее же сжигал какой-то более мощный огонь. Это
было то, что Мириам Блейк усмотрела в ней десять лет назад, и это до сих пор
сидело в ней. Оно требовало все более сложных дел, перекрестных допросов,
постоянно искало все более тяжелых испытаний. Ей особенно польстило, что в
следующем году она была включена в список комиссии из прокуроров, которые
встречались с губернатором для решения сложных вопросов, влияющих на
криминальные процессы по всему штату. Этой работой занималось полдюжины
юристов, все, кроме нее, мужчины: двое из Лос-Анджелеса, двое из Сан-
Франциско, один из Сан-Хосе, — и это была, как она полагала, самая
интересная неделя в ее жизни. Тана находилась в постоянном возбуждении.
Прокуроры, судьи, политики заседали далеко за полночь, и когда она
добиралась до постели, то бывала настолько взбудоражена этими разговорами,
что не могла заснуть еще часа два. Она лежала без сна, снова и снова все
переосмысливая.
— Не правда ли, интересно? — сидящий рядом прокурор склонился к
ней и заговорил приглушенным голосом. В этот день они слушали обсуждение
губернатором проблем, о которых она накануне спорила с кем-то из
присутствующих. Он занимал точно такую позицию по этим вопросам, что и она,
и ей захотелось встать и поприветствовать его.
— Да, — шепнула она в ответ.
Это был один из прокуроров из Лос-Анджелеса: седоволосый, высокий и
привлекательный. На следующий день они сидели рядом за обедом, и Тана была
поражена его щедростью и великодушием. Он был интересный человек, уроженец
Нью-Йорка, учился в Гарвардском юридическом колледже, затем переехал в Лос-
Анджелес. — Ну, а последние несколько лет я жил в Вашингтоне, работал в
правительстве, но только что вернулся на Запад и очень рад, что так
поступил, — улыбнулся он. Держался он непринужденно, улыбка его была
теплой; Тане понравились его идеи, когда они снова разговорились в тот
вечер, а к концу недели все они почувствовали себя друзьями. Прошедшая
неделя была наполнена восхитительным обменом мнений, идей, взглядов.
Он остановился в Хантингтоне. До отъезда он предложил ей посидеть за бокалом
вина в
Этуали
. Их взгляды и мысли были сходны, как ни у кого из
присутствующих на заседаниях комиссии. Тана обнаружила в нем умного
собеседника и единомышленника, присутствуя на разных комиссиях, куда они
были включены. Он много и профессионально работал и всегда был приятен в
общении.
— Как вам нравится работа в офисе окружного прокурора? —
поинтересовался он.
Большинству женщин, которых он знал, это не нравилось. Они занимались
семейными проблемами или другими аспектами права, но женщины-обвинители
встречались редко и по вполне очевидным причинам. Это была чертовски тяжелая
работа, и никто им ее не облегчал.
— Я люблю ее, — улыбнулась Тана. — Она не оставляет мне много
времени для личной жизни, но это и хорошо.
Она с улыбкой посмотрела на него и откинула назад длинные волосы (на работе
она стягивала их в узел). Ей приходилось носить костюмы и блузы в суде, но
дома она сжилась с джинсами. Сейчас на ней был серый фланелевый костюм со
светло-серой шелковой рубашкой.
— Замужем? — Он вопросительно приподнял брови и взглянул на ее
руку.
Тана улыбнулась:
— Боюсь, у меня нет на это времени.
За последние годы в ее жизни была уйма мужчин, но долго никто не
продержался. Она неделями пренебрегала ими из-за занятости в суде, готовя
дела; у нее просто не хватало для них времени. Это не было столь уж ощутимой
потерей, хотя Гарри продолжал настаивать, что когда-нибудь она об этом
пожалеет.
Я когда-нибудь займусь этим
. —
Когда? В 95 лет?
— А что ты делал в правительстве, Дрю?
Его звали Дрю Лэндс, а глаза у него были самые голубые, какие она только когда-
либо видела. Ей нравилось, как он улыбается, и она поймала себя на мысли,
что хочет знать, сколько ему лет, правильно угадав, что около сорока пяти.
— Какое-то время я был введен в Министерство торговли. Там кто-то умер,
и мной заполнили пустоту, пока не назначили постоянного работника. — Он
улыбнулся, и Тана снова ощутила, что этот мужчина ей нравится больше, чем
кто-либо другой. — На какое-то время это была интересная работа. А в
самом Вашингтоне есть что-то возбуждающее. Все концентрируется вокруг
правительства, люди вовлечены в эту жизнь. Если вы не работаете в
правительстве, вы там абсолютно никто. А ощущение власти — оно преобладает.
Это все, что имеет там значение для любого человека. — Он улыбнулся ей,
и было очевидно, что сам он был частью этого мира.
— Должно быть, трудно было отказаться от всего этого. — Ее это
заинтриговало, поскольку она сама не раз задумывалась, заинтересовала бы ее
политика или нет. Но ей казалось, что это ей не подошло бы так же хорошо,
как юриспруденция.
— Да, это были времена! Но я был счастлив вернуться в Лос-
Анджелес. — Он непринужденно улыбнулся, поставил стакан с виски,
посмотрел на нее. — Ощущение такое, будто я снова дома. А вы, Тана? Что
для вас дом? Вы девочка из Сан-Франциско?
Тана покачала головой:
— Родом из Нью-Йорка. Но я здесь с тех пор, как поступила в
Боалт. — Уже восемь лет, как она приехала сюда, и это само по себе
невероятно — аж с 1964 года. — Теперь я уже не могу представить себе
жизнь где-либо еще или какое-нибудь другое занятие.
Она любила офис окружного прокурора больше всего на свете, никогда там не
скучала и очень выросла в духовном и профессиональном плане за эти пять лет
работы. И что еще важно — пять лет быть помощником окружного прокурора. В
это так же трудно верилось, как и во все остальное... Куда же убегало время,
пока человек работал? Вдруг просыпаешься, и... десять лет пролетели...
десять лет... или пять... или год — в конце концов, это все равно. Десять
лет воспринимались как один год и как вечность.
— Только что ты выглядела ужасно серьезной. — Он испытующе
посмотрел на нее, и они обменялись улыбками.
Тана философски пожала плечами:
— Я просто размышляла, как быстро летит время. Трудно поверить, что я
здесь уже так давно, а в офисе окружного прокурора целых пять лет.
— Вот так же и я чувствовал себя в Вашингтоне. Три года пролетели как
три недели, и вдруг настало время возвращаться домой.
— Как ты думаешь, ты однажды не вернешься туда? Он улыбнулся, и в этой
улыбке было что-то непонятное.
— На какое-то время непременно. Мои дети все еще там. Я не хотел
забирать их из школы посреди года; к тому же мы с женой еще не решили, где
они будут жить. Возможно, то там, то здесь... Это было бы единственно
справедливым решением для нас обоих, хотя детям сначала может быть трудно.
Но дети быстро привыкают.
Он улыбнулся ей. (Ну да, он явно в разводе.) — Сколько им?
— Тринадцать и девять. Обе девочки. Они великолепные дети и очень
привязаны к Эйлин, хотя близки и со мной тоже, и вообще им лучше в Лос-
Анджелесе, чем в Вашингтоне. Столица — неподходящее место для детей, а Эйлин
очень занята, — охотно объяснил он.
— А чем она занимается?
— Она — секретарь посла и должна просматривать всю посольскую почту.
Совершенно невозможно брать детей с собой, так что их должен взять я. Все
еще пока настолько зыбко, — он снова улыбнулся, на этот раз как-то
смущенно.
— А как давно вы развелись?
— Ну, на самом-то деле это как раз сейчас в процессе. Мы подумывали об
этом еще в Вашингтоне, а теперь это решено окончательно. Я собираюсь
устроиться основательно, как только все утрясется. У меня еще даже вещи не
распакованы.
Она улыбалась ему, думая, насколько же это тяжело: дети, жена, поездки за
три тысячи миль, Вашингтон, Лос-Анджелес. Но, казалось, это не разрушало его
привычного образа жизни. Он придавал большое значение всей конференции. Из
шести занятых на заседаниях прокуроров он произвел на нее самое сильное
впечатление. Ей также нравился его разумный либерализм. Еще во времена
общения с Йелом Мак Би, пять лет назад, она решительно накинула узду на свои
радикальные настроения, а пять лет работы в офисе окружного прокурора час за
часом лишали ее былого либерализма. Она вдруг стала ратовать за более
суровые законы, более жесткий контроль, и все либеральные идеи, в которые
она так рьяно верила, теперь уже не имели для нее большого значения. Но Дрю
Лэндс каким-то образом опять сделал их привлекательными. И даже если какое-
то положение вещей не привлекало ее, он никого не ограничивал в выражении
взглядов.
Думаю, ты справишься с этим прекрасно
. Он был тронут и польщен,
они еще выпили, а потом он отвез ее домой и отправился в аэропорт, чтобы
вернуться в Лос-Анджелес.
— Можно иногда звонить тебе? — нерешительно спросил он, будто
боялся, что существует кто-то очень значимый для нее, но в данный момент у
нее вообще никого не было. В прошлом году несколько месяцев у нее был роман
с директором рекламного агентства, и с тех пор практически никого. Он был
слишком занят и связан обстоятельствами, она тоже, и их отношения
закончились так же спокойно, как и начались. Она научилась говорить всем,
что замужем за своей работой, что она
другая жена
окружного прокурора,
вызывая смех своих коллег. Но это было почти правдой на настоящий момент.
Дрю смотрел на нее с надеждой, и Тана, улыбаясь, утвердительно кивнула.
— Конечно, буду рада.
Хотя бог знает, когда он снова появится в ее городе. И, кроме того, у нее
работа по делу об убийстве первой степени на следующие два месяца.
Но он просто ошарашил ее своим звонком на следующий же день. Тана сидела в
конторе, пила кофе и делала пометки, намечая план ведения дела. Ожидалась
большая заинтересованность прессы, и ей не хотелось выглядеть дурой. Она ни
о чем, кроме дела, не думала, когда сгребла трубку и рявкнула:
— Да!
— Будьте добры, пригласите мисс Робертc. — Его никогда не удивляла
грубость людей, работающих у окружного прокурора.
— Это я, — и вдруг это прозвучало игриво. Она чертовски устала,
была просто как выжатый лимон. Уже пять часов вечера, а она весь день не
вставала из-за стола. Даже на обед. Со вчерашнего вечера она ничего не ела,
если не считать литров поглощенного ею кофе.
— Не похоже на тебя, — его голос был почти как ласковое
прикосновение, и сначала она была ошеломлена, подумав, что звонит какой-то
чокнутый.
— Кто это?
— Дрю Лэндс.
— Господи... Прости... Я была настолько погружена в работу, что не
узнала сначала твой голос. Как дела?
— Отлично! Я подумал, что надо позвонить тебе и узнать, как твои дела,
это гораздо важнее.
— Готовлюсь к разбирательству об убийстве, которое начинаю на следующей
неделе.
— Это похоже на развлечение, — он произнес это саркастически, и
оба засмеялись. — А чем ты занимаешься в свободное время?
— Работой.
— Так я и думал. А ты не знаешь, что это вредно для здоровья?
— Я побеспокоюсь о здоровье, когда выйду на пенсию. Пока же у меня нет
времени.
— А как на выходные? Не сможешь прерваться?
— Не знаю... Я... — Обычно она работала все, выходные дни, а сейчас тем
более. И работа в комиссии отняла у нее целую неделю, которую она должна
была посвятить подготовке дела. — Правда, мне надо бы...
— Послушай, ты можешь себе позволить несколько часов отдыха. Я
собирался одолжить яхту у друга в Бельведере. Можешь захватить с собой свою
работу, хоть это и кощунство.
Был конец октября, погода обещала быть чудесной на заливе, теплой и
солнечной при ярко-синем небе. Это было лучшее время года, и Сан-Франциско
будил лирические чувства. Тана уже почти согласилась и все же не хотела
оставлять недоделанную работу.
— Мне и правда следовало бы подготовить...
— Тогда, может быть, поужинаем?.. Или пообедаем?.. — И вдруг оба
расхохотались. Давно уже никто не был так настойчив, и это ей льстило.
— Я действительно хотела бы, Дрю.
— Тогда позволь себе. А я обещаю, что не отниму времени больше, чем
положено. Ну, что же для тебя предпочтительнее?
— Это плавание под парусом по заливу придумано ужасно здорово. Я могла
бы прогулять денек, — перспектива ворошить важные бумаги под легким
бризом не привлекала ее, а прогулка по воде с Дрю Лэндсом несомненно, да.
— Ладно, я буду там. Что ты скажешь о воскресенье?
— Для меня идеально.
— Я заеду за тобой в девять. Оденься потеплее, вдруг поднимется ветер.
— Есть, сэр! — Она улыбнулась про себя, положила трубку и
вернулась к работе.
В воскресенье утром ровно в девять появился Дрю Лэндс в белых джинсах, в
кроссовках, в ярко-красной рубашке с желтой папкой под мышкой. Лицо у него
было загорелое, волосы на солнце отливали серебром, а в голубых глазах
плясали чертики, когда Тана шла за ним к машине — серебристому
Порше
, на
котором он приехал в пятницу из Лос-Анджелеса, но, верный своему слову, не
беспокоил ее.
Они поехали к яхт-клубу Сент-Френсис, где была причалена яхта, а спустя
полчаса уже были в заливе. Дрю Лэндс был искусным моряком, на борту был и
шкипер, а она, счастливая, лежала на палубе, вбирая солнце, пытаясь не
думать о своем деле об убийстве, и неожиданно для себя очень довольная, что
поддалась на его уговоры устроить себе выходной.
— Правда, хорошее солнце?
Услышав его глубокий голос, Тана открыла глаза: он сидел рядом.
— Да. Непонятно, почему-то все вдруг стало таким маловажным. Все, о чем
хлопочешь, суетишься, все детали, казавшиеся такими многозначительными, и
вдруг... пуф-ф — все улетело! — Она улыбнулась ему, размышляя, скучает
ли он по детям, а он как будто прочел ее мысли.
— Я хочу, чтобы ты как-нибудь познакомилась с моими девочками, Тана.
Они влюбятся в тебя.
— Ничего на этот счет не знаю, — неуверенно произнесла она и
застенчиво улыбнулась. — Боюсь, я не очень-то много знаю о маленьких
девочках.
Дрю Лэндс оценивающе, но не осуждая, взглянул на нее.
— Ты никогда не хотела иметь своих детей?
Он был мужчиной того типа, с которым можно быть искренней, и Тана покачала
головой:
— Нет. У меня никогда не было ни желания, ни времени, — открыто
улыбнулась она, — да и подходящего мужчины не встретилось, не говоря
уже о подходящих обстоятельствах.
Он рассмеялся:
— Конечно же, это прибавляет массу хлопот обо всем на свете, не так ли?
— Угу. А ты? — она чувствовала себя с ним легко и свободно. — А ты хочешь еще детей?
Он покачал головой, и она уже знала, что именно этого мужчину она однажды
захочет. Ей уже тридцать, слишком поздно заводить детей. Да и с ним у нее
ничего общего.
— Я все равно не могу иметь детей, или, по крайней мере, не могу без
того, чтобы пройти через массу неприятностей. Когда родилась Джулия, мы с
Эйлин решили, что этого для нас достаточно. Мне сделали вазектомию.
Он так откровенно говорил об этом, что Тана была слегка шокирована. Но что
плохого, если кто-то не хочет больше иметь детей? Сама она их не хотела, вот
у нее их и не было.
— Как бы то ни было, это решает проблему, так?
— Да, — озорно улыбнулся он, — в разных аспектах.
Тогда Тана рассказала ему о Гарри, о двух его ребятишках, об Аверил, о том,
как Гарри вернулся из Вьетнама, о том безумном годе, когда она ухаживала за
ним, борясь со смертью, об операциях, о его мужестве.
— Это изменило мою жизнь во многом. Не думаю, чтобы после всего этого я
осталась такой же, как прежде. — Она задумчиво смотрела на воду, а он
любовался игрой солнечного света на ее золотистых волосах. — Словно все
приобрело особый смысл. Абсолютно все. Невозможно было после этого принимать
все как само собой разумеющееся. — Она со вздохом взглянула на
него. — Однажды у меня уже было такое чувство, еще до того.
— И когда же это было? — Его глаза излучали нежность, когда он
смотрел на нее, а она подумала о том, что бы почувствовала, если бы он ее
поцеловал.
— Когда умерла моя соседка по комнате в колледже. Мы вместе ездили в
Грин-Хиллз
, это на Юге, — серьезно объяснила Тана, а он улыбнулся.
— Я знаю, где это.
— О, — улыбнулась она в ответ. — Ее звали Шарон Блейк... дочь
Фримена Блейка, и она умерла на марше с Мартином Лютером Кингом девять лет
назад... Она и Гарри изменили мою жизнь как никто другой из всех, кого я
знаю.
— Ты серьезная девочка, не так ли?
— Я думаю, очень. Может быть, больше подходит
обстоятельная
. Я
слишком упорно работаю, слишком много размышляю. Мне очень трудно бывает все
переварить, переосмыслить. Это отнимает много времени.
Дрю Лэндс это заметил, но не придавал значения. Жена его была такой же, и
это его не беспокоило. Это не он захотел свободы, а она. У нее в Вашингтоне
была связь с начальником, и она попросила что-то вроде отпуска, так что он
дал ей этот отпуск, а сам вернулся домой, но в подробности вдаваться не
хотел.
— Ты жила когда-нибудь с кем-нибудь? Я имею в виду романтические
отношения, а не твоего друга, вьетнамского ветерана.
Забавно было слышать, что Гарри так назвали, это было как-то безлико.
— Нет. У меня никогда не было таких отношений.
— Возможно, это тебе как раз подошло бы. Близость, без всяких
официальных уз.
— Звучит вполне подходяще.
— Для меня тоже. — Он был задумчив, а потом по-мальчишески
улыбнулся ей. — Плохо, что мы живем в разных городах.
Забавно, что он так скоро заговорил об этом, но с ним все происходило
быстро. В конце концов оказалось, что он и сам такой же
обстоятельный
, как
и она. Дважды в эту неделю он прилетал из Лос-Анджелеса, чтобы пообедать с
ней, потом летел обратно, а на следующие выходные они снова вышли на яхте,
несмотря на то что Тана полностью была поглощена своим делом об убийстве и
просто жаждала, чтобы оно завершилось успешно для нее. Но Дрю Лэндс как-то
успокаивал ее, облегчал ей жизнь, и она была очарована этим. После второго
дня, проведенного в заливе на яхте его друга, он привез ее домой, и они
занялись любовью у камина в гостиной. Нежность, сладость, налет романтики
охватили их, а потом он приготовил ужин. Дрю провел у нее ночь и, что
удивительно, совсем не стеснял ее. Он встал в шесть, принял душ, оделся,
принес ей в постель завтрак и уехал на такси в аэропорт в 7.15. Он успел на
восьмичасовой рейс в Лос-Анджелес и был в своей конторе в полдесятого,
свежий, как огурчик.
В течение нескольких недель он составил регулярное расписание их встреч,
почти не спрашивая согласия Таны, но все это происходило так легко и
свободно и делало ее жизнь настолько счастливее, что она вдруг
почувствовала, как вся ее жизнь просто усовершенствовалась. Дважды Дрю Лэндс
посещал ее в суде, и она выиграла дело. Он был там, когда выносили вердикт,
и пригласил ее отпраздновать. Подарил ей прелестный золотой браслет,
купленный у Тиффани в Лос-Анджелесе, и на тот уик-энд она полетела к нему. В
пятницу и субботу они ужинали в
Бистро
и
Ма Мезон
, а днем делали покупки
на Родео-Драйв. В воскресенье вечером после интимного ужина, который Дрю сам
приготовил на жаровне, Тана полетела в Сан-Франциско. Она думала о нем все
время по дороге домой, о том, как же быстро она увлеклась им. Было немножко
страшно думать об этом, но он выглядел таким надежным, казалось, так хотел
установить с ней прочные отношения. Она понимала, насколько он одинок. Дом
его был открытым, современным, импозантным, заполнен дорогими предметами
искусства в стиле модерн; были там две свободные комнаты для его девочек. Но
кроме него там сейчас никто не жил, и он, казалось, хотел постоянно быть с
ней. Ко Дню Благодарения Тана уже привыкла, что половину недели он проводит
с ней в Сан-Франциско: это ее уже не удивляло, ведь почти два месяца прошло
с начала их романа. За неделю до праздника он вдруг обратился к ней:
— Что ты делаешь на следующей неделе, дорогая? — В День
Благодарения? — Тана казалась удивленной. В самом деле, она как-то и не
подумала об этом. В папке у нее было три небольших дела, которые она хотела
бы закрыть, если обвиняемые согласятся на сделку. Это, несомненно, облегчило
бы ей жизнь, да и ни один из них не был виновен настолько, чтобы предстать
перед судом. — Я не знаю, не думала.
Несколько лет она не была дома. День Благодарения с Джин и Артуром — нет уж,
спасибо! Энн снова развелась несколько лет назад и теперь жила в Гринвиче со
своими неуправляемыми детьми. Билли появлялся и исчезал, если ему не
подворачивалось что-нибудь получше. Он так и не женился. Артур с возрастом
становился все большим занудой, ее мать — более раздражительной, нервной,
кажется, она теперь много плакала, главным образом из-за того, что Тана
никак не могла выйти замуж, да, похоже, теперь и не выйдет никогда.
Пропащая жизнь
, — обычный ее рефрен, на что Тана могла только
ответить:
Спасибо, ма
.
Можно было еще провести День Благодарения с Аверил и Гарри, но, сколько бы
Тана их ни любила, друзья в Пьемонте были так утомительно скучны со своими
маленькими детьми и большими автомобилями. Тана всегда чувствовала себя с
ними не в своей тарелке и была этому бесконечно рада. Было загадкой, как
Гарри выносил все это. Она с его отцом как-то смеялись вместе над этим.
Гаррисон так же, как и Тана, не мог терпеть этого и появлялся крайне редко.
Он знал, что Гарри счастлив, о нем хорошо заботятся, он ухожен и не
нуждается в отце, поэтому жил в свое удовольствие.
— Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк? — Дрю посмотрел на нее с
надеждой.
— Ты серьезно? А зачем? — Тана была удивлена. Что для него Нью-
Йорк? Родители его умерли, он сам сказал, а дочки были в Вашингтоне.
— Понимаешь, — он уже все обдумал заранее, — ты могла бы
навестить свою семью, а я бы заглянул в Вашингтон к девочкам, а потом мы
встретились бы с тобой в Нью-Йорке и немного развлеклись. Может быть, я смог
бы привезти их с собой. Как тебе такой план?
Она обдумала предложение и медленно кивнула, волосы крылом упали на лицо.
— Возможно, — улыбнулась, — может быть, даже очень вероятно,
если исключить пункт о моей семье. Праздник с ними может привести к
самоубийству.
Дрю рассмеялся:
— Не будь такой циничной, ты, ведьма! — Он нежно отвел завиток
волос с ее лица и поцеловал в губы. Он был так утонченно обаятелен, она
никогда прежде не встречала никого, похожего на него, и какая-то часть ее
существа была так открыта ему, как никому до него. Она сама удивлялась,
насколько доверяет ему. — Ну, а серьезно, ты могла бы выбраться?
— Вообще-то именно сейчас могла бы, — это тоже было непривычно для
нее.
— Ну, так что? — Звезды плясали в его глазах, и Тана бросилась в
его объятия.
— Твоя победа. Я даже нанесу визит своей мамочке, в виде
жертвоприношения.
— Ты точно попадешь в рай за такую жертву. Я обо всем позабочусь. Мы
можем вместе полететь на Восток вечером в следующую среду. Ты проведешь
четверг в Коннектикуте, а я вместе с девочками встречу тебя вечером в тот же
день в... сейчас, дай подумать. — Он выглядел озабоченным, и она
ухмыльнулась:
Отель Пьерра
?
Тана намеревалась полностью оплатить свою
часть расходов, но он отрицательно покачал головой:
—
Карлайл
. Я всегда стараюсь, если возможно, останавливаться там,
особенно когда я с детьми. Им там очень нравится.
Последние девятнадцать лет он постоянно бывал там с Эйлин, но Тане об этом
не сказал. Он организовал все, и вечер среды застал их на разных рейсах,
отбывающих на Восток. Тана поражалась, как это ему удалось так быстро все
решить за нее. Ей это было в новинку, никто раньше ничег
...Закладка в соц.сетях
