Жанр: Любовные романы
Усадьба
...тин был на строительстве и разговаривал со своим мастером
Томми Ником, прибыл экипаж из Ньютон-Рейлз, в котором сидели две дамы.
Экипаж медленно проехал по дороге и остановился у входа в контору. Тут же
появился Чарльз Ярт, помог дамам выйти из экипажа и, быстро переговорив с
кучером, указал ему на конюшни фабрики.
Некоторое время маленькая группа стояла, беседуя и оглядывая окружающие
здания. Ярт объяснял им, по-видимому, назначение каждого здания. При этом он
низко наклонял голову, чтобы быть услышанным, поскольку вокруг было слишком
шумно: стучали станки, гудели прядильные машины, беспрестанно слышались
удары деревянных молотов по влажной ткани — этот звук гулял по всем зданиям
и двору. Мисс Джинни определенно жаловалась на это. Она подняла руки к своей
соломенной шляпке и пригнула поля к ушам. Ярт повел сестер в направлении
строящегося здания, где шум не был так силен. Здание было построено лишь на
два этажа, но уже производило поразительное впечатление, потому что чистый
камень в лучах солнца цветом, походил на печенье. Окон было двенадцать на
первом этаже и по пять с каждой стороны галереи. Это давало представление о
том, как будет выглядеть здание, когда будет полностью построено.
— Боже! Какое количество окон! — воскликнула мисс Джинни. —
Сколько же их будет всего?
Но ответа Ярта она уже не услышала, потому что в это мгновение увидела
Мартина и взволнованно сказала:
— Ой, посмотрите, это же Мартин Кокс! Нам было интересно, будет ли он
здесь сегодня. Вы простите нас, Чарльз? Мы просто перекинемся с ним парой
слов.
Мартин при приближении посетительниц взял пиджак, который висел на ветке
дерева, и пошел к ним навстречу, на ходу надевая его. Обе молодые женщины
были безусловно рады ему, улыбались так, что он почувствовал, как по-
мальчишески краснеет.
— Мартин, как чудесно, — произнесла мисс Кэтрин, протянув ему
руку. — Какая счастливая встреча, хотя вы не заслуживаете того, чтобы
вас приветствовали, потому что вы обещали навестить нас, но не сдержали
своего слова.
— Мисс Тэррэнт, мисс Вирджиния, — сказал он с легким
поклоном. — Здравствуйте.
— О, как вы официальны! — сказала Джинни, глядя на него ярким
дразнящим взглядом. — Вот что происходит, когда пренебрегают старыми
друзьями. Вы уже не знаете, что сказать нам.
— Будет ли слишком официальным сказать вам, что вы обе замечательно
выглядите?
— Да, слишком. Он должен вести себя иначе, ведь правда, Кэт?
— Официальность тоже имеет свои преимущества, — отозвалась мисс
Кэтрин. — И это вовсе не означает, что чувства, выраженные подобным
образом, неискренни.
— Мы приехали, чтобы посмотреть новую фабрику, — сказала
Джинни. — Вы не покажете ее нам?
Мартин, улыбаясь, покачал головой. Он слишком хорошо знал, что Ярт, который
стоял чуть поодаль, уже с нетерпением наблюдает за ними.
— Это привилегия мистера Ярта, я буду чувствовать себя лишним.
— Очень хорошо. Будьте откровенны, если это ваша обязанность. Но вы
ведь еще будете здесь, когда мы выйдем? Или вы теперь так заняты, что у вас
нет времени на разговоры со старыми друзьями?
— Я не настолько занят. Я буду здесь.
Не прошло и двадцати минут, как Джинни выскочила из здания фабрики одна.
— Я полагаю, что это обязанность Кэтрин восхищаться здесь каждым
камнем, на который указывает Чарльз, но не моя, и я думаю, что уже видела
достаточно. Пойдем погуляем где-нибудь подальше от всего этого, чтобы можно
было услышать друг друга. Нам есть о чем поговорить.
Они покинули территорию фабрики и удалились в сторону реки. Они шли по
берегу, где рос пурпурный дербенник, где воздух был напоен ароматами трав, а
в тростнике разгуливали утки.
— Хорошо провели время в Лондоне в прошлом году?
— Разве стоит об этом спрашивать? Кому может не понравиться город,
который считается величайшим в мире? Где так много всего интересного? Где
можно увидеть королеву и разных выдающихся людей?
— Вы видели королеву?
— Да. Дважды. Однажды, когда мы ехали по улице, и другой раз в театре
вместе с принцем.
— А какую вы смотрели пьесу?
— О, я ее даже не видела! Я слишком была занята тем, что смотрела на
них. Но я слышала монолог Макреди в конце...
— Как, вы действительно видели великого Макреди?
— О да, и дюжину других. Я не говорю уже о концертах и опере. Я
слышала, как поет великий Котони, как играет на альте Фредерик Косски...
— А великолепные здания города? Собор Святого Павла, Вестминстерское
аббатство?
— Да, конечно, я видела их. И Тауэр. И Лондонский мост. И Парламент. Я
была во всех великих галереях... О да, я посетила все.
— Глостершир, в этом случае, может показаться слишком спокойным, а
жизнь в провинции скучной.
— Да. И нет. Я плакала, когда покидала дом Уилсонов и чувствовала такую
зависть к Анни и Мэри, которые живут там почти круглый год. Но есть что-то
прекрасное в возвращении домой... Другого такого места, как Рейлз, нет...
Если я выйду замуж, то два или три месяца зимой буду проводить в городе,
весной буду путешествовать, а остальную часть года буду жить среди своих
дорогих холмов, в большом загородном доме, где будет все, что только можно
купить за деньги, где-нибудь недалеко от Рейлз.
— Так вы его еще не нашли? — спросил Мартин. — Этого богатого
мужа, которого искали, который даст вам все, что вы только пожелаете?
Неужели в Лондоне не было подходящих кандидатов?
— Нет, не было, — ответила Джинни. — Все они были либо стары,
либо уродливы, либо нелюбезны. Те, что были очаровательны, были, как
правило, бедны. А те немногие, которые были и очаровательны и богаты, уже
были женаты или помолвлены. Но ничего страшного. У меня еще много времени. И
даже если не будет ничего другого, всегда есть Джордж Уинтер из Чейслендс,
тебе это известно.
— Он все еще ждет вас?
— О да. Он навещал меня дважды в Лондоне и всякий раз делал
предложение, и не успела я приехать в Рейлз, как он опять сделал мне
предложение.
— И тем не менее вы отказали.
— Я сказала, что еще слишком молода, чтобы посвятить себя семейной
жизни. — Джинни, встретив взгляд Мартина и заметив оттенок скептицизма,
проказливо улыбнулась и сказала: — Ну, мне всего лишь семнадцать, было бы
нехорошо объявить о помолвке, а потом ее разорвать. Но хватит обо мне! Давай
поговорим о тебе и о том, что случилось с тобой за последний год.
Они остановились и взглянули друг на друга. Она посмотрела на него долгим
взглядом, пытаясь разглядеть, как изменила его новая жизнь.
— Да, ты изменился... И в то же время ты такой же... Твой отец оставил
тебе много денег. Я все знаю, можешь не сомневаться. И ты купил себе дом где-
то у старой церкви. Ты все переменил в каменоломне, нанял дюжины людей, все
говорят, что тебе сопутствует удача.
— Да, так говорят? Будем надеяться, что они правы.
— Чарльз тоже, кажется, так думает. Он говорит, что все фабриканты
последуют его примеру в ближайшие десять лет, а это означает, что будет
постоянная потребность в камне. Вот! Возможно, что ты будешь богатым! Как
тебе это нравится, хотела бы я знать?
— Я думаю, что смирюсь с этим, — сказал Мартин. Джинни
расхохоталась; в этом смехе не было притворства, он осветил все ее лицо.
— Ты не будешь откладывать деньги так, как это делал твой отец?
— Нет, не буду.
— Ну тогда кто знает, — сказала Джинни, — если ты станешь
действительно богатым — и это не займет у тебя слишком много времени — я,
возможно, кончу тем, что выйду замуж за тебя.
— Это в том случае, если я попрошу тебя об этом.
— Это нелюбезно, мистер Кокс.
— Я думаю, с вас уже довольно любезности всех молодых людей округи.
— Не будь глупым. Девушкам никогда не бывает достаточно подобных вещей.
Тебе должно быть это известно.
— Когда вы выйдете замуж, — сказал Мартин, — вы рассчитываете
на то, что ваш муж будет постоянно любезен с вами?
— Конечно. Я хочу, чтобы он обожал меня, опекал и давал тратить массу
денег.
— Тогда я желаю вам удачи в ваших поисках. Минуту они стояли в
молчании. Джинни долго смотрела на него.
— Я хочу угадать, каким ты будешь через несколько лет, и на какой
девушке женишься, когда придет время выбирать.
— И вам это удалось?
— Нет, не удалось. Будущее остается тайной для нас. Оно упрямо хранит
свои секреты.
Они повернулись и пошли по тропинке назад, беседуя о Ньютон-Рейлз, о
предстоящем замужестве ее сестры, о путешествии ее брата за границей.
— Хью плохо себя чувствовал весной, и папа отправил его в Швейцарию. Он
уже пятый раз путешествует по Европе, а я еще ни разу не была за границей. И
почему у меня нет астмы и я не путешествую? Это нечестно...
Пока Джинни болтала подобным образом, они вернулись на стройку.
— А когда фабрика будет готова?
— Она будет готова к маю или июню следующего года.
— Чарльз говорит, что это будет самая большая, самая современная и
эффективная фабрика во всей долине. Она действительно чудесно смотрится. Но
я удивляюсь тебе, Мартин, ты помогаешь строить ткацкую фабрику, хотя,
насколько я помню, ты считаешь, что несчастные ткачи и прядильщики ничем не
отличаются от рабов.
— Не все ткацкие фабрики одинаковы. Насколько мне известно, у Хайнолт
всегда была добрая слава, здесь хорошо относились к рабочим.
— Значит, твоя совесть чиста?
— Конечно.
— А что ты думаешь о шуме, который стоит в долине от работы фабрик? Это
тебя не волнует?
— Нам следует привыкнуть к этому, ведь мы уже привыкли к шуму старых
фабрик.
— Ты, может быть, и привык, а я нет, и мне жалко бедную Кэт; ведь когда
она выйдет замуж, ей придется жить в Сейс-Хаус, и у нее в ушах будет целый
день стоять шум.
— В той части города он не так слышен.
— Достаточно, с моей точки зрения, и я благодарна Богу, что живу в
Рейлз, где мы вообще его не слышим. И не чувствуем запаха, если только его
не приносит ветром.
Они пришли во двор старой фабрики, где Кэтрин и ее жених уже ждали их. Рядом
стоял экипаж с кучером на козлах.
— О Боже! Я заставила вас ждать? Я прошу прощения, — сказала
Джинни. — Мы с Мартином пошли прогуляться, и я потеряла счет времени.
Нам нужно было о многом поговорить. А только что я поддразнивала его по
поводу того, что он поставляет камень для строительства фабрики. — С
озорной улыбкой она пояснила Ярту: — Мартин вроде чартиста и считает, что с
бедными рабочими ужасно обращаются. Тем не менее, он сказал мне, что у
Хайнолт хорошая репутация и что с вашими рабочими обращаются хорошо.
— В самом деле? — сказал Ярт с легким раздражением в
голосе. — Я рад слышать, что мы заслужили его одобрение. — Он
повернулся и обратился прямо к Мартину:— Просто ради интереса ответьте мне,
мистер Кокс, если вам предложат поставлять камень фабриканту, которого вы не
одобряете, вы откажетесь?
— Я не уверен. Но, возможно, что и нет. Потому что мой отказ не изменит
отношения фабриканта к рабочим. Он просто пойдет к другому каменотесу, а я
потеряю на этом.
— Именно так, мистер Кокс. Я рад, что у вас такой реалистичный подход к
делу и что вы так честно говорите об этом. Я думаю, что вы со мной
согласитесь, что что бы мы с вами ни думали о бедных, дело прежде всего. Мы
занимаемся бизнесом и должны следовать его правилам, потому что если у нас
не будет единодушия, то пострадаем не только мы, но и наши работники.
— Но конечно же, — язвительно добавила Джинни, — больше
пострадают бедные?
— Моя дорогая девочка! — воскликнул Ярт. — С каких это пор вы интересуетесь бедными?
— О, я совсем ими не интересуюсь! Мой брат Хью один из тех, кто
интересуется. А когда он войдет в состав Парламента, он, возможно, предложит
реформы, которые сделают невозможным для вас или Мартина разбогатеть. Что ты
думаешь, Кэт?
Кэтрин, хотя и рассмеялась, но не позволила втянуть себя в спор.
— Я думаю, что мы с тобой достаточно времени отняли у этих
джентльменов, и нам действительно пора возвращаться домой.
— Я полагаю, что да. — Джинни выпустила руку Мартина, но
повернулась к нему. — Теперь приходите навестить нас. Придете? —
она сказала и добавила, прежде чем он успел ответить: — Кэт! Он тебя
слушается больше. Скажи ему, что он должен прийти к нам.
— Мартин знает, что в Рейлз ему всегда рады. Он придет, когда сможет, я
уверена в этом.
Кэтрин пошла к экипажу в сопровождении Чарльза Ярта. Джинни последовала за
ними и, ослепительно улыбаясь, сказала Ярту:
— Спасибо за то, что вы показали нам фабрику, Чарльз. Это было просто
потрясающе.
— Я рад узнать это, Джинни.
Тон Ярта был слегка саркастическим, и Мартин заметил, как он и Кэтрин
обменялись взглядом.
Ступеньки были убраны, и дверцы экипажа закрыты. Пока сестры усаживались,
расправляя широкие юбки, Ярт стоял около экипажа и обменивался с ними
последними словами относительно посещения праздника в Кингснот-Хаус. Мартин,
чувствуя себя не на своем месте, чуть отошел назад, ожидая, когда экипаж
тронется. Он поднял руку в приветствии. Джинни, обернувшись, последний раз
улыбнулась ему. Когда экипаж исчез из виду, Ярт повернулся к Мартину:
— Мисс Джинни была в шутливом настроении сегодня. Я даже не уверен, кто
был объектом: вы или я. Конечно, прогулка на фабрику была некоторым
разочарованием для нее, и очень удачно, что вы оказались рядом, чтобы ее
развлечь. Ну, а теперь прошу простить, но мне пора вернуться за письменный
стол.
Через шесть или семь недель солнечным сентябрьским днем Кэтрин Тэррэнт и
Чарльз Ярт обвенчались в церкви в Ньютон-Чайлд. Нэн хотела, чтобы Мартин
пошел с ней посмотреть, как жених и невеста будут выходить из церкви, но у
Мартина были дела в Чарвестоне, и Нэн пошла одна.
Ах, это была такая чудесная свадьба! Они вместе составляют великолепную
пару. Жених такой высокий и самоуверенный, невеста такая нежная и красивая.
На ней было белое атласное платье, очень просто сшитое, она несла белый
молитвенник с веточкой белых роз. На мисс Джинни и на подругах невесты были
бледно-зеленые платья и у всех были букеты цветов. Я видела мистера Тэррэнта
и мистера Хью... И старого мистера Ярта в инвалидном кресле... Бедняжка,
быть таким беспомощным! После удара у него лицо дергается. Но он выглядел
очень довольным, и мисс Кэтрин, прежде чем сесть в экипаж, — миссис
Ярт, я хотела сказать, — наклонилась и поцеловала его в щеку, и вообще
была озабочена тем, чтобы он не чувствовал себя покинутым. Затем слуга
посадил его в экипаж, чтобы отправиться на свадебный завтрак в Рейлз. Было
очень грустно смотреть, как его переносят и усаживают, но все выглядело так
естественно, что совсем не испортило праздника. Это была очень счастливая
свадьба, жаль, что ты не смог все это увидеть сам
.
— Я все это увидел еще лучше в твоем описании, — сказал
Мартин, — потому что не заметил бы и половины того, что заметила ты.
— Интересно, как скоро мисс Джинни последует примеру сестры?
— Да, интересно, — повторил Мартин.
— У нее очень много поклонников, насколько я знаю, но она, похоже, не
торопится выбирать.
— Она, наверное, надеется встретить кого-нибудь получше. Л поскольку ей
столько же лет, сколько и мне, у нее впереди еще достаточно времени.
— Да, — машинально повторила Нэн и внимательно посмотрела на
него. — Я забываю, что тебе всего лишь семнадцать. Ты всегда казался
старше своего возраста, а теперь, когда ты руководишь каменоломней и стал
деловым человеком, ты кажешься совсем взрослым.
— На мне лежит ответственность главы семьи.
— Но это же не доставляет тебе особого беспокойства?
— Думаю, что это может доставить, — сказал Мартин серьезным
голосом. — Когда Эдвард Клейтон был здесь в последний раз, я
задумался...
— О! — воскликнула Нэн, покраснев до ушей. — Господи, о чем
же ты задумался?
— О том, что мне скоро, возможно, придется принимать решение по весьма
особому случаю...
— Это так очевидно?
— Это было очевидно с того момента, как Эдвард впервые появился в нашем
доме, — произнес Мартин. — Это все твой пирог. Он увидел его, и с
той минуты он потерянный человек.
— Неужели?
. — Без сомнения.
— Итак, если Эдвард сделает мне предложение, то это все из-за пирога?
— Если Эдвард захочет сделать тебе предложение, то ему придется
спрашивать моего согласия.
— Боже, какая нелепость! Он же старше тебя на целых шесть лет!
— Неважно, я глава этой семьи, и у меня есть определенные права...
— Права! Господи! — произнесла она насмешливо. — Я сейчас
надеру тебе уши!
Ее лицо светилось счастьем, а голос дрожал от смеха.
— А что, если Эдвард спросит твоего позволения? Что ты ему ответишь?
— Боюсь, что мне придется сказать ему правду.
— Правду? Какую правду, ради Бога?
— Что я не могу ни о ком другом думать как о своем зяте.
— О, Мартин! Дорогой! — Она подошла к нему и крепко обняла. —
Ты всегда так добр ко мне!
Чарльз Ярт и его супруга, после медового месяца в Уэльсе, вернулись в Сейс-
Хаус, большой особняк на Уильям-стрит, который был домом семьи Яртов на
протяжении девяноста лет. Старый мистер Ярт все еще жил здесь, и ежедневно,
если позволяла погода, слуга вывозил его на часовую прогулку по улицам
города. Мартин часто видел их: сгорбившегося старого человека в кресле с
низко надвинутой на глаза шляпой и молодого слугу, одетого в темно-зеленый
костюм, который толкал кресло-коляску перед собой и никогда не разговаривал
с прохожими. Однажды, вскоре после Рождества, Мартин, выйдя из книжного
магазина, заметил на противоположной стороне улицы старика в инвалидном
кресле, которое на этот раз толкал перед собой не слуга, а Кэтрин Ярт.
Мартин пересек узкую улицу и, поздоровавшись, заговорил с ней.
— Мартин! Какая приятная неожиданность! — Как и все в этой молодой
женщине, ее радость казалась искренней. — Вы знакомы с моим свекром?
— Мы виделись лишь издали, — сказал Мартин.
— Тогда позвольте мне представить вас. Отец, это Мартин Кокс. Мой друг
и бывший ученик.
— Кокс? — переспросил старик и внимательно посмотрел на
Мартина. — Имеете какое-нибудь отношение к Руфусу Коксу?
— Да. Я его сын.
— Знал вашего отца. Очень давно. Еще до вашего рождения. Он поставлял
камень на нашу вторую плотину. — Рот старика сильно дергался, и речь
была нечеткой, но Мартин, который встречался с ним близко впервые, был
поражен ясностью его сознания. Удивлен он был и тем, с каким юмором старик
говорил о своем сыне.
— Как продвигаются дела на строительстве дворца Хайнолт?
— Очень хорошо. Построены уже четыре этажа.
— А сколько всего будет этажей? Восемнадцать?
— Не так много. Пять.
— Пять? И всего-то? Я думал, что мой сын собирается строить что-то
вроде Вавилонской башни. — Старик тихонько рассмеялся. — Но вы бы
не возражали? Учитывая вашу торговлю? И будучи молодым, вы, наверное, тоже
одобряете все эти новые идеи?
— Ну, я думаю, что во всем должен быть прогресс, сэр.
— Ради чего?
— Ради большей эффективности, увеличения продукции и, хочется
надеяться, ради процветания общества в целом.
— И все это благодаря новым ткацким станкам? — Старик
скривился. — Лично у меня есть сомнения. Увеличение продукции это
хорошо, но... как вы будете продавать эту дополнительную продукцию? Мой сын,
как и вы, толкует о прогрессе. Он хочет быть первым. Я сам предпочитаю быть
посередине, как и мой отец до меня, который любил повторять:
Не стоит быть
первым, чтобы пробовать все новое
.
— Но не нужно быть и последним, чтобы тебя отодвинули в сторону.
— Хорошо сказано, мистер Кокс. Но молодые люди в наши дни... Им все
время хочется скакать галопом... И мой сын Чарльз самый шустрый, —
старик неуклюже обернулся, чтобы посмотреть на Кэтрин. — Разве не так,
дорогая? Но где там! Вы же его жена. И слова не скажете против него.
Он поднял здоровую руку, и она крепко сжала ее.
— Время бежит быстро, отец. Вы же знаете, что говорит Чарльз, —
если мы не будем двигаться вместе со временем, мы можем остаться позади.
— Да. Хорошо. Может быть, он и прав. Я старый человек. Нельзя
остановить время. Новый век принадлежит таким, как Чарльз. И как ваш друг
мистер Кокс.
Голос старого человека звучал устало; он говорил, как будто с трудом ворочая
языком, но упрямо продолжал беседу, не позволяя Мартину уйти.
— Не каждый раз удается поболтать, потому что, как правило, Уискенс...
Уикенс... как его имя?.. везет меня на такой скорости... что все разбегаются
с дороги. Но сегодня мы дали ему выходной... и о, какая разница... когда
кресло везет Кэтрин... медленно... моя очаровательная Кэтрин. — Старик
взглянул на нее. — Но все равно я беспокоюсь, что вам придется толкать
меня в гору... Если бы Чарльз знал, он бы этого не одобрил.
Кэтрин рассмеялась и слегка покраснела. Но ее взгляд остался совершенно
спокойным, в ней не было ханжества.
— Я ожидаю ребенка, Мартин, и хотя он родится не раньше июля, мой муж и свекр уже опекают меня.
— Миссис Ярт, это радостные новости, — сказал Мартин. —
Пожалуйста, примите мои поздравления. Но разрешите мне сказать, что я
разделяю их опасения. Если мистер Ярт позволит, я довезу его остаток пути и
обещаю делать это медленно. Нет, для меня это вовсе не беспокойство. Это
доставит мне огромное удовольствие, уверяю вас.
Мартин покатил кресло, и все вместе они неторопливо проследовали по тихой
части города до дверей Сейс-Хаус, огромного здания, стоящего чуть поодаль от
дороги за высоким забором с чугунными воротами.
Кэтрин всегда была частью старого дома в Ньютон-Рейлз, и Мартину было трудно
представить ее живущей в другом месте.
Внутри дом был уютным и роскошным, и здесь, так же как в Рейлз, во всем
чувствовалось присутствие Кэтрин. Мартин, сидя с ней и ее свекром в богато
обставленной гостиной за чаем, заметил, с каким тактом и вниманием она
относилась к страдающему человеку, с каким удовольствием и любовью его
взгляд часто останавливался на ней.
— Мой сын счастливый человек, мистер Кокс, потому что у него такая
жена, и я тоже счастлив, что у меня такая невестка. Я едва мог сказать два
слова... после удара... но появилась Кэтрин... и взялась за меня, она учила
меня и подбадривала. Мой голос ослаб, я думаю, вы заметили это. Но я отдохну
немного... и он восстанавливается. Это все благодаря ей. О да! Она вернула
мне речь. Этот дом стал лучше, потому что здесь теперь Кэтрин. И мне легче
переносить мою беспомощность... потому что она теперь проводит со мной дни.
— Да, я уверен в этом, — согласился Мартин. — И я рад за вас,
сэр. — Затем, повернувшись к Кэтрин, он сказал: — Грустно, однако, что
то, что приобрел этот дом, другой потерял. Интересно, каким теперь стал Ньютон-
Рейлз, потеряв свою хозяйку.
Кэтрин улыбнулась.
— Теперь хозяйка Рейлз Джинни, и я думаю, что ей это нравится. Но
почему бы вам не поехать и не посмотреть самому? Прошло уже более пятнадцати
месяцев, как вы покинули классную комнату в Рейлз, и еще ни разу там не
были. Конечно, я понимаю, вы очень заняты теперь...
— Это не причина, почему я держусь в отдалении.
— Держитесь в отдалении? Значит, это намеренно? А у вас есть
причины? — спросила она.
— Да. Вы все были очень добры и внимательны ко мне, и я не хочу
злоупотреблять этой добротой.
— Но ни мой отец, ни близнецы не
...Закладка в соц.сетях
