Жанр: Любовные романы
Усадьба
...ся мнение.
— Тогда я стану совсем старой.
— Нет, ничего подобного! Ты не должна стареть! Неужели ты не зла на
Чарльза за то, что он тайком бросил тебя и детей? Конечно, ты на него
злишься! И ты должна злиться! Мне кажется, что это одна из причин, почему ты
приняла предложение Мартина. Потому что Чарльз полагал бы, что ты должна
сделать совершенно противоположное. Я понимаю, что ты хотела быть
независимой. Ты всегда была упрямой. Но, если по-честному, то тебе придется
признаться, что ты это сделала в отместку Чарльзу. Ты же знала, что ему
будет ненавистна мысль, что ты вернешься в Ньютон-Рейлз и будешь работать на
Мартина.
— Если верно, что Чарльз не собирается возвращаться, то он никогда не
узнает о нашем житье здесь. Джинни, ты права. Я чувствую некоторое
удовлетворение, делая то, что он так ненавидел... Боюсь, что это не очень
благородно, и причина в основном была не в этом, но...
— Моя дорогая, ты не всегда сможешь жить согласно своим высоким
принципам! Меня, например, очень утешает, что моя высоконравственная
сестрица иногда тоже испытывает низменные чувства. Я начинаю верить в
человеческую натуру.
Когда установилась теплая погода, Джинни часто приезжала в Рейлз, иногда
даже два или три раза в неделю. Она никогда не предупреждала о своих
визитах. Все ее поступки были импульсивны.
— Я так благодарна Мартину за то, что он взял тебя в экономки. Мне не
нужно искать предлога, чтобы приезжать сюда.
Был чудесный день в конце мая, и обе сестры прогуливались по саду вместе с
Сюзанной.
— Рейлз весной просто великолепен! Все здесь настолько
гармонично! — воскликнула Джинни. — Когда я ехала через парк, то
думала, что если бы я вышла замуж за Мартина, то сейчас была бы здесь
хозяйкой, и вся эта красота принадлежала бы мне. Вы только представьте себе,
мои дорогие. Хозяйка своего старого дома!
Сюзанна широко распахнула глаза:
— Тетушка Джинни, Мартин делал вам предложение, когда вы еще были
молодой?
— Нет, формально он этого не делал. Но я уверена, что если бы я
захотела, он непременно сделал бы мне предложение.
— Вам бы хотелось быть за ним замужем?
— Иногда, моя дорогая Сюзанна, мне хочется быть замужем за любым
мужчиной, только не за твоим дядей Джорджем.
— Бог мой! — воскликнула Сюзанна. — Вы что опять поссорились?
— Боюсь, только ссоры показывают, что мы еще живы.
Через некоторое время, когда Сюзанна по просьбе тетки пошла домой, чтобы
извлечь Мартина из его кабинета
, Кэтрин заговорила с ней о Джордже.
— Ты так часто ссоришься с ним, надеюсь, у вас это не очень серьезно?
— Нет, нет! Мы ссоримся шутя, вот и все.
— Иногда мне кажется, что ты его провоцируешь.
— Ну, мне нужно как-то развлекаться.
— Я думаю, тебе не стоит так часто появляться здесь. Это же дом
Мартина.
— Я приезжаю навестить моих племянников, а не Мартина.
— Джордж верит в это?
— Наверное, нет. Он подозревает всех и вся. Но чтобы там ни считал или
чувствовал Джордж, я не собираюсь отказываться от визитов сюда. Это
единственная радость в моей жизни! Рай, где я свободна от Джорджа.
Но рай Джинни оказался не таким, как она себе это представляла. Только она
проговорила эти слова, как раздались голоса. Джинни повернулась и увидела
племянницу, бежавшую к ним через лужайку. За ней шел не только Мартин, но и
Джордж.
— Что ты здесь делаешь? — недовольно поинтересовалась Джинни.
— Меня сюда пригласили, — спокойно ответил Джордж. — Ты,
может, забыла, но когда мы были здесь в марте, мистер Кокс весьма любезно
предложил мне показать, что он сделал с ручьем, где водится форель.
— Ты мне не говорил, что приедешь сюда сегодня.
— Ты мне тоже не сказала, где ты будешь сегодня...
— Чушь какая!
— Действительно, я согласен. Нам следовало приехать сюда вместе.
Воцарилась тишина. Джинни отвернулась от мужа. Джордж заговорил с Кэтрин.
Потом мужчины отправились к форелевому ручью.
— Ты видишь, что он делает! — заявила Джинни. — Он всегда
портит мне настроение. Зачем Мартин приглашает его сюда? Он ведь знает, что
я терпеть не могу Джорджа и все его выходки.
— Мне кажется, что Мартин прав, поддерживая хорошие отношения с
Джорджем. Он не желает быть причиной ваших размолвок, и хочет оставаться с
Джорджем в дружеских отношениях.
— Желаю ему всяческих удовольствий от этой дружбы!
Джинни внезапно поднялась со скамьи.
— Мои дорогие, я уезжаю. Нет, нет, я не останусь на чай. Он мне
испортил настроение. Вы можете передать моему лорду и повелителю, что я
поехала к портнихе. Может, он захочет проследовать за мной.
— Кажется, тетушка Джинни считает, что Мартин в нее был влюблен, —
сказала Сюзанна. — Мама, ты считаешь, это правда?
— В твою тетю было влюблено много молодых людей.
— И Мартин тоже?
— Не могу тебе сказать.
— Если он правда любил тетушку Джинни... наверно, поэтому он до сих пор
не женился.
— Может, и так. Но Мартин еще молод, и я уверена, что он вскоре может
жениться. Ему нужно встретить и полюбить подходящую молодую женщину.
— Мама, я надеюсь, что этого не случится, ведь что тогда станет с нами!
Вскоре английские газеты начали постоянно печатать новости из Америки.
В апреле, после нападения на форт Самтер, между Севером и Югом началась
война. Кэтрин обсуждала новости с детьми, они вместе рассматривали карты
военных действий, печатавшиеся в газетах.
Они редко упоминали об отце. Дик упорно отмалчивался, когда Кэтрин
вспоминала о нем. Отец не существовал для него, но он не мог сказать этого
матери, поэтому предпочитал молчать. Но когда он оставался с сестрой, то
давал волю возмущению.
— Отец уехал более восьми месяцев назад, и мы до сих пор ничего о нем
не слышали. Видимо, он не собирается возвращаться. Я уверен, что мама уже
примирилась с этим.
— Дик, ты все еще молишься о нем?
— Нет.
— Он может быть в опасности. Ведь в Америке идет война.
— Ему не нужно было отправляться туда. А если он туда попал, то нечего
оставаться там. Совершенно ясно, что мы его не интересуем. Почему мы должны
беспокоиться о нем?
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Кэтрин теперь начала бывать в узком кругу своей семьи и друзей.
Она наносила визиты Джинни и Джорджу в Чейслендс, посещала Клейтонов в Таун-
энд. Летом они совершали дальние экскурсии в Малверн, Бат или Форест-оф-Дин,
где устраивали пикник и чудесно проводили время.
Дома она много времени проводила в саду. Мартин в Рейлз устроил поле для
крокета, и все очень увлекались этой игрой. Джинни обожала крокет и всегда
настаивала, чтобы ее партнером был Мартин. Она играла по своим собственным
правилам и иногда просто чудовищно жульничала, особенно играя против
Джорджа. Она так вела себя, что даже Дик и Сюзанна не всегда могли выносить
это.
— Тетушка Джинни очень глупо ведет себя. Мама, тебе следует поговорить
с ней.
Кэтрин была согласна с детьми, но разговор с Джинни не принес никаких
результатов.
— Если Джорджу не нравится мое поведение, ему лучше оставаться дома.
— Если ты не обращаешь внимания на Джорджа, тебе следует подумать, что
чувствует Мартин. Он всегда так корректен, но это дается ему с огромным
трудом — ты в открытую флиртуешь с ним.
Джинни усмехнулась и небрежно повела плечами. Как-то, когда Джордж собрался
домой и карета уже ждала его, Джинни нигде не могли найти.
— Я ей сказал раза три, что нам нужно ехать на обед в Парк-Хаус, но она
хочет, чтобы мы опоздали!
Джордж возмущался минут двадцать, когда, наконец, появилась Джинни. Она
лениво шла к карете, и на руке у нее висела корзинка с персиками и
нектаринами.
— Мне так захотелось их отведать, что я пошла в оранжерею и нарвала
немного. Мартин, вы не против? Прежде чем мы отправимся, нам нужно
договориться, когда мы поедем в Тинтерн...
— Не сейчас, — сказал Мартин. — Вашему мужу пришлось вас
ждать слишком долго, и я не собираюсь вам помогать еще сильнее разозлить
его.
Джордж с мрачным лицом помог ей сесть в коляску и молча сел рядом. Проезжая
мимо Мартина, он махнул ему рукой.
— Ты не спросил, не хочу ли я править? — заявила Джинни.
— Нет.
— Джордж, должна тебе напомнить, что коляска и лошади принадлежат мне.
— А я должен вам напомнить, мадам, что я платил за них.
Джордж слегка наклонился вперед и легонько коснулся лошадей хлыстом. Когда
он принял прежнюю позу, Джинни резко стукнула его локтем в ребра.
— Не смей вымещать зло на бедных животных! Они тебе ничего не сделали!
— Я им ничего не сделал.
— Ага, и ты хочешь сказать, что у тебя хорошее настроение?
— Да, у меня плохое настроение, и должен тебе признаться — не без
причины.
— Ты опять проиграл в крокет.
— Ты заставила меня прождать двадцать минут, хотя прекрасно знаешь, что
мы обедаем с Робертсами.
— Господи, и в этом все дело? Почему ты постоянно из мухи делаешь
слона?
— Нет, мадам, это еще не все. В последние недели ваше поведение просто
не поддается описанию.
— Вы должны выражаться более определенно.
— Очень хорошо, если ты настаиваешь, то я имею в виду твое поведение в отношении Мартина Кокса.
— Да, я так и думала.
— Тебе никогда не приходило в голову, что ему может не нравиться
подобное поведение?
— Джордж, дорогой, перестань!
— Я знаю, ты считаешь, что Мартин в тебя влюблен, но мне кажется, что
все совсем не так. И если бы ты повнимательнее пригляделась, то поняла бы...
— Джордж? И что бы я увидела?
— Неважно, это к тебе не относится. Все дело в том, что ты с ним
флиртуешь, как, впрочем, и с другими мужчинами, только для того, чтобы
позлить меня.
— Я не собираюсь злить тебя, это не самое веселое зрелище.
— А ты, конечно, считаешь, что мое главное предназначение в жизни —
развлекать тебя.
— А каково, по-твоему, мое главное предназначение в жизни?
— Замужняя женщина твоего возраста не должна задавать подобные вопросы.
— А я задаю. Мне хочется знать.
— Тебе следует немного больше заниматься своим домом и как следует
вести хозяйство.
— Мое хозяйство идет по накатанной дорожке, для этого у меня есть
прислуга. И если это мое единственное занятие, тогда тебе вообще не нужна
жена.
— Я не сказал, что это должно быть твоим единственным занятием.
— Интересно, чем еще я должна заниматься? Ты желаешь, чтобы я также
выполняла супружеские обязанности. Ну что ж, я делаю все, что могу.
— В данном отношении у меня нет жалоб, — строго ответил
Джордж. — Если бы только я был уверен, что эти обязанности что-то
значат для тебя.
— Не понимаю, выражайся яснее.
— Любовь, — ответил Джордж, прямо глядя перед собой.
— Что еще?
— Большинство настоящих женщин хотят, чтобы в доме были дети.
— Так, наконец мы добрались до этого, — воскликнула Джинни. —
Вот в этом все дело! Самая больная рана! Но я не понимаю, почему мужчины
всегда считают, что в этом может быть виновата только женщина!
— Ты никогда не показывала, что хочешь детей.
— При чем тут желание или нежелание? Ты же понимаешь, что женщина, если
даже она не хочет ребенка, не может сделать так, чтобы он у нее не появился!
Если ты этого не понимаешь, дражайший Джордж, то это просто глупость и
невежество.
— Я не говорю ничего такого. Но я знаю, что женщины при желании
могут... предотвратить нежелательное состояние...
— Неужели? Бог ты мой!
Джинни повернулась и посмотрела на мужа, она даже подняла вуаль с лица,
чтобы лучше рассмотреть его лицо.
— Ну, я слышу об этом в первый раз и даже не понимаю, о чем ты
говоришь.
— Да? — он не отводил от нее взгляда.
— Да, не знаю, ничего не знаю.
Голос и лицо у нее были такими, что Джордж поверил. Джинни увидела, что
Джордж был так же поражен, как и она.
— Ты мне хочешь сказать, что все это время, пока мы женаты, ты считал,
что я что-то делала, чтобы у нас не было детей?
— Ну-у-у, да...
— Тогда, мне кажется, ты должен извиниться передо мной. Да, я не родила
тебе ребенка, но это совсем не значит, что в этом виновата я. Вина может
быть и твоей.
Джордж опять уставился вперед, не отводя взгляда от лошадиных ушей.
— Я абсолютно уверен, что это не так.
— Мужчины всегда так говорят, но иногда факты опровергают их. Вспомни
сквайра Барнеби из Чарвестон-Корт. Они были женаты восемь лет, и у них не
было детей. Потом он умер, а его вдова снова вышла замуж и родила четверых
детей подряд. И так бывает довольно часто. Я могу тебе рассказать еще два
таких случая, когда стало ясно, что...
— Да, так бывает, но я уверен, что у нас все обстоит не так.
— Почему ты так уверен? — потребовала ответа Джинни.
— Пожалуйста, поверь мне, что в жизни бывают случаи, когда мужчина что-
то знает абсолютно точно, но не может объяснить.
— Нет, я этого не понимаю и требую, чтобы ты мне все объяснил. Иначе,
мой дорогой Джордж, мне придется поверить самому плохому. Ты можешь быть в
этом абсолютно уверен, только если у тебя есть ребенок на стороне.
Джордж молчал и продолжал смотреть вперед. Его широкое лицо с сильной
челюстью было слегка припорошено дорожной пылью, но Джинни увидела, как оно
покраснело.
— Джордж, — сказала она, — посмотри на меня.
— Зачем?
— Ты сам знаешь зачем.
Джордж повернулся и посмотрел на жену, стараясь сохранить равнодушное
выражение. Джинни просто впилась ему в лицо острым взглядом, и он отвел
глаза в сторону.
— Та-а-ак, — тихо протянула Джинни. — Дорогой Джордж, значит
так у нас обстоят дела... И ты еще смеешь ругать меня за то, что я флиртую с
Мартином Коксом!!
Джинни снова опустила вуаль. Они продолжали ехать молча, но она не отводила
от него взгляда.
— Так, так, так, — наконец тихо засмеялась Джинни. — Кто бы
мог подумать? Мне кажется, дорогой мой, когда мы приедем домой, тебе
придется кое-что мне объяснить.
Джинни поднялась с Джорджем в спальню, отослала оттуда горничную и начала
перекрестный допрос.
— Это мальчик или девочка?
— Сын, — хрипло ответил Джордж и откашлялся.
— Сколько ему лет?
— Почти девять.
— Ты его навещаешь?
— Конечно.
— Как его зовут?
— Энтони.
— Где его мать?
— Умерла от пневмонии шесть лет назад.
— Бедняжка. Сколько ей было лет? Как ее звали? Джордж, ты ее любил?
— Послушай, Джинни. Мне кажется, что мы ничего не добьемся, если будем
копаться...
— Решать буду я, как потерпевшая сторона. Джинни опять внимательно
посмотрела на Джорджа.
— Ты же видишь, что меня это не шокировало.
— Да, я это вижу.
— Тебе было бы легче, если бы я возмущалась?
— Я не знаю, что тебе на это ответить.
— Расскажи мне о матери мальчика. Как и где ты с ней познакомился?
— Это было в 1851 году. Ты была так холодна тогда ко мне... Уехала в
Лондон с Кэтрин и Чарльзом посетить Всемирную выставку, и пробыла там более
полутора месяцев.
— Бог ты мой! Бедный, бедный Джордж! Это, конечно, моя вина — как же я
уехала и оставила тебя одного!
Мне следовало сообразить, что ты во всем все равно будешь винить только
меня!
— Я не собирался делать это.
— Собирался, ты всегда так делаешь. Но сейчас ты действительно можешь
винить меня, потому что у тебя есть сын, а у меня нет. И это я подвела тебя.
— Ты так говоришь, как будто жалеешь об этом.
— Какой женщине приятно узнать о своем бесплодии. Мне кажется, что тебе
лучше развестись со мной.
— Не болтай чепуху.
— Ну, мне теперь уже не зачать ребенка, если только со мной не
произойдет чудо, как с Сарой. Но вернемся к Энтони. Где ты его скрываешь?
— Он живет со своими дедушкой и бабушкой, но я тебе не скажу, где
именно.
— Скажешь, — парировала Джинни. — Потому что иначе я подниму
на ноги всю округу и буду его искать, пока не найду.
— Для чего?
— Я хочу его видеть. Ты считаешь, меня не беспокоит, что у тебя есть
сын?
— Не знаю. Я не собирался говорить тебе это. Но если ты серьезно...
— Абсолютно серьезно. Ты меня отвезешь туда сегодня же.
— Мы обедаем с Робертсонами.
— Наплевать на Робертсонов! Сообщи им, что я нездорова, и что ты не
хочешь меня оставлять одну. Джордж, ты должен это сделать, потому что я
сейчас в таком состоянии, что могу сказать им не то, что нужно. Иди и напиши
им записку. Не отпускай коляску. Мы, сейчас же поедем к Энтони.
Они ехали по направлению к Чарвестону. На Истон-стрит была расположена
портняжная мастерская. Позади нее была квартирка, и там Джинни встретилась с
портным и его женой. Это была вполне приличная пара лет пятидесяти — мистер
и миссис Джеффри. Сначала они были смущены, когда Джордж представил им
Джинни, но потом пришли в себя и вели с ней вежливый и спокойный разговор.
Потом они ушли, оставив в комнате Джинни и Джорджа, и к ним вышел Энтони,
который в своей комнате готовил уроки.
Для девяти лет мальчик был высокий и плотного сложения. У него были гладкие
темные волосы с каштановым отливом, карие глаза и широкое, приятное лицо в
веснушках.
Одним словом, он был точной копией Джорджа. Джинни протянула ему руку и,
смеясь, переводила взгляд с одного лица на другое.
— Ты — Энтони Джеффри?
— Да, мэм.
— Ты знаешь, кто этот джентльмен?
— Да, мэм, он мой дядя Уинтер.
— А ты знаешь, кто я такая?
— Вы жена моего дяди Уинтера.
— Откуда ты это знаешь?
— Он рассказывал мне о вас.
— Он точно меня описал?
— Да, мэм, можно сказать так. Я должен вам сказать, мэм, что я рад
нашему знакомству.
— Сэр, мне приятно с вами разговаривать, и я вам тоже должна
признаться, что польщена нашим знакомством. Я жалею лишь об одном, что это
не случилось раньше. Ничего. Мы все исправим. Ты бы не хотел покататься с
нами?
— Конечно, мэм. Очень хочу.
— Пойди, найди своих дедушку и бабушку, и мы попросим у них позволения.
Как раз в это время в Чарвестоне проходила ежегодная летняя ярмарка. Она
располагалась в долине между реками Лим и Каллен. Энтони хотелось поехать
туда. Ему дали немного денег, и он отправился по павильонам и палаткам — в
павильон, где нужно было попасть в цель кокосовым орехом, в зоопарк на
колесах. Он жадно смотрел, как негр изо рта выпускал пламя. Джинни и Джордж
следовали за ним. Потом они снова сели в карету и поехали на берег Лима.
Там было тихо и прохладно. В тени ив плавали утки, и ласточки гнездились в
отвесном песчаном берегу реки. Энтони кормил уток, швыряя им куски булки.
Джинни и Джордж сидели в карете, наблюдая за ним.
— Джордж, он такой красивый!
— Вот как? — спросил Джордж хриплым голосом.
— Ты же знаешь, что это так.
— Да, он приятный парень, и у него хороший характер.
— И ты его прятал все это время! Ты, оказывается, такой скрытный. Я
ничего не подозревала.
Джинни насмешливо посмотрела на мужа.
— Дядюшка Уинтер, — смеясь, повторила она. — Я теперь буду тебя называть папа Джордж.
Джинни помолчала и сказала:
— Он должен жить с нами.
— Бог ты мой! Ты что, серьезно?
— Конечно! Почему тебя это так поразило? Ты считаешь, что Джеффри
станут протестовать?
— Нет, мне кажется, что они не будут против. Они хорошо относятся к
мальчику, но уже не молоды. Я уверен, что они будут рады. Все дело в том,
что мальчик очень похож на меня, и если он будет жить с нами, могут начаться
разговоры.
— Конечно, так оно и будет.
— И тебя это не смущает?
— Ничуть. Тебе будет неудобно, а я с удовольствием буду наблюдать за
тобой. Самое главное, чтобы твой сын был рядом с тобой. Он же у тебя
единственный. Ты должен им гордиться.
— Да, ты права. Я им очень горжусь. Но я даже не могу точно определить
свои чувства...
— Ты прав, тебе будет неудобно. Но это правильно, чтобы ты чувствовал
себя виноватым, и тебе было стыдно. Теперь тебе придется быть очень
внимательным ко мне и выполнять все мои капризы.
Так будет продолжаться много лет, и я все равно не уверена, что ты когда-
нибудь сможешь искупить свою вину.
— Ты когда-нибудь бываешь серьезна?
— Ты предпочитаешь, чтобы я проливала слезы и спрашивала, как ты мог
так обманывать меня? Я этого делать не стану. Посмотри на мальчика! Разве я
или кто-то другой может пожелать, чтобы он никогда не появлялся на свет?
— Ты благородно ведешь себя.
— Да, разумеется, так оно и есть.
— У меня создается такое впечатление, что тебе нравится возникшая
ситуация.
— Да, тебе удалось поразить меня. Я и не думала, что ты на это
способен. Ты совсем не такой уравновешенный, каким я тебя всегда считала, и
не такой нудный и благонравный.
Муж и жена, сидя в коляске, обменялись взглядами. Джинни опять откинула
вуаль и пристально смотрела на него своими сверкающими глазами. В ее взгляде
зажегся интерес, который не проявлялся уже много лет. Джордж, все еще
сомневавшийся и не решивший, хорошо ли будет, если сын станет жить с ними,
осторожно обернулся, чтобы быть уверенным, что их никто не подслушивает, и
тихо спросил Джинни:
— Значит, мне стоит тебе изменять, чтобы в интервалах ты проявляла ко
мне интерес?
— Дорогой мой, нет! Отнюдь! Теперь моя очередь изменить тебе. Так будет
справедливо.
— Джинни, нельзя шутить по поводу таких вещей.
— Так, опять ты серьезный. Но почему мне нельзя сделать то, что сделал
ты?
— Потому что я слишком сильно люблю тебя, и если случится что-то
подобное, я этого просто не переживу.
— Хорошо, не волнуйся и не расстраивайся. Ты ничего не узнаешь, я тебе
обещаю, — продолжала дразнить его Джинни.
Потом она тихо сказала мужу:
— Любовь ко мне не такая уж страшная вещь, а?
— Иногда просто ужасная. Когда ты обижаешь меня и говоришь такие
жестокие вещи... тогда мне бывает очень тяжело.
— А в другое время? — спросила Джинни, вызывающе подняв
подбородок. — Как тогда?
— Тогда вполне сносно.
Джинни засмеялась. Ей нравилось настроение мужа. Кто бы мог подумать, что
спустя два часа после страшной ссоры они с мужем будут сидеть рядышком и
флиртовать друг с другом? Они были женаты уже тринадцать лет! В это просто
невозможно поверить!
— Да, чуть не забыла, — заметила Джинни. — Что ты мне
собирался сказать, когда мы ссорились из-за Мартина? Ты намекнул, что я чего-
то не знаю и не понимаю и даже не вижу. Мне кажется, ты выразился именно
так. Что ты тогда хотел сказать?
— Ничего, — начал отнекиваться Джордж. — Ты же сама сказала,
что у меня тогда было плохое настроение.
— Джордж, тебе не стоит ничего утаивать от меня, потому что, в конце
концов, я все равно все узнаю. Ладно, пока я перестану приставать к тебе. У
нас сейчас будет более серьезное дело. Нам нужно отвезти Энтони домой и
обсудить его будущее с его дедом и бабушкой. Пора, чтобы он жил в твоем
доме, и нечего откладывать.
Со следующей недели, не дожидаясь, когда будут проделаны необходимые
формальности, Джинни навещала мальчика каждый день и везде возила его с
собой.
— Это Энтони, мой приемный сын, — заявила она в Рейлз. —
Джордж и я решили усыновить мальчика, так как совершенно ясно, что у меня не
будет своих детей. Он вскоре будет жить с нами. Энтони, это твоя тетушка
Кэтрин и кузина Сюзанна. Поздоровайся с ними и садись сюда, чтобы они могли
тебя видеть.
Джинни осталась довольна произведенным на всех впечатлением и
...Закладка в соц.сетях
