Жанр: Любовные романы
Дорогая мамуля
...h; Лучше немного подождать, — сказала она вслух. — Сейчас ты
ничего сделать не можешь. О ней пока позаботятся другие люди. Я дам тебе
знать, когда что-нибудь выяснится.
Бобби поднялся на ноги.
— Может, я могу что-нибудь сделать? Если бы я заставил администратора
открыть дверь вчера вечером или сегодня утром, может, я сумел бы это
предотвратить?
А вот тут, подумала Ева, она наконец-то могла сделать то единственное, что
принесет ему утешение.
— Нет, это ничего бы не изменило.
Когда Ева и Пибоди вышли в коридор, она вздохнула с облегчением.
— Соображения?
— Вроде бы приличный парень. Сейчас в шоке. Как и она. Пока один тонет,
другой выплывает. Хотите, я их прокачаю?
— Да уж. — Ева устало потерла руками лицо. — Будем
действовать по правилам.
Они обе проводили взглядом санитаров из морга, выкативших на каталке тело в
черном мешке. Следом за ними в коридор вышел Моррис.
— Время смерти — час двадцать восемь утра, — сказал он. —
Осмотр на месте указывает, что смертельный удар был нанесен сзади нашим
старым любимцем — тупым предметом. На мой взгляд, в комнате ничего похожего
нет. Остальные телесные повреждения нанесены ранее. За двадцать четыре часа
или больше. Скажу точнее, когда приму ее у себя дома. — Он внимательно
заглянул в глаза Еве. — Ты это хотела услышать?
— Да, именно это.
— Дам тебе знать, что выясню, когда выясню.
— Спасибо. — Ева вернулась на место преступления и сделала знак
одному из
чистильщиков
. — Найдите мне мобильный телефон. Мне нужно ее
персональное средство связи.
— Пока не обнаружено.
— Найдете — дайте мне знать. — Она подошла к окну и оглянулась на
Пибоди. — Спустимся этим путем.
— Ой, мамочки!
Ева вылезла в окно и легко спрыгнула на узкую эвакуационную платформу. Она
ненавидела высоту, она высоту терпеть не могла, и ей пришлось выждать
минутку, чтобы успокоиться. Она принялась осматривать саму платформу.
— Есть кровь. — Она присела на корточки. — Небольшой, но
вполне четкий след из капель. Ведет за платформу. — Она нажала кнопку и
выпустила лестницу. — И вниз.
— Закономерный путь отхода, — прокомментировала Пибоди. —
Чистильщики
получат образцы, и мы узнаем. Может, это кровь жертвы.
— Угу. — Ева выпрямилась и начала изучать доступ к другим комнатам
на этаже.
Рискованно, решила она, есть разрывы. Но не невозможно, если есть спортивная
подготовка или просто хватает лихачества. Один хороший сильный прыжок — и
дело сделано. Сама она предпочла бы именно этот путь, вместо того чтобы
ползти на цыпочках по узкому, как длинный плевок, карнизу. А это означало,
что убийца мог прийти как изнутри гостиницы, так и снаружи.
Логика подсказывала: вход и выход по пожарной лестнице. Вниз и подальше.
Главное, выбросить орудие убийства. А выбросить его можно где угодно. В
городе полно таких мест.
Ева посмотрела вниз и втянула воздух через рот, потому что голова у нее
закружилась. Внизу по тротуару сновали люди. Четыре этажа, подумала Ева. Ей
вряд ли суждено повторить подвиг Тюфяка, даже если она грохнется. В том
смысле, что она не угробит вместе с собой какого-нибудь невинного прохожего.
Ева снова присела на корточки и осмотрела пятно птичьего помета. Она
повернула голову и взглянула на Пибоди, вылезшую следом за ней на пожарную
лестницу.
— Видишь это летучее дерьмо?
— Какой прелестный рисунок! Абстрактный, но чисто городской мотив.
— По-моему, он смазан. Как будто кто-то задел его краем башмака. —
Ева просунула голову обратно в окно. — Эй! Тут есть кровь и голубиное
дерьмо. Я хочу, чтоб его соскребли и упаковали.
— Вечно вся классная работа достается нам, — проворчал один из
чистильщиков
.
— Пометь это, Пибоди, — приказала Ева и начала спускаться по
зигзагообразной лестнице. — Обыскать все гостиничные утилизаторы мусора
и вообще все утилизаторы мусора в радиусе четырех кварталов. Вот тут нам
повезло: сегодня воскресенье.
— Скажите это команде, которой предстоит рыться в мусоре.
Это замечание своей напарницы Ева проигнорировала.
— Пожарный выход открывает доступ практически из любой комнаты в любую
другую на этой стороне здания, — продолжала она. — Нам понадобятся
диски с камер наблюдения. Надо их просмотреть.
— В коридорах и на лестницах камер нет, — напомнила Пибоди. —
Если это кто-то из своих, почему бы просто не выйти в дверь, когда дело
сделано?
— Хороший вопрос. В самом деле, почему бы и нет? А может, преступник не
знал, что камер нет? — Ее башмаки громко клацали по металлическим
перекладинам при каждом шаге. — А может, он настолько осторожен, что не
хочет рисковать и засветиться на сетчатке каких-нибудь мистера и миссис
Турист, как раз вернувшихся в гостиницу после веселой ночки в городе.
На последней платформе Ева опять нажала кнопку выпускного механизма. С
дребезгом выскочил последний короткий марш железной лестницы. Наконец-то
чувствуя себя уверенно, она спустилась по перекладинам, а когда они
кончились, с облегчением спрыгнула на тротуар.
Пибоди спустилась за ней следом.
— Пару вещей я должна тебе сказать, — начала Ева, пока они огибали
угол к фасаду здания. — В пятницу Ломбард ходила на работу к Рорку.
Пыталась выжать из него пару лимонов.
— Что? Как?
— Придется упомянуть об этом в рапорте. Это обязательно должно
фигурировать — большими буквами на первой странице. Он с ней встретился и
вышвырнул ее пинком под зад, на том все и кончилось. В какой-то момент после
этого и перед тем, как ей проломили череп, она вляпалась в неприятности: кто-
то ее избил. И Рорку, и мне нетрудно отчитаться за каждую минуту нашего
времени и местонахождения на момент ее смерти. Думаю, столь же легко нам
будет отчитаться за период после ее ухода из
Рорк Индастриз
и до момента
смерти.
— Никто не станет подозревать кого-либо из вас.
Ева остановилась.
— Я бы стала подозревать себя, если бы не знала точно, что у меня есть
алиби. Я бы не погнушалась врезать ей по морде.
— И убить ее при этом?
Ева покачала головой.
— Может, тот, кто ее отделал, это не тот же человек, который ее убил.
Может, она работала с кем-то в паре, надеялась срубить с Рорка легких
деньжат. А когда не прокатило, может, напарник или напарница набросились на
нее. Стоит это проверить.
— Хорошо.
— Значит, расклад такой. — Ева повернулась к Пибоди и сделала то,
что считала официальным заявлением. — У нас был полный дом поставщиков
провизии, декораторов и еще бог знает кого. Они кишмя кишели по всему дому
весь день в субботу. Прямо-таки продыху от них не было целый день. Когда у
Рорка в доме подрядчики со стороны, он включает камеры на полный режим. Ты
свяжешься с Финн, потребуешь, чтобы он изъял эти диски, осмотрел
оборудование и подтвердил, что мы оба были дома весь день.
— Я об этом позабочусь. Но мне придется повторить: никто не станет
подозревать вас. — Упреждая возражение Евы, Пибоди вскинула
руку. — Вы бы сами не стали, Даллас, по зрелом размышлении. Врезать по
морде — пожалуйста! Вы бы не погнушались, охотно верю. Ну и что? Ведь у нее
не только
фонарь
под глазом! И кто-то действовал не кулаком, а вот уж
этого вы точно погнушались бы. Она пыталась срубить денег с Рорка? Черт, да
тогда она дура набитая, не умнее этого голубя. Нет, это не вариант. Уж вы
мне верьте, я знаю, что говорю. Я же детектив.
— Давно уже ты не упоминала об этом в разговоре.
— Я стала более зрелой и рассудительной. — Когда они завернули за
угол, Пибоди сунула руки в карманы. — Вы ведь понимаете, его придется
допросить.
— Да. — Ева увидела Рорка. Он стоял, прислонившись к ее
машине, — интересно, откуда здесь взялась ее машина? — и работал
на своем ППК.
Рорк вскинул взгляд и заметил ее. Его брови недоуменно поднялись, он убрал
ППК.
— Вышли погулять?
— Никогда не знаешь, куда тебя заведет полицейская работа.
— Воистину это так. Привет, Пибоди. Как самочувствие? Голова не болит
по утрянке?
— Я ее почти не чувствую. Это была обалденная вечеринка.
— Дай нам минутку, — попросила ее Ева.
— Без проблем. Пойду поговорю с людьми и заберу эти диски.
Когда они остались одни, Ева постучала носком по колесу своей машины.
— Как она сюда попала?
— Ловкость рук обманывает глаз. Я решил, что тебе понадобятся
собственные колеса.
— И ты был прав.
— Я связался с Мирой, объяснил ей, что происходит, предупредил, что ты
задерживаешься.
— Мира? Ах да, да. — Ева привычным жестом взлохматила
волосы. — Я забыла. Спасибо. Сколько я тебе должна?
— Сговоримся.
— Мне придется просить тебя еще об одном одолжении. Ты должен поехать в
управление и дать официальные показания о твоем разговоре с жертвой в
пятницу у тебя в кабинете.
Что-то вспыхнуло в его глазах.
— Я в списке подозреваемых, лейтенант?
— Не начинай. Не надо. — Ева медленно вдохнула воздух и так же
медленно выдохнула. — Если дело передадут другому следователю, мы оба
окажемся в списке подозреваемых. И будем в нем пребывать, пока дело не будет
раскрыто. У нас обоих был серьезный мотив. Кто-то причинил ей много боли.
Убийство нас обоих не касается. Невозможно убить кого-то в нижней части
города и одновременно закатывать вечеринку с участием шефа полиции в верхней
части города. Однако у нас обоих имеются связи и средства, чтобы нанять кого-
то сделать за нас грязную работу.
— И нам обоим хватило бы ума нанять кого-то, кто сделал бы грязную
работу не так грязно и небрежно.
— Возможно, но иногда все специально делается грязно и небрежно. Плюс к
тому кто-то за сутки до смерти разбил ей лицо. Вот об этом нам и предстоит
отчитаться.
— Значит, в убийстве ты меня не подозреваешь, а вот насчет того, чтобы попортить ей портрет...
— Прекрати. — Ева ткнула его пальцем в грудь. — Бить меня
таким отношением — это нечестно.
— А каким отношением я должен тебя бить? Какое отношение ты
предпочитаешь? У меня есть несколько на выбор.
— Черт бы тебя побрал, Рорк.
— Ладно, ладно. — Он развел руками в знак того, что
сдается. — Просто меня злит, что моя же собственная жена будет меня
допрашивать по подозрению в рукоприкладстве.
— Можешь радоваться, твоя жена тебя допрашивать не будет. Этим займется
Пибоди.
— Ну разве это не чудесно? — Он схватил ее за плечи и повернул
лицом к себе. — Я хочу, чтобы ты мне сказала, хочу, чтобы ты прямо
сейчас посмотрела мне в глаза и сказала: ты веришь, что я ее бил?
— Нет. — В ее голосе не было колебаний. — Это не в твоем
духе. И даже если бы ты настолько вышел из себя, что пустил бы в ход кулаки,
ты давно уже сказал бы мне. Но дело в том, что это в моем духе, и я вставлю
в рапорт отчет о ее визите ко мне.
Рорк выругался.
— Эта женщина гадит нам после смерти даже больше, чем при жизни. Не
смотри на меня так. Я не пойду ставить за нее свечку. Ты-то пойдешь... в
своем духе. Потому что, хочешь ты того или нет, теперь она твоя, и ты будешь
ее защищать. Ты не можешь иначе. — Все это он говорил, продолжая
держать ее за плечи, и теперь провел ладонями вниз по ее рукам. — Я
поеду с тобой, и давай покончим с этим.
— Паршивое выдалось воскресенье.
— Не первое и не последнее. — Рорк открыл перед ней дверцу машины.
В управлении Пибоди готовилась к допросу в одной из специальных комнат.
Движения у нее были суетливые, она не поднимала глаз.
— Расслабьтесь, — посоветовал Рорк. — Я полагаю, по традиции
это допрашиваемый должен волноваться, а не следователь.
— Это ужасно неловко, но такова формальность. Приходится соблюдать
формальности.
— Надеюсь, все пройдет быстро и безболезненно для нас обоих.
— Вы готовы?
— Вперед.
Ей пришлось откашляться, но она продиктовала в видеокамеру все необходимые
данные.
— Сэр, мы понимаем, что вы находитесь здесь по вашей доброй воле, и мы
ценим ваше сотрудничество со следствием.
— Готов сделать все, что могу... — Рорк перевел взгляд на длинное
зеркало, давая понять, что он знает о присутствии Евы по ту сторону
стекла, — для департамента.
— Вы были знакомы с Труди Ломбард.
— Это не совсем так. Мне выпал случай встретиться с нею один раз, когда
она попросила о встрече со мной у меня на работе. Это было в прошлую
пятницу.
— Почему вы согласились встретиться с ней?
— Из любопытства. Мне было известно о том, что много лет назад моя жена
некоторое время находилась на ее попечении.
— Миссис Ломбард была приемной матерью лейтенанта Даллас в течение пяти
с половиной месяцев.
— Верно.
— Вам известно о том, что миссис Ломбард вступила в контакт с
лейтенантом на ее рабочем месте в этом здании в прошлый четверг?
— Да, мне об этом известно.
— И как бы вы описали реакцию лейтенанта на этот контакт?
— Как ее личное дело. — Пибоди открыла рот и тут же закрыла его,
так ничего и не сказав. Рорк пожал плечами. — Моя жена не испытывала
желания возобновить отношения. У нее сохранились неприятные воспоминания о
том времени, и, я полагаю, она предпочла оставить этот эпизод в прошлом.
— Тем не менее, вы согласились встретиться с миссис Ломбард у себя на
работе в центре города.
— Да, как я уже говорил, из любопытства. — Опять его взгляд
скользнул к зеркалу и — он в этом не сомневался — встретился со взглядом
Евы. — Мне хотелось знать, чего она хочет.
— И чего же она хотела?
— Денег, разумеется. Ее первоначальная
заявка
, если можно так
сказать, состояла в том, чтобы сыграть на моем сочувствии, заручиться моей
поддержкой в деле смягчения лейтенанта. Миссис Ломбард утверждала, что моя
жена неправильно истолковала ее появление. Ее удивило нежелание лейтенанта
вспоминать о том времени, когда она жила у миссис Ломбард. — Рорк
помолчал, взглянул на Пибоди и еле заметно улыбнулся. — Поскольку
лейтенант, как вам известно, крайне редко ошибается в подобных делах,
утверждения этой женщины не показались мне правдоподобными и убедительными.
Я не проявил к ней сочувствия и посоветовал оставить все как есть.
— Но она хотела, чтобы вы ей заплатили?
— Да. Два миллиона долларов: такова была названная ею сумма. За эти
деньги она была готова вернуться в Техас. Она была очень недовольна, когда я
сказал, что у меня нет намерения заплатить ей какую-либо сумму ни сейчас, ни
когда-либо в будущем.
— Она угрожала вам каким-либо образом?
— Она не представляла угрозы ни для меня, ни для моих близких. В самом
худшем случае ее можно было бы назвать раздражителем. Своего рода пиявкой,
если так можно выразиться, стремившейся высосать свою унцию крови из того,
что было трудным периодом в детстве моей жены.
— Могли бы вы квалифицировать данное требование денег как шантаж?
Зыбкая почва
, — подумал Рорк.
— Возможно, она надеялась, что я именно так на это и посмотрю, но я
ничего не могу утверждать наверняка. Что касается лично меня, я счел ее
требование смехотворным. Я решил, что ни лейтенанту, ни мне самому не
следует принимать ее всерьез.
— Ее требование вас не рассердило? Кто-то приходит к вам на работу,
пытается выкачать из вас два миллиона долларов. Я бы разозлилась.
Рорк улыбнулся Пибоди. Ему ужасно хотелось сказать ей, что она отлично
справляется.
— Буду с вами откровенным, детектив: я ожидал, что миссис Ломбард будет
меня испытывать. Мне показалось, что именно эта причина, как никакая другая,
могла побудить ее связаться с лейтенантом после стольких лет. — Рорк
откинулся на спинку стула. — Рассердился ли я? Нет. Напротив, эта
встреча принесла мне определенное удовлетворение. Я довел до ее сведения —
однозначно, без тени сомнения, — что платежа не будет. Ни сейчас, ни
когда бы то ни было.
— Каким образом вы дали ей это понять?
— Словами. Я ей именно так и сказал. Мы говорили у меня в кабинете
минут примерно десять, после чего я послал ее на все четыре стороны. Я через
свою ассистентку передал охране приказ проследить и удостовериться, что
миссис Ломбард покинула
Рорк Индастриз
. Ах да, у меня в кабинете имеется
техническая запись того, как она входит и как покидает здание. Обычная мера
предосторожности. Я взял на себя смелость связаться с капитаном Фини из
Отдела электронного сыска и попросил его лично изъять диски с этими
записями, чтобы передать их вам, для вашего дела. Я думал, так будет лучше.
— Хорошо. — Глаза Пибоди округлились. — Это очень хорошо. Э-э-
э... у вас были контакты с миссис Ломбард после того, как она покинула ваш
кабинет в пятницу?
— Никаких. Вечер пятницы мы с лейтенантом провели дома, а в субботу мы
с ней принимали множество гостей. У нас была грандиозная вечеринка. Весь
день мы были заняты приготовлениями, у нас буквально минутки свободной не
было. Кстати, имеются записи на дисках и за этот период, поскольку у нас в
доме было много посторонних. Капитан Фини изымет и эти записи. Ну а в
субботу вечером мы были окружены более чем двумя с половиной сотнями друзей,
знакомых, деловых партнеров и коллег приблизительно с двадцати ноль-ноль и
до трех часов утра. Буду счастлив снабдить вас списком гостей.
— Мы будем вам очень благодарны. У вас когда-либо был физический
контакт с Труди Ломбард?
Его голос остался нейтральным, но он позволил легкой гримасе отвращения
проявиться на лице.
— Я пожал ей руку, когда мы встретились. Этого было более чем
достаточно.
— Не могли бы вы мне сказать, почему вы и лейтенант оказались в
гостинице
Уэст-Сайд
этим утром?
— Мы решили, что будет лучше, если лейтенант поговорит с миссис Ломбард
напрямую, сообщит ей, что она — моя жена — не испытывает ни малейшего
желания контактировать с ней в дальнейшем и что никто из нас не собирается
платить за привилегию выбора.
— Спасибо, — кивнула Пибоди. — Позвольте еще раз
поблагодарить вас за сотрудничество в этом деле. Допрос окончен. — Она
испустила вздох облегчения и приняла позу
вольно
, сидя на стуле. Это
выглядело очень комично. — Слава богу, с этим покончено.
Рорк потянулся через стол и похлопал ее по руке.
— Как мы справились?
— Она даст нам знать, поверьте. Но если хотите знать мое мнение... Вы
были откровенны, говорили связно, все обрисовали в деталях. У вас алиби по
самые
помидоры
... Ой, извините.
— Ничего страшного. Всегда приятно знать, что эта часть моей анатомии
защищена. — Рорк обернулся на открывающуюся дверь. — Боюсь, то,
что я сейчас скажу, заставит вас пустить в ход резиновые дубинки, но... мне
понравилось. Я мог бы научиться с этим жить.
— Почему ты мне не сказал, что звонил Фини? — потребовала Ева.
— Мне кажется, я только что это сделал.
— Ты мог бы... ладно, проехали. Пибоди, давай начнем проверки. Заодно
пробьем по-быстрому остальных постояльцев гостиницы. Я сейчас приду.
— Увидимся позже, — попрощалась Пибоди с Рорком.
— Мне придется... — начала Ева.
— ...немного задержаться, — закончил за нее Рорк. — Ничего, я
найду дорогу домой.
— Хорошо, что ты согласился на допрос. Хорошо, что с этим покончено и
можно об этом забыть. Она могла бы нажать и посильнее, но она вытащила все
детали, а это главное.
— Вот и отлично. А как насчет того, что ты мне задолжала? У меня есть
своя цена.
Ева задумчиво вытянула губы трубочкой.
— Пожалуй, резиновые дубинки у нас где-то в подвале найдутся.
Рорк засмеялся.
— Вот это моя девочка. Съезди к Мире, когда закончишь.
— Я не знаю, как долго...
— Это не важно. Обязательно поговори с Мирой, а потом возвращайся ко
мне.
— Куда ж мне еще возвращаться?
— Подарки, — спохватился он. — Они в перчаточном отделении
твоей машины.
— В Соединенных Штатах Америки это называется бардачком, ирландский
парень.
— Верно. — Рорк схватил ее за плечи, притянул к себе и крепко
поцеловал. — Я буду ждать.
Он будет ждать
, — подумала Ева.
Теперь у нее был кто-то, кто будет ждать ее. И это само по себе было для нее
главным рождественским чудом.
Сидя у себя за столом с огромной кружкой кофе, Ева изучала официальные
данные Бобби Ломбарда. Именно Бобби, не Роберт, отметила она. Он был на два
года старше ее, родился в результате законно оформленного совместного
проживания, расторгнутого, когда ему было два года. Проведя перекрестную
проверку, Ева обнаружила, что его отец — Грубер Джон — женат в течение
последних тринадцати лет и проживает в Торонто.
Бобби окончил бизнес-колледж и поступил на работу в компанию по торговле
недвижимостью
Честная сделка
. Полтора года назад он уволился и вступил в
партнерство с неким Дензилом К. Истоном. Вместе они создали новую фирму по
торговле недвижимостью в Коппер-Коув, Техас. Год спустя Бобби женился на
Зане Клайн.
Никакого криминального досье.
Зане было двадцать восемь лет, родом она была из Хьюстона. Сведения об отце
в ее досье отсутствовали. Судя по имеющимся данным, она была воспитана
матерью, погибшей в дорожной аварии, когда Зане было двадцать четыре года.
Она тоже окончила бизнес-колледж и получила диплом бухгалтера-ревизора. Она
работала в фирме Ломбарда и Истона чуть ли не с первого дня.
Итак, она переехала в Коппер-Коув и вышла замуж за босса, подумала Ева.
Криминального досье нет, как нет и предыдущих браков или сожительств.
Официальные данные соответствовали производимому впечатлению, решила она.
Обычная супружеская пара, обыкновенные люди, которым в какой-то момент
крупно не повезло.
Наконец она вызвала файл Труди Ломбард.
Пропустив то, что ей уже было известно, Ева с изумлением начала изучать
трудовую книжку Труди Ломбард работала ассистенткой в оздоровительном
центре, секретаршей в канцелярии производственного предприятия. Она подала
заявление на статус и на получение пособия, положенного матери-домохозяйке,
сразу после рождения сына. После этого она стала работать на неполной
ставке, всякий раз указывая доход, тик-в-тик укладывающийся в законные
ограничения, что позволяло ей сохранять статус и пособие.
Продавщица в розничной сети, читала Ева. Три различных нанимателя. Обработка
данных Два нанимателя. Домашний координатор. А это еще что за хрень? Ну, что
бы это ни было, оно тоже продолжалось недолго.
Кроме того, она сменила четыре адреса, правда, все в Техасе, за шесть лет.
Вполне отчетливый рисунок, говоривший о мелком мошенничестве, был хорошо
знаком Еве. Ведешь игру, выжимаешь досуха, двигаешься дальше.
Труди подала заявку на воспитание приемных детей. Прошла проверку и была
допущена. Подала заявку и получила разрешение на сохранение статуса
профессиональной матери по отношению к приемным детям. Ни цента упустить не
хотела, подумала Ева. Целый год прожила в Остине, затем опять переехала,
опять подала заявку, опять получила разрешение. Четырнадцать месяцев в
Бомонте, новый переезд. Новое заявление, новое разрешение.
— Может, ты просто непоседа? А знаешь, что, Труди, я так не думаю. Ты
получила меня, и смотри-ка, опять собрала манатки через три месяца после
того, как меня вернули в детский дом. Новая заявка, новое разрешение. Вот
так ты и каталась на этом лохотроне по всему штату Техас, благо он большой,
собирала плату за приемных детей до тех самых
...Закладка в соц.сетях
