Жанр: Любовные романы
Усадьба
...о выбор у них невелик — ей следует искать работу. Но
какую и как — на все эти вопросы не было никакого ответа. И тут ей
предложили работу.
Кэтрин уселась с детьми за стол и очень подробно все им объяснила. А потом
она захотела выслушать их мнение.
— Решать буду я, но мне будет легче, если вы скажете мне ваше мнение.
Дику было уже тринадцать лет, а Сюзанне — одиннадцать. Кэтрин ясно читала
борьбу чувств на их чистых юных лицах. Дети обрадовались при мысли, что
смогут вернуться в Ньютон-Рейлз. Но потом они нахмурились, вспомнив о том,
как изменилось их положение. Рейлз был всегда их домом. Они любили его так
же, как любила его Кэтрин. И они вместе с ней страдали, когда пришлось
уезжать. Теперь он стал домом другого человека, и мать должна будет
прислуживать ему. Смогут ли они смириться с этим, или им будет слишком
тяжело?
— Конечно, мне не нравится, мама, что ты станешь служанкой.
— И мне тоже, — добавила Сюзанна.
— Но какой бы работой я ни занималась, мне придется кому-то
прислуживать.
— Но не там и не ему, — заметил Дик.
— Что за человек мистер Кокс? Он тебе нравится? — спросила
Сюзанна.
— Да.
— Несмотря на то, что он живет в нашем доме? Тетя Джинни говорит, что
она ненавидит его за это. Иногда мне кажется, что я его тоже ненавижу.
— Тогда нам не следует туда ехать.
— Но я, конечно, никогда не покажу этого! Я буду изо всех сил
сдерживаться. Может, он мне даже и понравится, как нравится тебе, мама.
— Наверно, ты права и он сможет тебе понравиться. Ты его не будешь
слишком часто видеть, потому что у нас будут свои комнаты, и мы постараемся
в основном находиться там.
— Мы будем жить вместе со слугами? — спросил Дик.
— Нет, у вас будут ваши старые спальни рядом с комнатой для занятий, а
у меня будет спальня напротив. У нас также будет небольшая гостиная, которой
будем пользоваться только мы.
— Мама, так сказал мистер Кокс?
— Да, именно так.
— Ну-у-у, — удивленно протянул Дик, — мне кажется, что он
делает тебе приличное предложение.
Он немного подумал, потом добавил:
— Мама, если ты не против, я хотел бы наедине поговорить с Сюзанной.
— Конечно, вы все должны обсудить.
Наверху в спальне Дика дети сидели на краешке кровати.
— Сюзанна, скажи мне честно, что ты думаешь?
— Не знаю, я все время думаю о папе. Мне кажется, что ему не
понравилось бы, что мы возвращаемся в Рейлз.
— Тогда ему не следовало уезжать от нас! — резко возразил
Дик. — Он удрал из дома потихоньку, а мы должны сами выкручиваться. Он
даже забрал с собой все деньги, и у нас осталось лишь несколько шиллингов,
которые были у матери в кошельке. Ты только подумай, каково ей остаться
одной с нами после всего, что случилось!
— Я понимаю, — согласилась Сюзанна. — Я никогда не забуду
лица мамы, когда мы вернулись с покупками, и она увидела записку отца на
столе.
— Мне кажется, что после того, что он сделал, мы не должны думать о
том, что он одобрил бы, а что — нет. Мы сейчас должны думать только о маме.
Она хочет сделать лучше для нас, а мы должны стараться делать лучше для нее.
Я понял, что ей хочется принять предложение мистера Кокса.
— Ты так думаешь?
— Я в этом совершенно уверен.
— Тогда нам нужно сказать, что и мы хотим того же.
— Я понимаю, нам будет тяжело вернуться туда как посторонним людям...
Практически жить из милости... Но придется привыкнуть к этому. Что бы там ни
было, мы должны постараться все выдержать.
— Если мама хочет этого, мне кажется, что я все выдержку. Я все сделаю
ради мамы.
— Конечно, и я тоже. Если мы вынесли жизнь здесь...
— Дик, ты только представь себе! Вернуться в Рейлз! Даже если он уже не
принадлежит нам...
— Я понимаю, понимаю, — повторял Дик. — Ты только не
волнуйся.
— Я не расстраиваюсь, правда. Посмотри на меня, я абсолютно спокойна.
— Вот и постарайся оставаться такой, иначе мама тоже расстроится. Пошли
вниз и скажем ей, что это — шикарное предложение.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Через несколько дней, туманным октябрьским утром, за ними приехал в карете
Шерард и отвез в Рейлз. Днем должны были доставить их вещи и мебель.
По дороге они почти не разговаривали. Но когда въехали в главные ворота Ньютон-
Рейлз и поехали по парку, то совсем притихли. Кэтрин сидела между детьми и
видела, что они волнуются так же сильно, как и она. Сюзанна прижалась к
матери и схватила руками ее руку. Через некоторое время Дик сделал то же
самое. Они проехали еще пару сотен ярдов, плавно повернули и вдали показался
дом.
Шерард, не поворачиваясь, заметил:
— Вот он, дом... Он не изменился, правда, мэм?
— Нет, он не меняется, — согласилась с ним Кэтрин. Каменные стены,
почти скрытые зарослями плюща, который только начал менять окраску листьев.
Ломаный силуэт крыши и длинные печные трубы. Темно отсвечивающие окна, еще
не позолоченные солнцем. Их волновало все — дом, парк, сад, знакомый с
младенчества пейзаж.
— Мистер Кокс дома? — спросила Кэтрин.
— Нет, мэм. У него дела в Калверстоне. Он вернется домой только после
ленча.
Они проехали мимо восточного крыла дома, съехали под каменную арку и
подъехали к конюшне. Там все вышли из кареты. Их уже ждала кухарка, одетая в
свое лучшее платье, в накрахмаленном белоснежном переднике и наколке.
— Добро пожаловать домой, миссис Ярт, — официально приветствовала
она свою бывшую хозяйку. — Мисс Сюзанна, мастер Дик.
Но когда дети подошли к ней, она раскрыла им объятья.
— Ну, ну! — повторяла старая женщина.
Кэтрин посмотрела на нее и увидела, что глаза ее были полны слез.
Они отсутствовали дома только три месяца, но Дику и Сюзанне казалось, что
прошли столетия. И поэтому они были удивлены, что вокруг все так мало
изменилось. Кругом стояла прежняя мебель, все оставалось на своих местах.
Дубовый стол в большом главном зале и на нем — зеленая стеклянная ваза. В
ней стояли белые и желтые маргаритки. Старый диван у камина. На полу —
старые ковры... Самым большим счастьем было снова увидеть спаниелей — Снага
и Квинса, которые влетели из сада. Им разрешалось бегать по дому, как и
раньше. В доме ничего не изменилось.
Но они вскоре обнаружили, что кое-какие изменения все-таки произошли. В
большой гостиной стояли новые книжные полки с книгами... Шкаф со стеклянными
дверцами, где хранились окаменелости, стоял у окна в библиотеке... Акварели
и пастели висели на стене у лестницы... Конечно, прибавилось новых вещей. Но
детям все равно казалось, что дом остался таким, каким они его покинули.
Кухарка была согласна с ними.
— Мистер Кокс с самого начала сказал, что хотел, чтобы все осталось
так, как было, когда ваша семья жила здесь. Он всегда вас так называет.
Просто
семья
. Никогда не называет по-другому.
Они замолчали и внимательно посмотрели на кухарку. Потом Дик немного резко
сказал:
— Но теперь дом не принадлежит нашему семейству, и мы должны стараться
вести себя соответствующе. Вы теперь не должны называть нас
мисс Сюзанна
и
мастер Дик
. Я прав, мама?
— Мы все узнаем, — ответила ему Кэтрин. — Мне кажется, что
все здесь быстро привыкнут к нашему новому положению и будут соответственно
к нам относиться.
Пожилая женщина посмотрела на нее:
— Да, миссис Ярт, мы будем стараться.
После ленча, который они ели на кухне вместе с остальными слугами, дети
пошли погулять в саду. Они взяли с собой собак. Кэтрин поднялась наверх
распаковывать вещи.
Разложив вещи по полкам, она тоже вышла в сад. Туман немного рассеялся, и
бледное солнце пыталось пробиться сквозь него. Кругом посветлело, но было
довольно прохладно. Трава была мокрой, и Кэтрин старалась шагать по
вымощенным дорожкам. Она бродила по саду без определенной цели.
Мартин вернулся после четырех часов и отправился ее искать. Он нашел ее в
нижнем саду, стоящей у овального пруда и смотрящей на воду. На Кэтрин была
шляпа с широкими полями. Она стояла совершенно спокойно, погруженная в свои
мысли. Мартин, увидев выражение ее лица, хотел уйти. Ему стало неудобно. Но
Кэтрин уже увидела его и пошла к нему навстречу. Мартин первый обратился к
ней:
— Простите, что я не смог встретить вас, но у меня были дела в
Калверстоне, и это заняло много времени.
Кэтрин улыбнулась:
— Я решила, что вы уехали специально, чтобы облегчить нам возвращение.
— Да, мне бы хотелось сделать все, что в моих силах.
— Мартин, вы очень добры, я и дети вам очень благодарны.
— Надеюсь, что вы довольны своими комнатами. Если вам что-то нужно,
обязательно скажите.
— Там все есть, вы позаботились обо всем. Они отошли от пруда и пошли
по тропинке.
— Дети бродят по парку. Дик хотел посмотреть ручей, а мне хотелось
одной спокойно побродить по саду.
— В этом году все запоздало. Лето было плохим, и Джоб предрекает, что
осень будет еще хуже.
— Будем надеяться, что он ошибается.
— Вы увидите, что мы здесь кое-что изменили, особенно в нижней части
сада и парка.
— Да, вы построили второй мостик через ручей в нижнем саду и посадили
огромные папоротники.
— Надеюсь, вас не раздражают изменения?
— Конечно нет, — ответила ему Кэтрин. Они продолжали некоторое
время идти молча, потом она сказала ему: — Мартин, мне кажется, что нам
нужно поговорить о моих обязанностях экономки.
— Все очень просто. Я хочу, чтобы вы вели дом, как это было в прошлом.
— Все равно нам нужно обсудить некоторые детали. Я не знаю ваш
распорядок дня.
— Хорошо. Я завтракаю в семь, ленч в двенадцать и обед в половине
седьмого. Но что-то может меняться в связи с моими делами. Что касается вас,
то вам, по-моему, лучше устроиться так, чтобы было удобно вам и вашим детям.
— Спасибо. Но организовать все нужно так, чтобы мы не нарушали ваш
покой.
— Меня это не волнует.
— Вас, может, и не волнует, но меня волнует. Дик и Сюзанна еще
маленькие. Я поговорила с ними серьезно и предупредила, что теперь они не
могут относиться к Рейлз как к своему родному дому. Но пока я стояла и
размышляла у пруда, я поняла, что и мне нужно будет последить за собой.
Боюсь, что я воспринимаю все так, как будто я вернулась домой.
Мартин повернулся и посмотрел на нее.
— Что касается меня... — начал он, но потом остановился. Видимо,
что-то не дало ему возможности продолжать.
Он хотел ей сказать, что она и ее дети могут считать дом, как прежде, своим.
Что он хочет этого. Но он понял, что если скажет это, то лишь подчеркнет,
что теперь это не их дом. Что бы он ни говорил, изменить ничего уже нельзя.
И у них не уменьшится боль потери.
Просто нужно было время, чтобы она привыкла. Он надеялся, что жизнь здесь
избавит ее от волнений и беспокойства, особенно в смысле денег.
— Что вы собирались сказать? — спросила его Кэтрин.
— Совершенно неуклюжую фразу, которую лучше не говорить.
— Тогда вернемся к практическим вопросам. Например, выбор блюд? Что вы
предпочитаете?
— Это дело кухарки, исключая те случаи, когда у меня будут обедать
друзья. Тогда мы сможем обсудить все заранее. Вы будете отвечать за закупку
продуктов и сами будете договариваться с поставщиками. Кроме того, на вас
возлагается обязанность вести записи расходов по дому. Кухарка отказалась
делать это, и я буду рад возложить на вас эту обязанность.
Дети появились в конце нижней террасы. Они возвращались после путешествия по
парку. Мать представила их Мартину, и тот пожал им руки.
— Я видел вас очень давно, вы были тогда совсем маленькими, и,
наверное, не помните меня.
— Вы правы, — ответил Дик. — Мы вас не помним.
— Куда вы ходили гулять?
— До ручья и потом еще прогулялись по берегу.
— Видели форель?
— Да, несколько штук.
— Их у нас пожирает щука, — сказал Мартин. — Из реки
приплывает огромное чудовище. Мы поставили сеть при впадении реки в пруд, и
я надеюсь, что щука когда-нибудь попадется.
— Насколько она велика, сэр?
— Ну, я сам ее не видел, но как говорит племянник Джоба, она вдвое
больше взрослого мужчины.
Дик улыбнулся, а Сюзанна рассмеялась. Мартин собрался и с ней поговорить, но
пришла служанка и сказала, что мистер Ник из каменоломни пришел к мистеру
Коксу и ждет его в кабинете. Мартин извинился и ушел, а дети остались с
матерью.
— Значит, это и есть знаменитый мистер Мартин Кокс, — сказал
Дик. — Должен сказать, что он себя ведет как настоящий джентльмен.
— Почему тебя это так удивляет? — спросила его мать.
— Ну... папа всегда так отзывался о нем...
Сын каменщика
и тому
подобное... Я думал, что он совершенно другой.
— И я тоже, — заметила Сюзанна. — Мне очень жаль, что ему
пришлось уйти, потому что он собирался что-то сказать мне, а теперь я
никогда не узнаю, что это было.
В первые три недели Мартин редко встречался с Кэтрин, и они разговаривали
только о домашних делах. Детей он почти не видел. Дик днем был в школе, а
Сюзанна занималась с матерью. Они так тихо вели себя, что он вообще не
замечал их присутствия в доме. Кэтрин выполняла обещание не нарушать его
покой. Но Мартин понимал, что здесь было нечто большее. Кэтрин привыкала к
новому положению: банкротство мужа, продажа фамильного дома, и — самое
ужасное — побег мужа! Все взятое вместе тяжело давило на нее. Сейчас она
снова жила в Рейлз, где все напоминало ей о прошлом, где ее чувства вновь
всколыхнулись. Кэтрин ушла в себя.
Мартин все понимал, но это его очень беспокоило, и он однажды заговорил об
этом с кухаркой:
— Как вы считаете, может, не стоило мне просить, чтобы миссис Ярт жила
здесь?
— Не знаю, сэр. Ей, конечно, очень тяжело. Она принадлежит дому, а он —
не принадлежит ей. Но дело не только в этом. Здесь собралось все, в ее
старой семье за последние годы произошло столько печальных событий... И
теперь еще мистер Ярт уехал и оставил ее и детей в подобном положении... Я
никак не могу этого понять, сэр. Но я твердо знаю только одно: такого не
должно было случиться. Особенно с нашей мисс Кэтрин. Нет, сэр, ни за что!
Мартин подумал, как права была старая женщина, — такого не должно было
случиться. Побег Чарльза Ярта нанес ей самую жестокую рану. Мартин жалел
Кэтрин и старался по возможности не нарушать ее покой.
Хотя он почти не видел ее, но присутствие Кэтрин в доме ощущалась на каждом
шагу. Домашнее хозяйство велось более аккуратно. Никогда он больше не
встречал оставленные по углам пыльные тряпки и метелки. Никогда больше не
видел собравшихся на лестнице болтающих горничных. Он замечал и другие
улучшения: еда всегда была хорошей, но сейчас стала разнообразнее, а
сервировка стола более тщательной. Повсюду стояли свежесрезанные цветы.
Кэтрин всегда отличала способность оживлять и освещать каждый уголок дома.
Несмотря на все тяготы, она сохранила в себе этот дар.
Как-то в субботний полдень, когда Кэтрин и ее дети уже жили в Рейлз три
недели, к ним приехала ее сестра Джинни из Чейслендс. Мартин увидел ее из
окна. Он сразу же спустился вниз и встретил ее у входа.
— Миссис Уинтер, какой приятный сюрприз!
— Действительно приятный?
— Несомненно.
— Вы не будете возражать, если я повидаю сестру и племянников?
— Напротив, вы можете приезжать сюда, когда пожелаете.
— Я не уверена, что Кэтрин будет довольна, если я начну приезжать сюда
слишком часто. И я ее еще не простила за то, что она предпочла переехать
сюда, вместо того, чтобы жить с нами в Чейслендс. Но мне пришлось подумать о
моих племянниках, и я не стану лишать себя удовольствия встречаться с ними
из-за упрямства своей сестры. Мне кажется, нужно злиться на вас за то, что
вы пригласили ее сюда.
— Пожалуйста, — ответил ей Мартин. — Всегда лучше возлагать
вину на того, кто может легче перенести любые обвинения.
— Вы хотите сказать, что вас совершенно не волнует, что я о вас думаю,
и в чем обвиняю?
Мартин улыбнулся, он не собирался с ней спорить.
— Думаю, вы найдете миссис Ярт с детьми в их гостиной.
— Я поднимусь туда и сделаю им сюрприз.
— Надеюсь на это, — отвечал Мартин.
— Мне бы хотелось, чтобы вы оказали мне честь и выпили со мной, миссис
Ярт и детьми чаю.
— Весьма любезно с вашей стороны.
Джинни остановилась и внимательно посмотрела на него.
— Сказать Кэтрин, чтобы она позаботилась об этом? Кажется, это входит в
ее обязанности?
— Не стоит. Я сам поговорю с кухаркой.
Через некоторое время Джинни прогуливалась в саду с Кэтрин и детьми, ловя
последние лучи солнца.
— Как тебе живется здесь в Рейлз в услужении у мистера Мартина Кокса?
— Конечно, все это весьма странно, и иногда я даже не верю, что это
происходит со мной. Мартин к нам очень добр...
— Надеюсь!
— Мы постепенно привыкаем ко всему, и я и дети.
— Надеюсь.
— Понимаешь, мне не всегда больно. Мне чаще приятно и спокойно в Рейлз.
— Неужели, дорогая Кэт, можно быть спокойной, если тебе платят за
работу?
— Да, мне спокойно, потому что я чувствую себя независимой. Прошу тебя,
нам не стоит снова начинать наши споры.
— Хорошо. Но если тебя интересует, что я почувствовала, когда увидела
мистера Мартина, — такого уверенного в себе, такого довольного...
— Что бы ты ни чувствовала, не забывай, что ты у него в гостях. Прошу
тебя вести себя соответствующе.
— Я не смогу этого забыть, а он не позволит мне этого сделать.
Джинни обратилась к своим племянникам.
— Мы только один раз разговаривали с ним, — ответил ей Дик. —
Это было в тот день, когда мы приехали сюда. Потом мы старались ему не
мешать. Так нам сказала мама.
— Как мудро, — заметила Джинни. — Я тоже старалась не
попадаться ему на глаза, но, к сожалению, мы встретились на задней лестнице.
Но все прошло нормально, и ваша тетушка Джинни не посрамила себя.
Дик обменялся с сестрой ухмылкой. Они привыкли к высказываниям тетушки
Джинни.
— Тебе пришлось туго? — спросила ее Сюзанна. — Тебе пришлось
пустить в ход ногти и зубы?
— Дорогая моя, все было гораздо хуже, потому что мне пришлось
оставаться вежливой и даже улыбаться ему. Вам, наверно, будет приятно
узнать, что за это я получила его позволение посещать вас, когда только
захочу. Нас пригласили отпить чаю вместе с ним. Да, мои дорогие, он
пригласил всех четверых! Если только я не ошибаюсь, сюда идет Дорри, чтобы
сказать, что чай подан!
Во время чая дети, помня наставления матери, старались вести себя как можно
тише и вежливее. Но тетушка Джинни, которой можно было не сдерживаться,
стрекотала без перерыва.
В основном она обращалась к Мартину. Ее захватили воспоминания. Она просто
наслаждалась, напоминая ему об их первой встрече.
— Сколько лет уже прошло с тех пор, как вы впервые пришли к нам сюда со
своим отцом и что-то ремонтировали здесь в доме?
— Тогда мне было десять лет, значит все произошло двадцать один год
назад.
— А сколько же прошло с тех пор, как вы начали заниматься с нами?
— Шестнадцать.
— Да, вы тогда были совершенно другим. Длинный парень, сплошные руки и
ноги, в одежде, из которой давно выросли. Кэтрин всегда жалела вас. Ей
казалось, что вы все время хотите есть, и она постоянно старалась пригласить
вас на ленч. Бедный мальчик, вы были тогда таким невоспитанным, с трудом
справлялись с вилкой и ножом. Нас это иногда так смешило. Как-то у нас
подали зеленый салат, вы его никогда раньше не пробовали и сказали, что
листья салата отдают привкусом дождя. Мартин, вы не забыли те дни, ведь все
было так давно?
— Я все прекрасно помню.
— Все? Неужели? Не могу поверить. Можно я проверю вашу память?
— Может, мы сделаем это в другой раз? Дику и Сюзанне, наверно, скучно
слушать, как старшие без конца вспоминают о таких далеких временах!
— Мартин, какой вы скромный! Им не может быть скучно, если они слушают
рассказы о вас! Кто бы мог подумать, что сын каменщика, ходивший к нам
учиться из милости, когда-нибудь станет полноправным хозяином нашего дома, а
мы будем его гостями и служащими, получающими у него плату за работу?!
— Джинни, пожалуйста, — сказала Кэтрин.
— А в чем дело? Неужели я сказала что-то лишнее? Джинни обратилась к
Мартину:
— Может, вам неприятно меня слушать, мистер Мартин, особенно когда я
вспоминаю ваше прошлое?
Мартин пристально посмотрел на нее. Он помнил перепады настроения и ее
жестокость слишком хорошо, еще со времен своей юности.
— Я понимаю ваши намерения, — ответил Мартин. — Но если вы
остановитесь на мгновение и немного подумаете, то сразу поймете, что если
мне иногда становится неприятно и неудобно, то в какое положение вы ставите
свою сестру и как вы ее заставляете страдать!
Джинни застыла, ее щеки залились ярким румянцем, она собралась сказать
Мартину что-то резкое, но поняла, что заслужила выговор. Джинни очень
разозлилась, но ей было стыдно. Она не стала возражать Мартину. Вместо этого
повернулась к Кэтрин и извинилась перед ней.
— Моя вина, — тихо сказала Джинни. Она сложила руки на груди,
изображая раскаяние. — Ты можешь меня наказать, Кэт, но только
перестань укоризненно качать головой. Если хочешь, действительно накажи
меня.
— Хорошо, прощаю тебя, — ответила ей Кэтрин. Она взяла тарелочку с
кексами и предложила сестре:
— Попробуй!
— Это наказание?
— Да, кухарка забыла положить в них сахар.
Все посмеялись, и чаепитие прошло довольно спокойно. Дети вздохнули с
облегчением. И хотя постепенно тетушка Джинни снова начала подшучивать над
Мартином, она старалась держаться в рамках приличия после того, как он
отчитал ее.
— Мне кажется, — сказал позже Дик Сюзанне, — она не только не
ненавидит его, как старается показать, но он ей очень нравится.
— Как ты считаешь, она нравится мистеру Коксу?
— Конечно, ты же знаешь, что тетушка Джинни нравится всем!
После этого Джинни стала часто бывать в Рейлз. Она постоянно высказывалась
по поводу положения своей сестры, но со временем она привыкла к этому. А
через некоторое время стала даже относиться к этому с одобрением.
— Ты не одеваешься как прислуга, и за это следует быть благодарной. Я
должна сказать, что ты выглядишь гораздо лучше. Ты уже давно не выглядела
такой спокойной. Может, и не так уж плохо, что вы приехали сюда. Ты всегда
хорошо приспосабливалась к переменам. Мне кажется, что и детям здесь не так
плохо.
Джинни всегда приезжала в чудесной карете с великолепными серыми лошадьми.
— Нет, дядя Джордж не приехал со мной, — сказала она в ответ на
вопросы детей. — Он сейчас очень раздражительный, и когда мы вместе, то
всегда ссоримся.
Кэтрин, когда они были наедине, просила, чтобы Джинни никогда не говорила в
таком тоне о Джордже в присутствии детей, но Джинни только фыркала.
— Дик и Сюзанна уже прекрасно понимают, что браки заключаются не на
небесах. Это должно быть частью их образования. Может, тогда они будут более
тщательно подбирать себе партнера в браке.
— Из-за чего происходят ваши ссоры?
— Он постоянно жалуется, что я трачу слишком много денег.
— Это правда? Джинни пожала плечами.
— Если он не говорит мне, каковы его доходы, как я могу знать, трачу я
лишние деньги или нет? Он весьма разочарован, что я не родила ему сына и
наследника, о котором он так мечтает. Естественно, что он возлагает всю вину
на меня. Но хватит говорить о Джордже. Давай поговорим о другом. Шерард
сказал, что Мартина нет. Ты не знаешь, он скоро вернется?
Мартин радовался визитам Джинни, потому что с ее помощью была разрешена
маленькая, но сложная пробл
...Закладка в соц.сетях
