Жанр: Любовные романы
Королевский дуб
...ойно сказать, когда не желаешь секса. Сегодня тебе пришлось
вытерпеть присутствие слишком многих ослов. Да, билет действителен на
следующий раз.
Уходя, Картер продолжал улыбаться. Я затушила камин, выключила огни на елке,
легла в постель и расплакалась. Я не знала почему. Или о ком.
День Рождества пришелся на среду. Долгие праздничные дни тащились под
теплым, расслабляющим мелким дождем. Хилари просила поехать на Козий ручей,
но я знала, что у Тома гостили его сыновья, во всяком случае, он планировал,
что они приедут. Я предложила Хилари подождать.
— Праздники — время для семьи, — говорила я, наверно, уже в
десятый раз за субботу. — Почему бы нам не предложить Картеру отвезти
нас в музей в Уэйкроссе?
— Я не хочу ехать в Уэйкросс. Я хочу поехать на Козий ручей. Том —
такая же семья, как и Картер. — Хилари бросила косой взгляд в мою
сторону, хорошо понимая, что дразнит меня.
— Ну что ж, тебе придется потерпеть, — заявила я, решив не
повышать на дочь голоса. — У Тома гостят его мальчики, и у него нет
времени, чтобы развлекать чужих детей.
Я не хотела обидеть Хил, но увидела, как ее голубые глаза наполнились
слезами.
— Я ему не чужая, — проговорила она, проглатывая комок в горле.
— Конечно, нет, дорогая, но ты и не его ребенок. Подожди до понедельника — и мы поедем к Тому.
После этого разговора Хилари сидела в своей комнате, смотрела телевизор, а я
занялась разборкой шкафов. Обе мы были как-то непонятно, чуть-чуть
несчастны. Когда Картер позвонил, чтобы сообщить, в котором часу он заедет
за мной, чтобы отправиться на коктейль к Лейдлоу, я внезапно почувствовала,
что не смогу поехать еще на одну вечеринку. Я просто была неспособна
вынимать чулки-паутинку, сверкающие туфли, еще раз накладывать вечерний
макияж, целовать еще одну щеку и подставлять свою для поцелуя, выпить еще
один слишком сладкий коктейль или опять есть слишком обильную закуску. Я не
могла провести очередной четырехчасовой вечер улыбаясь, а у меня уже были
приглашения на дюжину небольших вечеринок или одно чудовищное приглашение на
все ближайшее будущее. Мысль об этом вызывала у меня слабость в коленях от
усталости.
— Это приглашение написано кровью, и мы должны непременно идти
туда? — спросила я Картера. — Или они твои самые давние клиенты?
Мне кажется, я сяду и завою, как волк, при виде очередной куриной печенки и
водяного каштана, завернутого в бекон.
— Лейдлоу вообще не мои клиенты. Клиф Лейдлоу настолько консервативен,
что считает Джорджа Буша Львом Троцким. Он пытается уже несколько лет
выставить кандидатуру Джесса Хелмса на пост президента. В тот день, когда он
узнал, что я голосовал за Уолтера Мондейла, он передал ведение своих дел в
Атланту фирме Гамильтона и Крейна. Что, правда хочешь пропустить такой
вечер?
— Искренне этого желаю. Пожалуйста! А ты в самом деле голосовал за
Мондейла?
— Хотя я и республиканец, но всему есть предел. Мы останемся дома и
будем есть красные бобы с рисом, и я получу плату по отложенному билету.
И мы осуществили и то и другое. После обеда, который приготовил Картер, пока
я лежала на диване перед камином и слушала записи из старого альбома,
сохранившиеся еще с Эмори, мы уложили Хилари, выпили бренди и, когда дочка
уснула, разделись, бросив одежду в кучу около дивана, и занялись любовью, от
которой я отказалась в рождественскую ночь. На сей раз все было очень плохо.
Мы начали медленно и нежно, как и всегда бывало — нежная любовь, которая так
убаюкивала и успокаивала меня. Любовь, которая исцеляла мою темную
сердцевину. Но затем, приближаясь к концу, Картер ускорил темп — такого
никогда не было, — он проникал более глубоко и грубо, он выкрикивал
слова, которые я никогда не ожидала услышать от него, и кончил во мне с
такой неистовой силой, что моя голова резко дернулась, и я громко
расплакалась от испуга и боли. Картер лежал на мне неподвижно около двух
минут, а я повернула голову в сторону, уткнулась в диванную подушку и
пыталась остановить глупые слезы слабости, страха и утраты. Но мне это не
удавалось — слезы лились в ухо и мочили волосы. Значит, я была не права.
Значит, это не была нежная любовь, о которой я думала, что она пронесет меня
на своих крыльях спокойно и ровно через всю жизнь. Видимо, за подобную
любовь придется платить.
Картер сам был поражен. Он плакал и прижимал меня, и гладил мои волосы, и
без конца просил прощения. В конце концов я положила руку на его рот и
ухитрилась улыбнуться.
— Любой, кто подслушивал бы у замочной скважины, подумал бы, что ты
выпорол меня плеткой-девятихвосткой.
— Примерно так я и поступил. Именно таким жестоким я был. Я знаю, через
что ты прошла со своим мужем, я знаю, чего ты боялась все эти годы, и тем не
менее я, можно сказать, изнасиловал тебя. Принудил... Энди, клянусь перед
Богом, я не знаю, что такое вселилось в меня.
— Забудь, Картер, — проговорила я, огорченная его
страданиями. — Если незначительный излишек страсти — это самое худшее,
через что нам когда-либо придется пройти, то мы с тобой счастливые люди. Я
слишком сильно отреагировала. Это я должна извиниться перед тобой. Все
произошло так внезапно и... Именно в этом причина, поверь.
— Могу представить себе. Я обошелся с тобой, как со шлюхой. Ты,
наверно, подумала, что я все это время был тайным садистом, наподобие
жестокого подонка Колхауна. Я обещаю тебе, что такого никогда впредь не
случится. Ты не создана для излишеств подобного рода.
Я вспомнила ночь холода, звезд и огня костра, смеющуюся, кричащую любовь на
постели из меха под первобытным деревом, бесстыдную наготу и невозможность
сдерживать свои чувства. Мне казалось, что я снова расплачусь — на сей раз о
двойной потере, и я затолкнула воспоминания так глубоко, как только могла. У
меня были свои планы, и дикой природе с танцующим пламенем костра не
оставалось в них места. Я изгоню ее окончательно. Я сумею сделать это и
сделаю.
Назавтра Картер должен был лететь в Атланту на два дня для получения каких-
то письменных показаний. Он завел разговор об отмене или изменении
расписания вечеринок, но я не позволила ему сделать это.
— Меня тошнит до смерти от вечеров, и никто не будет ждать, что я приду
без тебя, — уверяла я. — И мне нужно провести некоторое время
наедине с Хил. Поезжай, а мы будем ожидать кануна Нового года. Разлука будет
полезна нам обоим.
— Она не будет полезна мне, — заявил Картер несчастным
голосом. — С каждым днем я все больше и больше хочу провести остаток
жизни с тобой. И мне кажется, что в последнее время я совершал самые ужасные
поступки, которые могут только отпугнуть тебя. Мне не хочется оставлять тебя
с тенью этой убийственной ночи, которая висит над нами.
— Убийственной ночи не было, — сказала я, подталкивая Картера к
двери. — Это пустяк, зеро, нуль. Отправляйся и заработай немного денег.
Мне никогда не приходило в голову подцепить нищего.
Даже в шутку я не могла заставить себя произнести вместо
подцепить
слова
выйти замуж".
Глава 9
Занятия в школе у Хилари начинались в понедельник после Нового года, а мой
колледж начинал работать только через две недели после него. В первый раз
после того, как мы приехали в Пэмбертон, у нас с дочерью появилось свободное
время, простирающееся перед нами, как чистый, только что выпавший снег.
Я завела разговоры о походах по магазинам, чтобы купить школьную одежду, о
посещении музеев, концертов и галерей, о возвращении Хилари на конюшню,
чтобы подогнать отставание в занятиях по выездке, о езде на Питтипэт.
— Козий ручей. Ты обещала. — Хилари даже не подняла головы от
книги по стрельбе из лука, которую взяла в библиотеке.
И мы поехали.
— Ну как, приятели, весело прошло ваше Рождество? — спросил Том,
целуя Хилари в щеку и мимоходом пожимая мое плечо.
Том носил Эрла, как горжетку вокруг шеи, — погода опять прояснилась, и
стало холодно. Мисси, блея, топала за ним и, увидев Хилари, побежала к ней,
напоминая детскую лошадку-качалку. Белое морозное дыхание вырывалось из ее
ноздрей.
— Спасибо, прекрасно, — ответила я на вопрос Тома.
— Нет, я скучала без тебя, — заявила Хил. — Что ты делал? На
обед была индейка? Ты и твои сыновья стреляли из лука?
Стреляли из моего лука?" — висело невысказанное в жестком чистом
воздухе.
— Да, у меня была индейка, дикая индейка. Но мальчики так и не смогли
приехать. Скретч, мистер Кармоди и я съели их порцию и были довольны.
— Мне очень жаль, Том, — сказала я. Гнев против Пэт Дэбни бился у
меня в груди.
— Мне тоже, — ответил он. — Но я поехал в город и провел с
ними несколько часов в рождественскую ночь. А затем отвез их в аэропорт
Атланты. Они уехали в свою школу. Мальчики были очень огорчены, что не
смогли побывать в лесу. Мне тоже очень жаль. Пэт, по существу, глупая
женщина. Когда они станут достаточно взрослыми, чтобы принимать
самостоятельные решения, они будут приезжать на Козий ручей так часто, как
только смогут. Я могу подождать. А она окажется одинокой старухой.
— А пока здесь есть я, — заметила Хил.
— Пока и всегда есть ты, принцесса Хилари, — проговорил Том,
крепко обнимая ее худенькие плечики. — О'кей. Сходи в дом и принеси
рабочие куртки — они лежат на спинке дивана. Передвижная школа Дэбни по
лесоведению открывается сегодня.
На той неделе мы ездили на Козий ручей каждое утро, и каждый день Том учил
нас чему-то новому о лесе, реке и болоте Биг Сильвер. Утро отводилось для
походов по местности. Во время одного из них Том научил нас, как
распознавать, собирать и готовить растения, чтобы поддерживать свою жизнь в
условиях дикой природы. Он научил нас делать веревки, утварь и даже одежду
из волокна растений. Мы сделали яму для приготовления пищи и испекли дикую
спаржу, луковицы и стебли тростникового проса, амарант, корни репейника и
рогоз.
— Можно выжить в глуши при наличии зарослей рогоза, — объяснял
Том. — Можно есть его корни, побеги, семена и пыльцу. Листья прекрасно
подходят для плетения, а пух с початка является незаменимой прокладной для
одеял и спальных мешков. Это замечательное растение, помогающее выжить в
приречных болотах.
Мы пили чай из плодов шиповника и ели пеммикан, который Том достал из
кармана. Кушанье было приготовлено из высушенной оленины, размельченной
вместе с ягодами, — довольно приятный, темный, дикий вкус и удивительно
сытная еда.
Мы собирали растения, которые, как уверял Том, являются болотной аптечкой:
корни лопуха для мазей и промывания ран, коровяк, жженые листья которого
помогают при застое в легких, крапиву для чая, останавливающего понос, дикий
лук, отгоняющий насекомых, тысячелистник для остановки кровотечений,
заживления воспалительных процессов и от зубной боли.
— Есть множество других растений, используемых в тяжелых случаях.
Скретч утверждает, что может вылечить воспаление легких, серьезные
септические заражения и даже рак, если захватить его на ранней стадии.
Старик спас коз от довольно тяжелых и неприятных болезней. Но эту сторону
дела я оставляю ему. Он остался единственным из старожилов, которые знали,
что это за растения и где их искать. В другие времена Скретч был бы великим,
знаменитым знахарем.
В одно из наших посещений Козьего ручья Том научил нас простейшим приемам
подманивания звуками диких обитателей болота Биг Сильвер. Он рассказал нам о
доисторическом происхождении способов выслеживания и подманивания дичи, об
охотничьих уловках, существовавших в разные времена, о методах привлечения
животных звуками, запахом, манками. Он обучил нас
языку
животных,
обитающих в южных болотах. Объяснил, какие эмоции проявляются в звуковых
сигналах: голод, страх, сексуальные ощущения, простая и присущая всем
животным потребность в общении и безопасности, мощный материнский инстинкт,
гнев... Том научил нас распознавать признаки того, что животное, которое мы
хотели приманить, находится поблизости. Он показал множество способов
скрывать себя и свои движения, чтобы приблизиться на нужное расстояние к
зверю. Он научил нас использовать ветер, высоту солнца, время дня и пору
года, характер местности, показал, как маскировать запах человеческого тела,
и рассказал о привычках и повадках разного зверья.
— И все это нужно только для того, чтобы мы смогли приблизиться к
живому существу настолько близко, чтобы убить его, — горько заметила я.
Мне казалось, что обладание всеми этими знаниями было как-то неприлично,
словно в игре против наивного животного ты пользовался целой колодой
крапленых карт.
— Даже зная все это, в самый удачный ваш или мой день, проведенный в
лесу, любое животное все равно более быстро, бесшумно, более осторожно,
более хитро и инициативно, чем мы, — возразил Том. — Это не такое
уж неравное состязание. И именно поэтому я не допускаю охотников с ружьями
на свою землю. Если кто-то может подобраться достаточно близко, чтобы
сделать точный выстрел из лука, то он заслуживает свою индейку или оленя.
Кроме того, было время, и оно было не так уж давно, когда ваша жизнь
полностью зависела от знания всех этих вещей.
— Но это было когда-то, — не сдавалась я.
— Вполне возможно, что это может потребоваться и теперь, — стоял
на своем он. — В лесу случаются вещи, которые не происходят больше
нигде. Времена меняются.
Глупо и непростительно бродить по лесам и не знать все, что можно о них
знать.
— Неужели все это в самом деле действует? — Глаза Хилари
сияли. — Ты правда можешь подозвать животное и оно придет?
— Ну что ж, попробуем, — пожал плечами Том Дэбни. Мы сидели в
лучах солнца на краю приречного болота, простиравшегося от берегов Козьего
ручья до Биг Сильвер. Оно надвигалось на нас непроницаемой стеной зелени
даже в середине зимы, окружало реку и продолжалось на многие мили по другой
ее стороне.
Мы сидели, прислонившись спинами к стволам дубов, а под нами лежал войлок
опавших листьев с бледно-золотистыми крапинками увядшего папоротника-орляка,
не далее десяти ярдов от нас начинался настоящий лес. Утро выдалось
безветренным и спокойным. Какое-то время я не слышала песен птиц и трескотни
белок. Даже Эрл, обычно шныряющий по лесу, свернулся в полосатое кольцо
около Хилари и заснул на солнышке. Судя по высоте солнца, было около
полудня.
Некоторое время Том смотрел на лес, затем поднес руки ко рту и издал звук —
странный, не похожий на звуки, издаваемые человеком. Древний призыв, что-то
близкое к
чок-чок-чок
. Почему-то мне он показался беспокойным. Том
подождал несколько минут и повторил звук. Затем сложил руки и закрыл глаза.
Казалось, он задремал. Когда Хилари беспокойно задвигалась, повернувшись к
нему, Том поднял руку и жестом показал, чтобы она успокоилась и сидела тихо.
Мы ждали.
Я уже приготовилась закончить эту неподвижную сцену, похожую на эпизод
шарады, и предложить ланч, когда огромный бронзовый индюк, самый крупный из
всех, когда-либо виденных мной, вырос на краю леса и остановился, глядя на
нас. Он насторожился и принялся вертеть головой из стороны в сторону, а
затем повернулся и с важным видом лениво удалился обратно в чащу. Вокруг
было так тихо, что все могло бы показаться миражом, красивым видением.
— О Том, блестяще! — воскликнула Хилари. — Мама, ты видела?
— Конечно, видела, — ответила я, чувствуя, что, не желая того,
очарована увиденным. — Он был просто чудовищен. Том, я не могу
поверить, что все твои приемы могут действовать так успешно.
— Не всегда успешно, — усмехнулся наш друг. — Я случайно
узнал, что вверх по ручью сейчас находятся несколько стай индеек и что все
они молодые птицы. Я видел их в конце той недели. Молодняк склонен довольно
часто теряться в лесу, а звуки, которые я издал, означают:
Я потерялся". Их
не всегда используют для подманивания опытных птиц или самок. Для самок
нужно применять в некотором роде дерзкий, самоуверенный звук, и то обычно
только осенью. Весной требуется другой призыв, что-то вроде приди и возьми
меня, парень". А малышей подзывают тан: ки-ки-ки
.
— А почему ты не кулдыкал? — спросила Хил.
— Потому что индюки кулдыкают только весной, когда секс поднимает свою
опасно-безобразную голову. — Том усмехнулся, глядя на девочку. —
Покулдыкай в другое время — и ты выгонишь его из леса. То же самое
произойдет, если ты крикнешь что-то вроде пат-пат
. Это всеобщий сигнал
индюков, означающий: А ну-ка, убираемся отсюда ко всем чертям".
— Ты издал этот звук только при помощи рта? — спросила
Хилари. — Смогу я сделать так же?
— Конечно, если потренируешься. Вообще-то существуют сотни
приспособлений для подманивания индюков, но я не считаю, что они эффективны.
Каждый индюк имеет свой индивидуальный голос, а применение манка,
выпускаемого промышленностью, подобно попытке подманить индейку-янки южным
произношением. Иногда птица бывает так обижена и оскорблена, что просто не
отвечает на подобный зов. Я предпочитаю изучать своих птиц и приспосабливать
свой голос под их звуки.
— А как с оленями? Примани мне оленя! — попросила девочка.
— Оленя приманить практически невозможно. Они не издают много
звуков, — объяснил Том. — Они похрюкивают, кашляют, фукают и
пыхтят, скребутся о деревья, а молодые оленята блеют, но, по сути, у них нет
своего языка, они не разговаривают. А вот в сезон оленьих боев их можно
расшевелить. Сезон охоты на оленей совпадает с периодом спаривания и боев за
самку, поэтому звук стучащих рогов неотразим для многих крупных самцов. Звук
этот заставляет их думать, что поблизости какие-то выскочки сражаются друг с
другом и готовятся захватить его дамочек. Поэтому самцы часто выскакивают,
готовые к атаке, на звук стучащих рогов. Для этого способа подманивания
нужно иметь набор высушенных и промасленных палок. Но по мне лучший способ —
это спрятаться и ждать. Или выслеживать, подкрадываться. Вот это другое
дело. Курс повышенной сложности.
— Когда мы сможем им заняться?
— Скоро. Примерно через неделю, если у тебя будет хорошо получаться с
луком.
Я посмотрела на Тома:
— Никакой охоты, Том. Это абсолютно исключено. Никакой стрельбы по
животным из этого лука.
— А я и не имел в виду охоту. Просто у меня есть правило: не брать с
собой выслеживать животное тех, кто недостаточно знаком с луком и стрелами.
Очень редко попадаются звери, которых необходимо подстрелить.
— Змеи? — Кожа на моей шее покрылась мурашками.
— Иногда и они, хотя не в это время года. Не думаю, что они нам
попадутся. Другое. Одичавшие свиньи, например. Страдающие или умирающие
животные. Нельзя оставлять страдающее животное. Если у вас нет с собой
оружия, то придется добивать его камнем, или палкой, или собственными
руками. Могу вас уверить, такой случай забыть нельзя.
Глаза Хилари стали темными и большими. Я слегка кивнула Тому. Он хотел что-
то сказать, но в этот момент Хилари заявила:
— Нет, мама. Том прав. Будет ужасно просто уйти прочь.
Я не стала продолжать этот разговор, и мы пошли на ланч.
После полудня мы практиковались в стрельбе из лука. К концу недели Хилари
действовала так умело, что Том больше не стоял за ее спиной, а сидел на
земле между Хил и мишенью и просто наблюдал. Часто он кивал головой, а
временами улыбался.
Мои успехи не были столь же блестящими. Главным образом я преодолела
смущение от того, что занимаю жалкое второе место после моего десятилетнего
ребенка. Но, очевидно, я не могла постичь суть этого дела, не могла постичь
слияние факторов и переменных величин, которое проявилось у Хилари и сделало
ее прирожденным стрелком. Я была нетерпелива и смущалась, а через несколько
дней у меня появилась, несмотря на кожаный предохранитель от стрел, такая
зловещая коллекция синяков цвета фуксии и шафрана на левой руке, что Том
заставил меня сделать перерыв на некоторое время. Я протестовала, но в
глубине души была рада.
— Ты вся закручена в узлы, как пень кипариса, — проговорил на
последнем уроке Том, стоя у меня за спиной. Его руки легко скользнули по
моей шее и плечам, обхватили талию и попытались поставить мой корпус в
нужную позицию. — Если ты расслабишься и позволишь расслабиться своим
мускулам, у тебя получится намного лучше. Еще очень поможет, если ты все же
откроешь глаза.
Я почувствовала легкое щекотание на шее от его дыхания и теплый запах, запах
древесного дыма, пота, теплого тела, запах кожи и солнца, запутавшегося в
его густых чистых темных волосах.
И в самом деле я была скована в движениях, похожа на окаменелое дерево, а
близость этого мужчины сделала меня окостеневшей и неподвижной, его
прикосновение грозило просто выбить мои руки и колени из суставов. Я не
позволяла себе глубоко дышать, и в конце концов мое дыхание стало
поверхностным, легким и неглубоким, и я почувствовала головокружение. Ладони
и подмышки стали влажными, несмотря на холод наступающих сумерек, а в паху
вновь повернулось что-то жаркое.
— У меня получилось бы лучше, если бы ты не крутился рядом. — Мой
голос был высоким и глупым, и я не только услышала, но и почувствовала его
тихое хихиканье.
— Возможно, у нас обоих получилось бы лучше, — произнес Том, и я
поняла, что он тоже ощущал тонкое серебряное лезвие напряжения.
— Уже пора возвращаться в дом, — буркнула я, проходя мимо
Тома. — У Хилари даже нет куртки.
— Почему я должна надевать куртку каждый раз, когда тебе становится
холодно? — мягко заметила девочка, но вошла в дом без дальнейших
возражений. И Хилари и я любили ранние вечера на Козьем ручье.
Том зажигал камин и наливал спиртное для нас двоих, Хилари он предлагал
сидр, включал большую стереосистему и шел на кухню готовить ужин. Он никогда
не разрешал мне помогать ему. Мы ели супы, тушеные овощи, копченую дичь,
приготовленную самим хозяином, иногда бисквит и хлеб из кукурузной муки, но
редко какие-либо сложные кушанья. Том разговаривал с нами, пока стряпал,
несмотря на звучащую на весь дом музыку, говорил больше о лесах и животных
или рассказывал странные охотничьи мифы и легенды о лесе. Я не слышала о них
раньше и даже не встречала у Фрейзера в
Золотой ветви".
— Где ты узнал все это? — спросила я однажды после того, как он
рассказал страшную историю об оскверненном дереве, которое поймало в ловушку
и сожрало осквернителя.
— О, повсюду. Что-то прочитал в книгах у Мартина. Некоторые предания
племен гулла слышал Скретч, когда был еще ребенком. Многие привез домой из
Гейдельберга мой прадед. Он слышал их от других людей лесов". У всех людей
лесов" полно в запасе таких историй. Слышала бы ты беседы, которые ведутся
вокруг бивачного костра после охоты в Королевском дубе" или на других
больших плантациях в наших местах. Парни боятся закрыть глаза, укладываясь
спать. Еще хорошо, что большинство из них спит на койках в охотничьем
домике.
— Прямо как мальчишки в лагере, — заметила я. — Но Бог ты
мой, в каждом мифе есть... возмездие!
— Это главная мысль всех легенд, которые я слышал. Я думаю, что жизнь,
отвоеванная зубами, когтями и кровью, была реальностью для всех прошлых
столетий. Именно его — возмездия богов — боялись наши предки больше всего. И
возмездия животных, которых они убивали. Возмездия самого мира, в котором
они жили. Поэтому и существовали все эти ритуалы умилостивления,
совершавшиеся после убийства животного. Некоторые из них бытуют и по сей
день.
Я подумала о листе дуба, вложенном в рот убитого оленя, и о поцелуе в
мертвые губы животного.
— Тогда зачем же убивать зверя, если потом все равно нужно, так
сказать, вернуться обратно и умилостивить его? — удивилась я. —
Разве этот ритуал не является призна...
Закладка в соц.сетях
