Жанр: Любовные романы
Усадьба
...я предлагаю оставить его
на время.
— Вы просто пытаетесь заставить меня замолчать. Но я не хочу молчать.
Мне многое нужно сказать по этому поводу, и я не успокоюсь, пока не сделаю
этого.
— Очень хорошо, — ответил Мартин. — Я весь внимание.
— Я отлично понимаю, что вы иронизируете надо мной. Я понимаю, что как
женщина не имею права участвовать в принятии важных решений, даже таких, как
это, имеющее ко мне непосредственное отношение. Но я всегда думала, что уж
вы-то должны были бы выслушать меня без всякого мужского презрения.
— Бог не позволит мне относиться к вам с презрением.
— Безусловно, не позволит, — сказала Кэтрин.
— Вы можете не иметь таких прав по закону, но вы знаете, что для меня
вы обладаете большими правами, чем кто бы то ни было.
— Но какой смысл во всех этих правах, если я все равно не в силах
оказать какое-то влияние на ваше решение? Можете вы мне ответить на это? Но
как бы там ни было, мне нужно время, чтобы все обдумать. И поэтому я требую,
чтобы вы молчали, пока я буду думать.
— Я наложу печать на свои уста, — ответил Мартин. Они продолжали
идти вместе, пока не дошли до развилки. Отсюда открылся вид на дом. Он был
всего лишь в двухстах ярдах от них. День был пасмурный, и его серые стены
виделись плохо. Где-то возле дома жгли садовый мусор, и дым стлался по всему
парку. Запах дыма был запахом осени.
— Взгляните, — сказала Кэтрин. — Этот дом. Эта земля. Все так
гармонично, словно сам Господь Бог обустроил это место. У меня нет
убедительных аргументов.
В Рейлз все говорит само за себя, Мартин. И почему вы должны отказываться от
него, если здесь все по праву принадлежит вам? Не только потому, что вы
купили это, но и потому, что это столько значит для вас.
— Не стану отрицать — это место действительно много для меня значит. Я
уже двадцать лет влюблен в него. В каждый акр земли. В каждое дерево. Когда
я купил его, мне казалось, что свершилось чудо. Мне и теперь так кажется. Я
гордился тем, что прожил здесь эти четыре года, и до сих пор горжусь. Но это
произошло благодаря тому, что никогда не должно было случиться. Мне всегда
казалось, что я вошел сюда прислугой, которой поручено сохранить дом до
возвращения его истинных владельцев. Но этим я тоже горжусь: судьба избрала
меня для выполнения важной задачи, и когда наступит час отказаться от этого
места — в пользу вашего мужа при моей жизни или в пользу Дика после моей
смерти, — я сделаю это, как и подобает верной прислуге.
— Ах, Мартин! — воскликнула Кэтрин и посмотрела на него полными
слез глазами. Она покачала головой, словно у нее не осталось больше
сил. — Что я могу вам ответить на такую преданность и
самоотверженность.
— Не надо ничего говорить, разве что
да будет так
.
— Но этого я тоже не скажу. Вы же знаете, как я упряма! Мне остается
лишь уповать на то, что этого никогда не произойдет... Все. Я больше не
спорю с вами. И не плачу. Мы так редко видимся, что не стоит тратить время
на споры, какова бы ни была их причина. Во всяком случае я надеюсь, что вы
еще много лет будете оставаться хозяином Рейлз, нравится вам это или нет.
— К счастью, мне это нравится, и я намерен насладиться им до конца.
Более того, будучи хозяином здесь, я буду очень признателен, если вы окажете
мне честь и позавтракаете сегодня со мной. Не только я буду этому рад... и
Кук, и Джоб, и Джек Шерард, и другие...
— Конечно, я согласна, — ответила Кэтрин. — С радостью.
Она взяла его под руку.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Год 1865 был в Англии удачным для торговли. В Европе наконец воцарился мир.
Война в Америке тоже подошла к концу. Все обещало грядущее процветание. Для
торговцев Каллен-Вэлли наступили светлые деньки. Чарльз Ярт продолжал
управлять сразу двумя фабриками и на обеих достиг потрясающих успехов.
Дела на Хайнолте шли так хорошо, что управляющий
Банком Кулсона
предоставил ему еще больший кредит. С помощью своего адвоката, Алека
Стивенсона, Чарльз добился также кредита в две тысячи фунтов от Джозефа
Семмса, бывшего торговца скобяными изделиями, который оставил бизнес и
теперь предоставлял капитал под высокий процент. Чарльз должен был платить
ему семь процентов, но прибыли Хайнолта составляли уже двадцать один
процент, так что игра стоила свеч. Одновременно с этим он увеличивал объем
производства, стараясь удовлетворить в первую очередь возросший спрос на
дорогие ткани. В результате он в еще больших количествах закупал шерстяное
сырье, продолжая делать это под прикрытием своего партнера. Как-то раз
Мейнард намекнул ему на это. У него в руках было два счета, выписанных на
имя Ярта. Указанные в них количества закупаемого сырья заставили его
ухмыльнуться.
— Мне казалось, Джон Пиррье уже должен предоставлять кредиты вам лично,
глядя на то, как здорово идут дела в Хайнолте.
— Возможно, это и так, — ответил Чарльз. — Но я все еще
опасаюсь, что он может сказать
нет
. А мне не хотелось бы рисковать.
— Хм-м-м. Ну что ж, тогда не стоит спешить. Только в этом квартале ваши
заказы тянут почти на две тысячи. Это огромные деньги для человека, который
недавно занялся бизнесом.
— Если моему делу и суждено расти, — а оно растет очень
быстро, — я буду вынужден закупать огромное количество сырья. Иначе я
попросту не смогу выполнить все заказы. Что же касается денег, у вас есть
мои расписки и вам отлично известно, что все они будут оплачены вовремя.
— Я надеюсь, — сказал Мейнард и пристально посмотрел на
Чарльза. — Если бы это было не так, мы бы с вами не разговаривали!
Чарльз покраснел, но ничего не ответил. Хорошо еще, что служащего Энсти в
тот момент не было в комнате. Через какое-то время Мейнард заговорил снова.
— Вы очень амбициозны, мистер Ярт, что, впрочем, свойственно людям
вашего возраста. Вы одержимы желанием снова превратить Хайнолт в то, чем он
был когда-то. Но поспешайте не спеша, мистер Ярт. Поспешайте не спеша. Этой
мудрости я научился еще в школе. Рекомендую вам ее.
— Есть и другая мудрость, которая гласит: куй железо, пока горячо.
Именно это я и делаю, мистер Мейнард. И не только на Хайнолт. Но и здесь. И
результаты, как вы видите, налицо.
— Да, да, — согласился Мейнард. — Ваши успехи впечатляют, и
не думайте, что я вам за это не благодарен. — Он положил счета на стол,
уселся в кресло и сложил руки на животе. Какое-то время он смотрел на
Чарльза молча. Затем, тяжело вздохнув, он сказал: — Моя лекция на сегодня
окончена. Теперь вы прочитайте мне лекцию. Расскажите о своей идее кредита у
Франкуса Уорда.
Как бы там ни было, Мейнард остался доволен, и было из-за чего. В течение
всего года Локс работала на полную мощность, а новые образцы тканей,
созданные Чарльзом, продавались с успехом не только в Англии, но и за
границей. Книга заказов была переполнена, а проверка бухгалтерии показала,
что доля прибыли выросла до двадцати пяти процентов. И все это, по признанию
самого Мейнарда, лишь благодаря усилиям Ярта.
— Несомненно, вы справились со всеми задачами, которые я на вас
возлагал. Вы превратили мою фабрику в то, чем она была до того, как болезнь
подкосила меня.
Это было сказано в начале зимы, когда туманы опустились на долину. Мейнард
со своим хроническим бронхитом был вынужден оставаться дома. Прошедшее лето
отличалось хорошей погодой, и почти каждый день он проводил на фабрике. Он
являлся на нее после десяти утра, как и рекомендовал доктор, и покидал в
четыре часа дня. Но теперь погода стояла такая, что он не решался выходить
из дома, и о посещении фабрики не могло быть и речи. Как и в предыдущие
зимы, Чарльз приезжал к нему домой, привозил счета на подпись, акты приемки
и другие документы. Если Чарльз оказывался занят, вместо него приезжал
Энсти. Но раз в неделю Чарльз неизменно привозил книги сам, посвящая при
этом около часа рассказам о своих новых замыслах и отвечая на вопросы
Мейнарда.
— Если бы вы знали, как меня угнетает это просиживание штанов в то
время, как другой делает за меня мою работу! И все же я должен быть
благодарен судьбе, что она даровала мне двух таких людей, как вы и Энсти. Вы
мои глаза и уши. И уж если вы мне что-то не договариваете, он это делает
непременно!
Мейнард поднял взгляд на Чарльза. Неприязнь между его партнером и служащим
развлекала его. Но Чарльз не позволил так легко себя спровоцировать.
— Согласен, я не докладываю о каждой мелочи. Не тащу на хвосте все
сплетни. Я слишком занят тем, чтобы фабрика работала эффективно и
бесперебойно. И еще, вдобавок, приносила доход.
— Да, и в этом вы добились поразительных успехов. Никто с этим и не
спорит. Этот год оказался на редкость удачным, и все благодаря вам. Надеюсь,
что и следующий будет не хуже.
1866 год тем не менее, хоть и начался удачно, принес неожиданные трудности,
связанные с банкротством известной лондонской финансовой компании
Оверенд,
Герни и K°
. Занимаясь в течение нескольких лет довольно сомнительными
операциями, они увязли в долгах, достигших многих миллионов фунтов. Чарльзу
это показалось малозначащим. Он воспринял это как одну из многочисленных
конвульсий, которые время от времени сотрясают Сити.
Первым грозным вестником стало уведомление от Джозефа Семмса в том, что он
отзывает свой займ и просит выплатить его в течение трех дней. Чарльз, хоть
и обеспокоился, но все же решил, что не станет просить бывшего торговца
скобяными изделиями о продлении сроков. Он тут же сел и выписал ему чек,
теша себя тем, что его кредит в банке на два процента дешевле, чем займ у
Семмса. Однако вскоре пришло срочное послание от управляющего банком,
мистера Харримэна, в котором он просил Чарльза заглянуть к нему. В это время
на Хайнолт висел кредит в семь тысяч четыреста двадцать один фунт, что
значительно превышало шеститысячный лимит, о котором они договаривались.
Оплачивая чек Ярта Сэммсу, банкиры рассчитывали, что ситуация продлится
недолго.
Могут ли они на это рассчитывать?
— спросил он Чарльза.
Конечно, — заверил его Чарльз. — Скоро положение дел должно
выправиться
.
К сожалению, вскоре расходы Хайнолт-Милл достигли уровня доходов, и Чарльз
начал жалеть, что поторопился с выплатой долга Семмсу. Еще один повод для
волнений возник в июне на Локс. Среди бумаг на столе его партнера
обнаружились три или четыре счета, которые следовало немедленно оплатить, и
Энсти подготовил их Мейнарду на подпись. Среди них Чарльз заметил и свою
собственную долговую расписку за оплату сырья, выписанную три месяца назад
на общую сумму свыше девятисот фунтов. После встречи с Харримэном стало
ясно, что эта расписка банком оплачена не будет.
Было около восьми часов, Мейнард, естественно, еще не приехал, а Джордж
Энсти находился во дворе и принимал доставленный — уголь. Секунду
поколебавшись, Чарльз взял со стола расписку и сунул ее себе в нагрудный
карман. Усевшись за свой стол, он принялся просматривать почту, хотя все его
мысли по-прежнему были сосредоточены на том, что он только что сделал.
Конечно, был риск, что бдительный клерк, вернувшись, обнаружит пропажу.
Тогда Чарльз непременно
найдет
записку где-нибудь в конторе. Может быть,
за коробкой для векселей или между страниц какого-нибудь гроссбуха.
Все прошло удачно, и никто ничего не обнаружил. Что же касается девятисот
фунтов, он собирался выплатить эту сумму позже. Он не сомневался, что все
его временные трудности так или иначе разрешатся, ведь весь этот год Хайнолт
выпускал ткани в огромных количествах, и выручка после реализации могла в
два или три раза перекрыть долги. Основной вал его тканей, особенно
высококачественных, шел Франкусу Уорду в Лондон, и высланные ему несколько
недель назад счета вот-вот должны были быть оплачены.
Через три дня пришли счета, подписанные Франкусом Уордом, и Чарльз с
облегчением понес их в
Банк Кулсона
и положил на стол управляющего. Счет,
подлежавший оплате в Лондоне, был выписан на сумму девять тысяч пятьсот
фунтов. Это не только позволяло рассчитаться по кредиту, но и оставляло чуть
больше двух тысяч фунтов на дополнительные расходы. Харримэн взглянул на
счет и снова положил его на стол. Его лицо сделалось совершенно неподвижным.
Хоть он и пытался оставаться сдержанным, в голове его слышалась злость.
— Мистер Ярт, вам отлично известно, что этот счет подлежит оплате лишь
через три месяца, а это в вашем нынешнем положении не сулит вам ничего
хорошего. Во время нашей прошлой встречи я подчеркнул, что вам следует
немедленно исправить положение, так как ваш кредит значительно превысил
оговоренные рамки. Вы пообещали мне, что примете неотложные меры, а вместо
этого являетесь ко мне с векселем, акцептованным Франкусом Уордом.
— Я вас не понимаю, — ответил Чарльз. — Этот вексель имеет
номинальную стоимость. Как вам известно, Франкус Уорд — один из наиболее
известных и уважаемых торговцев мануфактурой в Лондоне. Я уже несколько лет
сотрудничаю с ним, равно как и со многими торговцами в наших местах. Вы за
это время приняли в своем банке десятки его векселей. В том числе и на мой
счет. Два из них вы приняли в течение нескольких последних недель.
— Совершенно верно, мистер Ярт, но те векселя, что я принял, не идут ни
в какое сравнение с суммой, на которую вы превысили свой кредит. В настоящее
время они лишь увеличили риск, который принял на себя банк в результате
ваших последних сделок, и поэтому я вынужден настаивать: вы должны принять
незамедлительные меры к тому, чтобы этот риск снизить.
— Я хотел бы напомнить вам, сэр, что ваш банк ежеквартально получает
один процент от каждого моего векселя и пять процентов годовых по моим
кредитам.
— Я должен сообщить вам, мистер Ярт, что, поскольку вскоре банковская
ставка должна вырасти до десяти процентов, ваши векселя будут обходиться вам
дороже. Поэтому в ваших и в наших интересах, чтобы вы исправили сложившееся
положение, прежде чем оно станет для вас критическим. Более того, я должен
напомнить вам, что, поскольку вы не являетесь владельцем Хайнолт-Милл, ваш
бизнес — это единственная гарантия, которую вы можете предоставить нам
взамен наших кредитов.
— Да! И при этом вы сводите этот бизнес на нет своими неоправданными
требованиями! — Чарльз наклонился вперед и стукнул пальцами по лежащему
перед ним векселю. — Вот результат моей работы! Вот часть прибыли,
полученной с таким трудом. Вот прибавленная мною стоимость.
— Она станет таковой не раньше, чем через три месяца. Но это слишком
долго. У меня есть срочное постановление главного офиса, предписывающее
прекратить дальнейшую выдачу кредитов, кроме тех, которые обеспечиваются
самыми надежными гарантиями, и отозвать все ранее кредитованные суммы. Это —
приказ, не предусматривающий исключений, и не сомневаюсь, что вы прекрасно
понимаете сложившееся положение.
— Это ваше последнее слово? — спросил Чарльз.
— Мне очень жаль, мистер Ярт, но вы, должно быть, читаете газеты. То,
что произошло с
Оверенд и Герни
породило панику в Сити, и эта паника уже
стала распространяться на провинции. — Мистер Харримэн взял вексель и
смотрел на него в течение нескольких секунд.
Вы, конечно, можете попытать удачу с брокерами, но... их конторы в настоящее
время переживают то же, что и банки, так что это не вызывает у меня особого
оптимизма. — Он снова положил вексель на стол и осторожно придвинул его
к Чарльзу. — Вероятно, если вы не располагаете какими-то еще
дополнительными средствами, ваш партнер по Локс согласится вам помочь. Вы
вложили в эту фабрику приличный капитал, который может служить надежной
гарантией, и, может быть, мистер Мейнард согласится принять от вас этот
вексель.
Чарльз ничего не ответил на это предположение. Харримэн не знал, что его пай
в Локс не превышал двух тысяч фунтов, так как основной капитал он перевел на
финансирование Хайнолта. Но Чарльз считал это только своим личным делом, и
не считал, что об этом следовало сообщить Харримэну.
— Я найду какое-то решение. Можете в этом не сомневаться. — Он
сунул вексель в карман и встал. — Но то, что вы отказываетесь принять
безупречно оформленный вексель, выданный фирмой с такой репутацией, как у
компании Франкуса Уорда, сверх моего понимания. И мое отношение к этому,
скажу вам, весьма отрицательное!
Прямо из банка он направился на Хайнолт, чтобы вместе со своим клерком
Престоном просмотреть книги и выявить задолжавших покупателей. Но общая
сумма к оплате не покрывала всех долгов, да и на сбор ее ушло бы слишком
много времени. К тому же он боялся оскорбить своих клиентов — это было
недопустимым риском. Похоже, оставался только один выход — тот, который ему
подсказал Харримэн. Прибыв на Локс, он узнал, что Мейнард уже уехал домой.
Занявшись делами Локс, он на время забыл о проблемах Хайнолта, и лишь в
половине восьмого, сидя за своим столом в конторе, вновь о них вспомнил.
Раз уж он решил обратиться за помощью к Мейнарду, было бы лучше поехать к
нему домой, там они могли бы поговорить наедине, не опасаясь, что Энсти
подслушивает под дверью. Но Чарльза не переставали мучить сомнения, а здесь,
в конторе Мейнарда, они лишь усилились. Рассказывать Мейнарду о положении
дел на своей фабрике, к которой он относился так ревниво, отвечать на его
вопросы и выслушивать колкости — это казалось Чарльзу невыносимым, особенно
с учетом того, что Мейнард мог ему просто-напросто отказать!
Мейнарда тоже тревожила сложившаяся финансовая ситуация, и он оставил
Чарльзу свое предписание, которое лежало на столе.
Никаких кредитов новым клиентам. Никаких сделок на сумму, превышающую 400
фунтов стерлингов. Разослать данное постановление всем покупателям с
требованием незамедлительно оплатить счета. Обеспечить постоянных клиентов
всем им причитающимся, но не превышая обычной для них нормы
.
И далее в том же духе еще на полторы страницы.
Но скоро Чарльз перестал вникать в содержание письма и принялся изучать
почерк Мейнарда. И хотя он был ему хорошо знаком, теперь он смотрел на него
иначе: аккуратные буквы, ровные ряды строк... Отодвинувшись назад, так,
чтобы падало больше света, он принялся снова перечитывать постановление.
Перечитав, отложил его в сторону и закурил. Но затем, чтобы не терять
времени, бросил сигарету и встал.
Подойдя к столу Мейнарда, взял его ручку. Усевшись вновь за свой стол,
достал чистую бумагу и, сверяясь с письмом, начал имитировать почерк
Мейнарда, обращая особое внимание на его индивидуальные особенности. Через
несколько минут лежащий перед ним лист бумаги оказался заполнен фразами из
письма. Затем на другом листе Чарльз почерком Мейнарда выписал весь алфавит,
сначала заглавные, а затем строчные буквы.
Изучив то, что вышло, он постарался воспроизвести подпись Мейнарда. Снова и
снова, до конца страницы. Затем попробовал написать несколько фраз и
аббревиатур, которые обычно употреблял Мейнард, выписывая векселя. Чарльзу
показалось, что это дается ему с легкостью. Он даже удивился. Но теперь,
дойдя до главного, он почувствовал сердцебиение. Он встал и снова закурил,
но теперь докурил сигарету до конца. Он медленно прохаживался из угла в
угол, пытаясь успокоиться.
Докурив, вернулся к столу, решительно достал из кармана бумажник и вынул из
него вексель, который его банкир отказался учесть. Он положил его перед
собой и пробежал глазами. Вексель был выписан его собственной рукой, и в нем
оговаривалась оплата в течение девяноста дней, а поверх стояла размашистая
подпись Франкуса Уорда, подтверждающая, что оплата по векселю гарантируется
лондонскими банкирами Коллетом и Боуном. Номинал векселя составлял девять
тысяч пятьсот фунтов стерлингов, но, увы, его банк в Чардуэлле без всяких к
тому оснований отказывался учесть его, ставя Чарльза таким образом в крайне
тяжелое положение. Эта мысль добавила ему решимости, и он резким движением
перевернул вексель чистой стороной вверх. Своим изящным почерком он написал
следующее передаточное уведомление:
По достижении срока платежа
выплатить полную сумму, указанную в настоящем векселе, мистеру Мейнарду,
владельцу Локс-Милл
. И расписался.
Затем перевел дух и уже ручкой Мейнарда и подражая его почерку, написал еще
одно уведомление.
В компанию Джаррет и Сын", Чардуэлл: Выплатить указанную в
настоящем векселе сумму мистеру Ярту по предъявлении, с удержанием одного
процента комиссионных. Настоящий вексель подлежит перед, в Локс-Милл после
осуществления платежа, в указанный срок
.
Подделав документ, Чарльз поставил внизу подпись Мейнарда:
Том. Мейнард,
Локс-Милл
. Затем поставил на обратной стороне свою собственную подпись.
Закончив, снова откинулся на стуле и закурил еще одну сигарету. Руки его
сильно дрожали. Над его верхней губой выступил пот. Он чувствовал
невыносимую тяжесть в груди. Чтобы успокоиться, он глубоко затянулся и стал
медленно выпускать дым, еще раз просматривая написанное. Он сжульничал, но
еще не дал документу ход. Еще была возможность вернуть все назад. Но
взвешивая все за и против, он понял, что ни за что не сделает этого. По
одной простой причине: это означало бы, что нужно уничтожить вексель, а
потом информировать Франкуса Уорда о его утрате. Это вызовет большие
осложнения. Нет, теперь придется довести дело до конца, иначе производство
на Хайнолт встанет, и на его будущем можно будет поставить крест. И все из-
за какого-то скандала в Сити, о котором, как и обо всех других скандалах,
недели через две будет забыто.
Более того, эта подделка была не чем иным, как заемом, правда, без ведома
кредитора. Мейнард получит свои деньги назад, как только вексель Уорда
вступит в силу, а это произойдет через девяносто дней. Шанс, что обман будет
раскрыт, слишком ничтожен, так что об этом не стоит и думать. Мейнард теперь
редко посещает банк. Если ему требуется узнать, как обстоят дела с
кредитами, он поручает это Чарльзу, а поскольку с кредитами у Локс-Милл все
всегда в порядке, делается это крайне редко. Что же касается официальной
аудиторской проверки, то до нее еще далеко.
Как бы там ни было, Чарльз остался весьма доволен собой. Человек, над
которым нависла такая угроза, идет на все. Теперь можно и успокоиться. Он
сделал то, что считал нужным, и это принесло ему облегчение. Он выплюнул
сигарету и стал приводить в порядок бумаги, лежащие на столе. Спрятал
вексель в бумажник, а бумажник — в карман. Затем собрал листы, на которых
отрабатывал почерк Мейнарда, и сжег их в камине. Туда же швырнул снятую с
пресс-папье промокашку и содержимое пепельницы. Было уже девять часов. Он
зажег лампу, положил на место ручку Мейнарда и вернулся за свой стол. Достал
из ящика книгу заказов, корреспонденцию и занялся текущими делами.
В том, что он задержался в конторе, не было ничего необычного.
На следующее утро он снова сидел перед управляющим
Банком Кулсона
, и снова
между ними лежал вексель Франкуса Уорда.
— Если вы перевернете его, мистер Харримэн, то убедитесь, что я
последовал вашему совету и обратился за помощью к своему партнеру. Он
согласился обеспечить этот вексель счетом Локс-Милл в Джаррете.
Прочитав индоссамент на обратной стороне векселя, мистер Харримэн, вполне
удовлетворенный, вновь положил его на стол.
— Как это чудесно, — произнес он. — Братство по торговому
делу, не так ли? Один торговец помогает другому. Я просто в восторге, мистер
Ярт, думаю, как и вы. Мистер Мейнард замечательный человек. Лучшего партнера
и пожелать нельзя. Но и он, должно быть, успел по достоинству оценить вас за
столько лет партнерства.
— Я думаю, мы сумели достичь взаимопонимания, основанного на взаимном
уважении.
— Именно так.
— Вы хотите, чтобы я дождался, пока вы перешлете вексель в Джаррет?
— В этом нет необходимости. Подпись мистера Мейнарда служит для меня
достаточной гарантией.
— В таком случае, раз уж мой баланс теперь в активе, я бы хотел без
промедления воспользоваться вашим кредитом. И еще, уж коли я здесь, то хотел
бы снять наличные на расходы Хайнолта, чтобы не возникло нужды приходить к
вам еще раз.
Мистер Харримэн тут же проводил Чарльза в операционный зал, не переставая
болтать с ним, пока тот снимал наличные, а затем сам отдал указание
посыльному отн
...Закладка в соц.сетях
