Жанр: Любовные романы
Дорогая мамуля
... с ума, сидя в
четырех стенах.
— Возьмите ваши телефоны, — посоветовала Ева. — Я буду время
от времени вам позванивать. — Она направилась к двери, но на пороге
остановилась. — Там довольно холодно, оденьтесь потеплее, если
надумаете выйти.
По дороге к лифту она снова вытащила рацию.
— Пибоди, доложи обстановку.
— Я в двух кварталах к западу. Нашла то, что мы искали, с первой
попытки.
— Встретимся у гостиницы.
— Мы в игре?
— Мы в игре. — Ева переключилась на Бакстера. — Мы на месте.
Сигналы есть?
— Ответ положительный.
— Соблюдай дистанцию. Посмотрим, как они проведут день.
На улице Ева огляделась. Если убийца Труди проследил их до новой гостиницы,
а этого исключить нельзя, где он мог спрятаться и наблюдать? Место всегда
найдется. Ресторан, другой гостиничный номер, даже улица на какое-то время.
Но шансы были невелики. Отследить их переезд было непросто. Это требовало
ума, умения и удачи. А найти место и караулить их два дня? На это нужно
чертовски много терпения.
А главное, с какой целью? Допустим, целью были деньги. Но пытаться достать
деньги через Бобби и Зану было бы логично, только если бы она, Ева, была
готова их заплатить. Куда проще испробовать прямой путь шантажа. Куда
логичнее и проще вытрясти эти деньги из нее, а не из невестки убитой.
Ева прислонилась к своей машине, поджидая Пибоди. Если деньги были мотивом
убийства, почему убийца перестал давить на них, требуя своей доли?
Подбежала разрумянившаяся от холода и ходьбы Пибоди.
— А что, если деньги для отвода глаз? — задумчиво проговорила Ева.
— Чьих глаз? — не поняла Пибоди.
— Наших глаз, Пибоди. Я все время возвращаюсь от оплаты к расплате. Как-
то оно лучше вписывается. Но если это расплата, зачем ждать, пока она поедет
в Нью-Йорк шантажировать меня? Зачем вышибать ей мозги после того, как она
вступила в контакт? Почему бы не выждать и не посмотреть: вдруг она своего
добьется и получит деньги? А если деньги для убийцы не важны, почему бы не
выманить ее из гостиницы? На улице куда проще представить смерть несчастным
случаем.
— Может, убийца живет здесь, в Нью-Йорке? Может, она шантажировала
сразу двоих?
— Может быть. Но пока что-то никто из местных в ее файлах не всплывает.
А если это был порыв, зачем подкарауливать Зану и пытаться выжать из нее
деньги, которых у нее нет?
— Потому что теперь его обуяла жадность.
— Да, жадность — хороший мотив.
Но Ева в него не верила.
Она села в машину. Ей не хотелось быть замеченной перед входом в отель,
когда Ломбарды выйдут на прогулку. Если они выйдут на прогулку.
— Что ты узнала? — спросила она у Пибоди.
— Национальный банк, в квартале от магазина. Один кассир сразу
срисовал
ее фотку. Она пришла перед самым закрытием. Потребовала двести
монет по одному доллару. Вела себя бесцеремонно, говорит кассир, потребовала
монеты россыпью. Ни мешка, ни столбиков в бумаге. Просто высыпала все в свою
сумку. Но они требуют ордер, чтобы отдать нам диск с камеры слежения.
— Добудь ордер. Мы должны увязать все концы.
— Куда мы едем?
— Обратно на место преступления. Я прогнала по компьютеру несколько
смоделированных ситуаций. Теперь хочу испробовать на месте. — Ева
вытащила локационное устройство и прикрепила его к приборному щитку. —
Бакстер и Трухарт справятся со слежкой, но мы тоже будем за ними
приглядывать.
— Они пока не выходили из номера, — заметила Пибоди.
— Ничего, выйдут.
Ева нашла место на втором уровне уличной стоянки возле гостиницы
Уэст-
Сайд
.
— Неужели в городе еще осталось что-то, что продается? — Она
спустилась, с недовольством оглядывая толпы людей. — Что им всем нужно?
Неужели им еще чего-то не хватает?
— Ну, что касается меня лично, мне много чего не хватает. Я хочу кучи и
кучи всего! Горы коробок с огромными пышными бантами. И если Макнаб не
выложился мне на брюлик, придется сделать ему больно. Может, все-таки снег
пойдет? — Пибоди глубоко вдохнула. — Пахнет снегом.
— Как ты можешь что-то унюхать в этом городе, кроме города?
— У меня нос как у борзой. Вот чую, как поджаривают сосиски. Да вот же
они, прямо на углу! Похоже, мне будет не хватать Рождества здесь, в городе.
Нет, я конечно, рада, что еду в Шотландию, хотя немножко страшно. Но, черт
побери, это же не Нью-Йорк!
Внутри дежурил тот же администратор.
— Эй! — окликнул он их. — Когда вы разблокируете номер?
— Когда восторжествует правосудие.
— Управляющий мне проходу не дает. У нас номера забронированы. На
будущей неделе, в канун Нового года, у нас будет забито под завязку.
— Мое дело охранять место преступления. Если у него с этим проблемы,
пусть свяжется со мной. Я объясню, что ему делать на Новый год.
По дороге наверх Ева проверила датчик.
— Они двигаются. Бакстер, — сказала она в рацию, — они
выходят.
— Мы их ведем. Есть аудио. Они хотят пойти на Пятую авеню, полюбоваться
на витрины. Поищут настольную елочку себе в номер.
— Я их слышу. Но я сейчас выключу аудио. Позвони, если будет что-то, о
чем мне нужно знать.
— Они выходят. Мы с моим юным компаньоном прогуляемся. Конец связи.
Ева спрятала рацию в карман и вынула универсальный ключ, чтобы вскрыть
печать на двери. Дверь номера на другой стороне коридора приоткрылась, в
щелку выглянула женщина.
— Вы из полиции?
— Да, мэм. — Ева показала ей жетон.
— Я слыхала, в этом номере была убита женщина. Всего несколько дней
назад.
— Произошел инцидент. Вам не о чем волноваться.
— Вам легко говорить! Ларри! Ларри, я тебе говорила, там было убийство.
Пришла полиция. Да, они прямо здесь. — Она снова просунула голову в
дверь. — Он хочет взять камеру. Заснять, чтоб было что завтра показать
детям.
Ларри, улыбаясь во весь рот, распахнул дверь и вышел. В руках у него была
видеокамера.
— Привет! А вы не могли бы положить руку на кобуру, а другой рукой
поднять свой жетон? И вид такой, построже. Дети будут в восторге.
— Сейчас не лучшее время, Ларри.
— Да это всего минутка! Вы входите? Потрясающе! Я успею отснять хоть
один быстрый кадр внутри. Там кровь осталась?
— Вам что, двенадцать лет? Немедленно опустите эту штуку и
возвращайтесь в свой номер, пока я не арестовала вас.
— Блеск! Блеск! Валяйте дальше.
— Господи боже, и откуда взялись эти люди? Пибоди!
— Сэр, мне придется попросить вас немедленно вернуться в ваш номер. Это
полицейское расследование. — Пибоди понизила голос и шагнула к нему,
загородив от него Еву. — Не стоит ее злить, поверьте мне.
— А вы можете назвать свое имя? Ну, типа:
Говорит офицер Смит.
Приказываю вам прекратить противоправные действия!
— Я детектив, а не офицер, и я действительно приказываю вам
прекратить...
Ева просто подошла и вырвала у него из рук миниатюрную камеру.
— Эй! Что вы делаете?
— Если не хочешь, чтоб я ее уронила и чтоб она чисто случайно попала
мне под башмак, ты сию же минуту вернешься в номер.
— Хватит, Ларри! — Женщина локтем отпихнула его назад.
— У меня там отличные кадры, — заныл Ларри, пока женщина
заталкивала его обратно в номер. — Такое за деньги не купишь.
Наконец дверь за ними закрылась.
Ева оглянулась. Она прекрасно знала, что этот чертов Ларри прилип со своей
камерой к смотровому
глазку
. Вскрыв печать на двери номера четыре-
пятнадцать, Ева сделала знак Пибоди. Дверь она приоткрыла ровно настолько,
чтобы Пибоди могла протиснуться внутрь, потом проскользнула в номер сама.
Закрыла дверь, заперла на ключ изнутри.
— Задница. — Ева оглядела комнату и заставила себя выбросить
эпизод в коридоре из головы. — Труди возвращается в пятницу вся
наэлектризованная. У нее созрел новый план. Та же схема, которую мы уже
установили. Она всегда была готова пойти на известные жертвы, лишь бы
подставить кого-то еще. Осложнить людям жизнь, поквитаться с ними. Она
сделала кое-какие запасы, кстати, надо будет это проверить. Это, конечно,
отследить непросто, но она должна была кое-что припасти. Вино, суп,
полуфабрикаты.
— Она уже планирует, как позаботиться о себе, когда ей станет
больно, — подхватила Пибоди. — Значит, болеутоляющие таблетки или
успокоительные.
— Может, она сразу с собой привезла. Но ей могло и не хватить. Да, мы и
это тоже проверим. Держу пари, сначала она выпила. Точно! Большой глоток
вина. Может, и жратвой подкрепилась. А сама тем временем думала,
планировала. — Ева прошлась по комнате воображая, как это было. —
Она звонит своему убийце? Не знаю, не знаю. Зачем? Это ее план, ее сделка.
Она тут главная. И она вся горит, аж дымится.
— Придется стиснуть зубы, чтобы проделать такое над собой.
— Она думает о том, как все будет складываться дальше. Как она заставит
Рорка бежать, поджав хвост. Он думает, что может от нее отмахнуться, как от
мухи? Ну что ж, она ему еще покажет! Разрывает скрепленные носки, срывает
этикетку, комкает, бросает, берет один носок, второй оставляет где-то в
номере за ненадобностью. Первый наполняет монетами, пробует на вес. Может,
принимает таблетку заранее, опережает боль. — Ева прошла в
ванную. — Здесь. Это надо делать здесь, а то вдруг ее вырвет от боли.
Она же не захочет заблевать весь пол в комнате. Кто ж его потом мыть
будет? — Подойдя к раковине, Ева заглянула в зеркало. — Она долго
смотрит на себя. Она же заплатила большие деньги, чтобы хорошо выглядеть. Но
это ничего, это не страшно. У нее будет много денег, и она все исправит. И
ни за что на свете она не спустит этому сукину сыну, что так обошелся с ней.
Он еще не знает, с кем имеет дело!
Ева размахнулась кулаком и остановила его у своего подбородка. Так быстро,
так страшно, что Пибоди вздрогнула у нее за спиной.
— Господи, я сама чуть не упала.
— У нее искры из глаз посыпались. Боль пронзила ее. Головокружение,
тошнота. Но надо действовать дальше. Надо действовать, пока еще есть кураж,
пока еще есть силы.
Ева имитировала удары, воспроизводя их в уме. Качнулась вперед, ухватилась
за раковину, чтобы не упасть.
— Они сняли отпечатки с раковины? Где?
Пибоди извлекла свой ППК и вызвала файл.
— Примерно там, где сейчас ваша рука. Отпечатки четкие, все пять
пальцев левой руки.
— Ну да, она же все еще держит в правой свой кистень. Пришлось
действовать левой, чтобы удержаться на ногах. Крепкий захват, четкие
пальчики
. Лицо она себе расшибла, наверняка было кровотечение. — Ева
повернулась и взяла полотенце. — Этих штук должно быть две. Она взяла
одно, прижала к щеке. Может, сперва смочила. Значит, в раковине должна
остаться ее кровь. Но полотенца здесь не было, когда мы ее нашли.
— Его забрал убийца? Но зачем?
— Чтобы сохранить иллюзию, будто она была избита кем-то другим. Труди
берет полотенце, может, заворачивает в него лед, ей нужен холодный компресс.
На ее одежде следов крови нет, только на ночной рубашке. Скорее всего, она
была в рубашке, когда избивала себя. Зачем пачкать хороший костюмчик? И
потом, ей же все равно захочется прилечь. Перетерпеть, пока боль не стихнет.
— Все равно это не имеет смысла.
— Посмотри список ее вещей. Там есть видеокамера?
— Момент. — Пибоди откинула челку со лба, потом нашла файл. —
Камеры нет, но... Эй! Есть диск для записи. Неиспользованный. Он был у нее в
сумке.
— Туристы не приезжают в Нью-Йорк без видеокамеры. Прямо как наш друг
Ларри. А она уже раньше использовала съемки. Ну, сначала она поспала. Ей
надо очухаться, прежде чем она начнет фиксировать следы побоев. Она готовит
сцену, выжимает слезу, дрожь. Обвиняет Рорка. Или меня. Или нас обоих.
Ева бросила взгляд на кровать. Она прямо-таки видела, как Труди сидит на
постели с изуродованным лицом и плачет.
—
Вот что они со мной сделали. Я боюсь за свою жизнь
. Все, что ей
оставалось, это организовать доставку копии диска нам. В послании должен
обязательно содержаться подтекст.
Я не знаю, что мне делать. Обратиться в
полицию? Но она и есть полиция. Да поможет мне бог!
И т. д., и
т. п.
Он такой богатый, такой влиятельный. Что будет, если я отнесу
эту запись в СМИ? Спасет ли это меня?
— С расчетом на то, что вы прочтете между строк.
— А когда мы с ней свяжемся, она потребует, чтобы один из нас пришел
сюда. Никаких разговоров по телефону. Их всегда можно истолковать против
нее. Разговор лицом к лицу.
Гоните деньги, а не то я вас уничтожу
. Только
до этого этапа ей дойти было не суждено.
— Потому что рассыльный изъял ее из обращения.
— Она должна была подойти к двери, — продолжала Ева. — Ну, не
верю я в окно, хоть убей. Только не при нашем раскладе. Охранная система
здесь паршивая. Любой может войти запросто. А может, он тоже был постояльцем
гостиницы. Это в ее духе. Держать его поближе у себя под рукой. Под
каблуком. На побегушках. Надо будет еще раз прокачать список постояльцев,
покопаться в нем поглубже. Надо найти связь. Да, гораздо удобнее, если твой
дружок находится поблизости. Она велела ему прийти.
— Она не в лучшей форме. Даже накачавшись вином и таблетками, —
добавила Пибоди.
— Верно подмечено. И ей необходимо кому-то поплакаться.
Дай мне
выпить
.
Подогрей мне супу
. Может, она и ворчит: если ему поручено
доставить нам диск, как это может быть, что мы до сих пор не проявились? Что
мы тянем? Может, она проболталась о сумме выкупа, а может, просто нажала не
на ту кнопку. Но она не боится. Ходит по комнате в ночной рубашке. Ложись,
Пибоди.
— Обидеть полицейского может всякий! — Тем не менее Пибоди рухнула
на колени и вскинула руки, словно пытаясь сохранить равновесие.
— И еще один сверху. И третий для верности. Кровь. Он не мог не
замазаться. Теперь ему надо соображать, как замести следы. Забрать орудие
убийства, телефон, камеру. Запись была на жестком диске, это наверняка.
Вдруг кто-нибудь захочет посмотреть. Так, дальше. Маленькое полотенце,
банное полотенце. Все, на чем есть ее кровь. Все увязать в банное полотенце.
Дальше он вылезает в окно. Окно оставляет открытым. Логика подсказывает, что
убийца пришел этим путем. — Подойдя к окну, Ева выглянула. —
Спустился, и нет его. Никаких проблем. Или... — Она изучила расстояние
до окна соседней комнаты и до эвакуационной платформы. — Соседний номер
был пуст. А что, если... Пусть
чистильщики
осмотрят соседний номер. Пусть
проверят стоки на следы крови. Вызывай их прямо сейчас. Я спущусь и утрясу
это с администратором.
Администратор, разумеется, выразил недовольство. Номер занят, а переселять
гостей, уже занявших номер... Они будут жаловаться.
— Им будет на что жаловаться, если они останутся в номере, пока моя
бригада экспертов разбирает обстановку на атомы. И вам вряд ли придется по
вкусу, если я возьму на себя труд достать ордер и закрою все ваше заведение
на время следствия.
Эта угроза возымела действие. Дожидаясь бригады, Ева связалась с Бакстером.
— Доложи обстановку.
— Наверстывают упущенное время. По-моему, мы прошли не меньше пяти
миль. А еще этот чертов мокрый снег пошел.
— Ну так застегнись. Что они делают?
— Ходят по магазинам. Только что купили настольную елочку, но для
начала пересмотрели все настольные елочки в районе Манхэттена. Вроде
собираются возвращаться, так что я от души благодарю сладчайшего младенца
Иисуса. Если за ними следит еще кто-то, кроме меня и моего юного друга,
считай меня идиотом.
— Не отлипай от них.
— Как жвачка от зубов.
В центре города Бакстер сунул рацию в карман куртки. В наушнике у него
звучал голос Заны, говорившей о ленче. Может, им перекусить на ходу и
погулять еще немного? Или занести вещи в гостиницу и поесть там же?
— В гостиницу, — пробормотал Бакстер. — Возвращайтесь в
гостиницу. И чтобы напротив было симпатичное теплое кафе.
Трухарт пожал плечами.
— А мне нравится на улице. Все так красиво. Особенно когда снег идет.
— Ты меня убиваешь, малыш. Холод, ветер, а этот снег больше похож на
ледяной дождь. Народу тьма, не протолкаться, у меня уже подметки сносились.
Черт. Вот дерьмо! Они решили поесть сосисок на улице.
— И кофе с лотка. — Трухарт покачал головой. — Они пожалеют.
— А теперь она глазеет на витрины. Как это похоже на женщину! Ему
приходится тащить на себе все мешки и пакеты, покупать сосиски,
изворачиваться, чтобы ничего не уронить, пока она вздыхает над кучей
брюликов, которые им все равно не по карману.
— По карману, если они шантажисты.
Бакстер бросил на Трухарта взгляд, полный одобрения и отеческой гордости.
— Вот этот здравый цинизм мне по нутру. Так: выжди, дай ему купить
сосиски, а когда отойдет, двигай к лотку и купи по парочке для нас. Толкучка
такая, трудно держать наблюдение. А я тут задержусь: вдруг она уговорит его
войти в магазин?
Бакстер пробрался ближе к витрине и успел заметить, как Зана оглядывается
через плечо и улыбается Бобби, который подходил к ней, с трудом удерживая в
руках еду и покупки.
— Прости, дорогой! — Она засмеялась, взяла у него один из пакетов
и сосиску в тесте. — Бросила тебя со всеми вещами, как последняя
эгоистка. Я просто засмотрелась.
— Хочешь войти?
Она опять засмеялась.
— Уже слышу испуг в твоем голосе. Нет, я просто хотела посмотреть. Но я
уже жалею, что не подумала о шляпе. У меня уши замерзли.
— Мы можем вернуться или можем купить шляпу.
Зана одарила его ослепительной улыбкой.
— Честно говоря, мне хотелось бы еще немного погулять. Вон там, на
другой стороне улицы, есть магазин.
— Это мимо него мы прошли, чтобы попасть на эту сторону улицы?
— Знаю, знаю. — Она захихикала. — Но там продаются шляпы и
шарфы. Со скидкой. Тебе тоже не помешала бы шляпа, дорогой. А может, и
хороший теплый шарф. Я просто не смогу сейчас вернуться в этот гостиничный
номер, Бобби. У меня такое чувство, будто меня выпустили из тюрьмы.
— Знаю. Пожалуй, я чувствую то же самое. — Он переложил мешок с
елочкой в другую руку. — Мы купим шляпы. А потом мы могли бы пойти
посмотреть, как катаются на коньках в Радио-Сити. Еще раз полюбуемся на
большую елку.
— Идеальный план. И почему обыкновенная сосиска кажется такой вкусной,
если она зажарена на улице в Нью-Йорке? Богом клянусь, нигде не найти таких
вкусных сосисок, как в Нью-Йорке.
— Действительно вкусно, — согласился с ней муж, прожевывая
сосиску. — Особенно если не думать, что там внутри.
Она рассмеялась — беспечно и счастливо.
— Давай об этом не думать.
Они дошли до угла, проталкиваясь сквозь толпу. Он откусил еще кусок.
— Я даже не подозревал, что так проголодался. Надо было купить две.
Они добрались до края тротуара, и Бобби уже занес ногу, чтобы ступить на
мостовую, но тут Зана ахнула. Он крепко подхватил ее под руку.
— Я пролила кофе, вот и все. Такая досада!
— Ты не обожглась?
— Нет. — Она попыталась ладонью стереть пятно со своего
пальто. — Просто я неуклюжая. Меня кто-то толкнул. Боже, надеюсь, пятна
не останется. Ну вот, теперь мы пропустили зеленый свет.
— Спешить некуда.
— Объясни это всем остальным, — вздохнула Зана. — Если бы
люди так не толкались, я не пролила бы кофе на пальто.
— Мы что-нибудь достанем и...
Бобби качнулся и упал головой вперед прямо перед идущим такси.
Пакеты с покупками вылетели у него из рук. Последнее, что он услышал перед
ударом о тротуар, был крик Заны и пронзительный визг тормозов.
Ожидая, пока освободится номер и приедут
чистильщики
, Ева провела проверку
счетов Труди. Как раз поступила информация о последних платежах с кредитной
карточки. В пятницу она потратила несколько долларов в аптеке, отметила Ева.
Время подтверждало, что платеж был сделан после покупки носков и после
посещения банка.
Все по порядку.
А вот счета за покупки...
Кстати, а где покупки?
Пока в голове у нее складывалась вся картина, ее рация запищала.
— Даллас.
— У нас проблема. — В голосе Бакстера не было ни капли обычного
сарказма. — Объект попал под машину на углу Пятой и Сорок второй.
— Господи боже! Это серьезно?
— Не знаю. Приехала
Скорая
. Жена в истерике. Они были на тротуаре,
ждали, пока загорится зеленый свет. Они были у меня на
прослушке
, у
Трухарта был приличный обзор. Но перекресток так забит народом, малыш еле
разглядел, как парень падает на мостовую. Ему здорово досталось, Даллас, это
я точно знаю. Его практически переехало это такси. Таксист тут, со мной.
— Прикажи патрульным доставить его в управление, мы снимем с него
показания. Не отходи от наших объектов. Куда его повезут?
— В медицинский центр
Бойд
. Прямой бросок по Пятой авеню.
— Встретимся там. Пусть один из вас поедет с ним на
Скорой
. Не
выпускайте из виду обоих, пока я не приеду.
— Есть. Боже, Даллас, парень ел сосиску, пил паршивый кофе. А потом
вдруг полетел. Медики что-то дают жене, хотят ее успокоить.
— Позаботься, чтобы она могла говорить. Черт побери, Бакстер, я не
хочу, чтобы ее отключили.
— Давай, я этим займусь. Конец связи.
Ева бросилась к двери и открыла ее в тот самый миг, как Пибоди толкнула ее с
другой стороны.
—
Чистильщики
поднимаются.
— Пусть приступают. Нам надо идти. Бобби везут в больницу. Попал под
машину.
— Попал под... Какого черта?
— Не спрашивай, я сама ничего не знаю. Едем в управление.
Ева гнала машину под завывание сирены, маневрируя в уличных заторах и изо
всех сил стараясь заглушить острые уколы совести.
Неужели это по ее вине Бобби оказался между жизнью и смертью? Два копа его
охраняли, на нем был маячок с
прослушкой
. Неужели этого мало?
— Может, это был несчастный случай? — Бедная Пибоди старалась не
подавать виду, но ей было страшно. Машина пролетела между фургоном и такси,
чуть ли не содрав с его крыла старую, облупившуюся краску. — Люди,
особенно приезжие, каждый день попадают в аварии в Нью-Йорке. Сходят с
тротуара, не смотрят, куда идут. Глазеют по сторонам, вместо того чтобы
следить за светофорами.
— Не было никакого смысла его убивать. Ровно никакого смысла. —
Ева нетерпеливо барабанила пальцами по рулю. — Что это дает? Рорк не
даст два миллиона за устранение парня, которого он даже не знает. С какой
стати? Не было никакого смысла убивать Бобби.
— Вы говорите, Бакстер доложил, что он ел и пил на перекрестке. Может,
его толкнули, может, он поскользнулся. Ледяной дождь идет, тротуары
обледенели. Даллас, иногда некоторые вещи просто случаются. Иногда людям
просто не везет.
— Не в этот раз. Хрена с два это случайность. — Голос Евы
вибрировал от ярости. — Просто мы это пропустили. Мы пропустили что-то,
кого-то, а теперь у нас свидетеля увезли на
Скорой
.
— Это не ваша вина.
— Я сделала этот ход, значит, моя. Сними копии с аудиозаписи, переправь
одну в лабораторию. Я хочу все слышать, каждый голос.
Ева остановила машину у входа в отделение
Скорой помощи
.
— Запаркуй, — приказала она, выпрыгивая. — Мне надо быть там.
И она вошла в двери.
Это место было истинной юдолью страданий. Больные ждали, пока их выслушают,
пока им помогут. Здоровые ждали, пока их занемогших близких примут, помогут,
обнадежат.
Ева заметила Трухарта. В теплой фуфайке и в джинсах он казался еще моложе.
Он сидел рядом с Заной, держал ее за руку
...Закладка в соц.сетях
