Жанр: Любовные романы
Дорогая мамуля
...кошко в твоем расписании?
— Да, попробую выкроить время. Спасибо, Даллас. Честное слово, спасибо
огромное. Теперь мне действительно придется ехать. Боже, даже не верится. Я
поеду в Шотландию?!
— Пибоди, — грозно проговорила Ева, когда они входили в гостиницу, — лед все тоньше.
— Все, я уже почти перестала психовать. Еще минутку.
Тот же клерк сидел за стойкой администратора. Ева даже не стала утруждать
себя и вынимать жетон, она просто двинулась вверх по ступеням, пока Пибоди
что-то бормотала себе под нос насчет сборов, красного свитера и пяти фунтов.
Не обращая на нее внимания, Ева проверила полицейскую печать на двери, за
которой совершилось убийство. Убедившись, что печать не потревожена, она
двинулась дальше по коридору.
— Как только они освободят номер, пусть им займутся
чистильщики
. По
полной программе, — добавила она.
Ева постучала, и Бобби через секунду открыл дверь. Его лицо осунулось, как
будто горе выело плоть. От него пахло мылом, а за его плечом, через открытую
дверь ванной, было видно все еще запотевшее зеркало над раковиной.
Телевизор что-то глухо бормотал: диктор сообщал заголовки утренних новостей.
— Входите, э-э-э... входите. Я думал, это Зана. Думал, может, она
забыла ключ.
— Ее здесь нет?
— Она пошла купить кофе, пончиков и все такое. Пора бы ей уже
вернуться. Мы еще вчера вещи собрали, — пояснил Бобби, когда Ева
бросила взгляд на два чемодана, стоящие у двери. — Мы хотели быть
готовы к отъезду. Мы просто не хотим больше оставаться здесь.
— Почему бы нам не присесть, Бобби? Мы успеем кое-что прояснить еще до
прихода Заны.
— Она уже должна была вернуться. В записи говорилось, что она отлучится
на двадцать минут.
— В записи?
— Э-э-э... — Бобби окинул беспомощным взглядом комнату, ероша
одной рукой свои светлые волосы. — Она оставила мне запись на
будильнике и будильник завела. Она иногда так делает. Сказала, что
проснулась рано и решила сходить в продуктовый магазинчик в паре кварталов
отсюда, купить кое-чего, чтобы вы могли выпить кофе вместе с нами, когда
придете. Я волнуюсь, что она пошла одна. После того, что случилось с
мамой...
— Ну, может, в магазине очередь, вот и все. Она сказала, в каком
магазине?
— Я не помню.
Но он подошел к кровати, взял маленькие дорожные часы-будильник с магнитолой
и нажал кнопку воспроизведения.
Доброе утро, милый. Пора вставать. Твоя одежда на сегодня в верхнем ящике
комода, не забыл? Я уже встала, не хочу тебя будить. Знаю, ты плохо спал. Я
выбегу на минутку, куплю кофе и пончиков на завтрак. Нехорошо, если придет
твоя знакомая, а у нас даже предложить нечего. Вернусь через двадцать минут:
сбегаю в магазинчик в паре кварталов вниз по улице. Или вверх. Ничего не
понимаю в этом городе. У меня будет для тебя кофе к тому времени, как ты
выйдешь из душа. Целую, милый
.
Заметив время записи на таймере, Ева бросила быстрый взгляд на Пибоди.
— Давайте я выйду и встречу ее, — предложила Пибоди.
Ева одобрительно кивнула, и Пибоди вышла.
— Присядь, Бобби, — сказала Ева. — У меня есть несколько
вопросов.
— Хорошо. — Он, не отрываясь, смотрел на дверь, за которой
скрылась Пибоди. — Зря я так волнуюсь. Просто она никогда не была в Нью-
Йорке. Наверно, свернула не в ту сторону и теперь ходит кругами.
— Пибоди ее найдет. Бобби, давно ты знаешь своего партнера?
— Дензила? С колледжа.
— Значит, вы с ним друзья?
— Да, конечно. Я был шафером у него на свадьбе, он у меня. А что?
— Значит, он был знаком с твоей матерью?
— Мне пришлось ему сказать. Я позвонил ему вчера и сказал. — У
Бобби задрожали губы, но он справился с собой. — Он меня прикрывает на
работе. Говорит, что готов приехать, если нужно, но я не хочу, чтобы он сюда
ехал. Все-таки скоро Рождество, а у него семья. — Бобби обхватил голову
руками. — Все равно он ничего не сможет сделать. Ничего сделать нельзя.
— Какие у него были отношения с твоей матерью?
— Осторожные. — Когда Бобби поднял голову, на его губах показалось
бледное подобие улыбки. — Вода и масло, понимаешь?
— Может, ты мне объяснишь?
— Ну, Дензил, он, если можно так сказать, человек рисковый. Я бы
никогда не решился выделиться и организовать собственный бизнес, если бы он
меня не подтолкнул. А моя мама... Она была строга к людям. Даже, пожалуй,
придирчива. Она не верила, что мы продержимся в бизнесе, но у нас дела идут
неплохо.
— Они не ладили?
— По большей части Дензил и Марита старались с ней не сталкиваться.
Марита — это его жена.
— С кем еще твоя мать не ладила?
— Ну, наверно, можно сказать, что мама не была душой общества.
— Хорошо, как насчет тех, с кем у нее были хорошие отношения? С кем она
была близка?
— Я и Зана. Всегда мне твердила, что ей никто, кроме меня, не нужен, но
для Заны она сделала исключение. Она ведь меня одна воспитывала, ты же
знаешь. Это было нелегко. Она многим пожертвовала, чтобы обеспечить мне
хорошее детство. Я был для нее важнее всех. Она всегда говорила, что у нее
на первом месте я.
— Я понимаю, как это тяжело, но я обязана спросить. Что насчет ее
имущества? Дом принадлежал ей, так?
— Это хорошее место. Когда имеешь сына, торгующего недвижимостью, сам
бог велит иметь хорошую собственность. Она была неплохо обеспечена.
Работала, не покладая рук всю свою жизнь, экономила, с деньгами обращалась
аккуратно. Она была бережлива.
— А наследуешь все ты?
Это не вызвало у Бобби никакой реакции.
— Да, наверно. Мы об этом никогда не говорили.
— Как она ладила с Заной?
— Хорошо. Ну, поначалу у них бывали трения. Мама... я же говорил, кроме
меня, у нее никого не было... В общем, поначалу она не обрадовалась, когда
появилась Зана. Ну, ты же знаешь, как матери себя ведут. — Тут Бобби
спохватился и покраснел. — Извини, я сморозил глупость.
— Все нормально. Значит, она была недовольна, когда ты женился на Зане?
— Я бы сказал: она была недовольна, когда я женился, точка. Но Зана ее
очаровала. Они прекрасно ладят... ладили.
— Бобби, тебе известно, что в пятницу твоя мать нанесла визит моему
мужу?
— Твоему мужу? Зачем?
— Она хотела денег. Много денег.
Он просто уставился на нее, а потом медленно покачал головой.
— Этого не может быть.
Ева заметила, что он не шокирован, всего лишь озадачен.
— Ты знаешь, кто такой мой муж?
— Да, конечно. Мы смотрели все эти репортажи по телевизору после
скандала с клонированием. Я глазам своим не поверил, когда увидел тебя на
экране. Поверить не мог, что это ты. Поначалу я тебя даже не вспомнил. Все-
таки столько времени прошло. Но мама вспомнила. Она...
— Бобби, твоя мать приехала в Нью-Йорк с определенной целью. Она хотела
снова встретиться со мной именно потому, что я замужем за человеком, у
которого много денег. Она хотела получить долю этих денег.
Он не возмутился, но проговорил твердо и уверенно:
— Это неправда. Это не может быть правдой.
— Это правда, и, судя по всему, у нее был сообщник. И, похоже, именно
этот сообщник убил ее, когда денег не дали. Держу пари, тебе не помешала бы
пара миллионов, Бобби.
— Пара миллионов... Ты думаешь, я сделал такое с мамой? — Бобби,
шатаясь, поднялся на ноги. — Чтобы я поднял руку на родную мать? Пара
миллионов долларов! — Он стиснул ладонями виски. — Это безумие. Не
знаю, зачем ты говоришь такие вещи. Кто-то вломился в номер, влез в окно и
убил мою мать. Он оставил ее там лежать в крови на полу. Думаешь, я мог
такое сделать со своей родной матерью?
Ева осталась на месте и заговорила тем же твердым, деловитым тоном:
— Я не думаю, что кто-то вломился в номер через окно, Бобби. Я думаю,
кто-то вошел в номер. Я думаю, она этих людей знала. Помимо смертельных
ударов, у нее были и другие повреждения, нанесенные больше чем за сутки до
смерти.
— О чем ты говоришь?
— Кровоподтеки на лице и теле. Все они были нанесены приблизительно
вечером в пятницу. Ты говоришь, что тебе о них ничего не известно.
— Я ничего не знал. Этого не может быть! — Теперь слова словно
выскакивали у него изо рта. — Она бы мне сказала, если бы кто-то ее
обидел. Она бы мне сказала, если бы кто-то ее побил. Господи боже, да это же
просто безумие!
— Тем не менее, кто-то все-таки избил ее. Через несколько часов после
того, как она вышла из кабинета моего мужа, где пыталась вымогать у него два
миллиона. Она ушла с пустыми руками. Это мне подсказывает, что она работала
в паре с кем-то и этот
кто-то
здорово разозлился. Она пришла в кабинет
Рорка и потребовала два миллиона за то, что вернется в Техас и оставит меня
в покое. Это записано на диске, Бобби.
Теперь в его лице не осталось ни кровинки.
— Может быть... может быть, она просила взаймы? Может быть, она хотела
помочь мне с бизнесом? Мы с Заной подумывали о ребенке. Может быть, мама...
Я ничего не понимаю. Ты так говоришь, как будто мама... как будто она
была...
— Я сообщаю тебе факты, Бобби. — Ева сознавала, что поступает
жестоко, но ее жестокость могла помочь ему выйти из списка
подозреваемых. — Я спрашиваю, кому она настолько доверяла, с кем была
так близка, чтобы работать над этим вместе? Мне приходит в голову только
один вариант: ты и твоя жена.
— Я и Зана? Думаешь, кто-то из нас мог ее убить? Мог оставить ее
истекать кровью на полу в гостиничном номере? Ради денег? Ради денег,
которых даже не было? Да ради чего угодно! — воскликнул он и рухнул
обратно на кровать. — За что ты так со мной поступаешь?
— Потому что кто-то оставил ее истекать кровью на полу в гостиничном
номере. И, я думаю, это было из-за денег.
— А может, это был твой муж? — Бобби вскинул голову, его глаза
запылали яростью. — Может, это он убил мою мать?
— Ты думаешь, будь хоть шанс, хоть полшанса, что это правда, я стала бы
тебе все это рассказывать? Если бы я не была абсолютно уверена, если бы
факты не свидетельствовали стопроцентно в его пользу, как ты думаешь, что бы
я сделала? Открытое окно, платформа пожарной эвакуации. Неизвестный
взломщик, неудавшаяся попытка ограбления. Сочувствую вашей утрате. И все,
конец. Посмотри на меня. — Ева выждала, давая ему возможность
пристально вглядеться в свое лицо. — Я могла бы это сделать, Бобби. Я
коп. У меня есть офицерское звание, авторитет. Меня уважают. Я могла бы
закрыть это дело так, что уже никто никогда не заглянул бы в него. Но я
собираюсь найти того, кто убил твою мать и оставил ее истекать кровью на
полу в гостиничном номере. Можешь на это рассчитывать.
— Почему? Что тебе за дело? Ты от нее сбежала. Ты сбежала, хотя она изо
всех сил для тебя старалась. А ты...
— Ты прекрасно знаешь, как было дело, Бобби. — Ева говорила
спокойно и ровно, не повышая голоса. — Ты все прекрасно знаешь. Ты был
там.
Он опустил глаза.
— У нее было трудное время, вот и все. Нелегко растить ребенка в
одиночку, сводить концы с концами.
— Возможно. Я скажу тебе, зачем я это делаю, Бобби. Я это делаю для
себя и готова допустить, что и для тебя тоже. Для того мальчишки, который
тайком носил мне еду. Но предупреждаю сразу: если выяснится, что это ты ее
убил, я посажу тебя за решетку.
Он выпрямился и откашлялся. Его лицо и голос теперь выражали твердую
решимость.
— Я не убивал свою мать. Я ни разу в жизни руки на нее не поднял. Ни
разу в жизни. Если она приехала ради денег, значит, она поступила плохо. Это
было неправильно, но она сделала это ради меня. Жаль, что она мне не
сказала. Если бы она мне сказала... А может, ее кто-то заставил? Может, ей
кто-то угрожал? Может, кто-то пригрозил что-нибудь сделать со мной или...
— Или с кем?
— Я не знаю. — Его голос сорвался. — Не знаю.
— Кто знал, что вы едете в Нью-Йорк?
— Дензил, Марита, наши сотрудники, кое-кто из клиентов. Ну, кто еще?
Соседи. Ради всего святого, мы не делали из этого секрета!
— Составь мне список имен. Всех, кого сможешь вспомнить. С этого мы и
начнем.
Тут дверь открылась, и Ева встала. Вошла Пибоди, буквально волоча на себе бледную, трясущуюся Зану.
— Зана! Дорогая! — Бобби вскочил с постели и бросился к жене. Он
обнял ее. — Что случилось?
— Я не знаю. Мужчина. Я не знаю... — Она разрыдалась и бросилась
ему на грудь. — О Бобби!
— Нашла ее в квартале отсюда, — доложила Пибоди. — Вид у нее
был потерянный, напуганный. Говорит, ее схватил мужчина, затолкал в какой-то
дом.
— О мой бог, Зана, милая! Он сделал тебе больно?
— У него был нож. Он сказал, что зарежет меня, если я закричу или
попытаюсь сбежать. Я сказала, что он может взять мою сумку. Я ему сказала,
чтобы он ее взял. О Бобби, он сказал, что убил твою маму!
Ева прервала новый поток слез и с трудом оторвала 3ану от Бобби.
— Сядьте. Хватит плакать. Вы не пострадали.
— Я думаю, он... — Дрожащей рукой Зана принялась ощупывать
поясницу.
— Снимите пальто.
Ева заметила маленькую дырочку в красной ткани. Надетый под пальто свитер
тоже был прорван. На нем виднелись несколько кровавых пятен. Задрав свитер,
Ева осмотрела неглубокий порез.
— Царапина, — сказала она.
— Он ударил тебя ножом?
Бобби в ужасе оттолкнул руки Евы. Он хотел посмотреть сам.
— Это всего лишь царапина, — повторила Ева.
— Мне дурно, — пролепетала Зана.
Ее глаза закатились. Ева подхватила и встряхнула ее.
— Вы не упадете в обморок. Сейчас вы сядете, успокоитесь и расскажете
мне, что случилось. — Она толкнула Зану в кресло и, с силой нажимая
ладонью на затылок, заставила ее нагнуть голову между колен. Длинные
серебряные сережки в ушах у Заны качнулись вперед. — Дышите. Пибоди!
— Уже. — Ко всему готовая Пибоди вышла из ванной со смоченным
полотенчиком. — Это действительно всего лишь царапина, — терпеливо
сказала она Бобби. — Но немного антисептика не помешает.
— Он у меня в косметичке. Только она уже упакована, — раздался
слабый, дрожащий голос Заны. — Моя маленькая косметичка в чемодане. О
боже, можно нам вернуться домой? Почему мы не можем просто уехать домой?
— Вам придется сделать заявление. Под запись, — сказала Ева и
показала Зане камеру. — Вы встали и вышли купить кофе.
— Мне нехорошо. Меня немного тошнит.
— Нет, с вами все в порядке, — решительно отмела ее жалобы
Ева. — Вы вышли из гостиницы...
— Я... я хотела, чтобы было, что вам предложить, когда вы придете. Да и
Бобби... он так ничего и не съел с тех самых пор, как... Я подумала: просто
выбегу и куплю что-нибудь, пока он не проснулся. Мы прошлой ночью почти не
спали.
— Это я поняла. Вы спустились вниз...
— Я спустилась вниз и поздоровалась с администратором. А потом я вышла.
Мне показалось, что погода хорошая, хотя было прохладно. Вот я и начала
застегивать пальто на ходу. А потом... он появился ниоткуда. Обхватил меня
одной рукой, и я почувствовала острие ножа. Он сказал, если я закричу, он
меня проткнет. Велел мне идти не останавливаясь, просто идти вперед,
смотреть вниз, под ноги, и идти вперед. Мне было так страшно! Можно мне
немного воды?
— Я принесу. — Пибоди двинулась в кухню.
— Он шел очень быстро, я все время боялась споткнуться. Он убил бы меня
на месте.
Опять ее глаза остекленели.
— Возьмите себя в руки. Сосредоточьтесь, — приказала Ева. —
Что вы делали?
— Ничего. — Зана задрожала и обхватила себя руками. — Я
сказала:
Возьмите мою сумку
, но он ничего не ответил. Я боялась поднять
глаза. Я думала, может, если я побегу... Но он был так силен, а мне было так
страшно... Потом он распахнул какую-то дверь и втолкнул меня внутрь. Мне
кажется, это был бар. Там было темно и пусто, но запах стоял такой, как в
баре, понимаете? Спасибо. — Она взяла стакан обеими руками, и все равно
вода выплеснулась через край, когда она поднесла его к губам. — Меня
все время бьет дрожь, никак не могу остановиться. Я думала, он хочет меня
изнасиловать и убить, а я ничего не могла поделать. Но он велел мне сесть, и
я села. Он приказал мне держать руки на столе, и я так и сделала. Он сказал,
что ему нужны деньги, и я опять предложила ему мою сумку. А он сказал, что
хочет два миллиона, а не то он сделает со мной то же, что с Труди. Но он
сказал, он меня так изрежет, что никто меня не узнает, когда он со мной
покончит.
Слезы катились по ее лицу, сверкали на ресницах.
— Я сказала:
Вы убили маму Тру, вы убили ее?
А он сказал, что сделает
мне и Бобби еще хуже, если мы не достанем ему деньги. Два миллиона долларов.
У нас нет двух миллионов долларов, Бобби. Я ему говорю:
Боже, где же нам
достать такие деньги?
А он мне говорит:
Спроси у копа
. И он дал мне номер
счета. Велел мне повторять снова и снова, сказал, что, если я перепутаю,
если забуду номер, он вырежет его у меня на заду. Вот что он сказал.
505748711094463, 505748711094463, 505...
— Порядок, мы уже записали. Продолжайте.
— Он велел мне оставаться там. Просто сидеть.
Сиди тут, сучка
, —
вот что он сказал. — Зана отерла слезы со щек. —
Сиди тут
пятнадцать минут. Выйдешь раньше, убью
. И оставил меня там. Я так и
осталась сидеть в темноте. Я боялась встать, боялась, что он вернется. Я
просто сидела там, пока время не истекло. А когда я вышла, то не могла
понять, где нахожусь. У меня все в голове перепуталось. Кругом было так
шумно. Я бросилась бежать, но ноги не держали меня, и я не могла найти
дорогу назад. А потом появилась детектив Пибоди. Она мне помогла. Я потеряла
сумку. Должно быть, оставила ее там. А может, он ее взял. Я не купила
кофе...
Она опять разрыдалась. Ева дала ей поплакать целую минуту, а затем
продолжила допрос:
— Как он выглядел, Зана?
— Я не знаю. Я его почти не видела. На нем была лыжная шапочка, низко
надвинутая, и темные очки. Мне кажется, он был высокий. На нем были черные
джинсы и черные башмаки. Я все время смотрела вниз, как он велел, и хорошо
разглядела башмаки. Старомодные, со шнурками, и носки поцарапаны. Я все
время смотрела на башмаки. У него большие ноги.
— Насколько большие?
— Больше, чем у Бобби. Ненамного, но все-таки больше, мне кажется.
— А кожа у него была какого цвета?
— Да я почти ничего не видела. Мне кажется, белая. Он был в черных
перчатках. Но, мне кажется, он был белый. Я видела только мельком, когда он
втащил меня внутрь. Было темно. Он все время держался у меня за спиной, и
там было темно.
— Брови, ресницы, шрамы, какие-нибудь отметины, татуировки?
— Я ничего не видела.
— Его голос? У него был акцент?
— Он говорил тихо, голос шел откуда-то из груди. Я не знаю. — Зана
бросила умоляющий взгляд на Бобби. — Мне было так страшно.
Ева задала еще несколько уточняющих вопросов, но ответы становились все
более расплывчатыми.
— Я организую вам эскорт на новое место и дам охранника. Если еще что-
то вспомните, любую мелочь, немедленно свяжитесь со мной.
— Я не понимаю. Я ничего не понимаю. За что он убил маму Тру? Почему он
думает, что мы можем дать ему столько денег?
Ева взглянула на Бобби. Потом она сделала знак Пибоди организовать эскорт.
— Бобби объяснит вам, что к чему.
ГЛАВА 10
Чтобы ускорить ход событий, Ева лично сопровождала Бобби и Зану в новую
гостиницу. Она направила двух патрульных искать описанное Заной место, куда,
по ее словам, ее завел злоумышленник, прочесав все в радиусе четырех
кварталов от гостиницы
Уэст-Сайд
.
Обыскивать гостиничный номер она предоставила Пибоди и
чистильщикам
, а
сама отправилась в морг.
По ее просьбе Моррис уже подготовил тело Труди. Ничего, отметила Ева, глядя
на тело. Она по-прежнему ничего не чувствовала. Ни жалости, ни гнева.
— Что ты можешь мне сказать? — спросила Ева.
— На лице и теле следы побоев, нанесенных не менее чем за двадцать
четыре и не больше чем за тридцать шесть часов до смертельных ударов по
голове. К ним мы сейчас перейдем. — Моррис протянул ей пару очков-
микроскопов. — Вот взгляни сюда.
Ева подошла к плите, на которой лежало тело, и наклонилась, чтобы изучить
раны.
— Я вижу какие-то насечки. И еще круглые или полукруглые отпечатки.
— Орлиный глаз. А теперь давай-ка мы это дело слегка раздуем.
Моррис вывел фрагмент черепа на экран и дал увеличение.
Ева сдвинула очки на лоб.
— Ты говорил, что нашел волокна в ране на голове.
— Жду заключения лаборатории.
— Эти отпечатки. Похоже на монеты. Тканевый мешок, набитый монетами.
Старомодное и надежное оружие. Вот насечки. Возможно, на ребре монет, вот
круглые отпечатки. Да, похоже, это монеты. Много монет, судя по тому, какой
требуется вес, чтобы проломить череп.
Ева опустила очки и изучила рану.
— Возможно, три удара. Первый — по основанию черепа. Они стоят: жертва
спиной к убийце. Она падает, второй удар приходится сверху — размах больше,
ускорение больше. А третий... — Отступив на шаг, Ева опять сдвинула
очки вверх. — Раз. — Она сымитировала удар двумя руками с замахом
справа и сверху вниз. — Два. — Она занесла руки над головой и
обрушила их на воображаемую поверженную жертву. — И три. —
Размахнувшись по-прежнему двумя руками, она нанесла удар слева, отступила на
шаг и кивнула. — Соответствует разбросу брызг. Эти отпечатки можно
получить, если оболочка была тканевой: мешок, носок, что-то в этом роде.
Оборонительных ранений нет, значит, она не сопротивлялась. Убийца застал ее
врасплох. Сзади — значит, она его не боится. Если у него было другое оружие
— нож или электрошокер, чтобы заставить ее обернуться, — почему он им
не воспользовался? И то и другое бесшумно. Первым ударом он свалил ее с ног.
У нее не было времени закричать.
— Просто и примитивно. — Моррис снял с себя очки. — Давай
вернемся к нашей предыдущей программе.
Пальцами, обработанными изолирующим составом, он набрал какую-то команду на
своем диагностическом компьютере. В этот день его длинные темные волосы были
заплетены в косу, а коса свернута на затылке. На нем был костюм строгого темно-
синего цвета в тоненькую бордовую полоску.
— Вот удар по лицу. Увеличим его слегка.
— Сходный рисунок. Насечки. То же орудие.
— То же самое на туловище, на животе, на ляжках, на левом бедре. Но тут
меня кое-что заинтересовало. Приглядись повнимательнее к синяку на лице.
— Я бы сказала — нападающий стоял совсем рядом. — Ева озадаченно
умолкла. — Судя по положению синяка, по углу нанесения удара, это
похоже на апперкот.
Она повернулась к Моррису и замахнулась снизу вверх, целя ему в лицо. Ее
кулак замер в сантиметре от его лица, но он моргнул и невольно дернул
головой.
— А вот этого не надо. Давай лучше воспользуемся программой.
Ева не удержалась от улыбки.
— Я бы тебя не стукнула.
— И тем не менее. — Моррис вернулся к экрану и встал так, чтобы
экран разделял их. Он вывел на экран моделирующую программу, и Ева увидела
две фигуры. — Вот теперь ты видишь, под каким углом должен был
двигаться нападающий, чтобы нанести имеющиеся повреждения След на лице
указывает на удар левой рукой, апперкот, как ты сказала. Угол очень
неудобный.
Ева, хмурясь, следила за фигурами на экране.
— Никто так не бьет. Если это левша на нее нападает, он размахнулся бы
в
...Закладка в соц.сетях
