Жанр: Любовные романы
Дорогая мамуля
...но означает, но звучит здорово и, по-моему, подходит. —
Она несколько раз качнулась взад-вперед в кресле. — Клеврет. Да, это ее
профиль. Я уже кое-что проверила из ее прошлого. Она всегда брала на
попечение девочек. Вот и ответ на вопрос, почему она была в ночной рубашке.
С какой стати ей брать халат, если это всего лишь женщина? И нечего
тревожиться, нечего бояться, она ее в детстве гоняла, куда хотела, и сейчас
по не выясненным пока причинам она у нее под контролем.
— Но Зану похитил мужчина, если верить ей на слово.
— И если мы ей поверим, согласно этой теории, их двое. Или все-таки
Труди завела себе мужчину? Я повнимательнее пригляжусь к ее подопечным.
— А я поиграю со своими цифрами.
— Что-нибудь проясняется?
— Это вопрос времени. Финн получил ордер. А это значит, что я могу
использовать свое оборудование, не прячась от компьютерной охраны.
— Но тогда для тебя весь кайф пропадает.
— Приходится мириться с тем, что есть. — Рорк встал из-за
стола. — Пойду займусь этим.
— Рорк! О том, что я говорила раньше. Ну, про то, что я приношу работу
домой и привожу с собой ораву полицейских. Надо было добавить, что я и тебя
в это втягиваю.
— Я сам не раз в это втягивался, да еще и через твою голову. — Его
губы дрогнули в легкой улыбке. — Я стараюсь дождаться приглашения.
— Я очень многого требую. И я не забыла, как ты пострадал. Тебя здорово
зацепило. У меня была пара крупных дел за последнее время, я сама тебя
приглашала, и в результате у тебя были тяжелые ранения.
— Не я один, ты тоже пострадала, — напомнил он.
— Я на это подписывалась.
Теперь он широко улыбнулся — одного этого было довольно, чтобы сердце
женщины подпрыгнуло в груди, — обогнул стол, взял ее за руку и потер
пальцем обручальное кольцо.
— Я тоже на это подписался. Идите работайте, лейтенант.
— Ладно. Ладно, — повторила Ева, когда он скрылся за дверью своего
кабинета. Она повернулась к компьютеру: — Ну что ж, будем отрабатывать нашу
зарплату.
Она вывела на экран список девочек, побывавших на попечении у Труди, и
начала копаться в их жизни.
Одна мотала третий срок за нападение с отягчающими обстоятельствами. Хорошая
кандидатура, подумала Ева, если бы она не сидела сейчас в камере в Мобиле,
штат Алабама. На всякий случай она позвонила начальнику тюрьмы и получила
подтверждение.
Вычеркиваем.
Другая была разорвана на куски во время выступления в подпольном стриптиз-
клубе в Майами, когда на вечеринку ворвалась пара психов, обвешанных
взрывчаткой. Фанатики-бомбисты, припомнила Ева, протестующие ценой
собственной и сотен чужих жизней против того, что они считали эксплуатацией
женщин.
Следующая проживала в Де-Мойне, штат Айова, была замужем, работала
учительницей в начальной школе. Один ребенок, мальчик. Муж — компьютерный
аналитик. Зарабатывали вдвоем совсем неплохо. Труди могла зачерпнуть из
этого колодца.
Она позвонила в Айову. Лицо женщины, появившееся на экране видеотелефона,
казалось изможденным. На заднем плане что-то грохотало и взрывалось.
— Счастливого Рождества, помоги мне бог. Уэйн, пожалуйста, сделай
потише хоть на пять минут. Извините.
— Без проблем. Карли Твин?
— Совершенно верно.
— Я лейтенант Даллас, Департамент полиции Нью-Йорка.
— Нью-Йорк? Мне надо сесть. — Послышался тяжелый вздох, видеоэкран
накренился, позволив Еве разглядеть грандиозный беременный живот. Опять
вычеркиваем, подумала она, но довела разговор до конца.
— А в чем дело?
— Труди Ломбард. Помните такую?
Лицо Карли изменилось. Напряглось.
— Да. Несколько месяцев я находилась на ее попечении, когда была
ребенком.
— Припомните, пожалуйста, когда вы в последний раз вступали с ней в
контакт.
— А что? Уэйн! Прекрати немедленно! А в чем дело? — повторила
Карли.
— Миссис Ломбард была убита. Я веду следствие.
— Убита? Погодите минутку, я должна перейти в другое место, а то я
ничего не слышу. — Последовала пауза, затем женщина заговорила снова: —
Она была убита? Как?
— Миссис Твин, я хотела бы знать, когда вы в последний раз
разговаривали с миссис Ломбард или имели с ней какие-либо иные контакты.
— Я под подозрением?
— Тот факт, что вы не отвечаете на простой вопрос, сам по себе кажется
мне подозрительным.
— Мне было двенадцать лет, — возмутилась Карли. — Я была на
ее попечении восемь месяцев. Потом моя тетя сумела получить права опеки, и я
уехала жить к ней. На том дело и кончилось.
— Тогда почему вы так рассердились?
— Потому что нью-йоркский коп звонит мне домой и задает вопросы об
убийстве. У меня семья. Я на восьмом месяце беременности, ради всего
святого! Я педагог!
— Но вы так и не ответили на мой вопрос.
— Мне нечего сказать о ней или об этом деле. Нечего. Без адвоката я
ничего говорить не буду, так что оставьте меня в покое.
Экран погас.
— Душевно поговорили, — вслух заметила Ева. Она не могла себе
представить, как Карли Твин со своим животом добирается до Нью-Йорка и
вышибает мозги Труди Ломбард, но из списка ее не вычеркнула.
При следующем звонке она нарвалась на автоответчик. Два восторженных голоса.
— Привет! Это Прю!
— А это Алекс!
— Мы не можем ответить вам сейчас, у нас медовый месяц на Арубе!
Перезвоните, когда вернемся. Если вернемся.
Значит, кто-то и впрямь пользуется снижением цен и летит на тропические
острова, подумала Ева. Но если Прю и Алекс сказали
да
у алтаря, значит,
они сделали это буквально на днях, и данные еще не попали в федеральный
учет.
Она запросила подтверждение в отделе регистрации Нови, штат Мичиган. Прю и
Алекс действительно подали заявку на брачную лицензию и пустили ее в ход не
далее как в прошлую субботу.
Вряд ли они сделали крюк и заехали в Нью-Йорк, чтобы совершить убийство, по
пути к трем заветным
С
: солнцу, серфингу и сексу.
— Ладно, Макси Грант из Лос-Анджелеса, послушаем, что ты нам скажешь.
Адвокат, да? И у тебя собственная фирма? Значит, дела у тебя идут неплохо.
Держу пари, Труди была бы не прочь оттяпать кусок.
С учетом разницы во времени Ева первым делом набрала рабочий номер Макси
Грант.
На звонок ответили на втором гудке. Ответила весьма деловито женщина с
копной рыжих кудряшек, обрамлявших волевое, четко вылепленное лицо с серо-
зелеными глазами.
— Макси Грант, чем я могу вам помочь?
— Лейтенант Даллас, Департамент полиции Нью-Йорка.
— Нью-Йорк? Вы засиделись на работе, лейтенант.
— А вы всегда сами отвечаете на звонки, мисс Грант?
— Бывает, и притом частенько. Чем я могу помочь Нью-Йорку?
— Труди Ломбард.
Улыбку, искривившую губы Макси, никак нельзя было назвать дружеской.
— Сделайте мне подарок к Рождеству. Скажите, что вы из отдела убийств и
что сука лежит на плите в морге.
— Именно это я и собираюсь вам сказать.
— Серьезно? Ну тогда созывайте оркестр, я буду играть на геликоне.
— Как я понимаю, вы не член ее фанклуба.
— Я ненавидела ее до печенок. Я ненавидела атомы, составлявшие ее
печенки. Если вы взяли тех, кто с ней это устроил, я хочу пожать им руку.
— Может быть, вы мне скажете, где вы были с прошлой субботы до
понедельника?
— Бога ради! Я была здесь. Я хочу сказать, на побережье. Даже я не
торчу на работе круглые сутки. В субботу, с восьми до полудня, у меня
общественная работа в монастыре Святой Агнессы. Я тренирую волейбольную
команду девочек. Могу дать вам список участниц, если хотите проверить. Потом
прошлась по магазинам с приятелем. Рождественские покупки. Потратила слишком
много, но это же Рождество! Могу дать имя приятеля и предъявить чеки. В
субботу вечером была на вечеринке. Домой вернулась в третьем часу ночи. И
вернулась не одна. Секс и завтрак в постели воскресным утром. Сходила в
спортзал, прибралась дома. Воскресным вечером немного поработала дома. Ну,
поделитесь деталями! Она страдала? Ну, я вас очень прошу, скажите мне, что
она страдала!
— Лучше вы мне скажите, почему вам так хочется это услышать.
— Девять месяцев она держала меня в аду. Если вы не полная недотепа, а
этого вроде не скажешь, у вас сейчас перед глазами мое личное дело. Я попала
в детский дом, когда мне было восемь, после того как мой старик забил мою
мать до смерти и довел-таки свою жалкую задницу до тюремной камеры. Никто не
захотел меня взять. Госсистема спихнула меня этой подлой садистке. Она
заставляла меня тереть полы зубной щеткой, запирала в спальне каждую ночь.
Иногда даже электричество перекрывала, чтобы я сидела в темноте. Говорила,
что моя мать получила по заслугам и что я кончу, как она. Я начала воровать,
копить деньги на побег, но она меня подловила. Пожаловалась копам, показала
им синяки у себя на руках и на ногах, заявила, что это моих рук дело. Будто
бы я на нее напала. Я эту дрянь ни разу в жизни пальцем не тронула. Меня
упекли в колонию. Я озлобилась, стала ввязываться в драки. Вам такая
картинка знакома?
— Да, мне случалось ее видеть.
— К десяти годам я уже начала толкать наркотики. Совсем
пропащая, — сказала Макси. Ева поняла, что она стыдится своего
прошлого. — Не вылезала из колоний, пока мне не стукнуло пятнадцать.
Сделка накрылась. Меня порезали. И это было самое лучшее, что со мной
случилось за всю мою жизнь. Там был один священник... Знаю, это звучит как
Лучший фильм недели
, но со мной это случилось на самом деле. Он боролся за
меня, он не сдавался. Он меня наставил на путь истинный.
— И вы пошли в юриспруденцию.
— Это было как раз то, что мне нужно. К этой садистской сволочи я
попала, когда мне было восемь. Я была запугана. Я видела, как умерла моя
мать. А эта сука использовала мою историю, она из кожи вон лезла, чтобы меня
уничтожить. И ей это почти удалось. Я не пошлю цветов ей на похороны,
лейтенант. Я надену красные туфли на шпильках и буду пить французское
шампанское.
— Когда вы видели ее в последний раз?
— Я не встречалась с ней лицом к лицу последние четыре года.
— Лицом к лицу?
Макси медленно отпила еще глоток.
— Я юрист, дело свое знаю. Я прекрасно понимаю, что сейчас мне нужен
адвокат. Мне не следует с вами разговаривать. Но я вправду рада, что она
мертва! В общем, я рискну. Четыре года назад я работала на одну влиятельную
фирму. Младший партнер. Я была помолвлена с парнем, который метил в Сенат и
имел все шансы. Я получала хорошую зарплату, правда, я и вкалывала как
проклятая. И вот она появляется у меня в кабинете. На работе, разрази меня
гром! Вся так и тает от улыбок.
Ну-ка дай-ка мне на тебя посмотреть!
,
Надо же, как ты выросла!
Меня чуть не стошнило.
Макси умолкла на секунду, чтобы перевести дыхание.
— Надо было вышвырнуть ее пинком под зад, но она застала меня врасплох.
И тут она меня оглоушила: у нее есть копии моего дела, и там все. Наркотики,
тюремные сроки, нападения, кражи. Нехорошо будет, не правда ли, если все это
выйдет наружу? Что ж хорошего, когда у меня такая шикарная работа в такой
важной фирме. Да еще с таким женихом, фаворитом гонки, главный приз которой
— Вашингтон.
— Она вас шантажировала.
— Я сама ей позволила. Так глупо! Я дала ей пятьдесят тысяч. Через три
месяца она опять возникла: добавки захотела. Я не зеленая дура, знаю, как
это работает. Я все знала, но заплатила ей еще раз. Даже когда моя помолвка
полетела ко всем чертям. По моей вине. Я так нервничала, так старалась,
чтобы он не узнал... В общем, я сама все разрушила.
Макси замолчала, а когда снова заговорила, ее тон изменился, как будто
смягчился.
— Я до сих пор об этом жалею. Ну, словом, я платила ей два года. Она
выкачала из меня четверть миллиона. Я не могла больше терпеть. Я ушла с
работы. И когда она опять явилась, я ей сказала: полный вперед. Валяй, делай
свое черное дело! Мне больше нечего терять. Я уже все потеряла, — тихо
добавила Макси.
— И как она это восприняла?
— Взвилась под небеса. По крайней мере, этот кайф я словила. Она так
вопила, будто я тыкала горящие палки ей в глаза. Да, для меня это был кайф.
Она пригрозила, что меня исключат из адвокатуры. Ну, это она, конечно,
загнула. Что ни одна фирма меня больше никогда не возьмет на работу. В этом
есть доля правды, но мне было плевать. Я ей так и сказала, и она ушла. А
теперь, слава богу, она больше никогда не вернется.
— Вам надо было обратиться в полицию.
— Возможно. Да, я могла бы, я должна была, мне бы следовало... Но я
выбрала свой путь. Теперь у меня своя фирма, уж такая, как есть. Я
счастлива. Я ее не убивала, но я готова безвозмездно предложить свои услуги
тому, кто это сделал. Она заставляла меня мыться в холодной воде каждый
вечер. Говорила, что мне это полезно. Остужает горячую кровь.
Ева не удержалась и невольно вздрогнула. Она хорошо помнила эти холодные
купанья.
— Мне понадобятся имена людей, которые могут подтвердить ваше алиби,
Макси.
— Без проблем. Скажите мне, как она издохла.
— Проломленный череп, тупое орудие.
— У-у-у... Я-то надеялась на нечто более экзотическое. Ну что ж, надо
довольствоваться тем, что есть.
Хладнокровная, — подумала Ева, положив трубку. — Хладнокровная и
откровенная до жестокости
. У нее эти качества вызывали уважение.
А главное, Ева нащупала схему шантажа.
Ева нашла еще двоих. Хотя они не были с ней так откровенны, как Макси, Ева
поняла, что им есть что скрывать. Надо будет проверить и их алиби. И еще
двоих она не застала на месте.
Ева встала, чтобы налить себе кофе, и зашла в кабинет к Рорку.
— Успехи?
— Все еще в тупике. — Он отодвинулся от стола в явном
раздражении. — А мы уверены, что она правильно запомнила цифры?
— Она была в шоке, могла и перепутать. Но она повторила их дважды в той
же последовательности. Без запинки.
— Результат — ноль. Я пропущу их через компьютер в разных
последовательностях. Посмотрим, может, что и выплывет. А у тебя что?
— Один подтвержденный шантаж. Женщина-адвокат в Калифорнии. Она не
убивала, но утверждает, что выложила четверть миллиона за пару лет, прежде
чем перекрыла Труди кислород. Это немало из одного источника, а я готова
спорить, что это не единственная кормушка и у Труди была пара тайных счетов,
не внесенных в налоговую декларацию.
— Ну, вот это я найду запросто.
— Женщина-адвокат дала мне номера двух счетов. Она переводила на них
деньги для Труди. Но это было несколько лет назад, может, с тех пор Труди
перевела их на другие счета в других банках.
— Тасовать счета — лучший способ сбить со следа налоговую службу. Я
начну с этих счетов и найду остальные.
— Если это были электронные переводы, мы смогли бы проследить их до
самого начала.
— Детская игра! И она поможет мне отвлечься от этой головной боли.
— Кофе хочешь?
— Моя заботливая женушка! Да, спасибо.
— Я все равно собиралась налить себе.
Выходя из кабинета, Ева услышала его смех у себя за спиной. Но она не сразу
прошла в кухню, а остановилась у доски. Если у Труди были доходы от шантажа,
где-то спрятанные деньги, сколько же теперь унаследует Бобби?
Неплохое вливание в его бизнес.
Ева вспомнила мальчика, тайком приносившего бутерброд к ней в комнату, когда
она бывала одинока и голодна. Он ничего не говорил, только застенчиво
улыбался и прижимал палец к губам.
Потом она сделала кофе, размышляя над тем, не убил ли этот повзрослевший
мальчик свою мать.
ГЛАВА 14
Она стояла в ярко освещенной комнате и пила шампанское вместе с другими
женщинами. Женщина-адвокат из Калифорнии пила прямо из бутылки и, вращая
бедрами, танцевала в красных туфлях на высоких каблуках. Карли Твин сидела
на стуле с высокой спинкой, осторожно потягивая вино из бокала и растирая
свободной рукой свой огромный живот.
Другие — такие же, как она, — болтали без умолку, как всегда бывает на
женских вечеринках. Сама она никогда не умела говорить о моде, готовке и
мужчинах, поэтому она пила игристое вино и помалкивала, а болтовня
обрушивалась на нее со всех сторон.
Все были разряжены в пух и прах. Она сама была в том же туалете, который
надевала на праздничный вечер. Даже во сне, даже зная, что это сон, она
чувствовала, как у нее болят ноги.
Часть комнаты была отгорожена, там сидели дети, какими они были когда-то, и
наблюдали за вечеринкой. Поношенные одежки с чужого плеча, бледные лица,
потухшие, лишенные надежды глаза — от света, музыки, смеха они были
отгорожены прозрачной стеклянной стеной.
Там, за стеной, был и Бобби. Он раздавал детям бутерброды, и они жадно ели.
Ей здесь было не место. Ведь на самом деле она не была одной из них. Все
остальные бросали на нее украдкой быстрые взгляды и перешептывались,
прикрывая рты ладонями.
И все же именно она первой подошла к телу, лежавшему на полу посреди
комнаты. Ночная рубашка Труди была в крови. Кровь запеклась на натертом до
блеска полу.
— Она совершенно не так одета, — заметила Макси. Улыбаясь, она
запрокинула бутылку и выпила еще шампанского. — Подумать только,
сколько денег она из нас выкачала! Уж могла бы разориться на приличный
туалет. Это же вечеринка, черт возьми!
— Эта вечеринка не входила в ее планы.
— Ну, ты же знаешь, что говорят о планах. — Макси подтолкнула Еву
локтем в бок. — Расслабься. В конце концов, мы же все одна семья.
— Моей семьи здесь нет. — Ева заглянула сквозь прозрачное стекло в
глаза детей и усомнилась в собственных словах. — Мне надо делать свою
работу.
— Ну, как хочешь. А я вот считаю, что этой вечеринке не хватает
веселья. Надо ее взбодрить.
Макси перевернула пустую бутылку, ухватила ее обеими руками за горлышко и с
диким хохотом обрушила на проломленную голову Труди.
Ева бросилась вперед, оттолкнула ее, но тут толпой налетели другие. Ее сбили
с ног, отбросили с дороги, на нее наступали ногами: все навалились на тело,
как стая собак.
Она отползла в сторону, попыталась встать. И увидела детей за стеклом. Они
аплодировали и подбадривали взрослых.
А позади них она увидела тень, силуэт, и узнала своего отца.
— А ведь я тебя предупреждал, малышка, разве нет? Я тебе говорил, что
они бросят тебя в яму с пауками.
— Нет.
Она дернулась и ударила вслепую, когда кто-то поднял ее.
— Спокойно, — послышался тихий голос Рорка. — Я тебя держу.
— Что? Что? — Сердце у нее билось в безумном ритме. Она
встрепенулась и очнулась у него на руках. — Что это?
— Ты заснула за столом. И неудивительно: уже два часа ночи. Тебе
приснился кошмар.
— Это не... — Ева на минутку умолкла, чтобы успокоиться. —
Это был не кошмар. Не настоящий кошмар. Это был просто странный сон. Я могу
идти сама.
— Мне так больше нравится. — Не выпуская ее из рук, он вошел в
лифт. — Мы бы раньше отправились спать, но я увлекся.
— Ничего не соображаю. — Ева потерла лицо руками, но не смогла
прогнать усталость. — Ты что-нибудь нашел?
— Что за вопрос! Нашел уже три счета, но, думаю, у нее были еще. Пусть
Финн этим займется с утра. У меня есть кой-какая своя работа.
— А какие...
— Потерпи до утра. Тем более что терпеть уже недолго.
Рорк вышел из лифта и понес ее прямо к кровати. Когда он начал стягивать с
нее брюки, Ева шлепнула его по рукам.
— Я сама. А то у тебя появятся ненужные мысли.
— Даже мои возможности ограничены, хотя и довольно велики.
И все же, когда они легли в постель, он крепко прижал ее к себе. Она начала
просить, чтобы он рассказал ей о своих находках. А когда она очнулась, было
уже утро.
Рорк пил кофе в комнате, примыкавшей к спальне. Экран компьютера был
разделен между биржевыми сводками и утренними новостями. Ева почувствовала,
что в этот момент ее не интересует ни то ни другое. Поэтому она буркнула
нечто, похожее на утреннее приветствие, и поплелась под душ.
Выйдя из ванной, она уловила запах бекона.
На столе стояли две тарелки. Ева знала, что за игру он затеял. Он даст ей
информацию, только когда она поест. Чтобы покончить с этим поскорее, она
плюхнулась на стул напротив него и взяла кружку с кофе.
— Ну?
— И тебе доброго утра, если его можно так назвать. Сводки предсказывают
ледяной дождь с возможным переходом в снег к полудню.
— Веселье продолжается. Счета, Рорк.
Он погрозил пальцем коту, пытавшемуся подобраться на брюхе поближе к еде.
Галахад остановился, сел и начал чистить ушки.
— Счета, которые назвала тебе женщина-адвокат, были закрыты. Время
совпадает с отказом платить. Я нашел другие офшорные счета. Не просто
номерные — закодированные, и довольно-таки хитро. Расшифровал
сертифицированные имена. Роберта Тру и Робин Ломбарди.
— Убогая фантазия.
— Согласен, фантазией она не блистала. Ее сильнейшее качество —
жадность. На каждом из счетов у нее примерно по миллиону. Прослеживая
источники поступлений, я нашел переводы и этой женщины-адвоката. И еще одна
сумма с пятью нулями переведена со счета, открытого совместно Томом и Карли
Твин.
— Да, я так и знала. Ее тоже скальпировали.
— И еще солидный кусок от некой Марли Пиплс.
— Пиплс... Это врач. Педиатр из Чикаго. Вчера я не сумела до нее
дозвониться.
— Это еще не все. Я составил для тебя список. Мне удалось найти вклады
десятилетней давности.
— Это примерно то самое время, когда она потеряла статус матери на
пособии. Когда у тебя сын в колледже, ты сохраняешь статус, пока он не
кончит учебу или пока ему не исполнится двадцать четыре.
— Удобный способ восполнить утраченный доход.
— Но она не разорилась на приличный туалет.
— Не понял?
— Да это все дурацкий сон. — Ева покачала головой. — А может,
и не дурацкий. На кой черт ей нужны все эти деньги? Что она с ними делала?
Она приезжает в Нью-Йорк и останавливается в дешевой гостинице.
Рорк отрезал кусочек бекона и протянул ей.
— Для некоторых важно иметь, накапливать, а не тратить. Для нее не
имеет значения, что она может себе позволить на эти деньги.
— Ну, кое-что она себе позволила. Моррис говорит, что у нее были
пластические операции на лице и на теле. Хорошая работа. Значит, на это она
потратилась. Невестка говорит, что Труди оставила свои лучшие драгоценности
дома, значит, и на это она тратила деньги. Личные вещи, — размышляла
вслух Ева. — Внешний вид. Да, это в ее духе. А может, она во что-то
вкладывала. Бобби работает с недвижимостью, может, у нее есть недвижимость.
Убежище, чтобы укрыться, когда она перестанет доить своих бывших подопечных.
— Это важно?
— Не знаю. Сколько у нее было, кто знал об этом, кто имел доступ, все
это может иметь значение. — Ева ела и размышляла. — Я не могла
найти ничего, указывающего на Бобби или его жену. Я проверила финансы,
медкарты, образование, уголовные досье. Но что, если кто-то из них или они
оба знали, что у нее где-то припрятана пара миллионов? Вдруг они решили, что
есть шанс эти деньги удвоить? — Она замолчала, обдумывая
сказанное. — Если бы мы могли заморозить счета, доказать, что деньги
получены незаконно... Может, мы толкнули бы убийцу на попытку последовать за
Труди по дорожке, протоптанной к шантажу. И еще это могло бы его разозлить.
А в конечном счете, хотя придется преодолевать кучу бюрократических рогаток,
мы могли бы вернуть деньги назад.
— ...И справедливость для всех.
— В идеальном мире, совсем непохожем на наш. Но в этом что-то есть.
Если мотивом были деньги, отъем денег может сдвинуть ситуацию с мертвой
точки.
Ева с изумлением увидела, что незаметно для себя съела весь завтрак. Она
встала.
— Сейчас я оденусь и начну работать. Пожалуй, мы понизим видимый
уровень наблюдения за Бобби и Заной
...Закладка в соц.сетях
