Жанр: Любовные романы
Дорогая мамуля
...от так, попал бы ей вот сюда. — Она провела пальцами по своей
щеке. — Если бы он размахнулся сверху, должен был попасть ниже. А
может, он правша, и... нет. — Ева отвернулась от экрана и опять подошла
к телу. — Будь это кулак, я еще допускаю, можно нанести такой удар. Но
кистенем... им же надо размахнуться! Даже с близкого расстояния нужен замах,
нужна инерция. — Ее брови сдвинулись, глаза прищурились. Потом она
перевела взгляд на Морриса. — Ради всего святого! Она сделала это сама?
— Я эту возможность прокачал: вероятность от девяноста до ста
процентов. Вот смотри. — Моррис вызвал на экран следующую
программу. — Одна фигура, двуручный замах, вес на правую руку,
перекрестный, от плеча по лицу.
— Ненормальная баба, — пробормотала Ева себе под нос.
— И расчетливая притом. Угол нанесения других повреждений — за
исключением смертельных на голове — показывает, что все они могли быть
нанесены самой пострадавшей. С учетом того, что удар по лицу — это
самострел, вероятность — девяносто девять и восемь десятых процента.
Еве пришлось отбросить все свои прежние теории и приспособиться к идее
самостоятельного нанесения ударов.
— Никаких оборонительных ранений, никаких следов того, что она боролась
или была связана. — Голова у Евы все еще кружилась, но она вновь
решительно надвинула очки и принялась изучать каждый дюйм тела. —
Синяки на коленях, на локтях?
— Соответствуют падению. Время соответствует нанесению смертельных
ранений на голове.
— Ладно, ладно. Если кто-то вешает тебе такой фингал, а потом подходит
ближе и еще пару раз врезает по разным местам, ты бежишь или падаешь,
закрываешься руками от ударов. У нее нет синяков даже на предплечьях. А
почему? Потому что она сама себя бьет. Под ногтями ничего нет?
— Ну, раз уж ты об этом упомянула... — Моррис улыбнулся. —
Пара волокон под ногтями указательного и безымянного пальцев правой руки,
указательного пальца левой руки.
— Бьюсь об заклад, они идентичны тем, что найдены в ее голове. —
Ева стиснула правую руку в кулак. — Вцепляется в ткань, набирается
мужества. Бьет. Сумашедшая баба.
— Даллас, ты говоришь, ты ее знала. Какого черта она это сделала?
Ева отложила очки. Теперь гнев буквально душил ее. Нет, все-таки она
способна испытывать сильные чувства, но это была не жалость, не сострадание.
Гнев и ярость.
— Чтобы обвинить в этом кое-кого другого. Может, меня, может, Рорка.
Может, хотела обратиться с этим в прессу, — сказала Ева и начала нервно
расхаживать взад-вперед. — Нет-нет, миллионов с этого не сорвешь.
Привлечь к себе внимание — да, безусловно. Может, и деньжат срубить, но не
сорвать банк. Шантаж! Она решила наехать на нас. Платите, а не то я выйду к
широкой публике и покажу людям, что вы со мной сделали. Но она сама попала в
собственный капкан. Не знаю, кто работал с ней в паре, но, очевидно, этот
кто-то решил, что она ему больше не нужна. А может, она пожадничала,
попыталась оставить сообщника без доли.
— Это ж надо иметь наглость, чтобы шантажировать такого копа, как ты,
или такого человека, как Рорк. — Моррис обернулся и взглянул на
тело. — И какой же надо быть извращенкой, чтобы проделать над собой
такое ради денег?!
— Она свое получила, не так ли? — тихо возразила Ева. —
Получила свое сполна.
Пибоди сделала крюк. Конечно, Даллас поджарит ее, если узнает, но она
собиралась обернуться быстро. К тому же
чистильщики
так ничего и не нашли
в опустевшем гостиничном номере Бобби и Заны.
Она даже не была уверена, что найдет Макнаба на рабочем месте. Он вполне мог
оказаться где-нибудь на оперативном задании, откуда ей было знать? Раз уж он
утром ушел и даже записки ей не оставил.
От мужчин одни заморочки, решила Пибоди. Она даже не понимала, зачем решила
обзавестись одним из них. И зачем он ей сдался? Ей и одной неплохо жилось.
Можно подумать, она всю жизнь мечтала о таком, как Йен Макнаб! Можно
подумать, она его с фонарем искала!
Да кому он нужен?
И вот теперь они решили жить вместе, сняли квартиру, купили в складчину
новую кровать — шикарную, с гелевым наполнителем. Значит, это их общая
кровать, а не только ее кровать, не так ли? И почему ей это только теперь
пришло в голову?
Ладно, не будет она сейчас об этом думать. Но все равно это не отменяет того
факта, что он — полная задница.
И ведь это он ушел, не попрощавшись, значит, ему и положено делать первый
шаг к примирению. Пибоди задумалась и чуть было не соскочила с эскалатора.
Но коробочка — подарок Даллас — буквально прожигала ей дыру в кармане, а
мысль о том, что, возможно, она сама отчасти виновата, прожигала дыру у нее
в сердце. Или это живот болит? Возможно, это просто несварение. Не надо было
перехватывать сосиску на углу.
Пибоди вошла в электронный отдел, воинствующе выпятив подбородок. Вот он,
сидит как миленький в своей клетушке. Да и как было его не заметить, если
даже в электронном отделе, где детективы одевались во все цвета радуги, его
зеленые штаны и желтая рубаха выедали глаза своей ядовитостью?
Пибоди приблизилась маршевым шагом к Макнабу и дважды решительно ткнула его
пальцем в плечо.
— Надо поговорить.
Он окинул ее холодным взглядом зеленых глаз и отвернулся.
— Занят.
Пибоди вспыхнула от унижения. Ей казалось, что она вот-вот услышит шипение
собственной кожи.
— Пять минут, — бросила она сквозь зубы. — С глазу на глаз.
Макнаб оттолкнулся от рабочего стола в кресле на колесиках, повернулся так
стремительно, что длинные светлые волосы, стянутые в хвост, мотнулись из
стороны в сторону. Он дернул плечом, давая ей понять, что она должна
следовать за ним, и зашагал в своих сверкающих желтых сапогах.
Щеки Пибоди мучительно горели, пока она пробиралась среди бесконечных
щелчков и гудочков по лабиринту ОЭС. Никто ее не окликнул, никто не помахал,
и она поняла, что Макнаб не стал держать их размолвку в секрете.
Ну и ладно. Она тоже рассказала Даллас. Ну и что?
Он открыл дверь в небольшую комнату, где детективы могли передохнуть. Два
спеца уже были здесь и азартно спорили на крутом жаргоне, непонятном для
непосвященных. Макнаб просто указал им большим пальцем на дверь.
— Надо пять.
Детективы перенесли свой спор и пару жестянок с шипучкой за дверь. Один из
них на ходу бросил на Пибоди взгляд, полный понимания и сочувствия. Пибоди
ничуть не удивилась тому, что этот детектив оказался женщиной.
Макнаб купил себе в автомате лимонной шипучки. Небось, под цвет своего
костюмчика, язвительно подумала Пибоди. Ей пришлось самой закрывать дверь,
потому что Макнаб прислонился к короткому прилавку.
— Давай по-быстрому, у меня дел полно.
— Не беспокойся, я тебя надолго не задержу. Не ты один такой занятой, у
меня тоже дел полно. Если бы ты этим утром не удрал из квартиры тайком, мы
могли бы кое-что обсудить еще до смены.
— Я не удирал тайком. — Макнаб смерил ее оценивающим
взглядом. — Я не виноват, что ты спишь, как бревно. И потом, я был не в
настроении биться головой об твое упрямство с утра пораньше.
— Мое упрямство? — Голос Пибоди перешел в визг, которого она сама
бы устыдилась, если бы заметила. — Это ты сказал, что я эгоистка. Это
ты сказал, что мне на все плевать.
— Я знаю, что я сказал. И если ты просто решила мне напомнить...
Пибоди приняла бойцовскую стойку. Это был тот редкий случай, когда она
порадовалась, что превосходит его по весу.
— Вот только попробуй хоть шаг сделать отсюда, пока я не сказала все,
что хочу, и я расплющу твою тощую задницу.
Теперь его глаза сверкнули гневом.
— Ладно, валяй, говори, что тебе надо, интересно будет послушать. Всю
прошлую неделю ты вообще не хотела со мной разговаривать, а теперь вдруг
приперло?
— Что ты такое несешь?
— Вечно у тебя какие-то дела. — Он с размаху опустил банку на
прилавок, и лимонная шипучка брызнула в стороны. — Вечно тебе некогда.
Всякий раз, как я пытаюсь с тобой поговорить, только и слышу в ответ:
Мы
этим потом займемся
. Если уж собираешься меня бросить, могла бы иметь
совесть сделать это после праздников. Не такая это большая жертва.
— Что? Что? Бросить тебя? Ты что, совсем одурел?
— Ты меня избегаешь. Приходишь поздно, уходишь рано. И так каждый день.
— Я покупаю рождественские подарки, кретин! — закричала Пибоди,
всплеснув руками. — Я ходила в спортзал. И я поднималась к Мэвис и
Леонардо, потому что... Не могу сказать, это секрет. И если я тебя избегала,
так только потому, что ты ни о чем не хочешь говорить, кроме поездки в
Шотландию.
— У нас осталась всего пара дней до...
— Знаю, знаю. — Пибоди демонстративно зажала руками уши.
— У меня есть наводка на один левый заработок, это поможет заплатить за
билеты. Я только хочу... Ты не собиралась меня бросить?
— Нет, хотя и следовало бы. Мне бы следовало треснуть тебе по кумполу и
избавиться от всех этих заморочек разом. — Пибоди со вздохом опустила
руки. — Может, я тебя избегала, потому что не хотела говорить о поездке
в Шотландию.
— Ты всегда говорила, что хочешь когда-нибудь съездить.
— Знаю, что я говорила, но я думала, что это будет очень не скоро. Если
вообще будет. А теперь ты припер меня к стенке, и я нервничаю. Нет, не
нервничаю. Я в ужасе.
— Чего ты боишься?
— Боюсь встречи с твоими родственниками, со всеми сразу. Ты что, не
понимаешь? Ведь это же меня ты собираешься привезти домой на Рождество!
— Черт побери, Пибоди, а кого, по-твоему, я должен везти домой на
Рождество?
— Меня. Но когда привозишь кого-то домой на Рождество, это не шутка.
Это очень серьезно. Они все будут смотреть на меня и задавать вопросы, а я
никак не могу избавиться or проклятых пяти фунтов, потому что когда я
нервничаю, то ем за троих. Вот я и решила: если бы мы могли просто остаться
дома, мне не пришлось бы нервничать, пока... Ну, в общем, не пришлось бы.
Макнаб долго молчал, глядя на нее с тем ошеломленным выражением, с каким
мужчины глядят на женщин с незапамятных времен.
— Ты же приглашала меня к себе домой на День благодарения.
— Это совсем другое дело. Да, совсем другое! — повторила Пибоди,
не давая ему возразить. — Ты уже был знаком с моими родителями, и
потом, мы же квакеры, мы готовы любого принять и накормить в День
благодарения. Я чувствую себя толстой и неповоротливой. Они меня
возненавидят.
— Ди! — Он называл ее Ди в минуты особой нежности или когда ему
хотелось ее придушить. В эту минуту им, казалось, владели оба чувства
сразу. — Это, конечно, очень серьезно — пригласить девушку домой на
Рождество. Ты — первая, кого я приглашаю.
— О боже! Это еще хуже. Или лучше. Не знаю, что из двух. — Пибоди
сглотнула и прижала руки к груди. — Мне плохо.
— Они не будут тебя ненавидеть. Они тебя полюбят, потому что я тебя
люблю. Я люблю тебя, Пибоди. — Макнаб одарил ее той самой улыбкой,
которая всегда заставляла ее вспоминать маленьких щенят. — Прошу тебя,
поедем ко мне домой. Я так долго ждал случая тобой похвастаться.
— О боже! О, черт!
Сентиментальные слезы затуманили ей глаза. Она бросилась ему на шею. Он обхватил руками ее ягодицы.
— Пойду запру дверь, — пробормотал он и, не удержавшись, радостно
укусил ее за ухо.
— Все догадаются, чем мы тут занимаемся.
— Обожаю быть объектом зависти. М-м-м... как мне тебя не хватало!
Позволь мне только...
— Погоди! — Пибоди оттолкнула его и сунула руку в карман. — Я
совсем забыла. Боже, это подарок от Даллас и Рорка.
— Я предпочитаю получить подарок от тебя. Прямо сейчас.
— Нет, ты смотри. Ты должен это увидеть. Они дарят нам поездку! —
затараторила Пибоди, открывая коробочку и показывая ему электронный
ключ. — Частный самолет и машина. Весь набор.
Его руки упали, освободив ее зад, и она поняла, что он потрясен не меньше,
чем была этим утром она сама.
— Обалдеть!
— Все, что нам остается, это вещи упаковать, — добавила Пибоди
дрожащим голосом. — Тебе не надо искать побочный заработок, разве что
ты сам захочешь. Прости, что я так психанула. Я тоже тебя люблю.
Она обвила его шею руками и поцеловала в губы. А потом немного отодвинулась
и подмигнула.
— Я запру дверь.
Ева вошла к себе в кабинет, чтобы скоординировать свой новый ход. Через
несколько минут следом за ней ворвалась Пибоди.
— Получила предварительный отчет
чистильщиков
по номеру, где жили
Ломбарды. По нулям, — торопливо доложила она. — Патрульные нашли
бар — один квартал к востоку, два квартала к югу от гостиницы. Дверь была не
заперта. Сумка Заны лежала на полу. Я послала туда бригаду.
— А ты даром времени не теряешь, — заметила Ева. — И как ты
ухитрилась втиснуть среди стольких дел еще и секс?
— Секс? Понятия не имею, о чем вы говорите. Держу пари, вам нужен
кофе. — Пибоди бросилась к автомату, но на полпути оглянулась. —
Откуда вы знаете, что у меня был секс? У вас что, есть секс-радар?
— У тебя рубашка застегнута не на те пуговицы, а на шее свежий засос.
— Черт! — Пибоди шлепнула себя ладонью по шее, словно убивая
комара. — Что, очень заметно? И почему у вас тут нет зеркала?
— Почему? Давай подумаем. Может быть, потому, что это рабочий кабинет?
На тебя смотреть стыдно. Иди приведи себя в порядок, пока майор... —
Тут запищал ее внутренний телефон. — Слишком поздно. Отойди назад. Сдай
назад, говорю, а не то попадешь на экран. Черт.
Пибоди виновато повесила голову и отступила в угол, но на губах у нее играла
довольная улыбка.
— Мы помирились.
— Заткнись. Даллас.
— Майор Уитни требует вас к себе в кабинет. Немедленно.
— Иду. — Ева отключила связь. — Давай главное и поживее.
— Я сама пойду. Мне нужно только...
— Изложите суть, детектив. Потом напишете отчет.
— Есть.
Чистильщики
не нашли в номере, освобожденном Бобби и Заной
Ломбард, ничего такого, что могло бы связать их с расследуемым убийством.
Сумка Заны Ломбард была обнаружена патрульными в баре под названием
Пещера
на Девятой авеню между 39-й и 40-й улицами. Патрульные офицеры вошли в
помещение, когда заметили, что сигнализация не работает, а замок отключен.
Офицеры опечатали здание, команда
чистильщиков
оперативно направлена на
место.
— Имя владельца бара, имя владельца здания.
— Я хотела собрать эту информацию позже, после того, как введу вас в
курс дела.
— Приступай немедленно. Пробей имена. Мне нужны эти данные и твой
письменный отчет через тридцать минут.
Инерция раздражения пронесла Еву из кабинета через
загон
и в лифт, где в
виде исключения ей не пришлось пускать в ход локти, чтобы отвоевать себе
немного личного пространства. Она решила, что это положительный момент.
Могла бы какому-нибудь кретину и ребра переломать под горячую руку.
А потом она решила прикрутить фитиль, отключить эмоции. Она продемонстрирует
Уитни контроль над собой и профессионализм. Она использует эти козыри и все
остальное, что ей может потребоваться, чтобы оставить дело за собой.
Он ждал, сидя в кресле за столом. Его широкое темное лицо — в точности как и
ее собственное — не выдавало, что творилось у него в голове. Его черные
волосы были щедро припорошены сединой. Морщины избороздили его лицо,
особенно заметны они были вокруг глаз и в уголках рта. Ева была уверена, что
не только время поработало над ним своим резцом, но и бремя командования.
— Лейтенант, вы сами назначили себя ведущим следователем по делу об
убийстве. Следствие идет уже второй день, а я до сих пор не имею от вас
никакой информации.
— Сэр, дело попало в мои руки вчера утром. Воскресным утром, сэр, мы с
вами оба были не на службе.
Он подтвердил это легким кивком.
— И, тем не менее, вы приняли на себя обязанности, находясь не на
службе, задействовали персонал и оборудование департамента, но не
соблаговолили проинформировать своего начальника.
Нечего ходить вокруг да около, решила Ева.
— Да, сэр, я приступила к расследованию. Я полагала, что мои действия
оправданы обстоятельствами. И я готова рапортовать об этих обстоятельствах и
своих действиях сию же минуту.
Он вскинул руку.
— Это из категории
Лучше поздно, чем никогда
?
— Нет, сэр, из категории
Необходимо немедленно оцепить место и собрать
улики
. Со всем уважением, майор.
— Вы, кажется, были знакомы с убитой?
— Да, сэр. Я не встречалась с ней и не вступала в контакт последние
двадцать лет. Впервые увидела ее после этого перерыва за два дня до ее
смерти, когда она пришла ко мне на службу.
— Вы вступаете на зыбкую почву, Даллас.
— Я так не думаю, сэр. Я знала убитую очень недолго, когда была
ребенком. Следовательно...
— Вы несколько месяцев состояли под ее опекой, когда были
ребенком, — уточнил он.
К черту
, — сказала себе Ева.
— Термин
опека
здесь не подходит, так как никакой опеки не было. Я
прошла бы мимо нее на улице и не узнала бы. Никаких дальнейших контактов
после ее визита в четверг между нами не предполагалось, если бы она не пошла
к моему мужу на следующий день и не попыталась выжать из него два миллиона.
Уитни поднял брови.
— И это, по-вашему, не зыбкая почва?
— Он указал ей на дверь. У капитана Финн имеются записи с дисков
наблюдения из здания
Рорк Индастриз
. Рорк сам попросил его забрать эти
записи, чтобы облегчить расследование. Она вышла в том же виде, в каком
вошла.
— Сядьте, Даллас.
— Сэр, мне легче говорить стоя. Я отправилась к ней в гостиницу в
воскресенье утром. Я считала необходимым поговорить с ней, дать ей понять,
что не позволю себя шантажировать и вымогать деньги у Рорка. Что ни одного
из нас не испугала ее угроза обратиться в прессу или к властям с копиями
имеющихся у нее, по ее словам, моих секретных файлов. И в этот момент...
— А у нее были копии?
— Это вполне вероятно. Ничего не было найдено на месте убийства, хотя
был обнаружен футляр для дисков. Велика вероятность того, что диски забрал
убийца.
— Со мной говорила доктор Мира. В отличие от вас, она пришла ко мне
этим утром.
— Да, сэр.
— Она полагает, что вы способны справиться с этим расследованием, и
более того, что оно пойдет вам на пользу. — Майор передвинулся в
кресле, и оно жалобно заскрипело. — Я также только что переговорил со
старшим патологоанатомом, так что нельзя сказать, что я совсем не в курсе
дела. Прежде чем вы представите свой отчет, я хочу знать, почему вы не
обратились ко мне. Я жду прямого ответа, Даллас.
— Я полагала, что оказалась в наиболее благоприятном положении, чтобы
продолжить расследование. Моя объективность в данном деле вряд ли будет
поставлена под сомнение.
Уитни долго молчал.
— Вы могли бы прийти ко мне. А теперь докладывайте.
Ему удалось вывести ее из равновесия. Ей пришлось напрячься, чтобы четко и
ясно, не спотыкаясь, изложить все факты: от первых контактов с убитой до
сведений, только что сообщенных ей Пибоди.
— Она сама нанесла себе побои, чтобы обосновать свой шантаж. Таково
ваше мнение, лейтенант?
— Да, сэр. С учетом того, что обнаружил патологоанатом, и также других
улик.
— Ее партнер или сообщник убивает ее, похищает невестку и через нее
продолжает требовать денег, используя угрозу опубликования ваших секретных
файлов.
— Вряд ли убийце известно, что Рорк и я проводили вечер в компании шефа
полиции и в вашей компании, сэр, в момент совершения убийства. Вероятно,
частью его плана сейчас является попытка представить одного или обоих из нас
замешанными в убийстве.
— Это была отличная вечеринка, — улыбнулся Уитни. — Номерной
счет отслеживается?
— Этим занялся капитан Фини. С вашего позволения, я хотела бы, чтобы
Рорк оказал содействие в этой области.
— Я удивлен, что он до сих пор этим не занялся.
— Я еще не посвятила его во все детали. У меня выдалось хлопотливое
утро, сэр.
— А дальше будет еще хуже. Было бы ошибкой скрывать вашу связь с
убитой. Она все равно выплывет наружу. Будет лучше, если вы сами вытащите ее
на свет. Используйте Надин.
Ева вспомнила о своей знакомой с телевидения. Она надеялась оттянуть
неизбежное еще на какое-то время, но шеф был прав: лучше покончить с этим
поскорее. Черт с ними, пусть пошумят.
— Я свяжусь с ней немедленно.
— И с нашим представителем по связям с общественностью. Держите меня в
курсе.
— Слушаюсь.
— Свободны.
Ева направилась к двери, остановилась и повернулась кругом.
— Майор Уитни, я прошу прощения за то, что держала вас в неведении. Это
больше не повторится.
— Нет, не повторится.
Ева вышла, так и не зная, что получила: поощрительное похлопывание по плечу
или головомойку. Вероятно, и то и другое, решила она, направляясь в убойный
отдел.
Пибоди вскочила из-за стола, как только Ева вошла в
загон
, и потопала за
ней в кабинет.
— У меня есть требуемые вами данные, лейтенант, и мой рапорт.
— Хорошо. У меня нет кофе.
— Это упущение с моей стороны будет исправлено незамедлительно.
— Если уж собираешься лизать мне башмаки, Пибоди, делай это не столь
явно.
— Я слишком далеко высунула язык? Я заслужила трепки. Не говорю, что
дело того не стоило, но я это заслужила. Мы с Макнабом объяснились и все
уладили. Он думал, что я собираюсь его бросить. Полный идиот!
Это было сказано — нет, почти пропето! — с такой нежностью, что Ева
зажала уши ладонями.
— Если не хочешь новой порки, избавь меня от деталей.
— Прошу прощения. Кофе, мэм, в точности как вам нравится. Хотите,
принесу вам чего-нибудь из автомата? Я угощаю.
Ева опасливо покосилась на Пибоди.
— Сколько же раз вы двое перепихнулись? Нет-нет, я не хочу знать.
Ладно, принеси мне что-нибудь, а потом созвонись с Надин. Передай ей, что
нам надо встретиться.
— Уже работаю.
Когда Пибоди выскользнула за дверь, Ева попыталась дозвониться Рорку по
личному номеру. Она с досадой провела рукой по волосам, когда связь
переключилась на голосовую почту.
— Извини, что ломаю тебе расписание. Появились осложнения. Перезвони,
как только сможешь.
Ей до скрежета зубовного не хотелось общаться с представителем полицейского
управления по связям с общественностью, но она ему позвонила, а исполнив
этот тягостный долг, вставила в компьютер диск Пибоди и начала просмотр. В
это время ее напарница вернулась.
— Взяла батончик
Вперед с тянучкой
, заморить червячка. Надин согласна
на встречу. Она говорит, что у нее тоже накопились к вам вопросы. Предложила
встретиться за ленчем.
— За ленчем? Почему бы ей просто не прийти сюда?
— У нее есть что-то горяченькое, Даллас. Она хочет встретиться в
Сказочных ароматах
в полдень.
— Где-где?
— О, это шикарное местечко. Не представляю, за какие нитки она тянет,
но чтобы там зарезервировать столик, это должны быть корабельные канаты.
Адрес у меня есть. Меня она тоже пригласила, так что...
— Ну да, конечно. Почему бы и нет, черт возьми? Всю жизнь мечтала устроить миленький девичник.
ГЛАВА 11
Хотя отчет
чистильщиков
по бару
Пещера
не оставлял сомнений в том, что
замки и сигнализация были взломаны, Ева отправилась на место лично и
встретилась с владельцем.
Его звали Рой Чанси, и он был в равной степени разозлен тем, что его
вытащили из постели, как и тем, что кто-то вломился в его бар.
— Шпана, наверно. Обычно так и бывает.
Он почесал выпирающи
...Закладка в соц.сетях
