Жанр: Любовные романы
Дорогая мамуля
...вы дрогнул. Она не
успела с ним справиться, и это добавило еще один градус к ее
унижению. — Я знаю, это Пибоди тебе позвонила. Не надо ей было
вмешиваться. Еще немного, и я справилась бы сама. Со мной все было бы в
порядке.
— Чушь! Тебя не так-то легко свалить. Я это знаю, и она знает. —
Рорк подошел к автоповару и запрограммировал успокоительный коктейль. —
Это смягчит головную боль и успокоит твой желудок. Это не
транквилизатор, — добавил он, оглянувшись на нее. — Честное слово.
— Это глупо. Я поступила глупо: не надо было принимать все так близко к
сердцу. Дело того не стоит. — Ева пригладила волосы. — Просто все
это застало меня врасплох. Мне просто надо было немного побыть дома.
— Думаешь, я этим удовлетворюсь?
— Нет. — Хотя ей хотелось заползти в постель, укрыться с головой и
пролежать так хотя бы час, Ева села и встретилась с ним глазами, когда он
принес ей успокоительное. — Я бросила Пибоди расхлебывать кашу в
одиночку. Сделала ее ведущим следователем, и она отлично справилась, но в
самый решающий момент я оставила ее одну. Глупо. Безответственно.
— И почему же ты так себя повела?
Поскольку выбор у нее был невелик — либо выпить проклятый коктейль, либо
терпеть, пока Рорк силой вольет коктейль ей в глотку, — Ева осушила
стакан в три глотка.
— Когда мы вернулись в управление, в кабинете меня ждала женщина. Я ее
не сразу узнала. Не сразу. — Ева отставила пустой стакан. — Она
сказала, что она моя мать. Она не моя мать, — торопливо добавила
Ева. — Она не моя мать, и я это знала, но когда она так сказала... В
общем, она уложила меня на лопатки. Возраст, пожалуй, подходит, и было в ней
что-то смутно знакомое, поэтому она меня так сильно достала.
Рорк взял ее руку и крепко сжал.
— Кто же она?
— Ее имя Ломбард. Труди Ломбард. Когда они... Когда меня выписали из
больницы в Далласе, я оказалась под опекой государства. Попала в систему.
Без метрики, без памяти, одни сплошные травмы и сексуальное насилие. Теперь-
то я знаю, как это работает, но тогда я не понимала, что происходит, не
знала, что будет дальше. Он говорил мне — ну, раньше, папаша мой, — он
говорил мне, если меня возьмут копы или социальные работники, они посадят
меня в яму и запрут в темноте. Они не сажали меня в яму, но...
— Иногда они помещают тебя в такое место, где ничуть не лучше.
— Точно. —
Он знает, — подумала Ева. — Он
поймет
. — Какое-то время я пробыла в государственном детском доме. Не
знаю, сколько, может, несколько недель. Все как-то смутно. Наверно, они
искали родителей или опекунов, пытались проследить, откуда я родом и что
случилось. А потом меня отдали в приемный дом. Считалось, что это поможет
мне влиться в общий поток. Они отдали меня этой Ломбард. Где-то в Восточном
Техасе. У нее был свой дом и сын на пару лет старше меня.
— Она причинила тебе боль.
Это был не вопрос. Об этом он тоже догадался, он сразу все понял.
— Она меня никогда не била, не то, что он. Никогда не оставляла следов.
Рорк выругался тихо, но свирепо, и это помогло Еве расслабиться куда лучше,
чем успокоительный коктейль.
— Да, гораздо проще справиться с прямым ударом, чем с утонченными
мучениями. Они не знали, что со мной делать. — Ева снова досадливым
жестом убрала со лба мокрые волосы, и на этот раз ее пальцы не
дрожали. — Я ничего им не говорила. Я не могла ничего сказать. Они,
наверно, решили, что из-за изнасилования мне будет лучше в доме, где нет
мужчины, главы семейства.
Рорк ничего не сказал, просто притянул ее к себе и коснулся губами ее виска.
— Она никогда на меня не кричала и никогда меня не била... Ну, разве
что шлепала, да и то редко. Она следила, чтобы я была умыта, чтобы у меня
была приличная одежда. Теперь-то я понимаю, что это за патология, но тогда
мне же не было еще девяти! Когда она говорила мне, что я грязная, и
заставляла меня мыться в холодной воде утром и вечером, я не понимала. У нее
вечно был такой удрученный, такой разочарованный вид. Она запирала меня в
темноте и говорила, что хочет лишь одного — научить меня вести себя хорошо.
Каждый день она меня за что-нибудь наказывала. Если я не съедала все, что
лежало на тарелке, или если я ела слишком быстро или слишком медленно, мне
приходилось чистить кухню зубной щеткой. Что-то в этом роде.
У меня пунктик насчет чистоты в кухне
.
— Она не держала прислуги. У нее была я, Я всегда все делала слишком
медленно, я была слишком глупа, слишком неблагодарна, слишком еще что-
нибудь. Она говорила мне, что я ничтожество или что я порочна. И она всегда
говорила таким тихим, участливым голосом, а на лице у нее было такое
недоумевающее и разочарованное выражение. Мол, она так старается, а я по-
прежнему ничто. Меньше, чем ничто.
— Она не должна была пройти проверку.
— Такое случается. Бывают и похуже ее. Мне повезло, что не было хуже. У
меня бывали кошмары. В то время мне чуть ли не каждую ночь снились кошмары.
А она... О боже, она приходила ко мне в комнату и говорила, что я никогда не
поправлюсь, не вырасту большой и сильной, если не буду крепко спать по
ночам.
Напомнив себе, что теперь у нее есть Рорк, Ева уцепилась за его руку, чтобы
приковать себя к настоящему, пока ее мысли погружались в прошлое.
— Она выключала свет и запирала дверь. Запирала меня в темноте. Если я
плакала, было только хуже. Она говорила, что меня заберут обратно, запрут в
палате для умалишенных. Вот что они делают с девочками, которые плохо себя
ведут. И Бобби, ее сын... Она использовала меня против него и его против
меня. Она ему говорила: вот посмотри на нее и запомни, что бывает с плохими
детьми, когда у них нет настоящей матери и никто их не воспитывает.
Теперь Рорк обнял ее, начал гладить по волосам.
— А проверки условий твоей жизни у приемной матери были?
— Да, конечно. — Ева смахнула слезу. Слезы были бесполезны: и
тогда, и сейчас. — На первый взгляд все выглядело нормально. Чистый
дом, красивый двор. У меня была своя комната, одежда. Что я могла им
сказать, этим социальным работникам? Она говорила, что я порочна. Мне
снились кошмары, где я вся тонула в крови, значит, я была порочна. Когда она
говорила мне, что кто-то делал со мной нехорошее, а потом бросил, как мусор,
потому что я плохая, я ей верила.
— Ева! — Рорк взял ее за обе руки и поднес их к губам. Ему
хотелось обнять ее, укрыть, хотелось обнимать ее и не отпускать, пока не
уйдут безвозвратно все страшные воспоминания. — Знаешь, что ты такое?
Ты — чудо.
— Она была злобной садисткой, самой настоящей хищницей. Теперь я это
понимаю, — сказала Ева с глубоким вздохом. — Но тогда я знала
только одно: я зависела от нее. И я сбежала. Но это был маленький городок,
не Даллас, и они меня нашли. Когда я сбежала во второй раз, я лучше
подготовилась и успела добраться до Оклахомы, прежде чем меня нашли. А когда
они нашли меня, я стала драться.
— Вот и правильно сделала.
Он проговорил это с таким неповторимым сочетанием гордости и гнева в голосе,
что Ева невольно засмеялась.
— Расквасила нос одному из социальных работников, — продолжала Ева
и вдруг поняла, что это приятное воспоминание. — Кончилось тем, что я
отбыла срок в колонии для несовершеннолетних, но это было лучше, чем у нее.
Я это забыла, Рорк. Я сознательно выкинула это из памяти. И вдруг она сидит
у меня в кабинете. И меня опять охватила паника.
Лучше бы она расквасила нос треклятой Труди Ломбард, — подумал
Рорк. — Поквиталась бы хоть отчасти. Почувствовала бы себя лучше
.
— Она больше никогда не причинит тебе боли.
Теперь Ева посмотрела ему прямо в глаза.
— Я развалилась на кусочки. Буквально распалась на атомы. А теперь я
уже успокоилась настолько, что меня это злит до чертиков. Дело Айконов.
— Что?
Ева растерла лицо руками. Потом подняла глаза на Рорка.
— Я спросила, как она меня нашла спустя столько лет. А она сказала, что
видела меня по телевизору, когда я давала интервью по поводу убийства
Айконов и провала авантюры с
Тихим рождением
.
Рорк повел заживающим плечом.
— Вряд ли во всей вселенной остался хоть кто-нибудь, кто не знает об
этом деле. Она специально приехала сюда, чтобы встретиться с тобой?
— Сказала, что хочет повидаться, наверстать упущенное, посмотреть,
какая я стала.
Ева уже настолько оправилась, что в ее голосе зазвучали привычные ворчливо-
снисходительные нотки. Рорку они показались музыкой.
— Вроде бы она приехала не одна, а с сыном и с невесткой. Я ее
вышвырнула. Слава богу, мне хватило сил хотя бы на это. Она посмотрела на
меня этим своим фирменным взглядом — недоумевающим и разочарованным. Но я
разглядела под этой маской еще кое-что. Угрозу.
— Ты, конечно, захочешь удостовериться, что она уехала и назад не
вернется. Я мог бы...
— Нет, не хочу. — Ева откинулась назад и встала. — Нет, не
хочу. И не хочу, чтобы ты в это вмешивался. Я хочу забыть обо всем, забыть о
ней. И если она думает, что может поразвлечься за мой счет, затащить на
дорожку воспоминаний, которую она для меня протоптала, у нее ничего не
выйдет. Если бы Пибоди не совала свой нос куда не просят, я была бы уже в
порядке к твоему возвращению. И не было бы у нас этого разговора.
Рорк выждал минуту и тоже встал.
— Вот так ты собиралась с этим справиться? Не сказав мне ничего?
— На этот раз — да. Все давно уже кончено. Это моя проблема. Я
позволила себе расклеиться, но теперь все уже в порядке. Все это нас не
касается. Я не хочу, чтобы это касалось нас. Если хочешь мне помочь, просто
забудь об этом.
Он хотел было возразить, но передумал и лишь пожал плечами.
— Ладно, как знаешь.
Рорк обнял Еву и почувствовал, как ее тело расслабилось.
Визит из прошлого расстроил ее куда больше, чем ей хотелось думать, —
сделал вывод Рорк, — если она считает, что эта женщина разыскала ее на
расстоянии стольких миль и после стольких лет без веской на то причины.
Скоро эта причина станет ясна. Это лишь вопрос времени
.
— Темнеет, — заметил Рорк негромко и кивнул на огромное, во всю
стену окно.
Ева повернула голову, и они вместе взглянули на огромную живую ель у окна,
украшенную вспыхнувшими разом разноцветными лампочками.
— Вечно ты хватаешь через край, — тихо сказала Ева.
— Я так не думаю. Когда речь идет о нас... а ты вспомни, сколько раз мы
были на волосок от смерти! К тому же скоро Рождество. И вообще, это ведь уже
стало для нас традицией. Рождественская елка в спальне.
— У тебя рождественская елка чуть не в каждой комнате.
Рорк улыбнулся.
— Это верно. Ну что поделаешь, я старый сентиментальный дурак. —
Рорк нежно поцеловал ее. — Как тебе идея тихо поужинать здесь? Никакой
работы. Ни для тебя, ни для меня. Посмотрим телевизор, попьем вина. Займемся
любовью. Что скажешь?
Ева обняла его крепче. Ей нужен был дом, подумала она, и вот он, этот дом.
Как по волшебству.
— Я скажу спасибо.
Когда Ева уснула, он ненадолго оставил ее, ушел в свой потайной кабинет.
Подойдя к консоли, он приложил ладонь к сканирующему устройству.
— Рорк, — сказал он. — Включить мощность. Консоль загудела,
замигала огоньками. Рорк тем временем связался по интеркому с Соммерсетом.
— Если некто по имени Ломбард попытается вступить в контакт с Евой по
домашнему телефону, переведите звонок на меня. Где бы я ни был.
— Будет сделано. С лейтенантом все в порядке?
— Да, с ней все в порядке, спасибо. — Рорк отключился, а затем
заказал поиск. Он понимал, что потребуется время, чтобы обнаружить, где эта
Ломбард остановилась в Нью-Йорке. Но это было необходимо. Всегда полезно
знать местонахождение своего противника.
Очень скоро он узнает, что нужно этой женщине. Впрочем, он и сейчас был почти уверен, что уже знает.
ГЛАВА 3
Я в порядке
, — отметила Ева, застегивая кобуру. Она опять чувствовала
себя нормально. Пожалуй, эти психологи, которые вечно талдычат, что не надо
стесняться в выражении своих чувств, кое в чем правы.
На самом деле она считала, что они ошибаются. Если бы она перестала
стесняться в выражении своих чувств, вокруг нее уже лежали бы штабеля
изуродованных тел.
И все же этим утром она чувствовала себя спокойной и уверенной. Она даже
позволила себе нахмуриться, глядя на погодное безобразие за окном спальни.
— Как эта гадость называется? — спросил Рорк, встав рядом с
ней. — Это не снег, не дождь, даже не изморось.
— Дерьмо, — ответила Ева. — Холодное мокрое дерьмо.
— А-а, — понимающе протянул он и рассеянно провел костяшками
пальцев вниз и вверх по ее позвоночнику. — Ну да, конечно. Может, это
удержит людей дома и у тебя выдастся спокойный день.
— Люди убивают друг друга и дома тоже, — напомнила ему Ева. —
Особенно когда им надоест глазеть в окно на все это дерьмо.
Он обожал ее. Рорк не удержался и дружески хлопнул ее по плечу.
— Ну в таком случае тебе пора на работу. У меня тут будет
голографическая конференция где-то примерно на час, а потом мне тоже
придется ехать в город. — Рорк повернул ее лицом к себе, взял за
лацканы жакета, крепко и быстро поцеловал в губы. — Береги себя.
Ева взяла пальто, начала его надевать и вдруг почувствовала, как что-то
слегка тянет ей карман.
— О, я это взяла для Денниса Миры. Ну, понимаешь, что-то вроде
рождественского сувенира.
— Ему это понравится. — Рорк взглянул на шарф и улыбнулся
ей. — Ты, похоже, научилась ходить по магазинам.
— Я не ходила по магазинам. Я на него случайно наткнулась. Как ты
думаешь, нельзя ли его как-нибудь покрасивее завернуть?
С легкой улыбкой Рорк протянул руку за шарфом.
— Я уведомлю Санта-Клауса. Попрошу, чтобы шарф упаковали вместе со
старинным чайником, который ты купила для Миры. Кстати, ты и в тот раз не
ходила по магазинам, насколько мне помнится. На него ты тоже случайно
наткнулась.
— Все, хватит иронизировать. Увидимся позже.
— Лейтенант? Вы не забыли про нашу рождественскую вечеринку?
Ева резко повернулась.
— Рождественскую вечеринку? Это же не сегодня! Разве сегодня? Нет, не
сегодня.
Да, он готов был признать, что это мелочно с его стороны, но ничего не мог с
собой поделать. Он обожал вызывать это мгновенное выражение паники,
появлявшееся на ее лице всякий раз, как она пыталась вспомнить, какой
сегодня день.
— Завтра. Так что, если тебе нужно еще на что-нибудь наткнуться для
подарка, сделай это сегодня.
— Да. Конечно. Без проблем.
Черт, подумала Ева, спускаясь по лестнице, разве есть что-то еще? Ну откуда
взялись все эти люди, которым нужно дарить подарки? Что-то подбирать,
покупать, ставить галочки в списке? Неужели ей придется заводить такой
список? Если до этого дойдет, пожалуй, лучше ей переехать куда-нибудь и
начать жизнь сначала.
Конечно, она могла переложить это дело на Рорка. Ему действительно нравилось
выбирать подарки и вообще ходить по магазинам. У Евы это в голове не
укладывалось. Она старалась избежать походов по магазинам всеми мыслимыми
способами. Но раз уж в твоей жизни появились все эти люди, получается, что
надо потратить хоть минимум времени на то, чтобы подобрать кое-что самой.
Вроде бы на этот счет существует какое-то правило.
Строить отношения с людьми надо по определенным бесчисленным правилам, это
она уже успела усвоить. И ей чертовски не нравилось, когда приходилось
играть по этим правилам.
Одним из самых любимых ею занятий были словесные перепалки с Соммерсетом по
пути в дом или из дома. Он был на своем месте — разумеется, он был на своем
месте, этот скелет в черном костюме! — в вестибюле.
— Надеюсь, я найду свою машину там, где я ее оставила, а не то...
Его тонкогубый рот скривился.
— Предмет, который вы именуете машиной, в настоящий момент оскорбляет
своим присутствием фасад дома. Я требую предоставить мне сегодня к двум
часам изменения или добавления к списку ваших личных гостей на завтрашнем
приеме.
— Правда? Ну что ж, сверься с моим секретарем по светским мероприятиям.
Я буду занята защитой жителей города, так что мне будет не до этих идиотских
списков.
Ева уже вышла из дома, и только тут до нее наконец в полной мере дошел смысл
его слов. Список? У нее должен быть список приглашенных? А почему нельзя,
случайно столкнувшись со знакомыми, просто пригласить их заглянуть на
огонек?
Съежившись под пронизывающим ледяным дождем, она скользнула в машину. Мотор
уже работал, и обогреватель был включен. Небось, работа Соммерсета. Надо
будет внести это в список причин, мешающих ей задушить его во сне.
Слава богу, этот список был коротким.
Ева двинулась к воротам, включила телефон на приборном щитке и позвонила
Рорку.
— Ты уже по мне соскучилась?
— Каждая секунда без тебя кажется мне адом. Слушай, разве у меня должен
быть список? Ну, вроде как список приглашенных на завтрашнее сборище?
— А ты хочешь, чтобы у тебя был список?
— Ясное дело, нет. Не нужен мне чертов список, но...
— Все уже сделано, Ева. Список составлен.
— Ну что ж, прекрасно. Отлично. — Тут ей в голову пришла еще одна
мысль: — Надеюсь, у меня уже есть на завтра вечерний туалет, соответствующее
белье и все остальное?
— Доказывающий, что у тебя изысканный вкус, но белье в обязательный
комплект не входит.
Ева рассмеялась.
— А я-то надеялась! Пока! Увидимся позже.
Пибоди уже сидела за своим столом, когда Ева вошла в управление. Это
добавило лишнюю щепотку соли к мучившему ее чувству вины. Она подошла к
столу Пибоди и дождалась, пока та подняла голову от работы.
— Будь добра, не могла бы ты на минуту зайти ко мне в кабинет?
Пибоди заморгала от удивления.
— Да, конечно. Сию минуту.
Ева кивнула и проследовала в кабинет. Там она запрограммировала на
автоповаре две чашки кофе: одну из них — со сливками и сахаром для Пибоди.
Бедная Пибоди, едва войдя, снова растерянно заморгала.
— Закрой дверь, будь добра.
— А? Да, сейчас. Э-э-э... у меня есть отчет по... спасибо, —
добавила она, когда Ева передала ей чашку кофе. — По Зиро. Прокурор
нажал на все кнопки. Вменил ему непредумышленное второй степени по двум
эпизодам, использование наркотиков как орудия убийства, причем...
— Сядь.
— О боже, меня переводят на Лонг-Айленд или что-то в этом роде?
— Нет. — Ева села, не спуская глаз с напарницы, пока та опасливо
опускалась на стул. — Я должна извиниться за то, что ушла и бросила
тебя вчера, за то, что не сделала свою работу и оставила ее на тебя.
— Да мы уже практически все закончили, и вам стало плохо.
— Ничего мы не закончили, а если мне стало плохо, это была моя
проблема. А я сделала ее твоей. Ты позвонила Рорку. — Ева выждала, пока
Пибоди не начала пить кофе, старательно отводя глаза. — Я собиралась
шкуру с тебя за это спустить, — добавила она, когда Пибоди открыла рот,
чтобы возразить. — Но это было, пожалуй, именно то, что положено делать
напарникам.
— Вы были в плохой форме. Я не знала, что еще можно сделать. Ну, а как
вы сегодня? Нормально?
— Нормально. — С минуту Ева изучала свою чашку. В партнерстве были
свои правила. Целый свод. — Вчера, когда мы вернулись, у меня в
кабинете была женщина. Я знала ее много лет назад. Для меня это был удар.
Нокаут. Она была моей первой приемной матерью... если это слово вообще
подходит. Мне тогда несладко пришлось, и когда она вдруг появилась после
стольких лет, это было... я не могла...
Нет, — сказала Ева, — ты всегда могла
.
— Я не справилась, — уточнила она. — Вот и бросилась наутек.
Ты разбиралась с делом практически в одиночку. Ты отлично поработала.
— Чего она хотела?
— Не знаю, и знать не хочу. Я ее выставила. Дверь закрыта. И если она
снова просочится в замочную скважину, ей больше не застать меня врасплох. И
уж теперь я с этим справлюсь.
Она поднялась, подошла к окну и подняла стекло. Холодный ветер и дождевые
капли ворвались в кабинет, когда она высунулась наружу и оторвала
приклеенный к стене за окном пластиковый мешочек для вещественных улик. В
нем лежали четыре нераспечатанные плитки шоколада.
— Вы держите шоколад в мешке за окном? — пролепетала изумленная и
растерянная Пибоди.
— Держала, — поправила ее Ева. Она выдала местонахождение своего
лучшего тайника, который устроила для защиты от похитителя сладостей,
отравлявшего ей жизнь. Она распечатала мешочек и протянула шоколадку
потерявшей дар речи Пибоди. — Как только ты уйдешь, я запру дверь и
найду для него другое место.
— Ну, ладно. Спрячу-ка я свою шоколадку в карман, а то вы еще
передумаете, когда я вам скажу, что мы не добились непредумышленного второй
степени.
— Я так и знала.
— Вот и прокурор сказал то же самое. Еще до того, как мы пошли к судье
за ордером. Мне кажется, он очень хотел зацапать Зиро. Еще больше, чем я.
Зиро не раз ускользал у него между пальцев, и прокурор хотел во что бы то ни
стало его засадить.
— Люблю целеустремленных прокуроров.
— Да, это помогает, — согласилась Пибоди. — Мы их припугнули
разговором о двух последовательных пожизненных заключениях, о каторжных
работах на урановых рудниках, намекнули на показания очевидцев.
Пибоди похлопала себя по карману, словно желая убедиться, что шоколадка на
месте.
— Мы получили ордер на обыск и изъятие, обнаружили кое-какую
химию
в
клубе и дома у Зиро. Честно говоря, мелочь, и он мог с чистой совестью
утверждать, что это для личного пользования, но вкупе со всем остальным и
эта мелочь произвела впечатление. К тому времени, как мы с ними покончили,
Зиро и его адвокат уже смотрели на непредумышленное второй степени как на
подарок свыше. От пяти до десяти, и он, скорее всего, не отсидит полный
срок, но...
— Ты засадила его в камеру, стало быть, у тебя очко в колонке забитых
мячей. Он потеряет лицензию, потратит весь свой загашник на штрафы и
гонорары адвокату, а его клуб, скорее всего, всплывет брюхом вверх.
Шоколадка твоя по праву.
— Это было потрясающе. — И, поскольку шоколадка уже прожигала ей
карман, Пибоди сдалась: вынула ее, развернула и отломила кусочек. — Мы
так старались это протолкнуть, и у нас получилось, — продолжала она с
набитым ртом, то и дело расплывавшимся в довольной улыбке. — Мне так
жаль, что вы это пропустили.
— Мне тоже жаль. Спасибо, что прикрыла меня.
— Без проблем. Можете вывесить мешок обратно наружу. С моей стороны ему
ничто не угрожает. — Заметив, что Ева смотрит на нее прищуренным
взглядом, полным подозрения, Пибоди заспешила: — Куда бы вы его ни спрятали,
с моей стороны ему ничто не грозит. Я хочу сказать, что если из этого
кабинета когда-либо пропадали сладости, я тут ни при чем.
Ева еще больше прищурилась и теперь смотрела на свою напарницу, как коп,
допрашивающий подозреваемого.
— А может, проведем быстрый тест на детекторе лжи?
— Что? — Пибоди приложила ладонь к уху. — Вы это слышали? Кто-
то зовет меня из
загона
. Пока мы тут лясы точим, кто-то где-то совершает
преступление. Мне пора.
И она испарилась.
Все еще прищурившись, Ева подошла к двери, закрыла и заперла ее.
Лясы
точим
? Разве есть на свете такие слова? И что они означают? Наверняка что-
то нехорошее, решила она.
У Рорка закончилось совещание с директорами одного из производственных
отделений его фирмы. Ему предстоял деловой ленч с инвесторами в офисной
парадной столовой. Как раз в промежутке между этими мероприятия
...Закладка в соц.сетях
