Жанр: Любовные романы
Колесо судьбы
...ут возражать?
— Это моя жизнь, а не их, разве нет? Кроме того, они чудные девочки, и
нет никакой причины, чтобы они мешали моему личному счастью.
Тана кивнула. У нее было такое чувство, словно все происходит во сне.
— Ты это серьезно?
— Как никогда в жизни. — Он смотрел ей в глаза и не отпускал ее
взгляда. — Я очень тебя люблю.
Он же еще ни разу даже не поцеловал ее. Тана просто таяла под его взглядом,
она вся тянулась к нему. А когда они вышли из ресторана, он нежно привлек ее
к себе и поцеловал в губы. Тана почувствовала, что ее сердце сейчас
расплавится, пока он держал ее в объятиях.
— Я люблю тебя, Расс, — оказалось вдруг, что ей так легко
произнести это. — О, я так тебя люблю.
Она смотрела на него снизу вверх со слезами на глазах, а он улыбался ей с
высоты своего роста.
— Я тоже люблю тебя. Ну а теперь будь хорошей девочкой и исправь свою
жизнь.
— Это не займет много времени.
Они медленно пошли к Сити-Холл. Ей нужно было вернуться на работу.
— Вот и хорошо. Дня два хватит? — Оба засмеялись. — Мы могли
бы поехать на каникулы в Мехико.
Тана съежилась от страха. Она уже обещала Джеку поехать с ним кататься на
лыжах. Но надо же было что-то делать, прямо сейчас.
— Дай мне время до начала нового года, и, обещаю, я все исправлю!
— Тогда, может быть, мне поехать в Мехико одному? — Он задумчиво
нахмурил брови. Тана с беспокойством взглянула на него. — О чем ты
беспокоишься, малышка?
— Что ты еще в кого-нибудь влюбишься.
— Тогда поторопись. — Расс рассмеялся, снова поцеловал ее, прежде
чем она вошла в здание суда.
И всю вторую половину дня Тана сидела на судейской скамье со странным
выражением в глазах и блуждающей улыбкой на губах. Она не могла ни на чем
сосредоточиться, а когда встретилась этим вечером с Джеком, у нее
перехватывало дыхание при всяком взгляде на него. Он хотел знать, есть ли у
нее лыжная экипировка. Уже был арендован коттедж, и они собирались ехать с
друзьями. Вдруг, где-то в середине вечера, она вскочила и посмотрела на
Джека.
— Что происходит, Тэн?
— Ничего... Все... — Она зажмурилась. — Мне надо идти.
— Сейчас? — Он был взбешен. — Обратно в город?
— Нет. — Она села и заплакала. С чего же начать? Что она могла
сказать? В конце концов, он сам ее оттолкнул, не принимая ее работу и ее
успех, ее горечь, своим нежеланием связывать себя. Сейчас она жаждала того,
чего он не хотел и не мог ей дать. Тана знала, что поступает правильно, но
это было так трудно. Она в отчаянии пристально смотрела на Джека, уверенная
в правильности того, что сейчас делает. Она почти ощущала присутствие Расса
рядом с ней и Гарри с другой стороны, подбадривающих ее. — Я не могу.
Она все еще смотрела на Джека, а он в изумлении уставился на нее.
— Не можешь — что? — Он был озадачен. Не было никакого смысла в
таком поведении Таны. И это было так не похоже на нее.
— Не могу больше так продолжать все это.
— Почему нет?
— Потому что это не дает ничего хорошего нам обоим. Весь последний год
ты измывался надо мной, а я была так несчастна... — Она встала и зашагала по
комнате, разглядывая привычные вещи. Этот дом был ее частью целых два года,
а теперь казался чужим. — Я хочу большего, Джек.
— О господи! — Он сел, взбешенный. — Ну, и чего же большего?
— Чего-нибудь постоянного, как это было у Гарри и Аверил.
— Сколько раз тебе говорить: ты никогда не найдешь ничего подобного.
Они — это они. А ты не Аверил, Тэн.
— Это не причина, чтобы отказываться. Я все еще хочу, чтобы кто-то был
моим до конца моей жизни, кто захочет встать перед богом и людьми и взять
меня до конца моих дней.
Джек в ужасе смотрел на нее:
— Ты хочешь, чтобы я женился на тебе? Я думал, мы все давно обговорили и пришли к соглашению...
Он выглядел до смерти перепуганным, но Тана покачала головой.
— Успокойся. Мы действительно когда-то пришли к такому соглашению. Это
совсем не то, чего я хочу от тебя, Джек. Я хочу свободы. Думаю, что пришло
время.
Он хранил долгое-долгое молчание: он тоже знал это, но тем не менее это было
болезненно. И это испортило его планы на праздник. Он посмотрел на нее:
— Вот почему я уверен в том, что делаю. Потому что рано или поздно
всему приходит конец. И так гораздо легче. Я упакую свои вещи, ты — свои, мы
скажем друг другу
до свидания
, немного пострадаем. Но, по крайней мере, мы
никогда не лгали друг другу и не тащим за собой хвост детишек.
— Я даже не уверена, что это было бы так уж страшно. В конце концов, мы
же оба знаем, как дороги были друг другу. — Тана была опечалена, как
будто она потеряла кого-то очень дорогого ей, да так оно и было. Он был
дорог ей долгое время.
— Мы очень дорожили друг другом, Тэн. И это было хорошо. — В его
глазах стояли слезы. Он подошел к ней и сел рядом. — Если бы я был
уверен, что поступаю правильно, я женился бы на тебе.
— Для тебя это не было бы правильным, — Тана взглянула на него.
— В любом случае, Тэн, ты никогда не будешь счастлива в браке.
— Ну почему нет? — Ей не хотелось, чтобы он так говорил. Не
сейчас. Нет, не сейчас, когда за спиной стоит Расс, жаждущий жениться на
ней. Это звучало как проклятие. — Ну почему ты так говоришь?
— Да потому, что ты не тот тип женщины. Ты слишком сильная. И вообще
тебе не надо выходить замуж. — Джек горько улыбнулся. — Ты
повенчана с юстицией. Вот это твоя всепоглощающая любовная связь.
Она знала, что сильнее его. Но понимать это Тана стала недавно, главным
образом с тех пор, как познакомилась с Рассом. Он так отличался от Джека!
Расс был намного сильнее любого из тех, кого она знала до него. И сильнее,
чем она сама. Гораздо сильнее.
— А что, нельзя иметь и то, и другое?
— Некоторые могут. Ты — нет.
— Я так сильно обидела тебя, Джек? — Она горестно посмотрела на
него, а он улыбнулся, встал, открыл бутылку вина и протянул ей бокал.
У Таны возникло чувство, что она никогда не знала этого человека. Все было
так мелочно, так горько. В нем не было ничего глубокого, и она теперь
дивилась, как могла так долго оставаться с ним. Но это же ей подходило когда-
то! Ей и не хотелось никакой глубины все эти годы. Она так же, как и он,
хотела быть независимой. Только теперь она повзрослела. И как бы ни пугало
ее предложение Расса, она хотела этого, хотела больше всего на свете, как
ничего не хотела до сих пор. Тана посмотрела в глаза Джеку и улыбнулась ему.
Он провозгласил тост:
— За тебя, Тэн! Удачи!
Она выпила и тут же, поставив бокал, посмотрела на него.
— А теперь я ухожу.
— Да-а. Позвони как-нибудь.
Он повернулся к ней спиной, а она почувствовала такую боль, будто ее
пронзили ножом. Она хотела броситься к нему, но было слишком поздно. Тана
прикоснулась к его спине и прошептала два слова:
— До свидания.
А потом она с невероятной скоростью мчалась домой; потом приняла ванну и
вымыла голову, как будто смывала все разочарования и слезы. Ей было тридцать
восемь. Она все начинала заново. Но на этот раз так, как никогда раньше, и с
таким мужчиной, каких не встречала до него. Она подумывала о том, чтобы
позвонить ему в тот же вечер, но ее мысли все еще были заняты Джеком. Вдруг
она испугалась говорить Рассу, что свободна. Она так ничего и не говорила
ему до самого обеда в день его отъезда в Мехико. А во время обеда вдруг
посмотрела на него и загадочно улыбнулась. — Чему ты радуешься,
шутница?
— Просто жизни, полагаю.
— И это тебя забавляет?
— Иногда... Я... э-э... м-мм... — Он смеялся над ней, а она вспыхнула
от возмущения. — Ох, черт! Не осложняй мне все.
Он взял ее за руку и улыбнулся:
— Что же ты порываешься сказать?
Он никогда раньше не видал ее такой начисто лишенной красноречия.
Тана набрала побольше воздуха:
— Я все уладила на этой неделе.
— С Джеком? — Он был поражен, когда она кивнула, застенчиво
улыбаясь. — Так быстро?
— Но это не могло больше продолжаться. Я бы не выдержала.
— Он очень огорчился? — Расс выглядел обеспокоенным.
Тана кивнула, взгрустнув на минутку.
— Да. Но он ни за что не признался бы в этом. Он любит, чтобы все
получалось легко и свободно. — Она прерывисто вздохнула и добавила:
— Он говорит, я никогда не буду счастлива, за кого бы ни вышла замуж.
— Вот это мило! — Расс улыбнулся и не выказал никакой
обеспокоенности. — Переезжая, спали дом дотла. Таков древний обычай
некоторых мужчин. Поверь мне, все это яйца выеденного не стоит. Я
воспользуюсь случаем. Спасибо. — Расс сиял, почти в экстазе.
— Ты все еще хочешь жениться на мне? — Она не могла поверить, что
все это происходит с ней, и на минутку... только на минутку... возник
соблазн сбежать обратно в прежнюю жизнь. Но прошлого она больше не хотела —
хотела того, что сейчас... И его... Она хотела и выйти замуж, и продолжать
карьеру, как бы это ее ни пугало. Нельзя упускать такой шанс. Теперь Тана
была готова. Это заняло у нее много-много времени, но она пришла к этому и
гордилась собой.
— А как ты думаешь? Конечно, хочу. — Он мгновенно ее убедил, глаза
его улыбались ей.
— Ты уверен?
— А ты? Это более важно.
— Может, мы немного поговорим об этом? — Тана вдруг занервничала
при этой мысли, а Расс смеялся над ней.
— Как долго? Полгода? Год? Десять лет?
— Лучше пять... — Она засмеялась тоже, а потом взглянула на
него. — Ты не хочешь детей, не правда ли? — Она не заходила так
далеко. Она слишком стара для этого, но Расс только покачал головой и
подмигнул.
— Ты беспокоишься обо всем, правда? Нет, я не хочу детей. В следующем
месяце мне стукнет пятьдесят, и у меня уже есть двое. Но нет, я не буду
стерилизоваться, благодарю покорно. Однако я сделаю все, что ты хочешь,
чтобы гарантировать, что не обрюхачу тебя. Ладно? Хочешь, чтобы я подписался
кровью?
— Да! — Они засмеялись.
Расс оплатил счет, они вышли из ресторана. Он держал ее так, как ни один
мужчина в жизни, проникая прямо в душу и сердце. Никогда раньше Тана не была
так счастлива. Вдруг он взглянул на часы и быстро потащил ее к машине.
— Что ты делаешь?
— Нам надо успеть на самолет.
— Нам? Но я не могу... я не...
— Твой суд распущен на каникулы?
— Да, но...
— Паспорт в порядке?
— Я... да... Думаю, да...
— Мы все проверим, когда я доставлю тебя домой... Ты летишь со мной.
Свадьбу можно спланировать там... Я позвоню девочкам... Как насчет
февраля?.. Скажем, через шесть недель? Валентинов день? Достаточно жестко
для тебя, Тэн?
Он сошел с ума, и она была без ума от него. В тот вечер они попали на рейс в
Мехико и провели там божественную неделю, впитывая солнце и наконец
занявшись любовью. Он ждал, пока она навсегда покончит с Джеком. А когда они
вернулись, он купил ей обручальное кольцо. Они оповестили всех друзей. Джек
позвонил, когда узнал о событии из газет. То, что он сказал, задело ее за
живое.
— Так-так. Вот, значит, как обстоят дела? Вот из-за чего весь сыр-бор.
Почему ты не сказала мне, что трахаешься с кем-то еще? Тоже мне
справедливость! Должно быть, для тебя это еще один шаг наверх.
— Это гнусно, то, что ты говоришь... И я не трахалась с ним.
— Рассказывай сказки кому-нибудь другому. Да, мне пришло в
голову, — он горько рассмеялся, — расскажи это судье.
— Ты сам знаешь, что всю свою жизнь был так чертовски занят тем, чтобы
не влипнуть с кем-нибудь в историю, что теперь не можешь отличить
собственную задницу от любой дырки в земле!
— По крайней мере, я знаю, кто одурачил меня, Тэн.
— Я не дурачила тебя.
— А что же ты делала, трахаясь с ним во время обеда? Или до шести
вечера не считается?
Тана бросила трубку, сожалея, что все кончилось так безобразно. Она написала
также Барбаре, объяснив, что ее брак с Рассом был скоропалительным, но что
он прекрасный человек. Когда Барбара приедет навестить отца в следующем
году, двери дома Таны всегда открыты для нее, как прежде. Она не хотела,
чтобы девочка подумала, что ее отвергли. И как же много всего еще надо было
сделать! Она написала Аверил в Лондон. А когда Тана позвонила матери, у той
чуть не случился сердечный приступ.
— Ма, ты сидишь?
— О, Тана, с тобой что-то случилось? — Мать была на грани
истерики. Ей было всего шестьдесят, но по умственному развитию казалось
вдвое больше. Артур совсем одряхлел в свои семьдесят четыре, что тоже очень
тяжело на ней сказывалось.
— Это кое-что очень приятное, мама. Нечто, чего ты ожидала долгие-
долгие годы.
Джин слепо уставилась на противоположную стену, сжимая трубку.
— Не могу даже представить, что это такое.
— Через три недели я выхожу замуж...
— Ты... Что? За кого? За того мужчину, с которым жила эти годы?
Она никогда не ставила его слишком высоко, но пора уже было им занять
подобающее место в мире. Особенно теперь, когда Тана стала судьей. Но Джин
была в шоке.
— Нет. За другого. Он судья в апелляционном суде. Его имя Рассел
Карвер, ма. — Она продолжала рассказывать все остальное, и Джин
плакала, и улыбалась, и хохотала, и снова плакала.
— О, дорогая... Я так долго ждала этого.
— Я тоже, — Тана сама и смеялась, и плакала. — Но ожидание
стоило того, ма. Подожди, пока увидишь его. Ты приедешь на свадьбу? Мы
женимся 14 февраля.
— Валентинов день... О, как прелестно... — Это все еще смущало Тану и
смешило их с Рассом. — Я бы не пропустила такое событие ни за что на
свете. Правда, боюсь, Артур не сможет приехать из-за его состояния, так что
я не смогу остаться надолго.
Джин нужно было предусмотреть тысячи мелочей до отъезда, и она еле могла
дождаться, когда освободится от телефонного разговора. Энн только" что
вышла замуж в пятый раз, да кого это теперь волновало? Тана выходит замуж! И
за кого — за судью апелляционного суда! И она сказала, что он еще и красив!
Джин слонялась по дому остаток вечера в полной прострации. А ей надо завтра
съездить в город к
Саксу
. Необходимо купить платье... нет, костюм... Она
все еще не верила, что наконец это случилось. Всю ночь Джин шепотом
молилась.
Глава 18
Свадьба была безупречно прекрасной. Они сыграли ее в доме Расса. Пианино и
две скрипки играли что-то изящное из Брамса, когда Тана медленно спускалась
по ступеням в простом платье из белоснежного крепдешина. Ее светлые волосы
были распущены и покрыты широкополой очень красивой шляпкой с легким намеком
на вуаль. Атласные туфельки были цвета слоновой кости. Присутствовало около
сотни человек. Джин стояла в уголке и почти весь день проплакала от избытка
чувств. Она купила прелестный бежевый костюм от Живанши и выглядела такой
гордой, что у Таны каждый взгляд на нее вызывал слезы.
— Ты счастлива, любовь моя? — Расс так смотрел на Тану, что сердце
ее готово было вырваться из груди.
Казалось невероятным, что именно ей так повезло: найти такого мужчину, и она
никогда даже в самых смелых мечтах не могла представить всего того, что
получила от него и вместе с ним. Как будто она была рождена для него. Тана
поймала себя на мыслях о Гарри, когда шла к алтарю.
Ну, старая задница? И
как я тебе теперь?
Она улыбалась сквозь слезы.
Ты все сделала
великолепно!
Она знала, что Гарри безумно полюбил бы Расса, и эта любовь
была бы взаимной. Она просто чувствовала Гарри рядом. Гаррисон и Аверил
прислали телеграмму. Дочери Расса с мужьями были здесь. Обе они были
стройными, привлекательными, приятными женщинами. Их мужья тоже понравились
Тане. Эту четверку очень легко было полюбить. Они, в свою очередь, от души
приветствовали ее. Ли особенно тепло приняла Тану в качестве мачехи, хотя
разница в возрасте составляла всего двенадцать лет.
— Слава богу, у него хватило ума подождать, пока мы вырастем, прежде
чем снова жениться, — смеялась Ли. — Во-первых, в доме теперь в
тысячу раз спокойнее и тише, а во-вторых, тебе не придется возиться с нами.
Он так долго был одинок. Мы с Бет чертовски рады, что вы вышли за него
замуж. Мне было ненавистно думать, как он одинок в этом доме.
Она была слегка сумасбродна, но одета удивительно красиво, по своей
собственной модели. — Она была явно без ума от Расса и как сумасшедшая
любила своего мужа. Бет тоже очень любила всю семью. Вся группа выглядела
просто идеально. Когда Джин посмотрела на них, она вдруг почувствовала
благодарность, что Тана в свое время не сглупила и не запала на Билли, когда
сама Джин толкала ее на это. Ну до чего же разумна была Тана, молодец, что
дождалась этого исключительного мужчину. И что за жизнь! Этот дом был самым
роскошным из всех когда-либо ею виденных. И ее Тана чувствовала себя
абсолютно свободно с дворецким и горничной, которые уже много лет служили у
Расса. Она плавно переходила из комнаты в комнату, развлекая его друзей.
Гости обращались к ней
Ваша честь
, а кто-то еще прочел шутливые стихи о
судье-женщине и судье-мужчине.
Это был удивительный вечер. Потом Тана и Расс уехали в Мехико, через Ла
Джолла и Лос-Анджелес, провести медовый месяц. Тана взяла на работе месячный
отпуск, а когда вернулась, ее новая фамилия каждый раз вызывала у нее
улыбку. Судья Тана Карвер... Тана Кар-вер... Тана Робертc Карвер... Она
везде добавляла его фамилию. Нет, эти феминистские заскоки не для нее! Она
ждала его тридцать восемь лет, почти тридцать девять, и сопротивлялась браку
почти два десятилетия, и если уж сейчас она в него погрузилась, надо
извлекать из этого все выгоды! Каждый вечер она возвращалась домой
умиротворенная и счастливая от встречи с ним. Настолько, что Расс даже
подшутил над ней как-то ночью:
— Когда же ты начнешь вести себя как настоящая жена и ворчать на меня
хоть немножко?
— Думаю, я забыла, как это делается.
Он улыбнулся ей, и они снова заговорили о ее доме. Она подумывала сдать его
в аренду. Он был такой прелестный, что ей не хотелось продавать его. Однако
она знала, что никогда больше не будет в нем жить.
— Может быть, следует его просто продать, в конце концов?
— А что, если я арендую его у тебя для Бет и Джона, когда они вернутся
домой?
— Это было бы восхитительно, — улыбнулась она. — Дай
подумать... Ты можешь получить его за два поцелуя и... путешествие в
Мехико...
Он засмеялся, и наконец они решили оставить дом, сдав его в аренду. Тана
была как никогда счастлива. Это был один из тех редких периодов времени,
когда все в полном порядке, все идет так, как тебе хочется. И вдруг однажды
она на полном скаку столкнулась с кем-то. Она торопилась из зала заседаний
на обед с Рассом и неожиданно обнаружила, что стоит лицом к лицу с Дрю
Лэндсом. У него сделалось такое лицо, будто кто-то плеснул нефтью на газон
перед его домом, когда увидел, с кем столкнулся. Они постояли, дружески
болтая, пару минут. Просто невероятно было осознавать, сколько боли он ей
причинил когда-то. Глядя на него теперь, она едва могла представить себе
это. Гораздо более поразительно было обнаружить, что Джулии было уже
восемнадцать, а Элизабет — двадцать два.
— Великий боже, неужели это было так давно?
— Должно быть, так, Тэн, — его голос звучал ровно. Вдруг она
почувствовала раздражение. По его глазам Тана видела, что он уже загорается
надеждой, для нее неприемлемой, причем давным-давно. — Мы уже шесть лет
в разводе с Эйлин.
Да как он смеет говорить ей это... как он посмел развестись после того, как
причинил Тане столько боли!
— Это просто ужасно, — ее тон был холоден. Ей вдруг стало
неинтересно, что он там говорит. Она не хотела опаздывать к Рассу. Она
знала, что Расс работает над очень важным делом.
— Эй, полагаю, если... может быть, мы могли бы иногда видеться. Я живу
теперь в Сан-Франциско...
Она улыбнулась ему:
— Мы были бы рады как-нибудь повидаться с тобой. Но сейчас мой муж
просто похоронил себя заживо в огромном деле. — Ее улыбка была почти
злорадной, она помахала ему на прощание с какими-то ничего не значащими
словами и исчезла.
А Расс увидел торжество в ее глазах, все еще переполнявшее ее, когда они
встретились за обедом в
Хейс-Стрит-Гриле
. Это было одно из их любимых
убежищ. Тана часто встречалась здесь с Рассом, чтобы поцеловаться за
столиком в углу и счастливо посидеть в объятиях друг друга, в то время как
посетители улыбались им.
— Что же тебя так обрадовало? — Он очень хорошо ее знал.
— Ничего... — Однако у нее не было секретов от Расса, не могла она
хранить и этот. — Я только что столкнулась с Дрю Лэндсом, впервые за
семь лет. Какой же он мерзавец! Думаю, он всегда был таким, маленький кусок
жидкого дерьма.
— Ай-яй-яй! Что же такого он натворил, чтобы заслужить столько
эпитетов?
— Это тот самый женатик, о котором я тебе рассказывала...
— А-а! — Расс веселился, видя огонь в ее глазах. Он знал, что ни в
коем случае она никогда ни на кого его не променяет, не потому, что так уж
был уверен в себе, а потому что верил в ту любовь, которая их соединяет.
Такая любовь — большая редкость в жизни. Он был благодарен судьбе за нее.
Никогда ни с кем не было у него ничего похожего.
— И знаешь что? Он в конце концов развелся со своей женой!
— Этого следовало ожидать, — улыбнулся он. — А теперь он
снова хотел приударить за тобой, так?
Она засмеялась:
— Я сказала ему, что мы были бы рады как-нибудь увидеться с ним, и
смоталась.
— Ты маленькая стервочка. Но все равно я люблю тебя. Как прошел день в
суде?
— Неплохо. Мне предстоит интересное дело. Промышленный ущерб. Оно будет
запутанным, но возникнут некоторые интригующие моменты и технические
проблемы. А как продвигается твой монстр?
Он улыбнулся ей:
— Я таки загоню его обратно в клетку. И, — он как-то странно
смотрел на нее почти минуту, — мне звонила Ли.
— Как она?
— Прекрасно. — Он смотрел на жену, она на него. Что-то странное
витало в воздухе.
— Расс, что случилось? — Тана была встревожена: он выглядел каким-
то странным.
— Это случилось! Наконец-то они сотворили это со мной. Я буду
дедушкой! — Он выглядел довольным и подавленным одновременно.
Тана засмеялась над ним.
— О, нет! Как она могла так поступить?
— Именно это я ей и сказал. — Потом он опять улыбнулся
Тане. — Нет, ты можешь себе это представить?
— С трудом. Нам придется купить тебе седой парик, чтобы ты
соответствовал моменту. Когда это произойдет?
— В январе. Очевидно, к моему дню рождения. Или на Новый год, что-то
около того.
Получилось, что ребенок родился в первый день нового года. Расс и Тана
решили, что будет забавно слетать в Нью-Йорк и навестить Ли. Он сгорал от
нетерпения увидеть своего первого, вернее, первую: это была девочка. Расс
зарезервировал место в
Шерри Незерланд
, и они улетели. Счастливая Ли
набиралась сил в нью-йоркском роддоме, в самой лучшей палате. Ребенок был
розовым и прелестным. Рассел издал все приличествующие случаю возгласы,
произвел много шума, а когда они вернулись в гостиницу, занялся любовью со
своей женой с необычной страстью.
— По крайней мере, я еще на высоте. Ну, и как тебе любовь и секс с
дедушкой, любимая?
— Даже лучше, чем раньше.
Однако в ее глазах было какое-то странное выражение, когда она посмотрела на
него. Он моментально это заметил, затих и притянул ее к себе. Их обнаженные
тела соприкасались. Он любил ощущать бархатистость ее кожи, но сейчас
...Закладка в соц.сетях
