Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...sh; Как—то в письме мама сообщила мне, что Джеред без ума от
библиотекарши. Поскольку я знала в своей жизни только одну библиотекаршу,
старую мисс Рассел, то мне стало тревожно за сына. А теперь я вижу, что у
него безупречный вкус. — Она протянула руку. — Мелани Робинсон.
Селина перехватила шланг левой рукой, и они обменялись рукопожатиями. Ладонь
Селины была прохладной и влажной.
— Кстати, вы совсем не похожи на вашу сестрицу. Вы же знаете, мы с ней
вместе учились в школе. Вы куда красивей ее.
Смущенная собственной неловкостью, Мелани криво улыбнулась и пошла к домику
для гостей. Остановившись у крыльца, она поправила прическу, одернула блузку
и только после этого постучала в дверь.
Дверь была приоткрыта, и Мелани вошла в дом. В комнате было темно, оттуда
слышались негромкая музыка и шум вентилятора. Мелани ничего не могла
разглядеть до той секунды, когда перед ней предстал Билли Рей собственной
персоной.
Она не могла догадаться заранее, как он воспримет ее появление, будет ли он
рад ее видеть. В последнем она изрядно сомневалась. Поэтому она молча стояла
и ждала, пока он заговорит.
Рубашки на нем не было, и Мелани сразу увидела, что он красив и сексуален,
все так же сексуален, черт возьми. Не сводя с нее глаз, он поднес к губам
стакан с прозрачной жидкостью и сделал большой глоток. Мелани не могла не
поинтересоваться про себя, вода это или спиртное. Наверное, водка помогает
ему выносить эту смертную жару. Лично она всему на свете предпочитала водку.
При одной мысли об этом напитке Мелани сглотнула.
— Нынче в Гармонии месяц возвращений, — проговорил Уилл после
долгого молчания и прислонился к дверному косяку, загораживая Мелани
вход. — Мелани, как твои дела?
— Все лучше и лучше, — ослепительно улыбнувшись, ответила она и
тут же честно призналась себе, что ее уста произнесли величайшую
ложь. — А ты как поживаешь, Билли Рей?
— Бывало лучше, бывало и хуже. — Вторым глотком он осушил стакан и
зачем—то пристально посмотрел на него. — Каким ветром тебя сюда
занесло?
— Я приехала по делу.
— Да? Я полагал, делами ты занимаешься в дешевых гостиницах. Я и не
знал, что в Гармонии открылась гостиница.
Неожиданно язвительная реплика задела Мелани. Не один год жители города,
особенно те, у кого подрастали легковерные дочери, считали Билли Рея
дьяволом в человеческом обличье, но обвинять его в жестокости никому не
приходило в голову. Конечно, после того, как она обошлась с ним шестнадцать
лет назад, он имеет право и на большее. Просто Мелани не ожидала такого
выпада.
— Я могу войти?
Он не посторонился, а проследил взглядом за Селиной, которая занялась теперь
прополкой клумбы. Только потом он отступил и небрежным жестом пригласил
Мелани в комнату.
Месяц возвращений. И вот Мелани, с которой начались все его горести, снова
здесь. Просторная комната была как бы разделена на две части; в одной Билли
Рей жил, другая служила складом. Мелани не понимала, почему Билли Рей выбрал
для себя дом без кондиционеров, без большой ванны и нормальной плиты.
Неужели мисс Роуз пригласила его к себе, но не позволила поселиться в доме?
— Так какие же дела привели тебя в Гармонию?
Он скрылся на минуту в ванной комнате, где вновь наполнил стакан. Мелани с
разочарованием поняла, что он пил воду. Она—то не отказалась бы сейчас от
доброго глотка водки.
Сначала ей захотелось солгать, что она приехала к сыну или что ей настолько
не терпелось увидеть его, Билли Рея, что она примчалась сюда из Нового
Орлеана. Но если кто и заслуживал откровенности, так это Билли Рей. Никто
другой, за исключением разве что Джереда, не пострадал больше от ее лжи.
— Я приехала, чтобы попросить денег у отца Джереда. — Она
вымученно улыбнулась. — Для сына.
Уилл поставил стакан на груду картонных коробок и вывернул карманы джинсов.
— Тридцать два доллара с мелочью, — безучастно произнес он. —
Вот все, что ты можешь от меня получить.
Она отвернулась и подошла к окну.
— Мне очень жаль, Билли Рей, — негромко проговорила Мелани. —
Я никогда не думала, что для тебя все может вот так обернуться. Я попала в
беду... И выходом для меня был ты.
— Лучше называй меня Уиллом, — сказал он достаточно холодно, но
уже не так враждебно.
Мелани повернула голову и взглянула на него. Ну да, ему очень подходит имя
Уилл. Билли Реем звали дерзкого юношу с насмешкой во взгляде и недоброй
улыбкой. А теперь перед ней взрослый мужчина по имени Уилл.
— Я сожалею, Уилл.
— Я тоже. — Он присел на старинный деревянный сундук с покатой
крышкой. — Вчера я видел твоего сына.
На губах Мелани тут же появилась невольная улыбка; так бывало всякий раз,
когда ей говорили про Джереда.
— Хороший мальчик, правда?
— Он считает, что я его отец, и не очень доволен этим обстоятельством.
Мелани огляделась. Сесть в этой комнате было не на что, только на кровать.
Еще пятнадцать минут назад она не сомневалась, что кровать Билли Рея Бомонта
— это как раз то, что ей надо в убийственно жаркий день. И вот... Это уже не
тот мальчик, с которым она могла поиграть и разделаться. Которого она
предала без колебаний. Это мужчина. Он впустил ее в дом, вежливо выслушал
все, что она имела сказать, — и только. Он ее не простил. Он не
доверится ей вновь, потому что не повторяет ошибок. И он не подарит ей
часок—другой.
— Куда ты отсюда поехал? — поинтересовалась Мелани, пытаясь найти
такой предмет, о котором они могли бы говорить как старые друзья.
— Начал я с Нового Орлеана. С тех пор побывал во всех дырах южных
штатов.
Она улыбнулась.
— А я начала в какой—то дыре в Джорджии, где жила старшая сестра
матери. А сейчас осела в Новом Орлеане.
Наступила пауза. Мелани неловко переминалась с ноги на ногу. Ей было жарко,
несмотря на вентиляторы, и неудобно в туфлях на каблуках, и она уже стала
выдумывать, какой—нибудь предлог, чтобы попрощаться и уйти, но тут Билли —
то есть Уилл — нарушил молчание:
— Мелани, кто он?
Ей не нужно было переспрашивать. Из всех ее мужчин его мог интересовать
только один.
— Я не могу тебе сказать.
— Шестнадцать лет назад меня обвинили в том, что совершил он. Мне
пришлось оставить дом, который стал для меня родным. А когда я вернулся, на
меня показывали пальцами, а за моей спиной перешептывались и плевались. Я
имею право знать.
Мелани сцепила пальцы.
— Я бы сказала тебе, Уилл, клянусь. Но он заставил меня дать слово. Мое
молчание было частью нашей сделки, когда он дал мне денег. Я обещала, что
никто никогда не узнает. И сейчас я договорюсь с ним на тех же условиях.
— Итак, ты приехала, чтобы получить деньги, — саркастически
произнес Уилл. — Ты намерена его шантажировать.
— Господи, Уилл, что у тебя за язык! — Шутливый тон не удался
ей. — Сначала ты назвал меня шлюхой, теперь еще и это.
Но это была правда. Она в самом деле замыслила шантаж. Она даже заучила
слова, которые скажет этому человеку.
Как тебе известно, Билли Рей
вернулся, и, можешь мне поверить, я раскаиваюсь в том, что причинила ему
немало зла своей ложью. Пора очистить его имя от грязи, пусть все эти
самонадеянные людишки поймут, что напрасно осудили Бомонта в свое время. Да,
мои слова могут их не убедить, но в наше время существуют научные методы
определения отцовства. Сейчас возможно точно установить, кто отец Джереда
.
— Но почему ты солгала тогда? Почему ты, обнаружив беременность,
назвала виновным меня, а не его?
Почему? Да потому, что ей было шестнадцать лет и она была испугана. Потому
что человек, которого Мелани любила тогда больше жизни, пригрозил, что
прогонит ее, если она когда—либо произнесет его имя вслух. Потому что ее
отец, в свою очередь, угрожал ей. Потому что она знала, в конце концов, что
никто ей не поверит, даже если она назовет имя отца Джереда. И тесты на
отцовство в те времена были ненадежными, так же как и средства
предохранения.
Да если бы она и назвала его имя, что бы она выиграла? Стала бы его женой?
Смешно. Деньги? Так он дал ей денег. Любовь?
Она тяжело вздохнула. Много времени прошло, чтобы понять, что его отношение
к ней не имело ничего общего с любовью. Все было куда проще. Ему были нужны
ее юность и невинность.
— Проще всего было взвалить все на тебя. Весь город знал, что мы с
тобой гуляли какое—то время. А ты, как известно, тащил в постель всех
девушек, с кем встречался. — Мелани пожала плечами. — Ты
хвастался, что удовлетворишь любую, и отцы семейств запрещали своим дочуркам
с тобой встречаться. Мисс Роуз слышала со всех сторон, какую ошибку она
допустила, когда привела тебя в свой дом.
Уилл поднялся с сундука и выглянул в окно.
— Значит, ты и сейчас не расскажешь правду? Ты не объяснишь Джереду,
что он всю жизнь ненавидел не того, кто заслужил его ненависть? И не
признаешься родителям во лжи? — Он понизил голос: — Ты, конечно, не
упустишь возможности высосать из этого типа все соки?
Мелани медленно подошла к нему.
— Да. Прости меня, Уилл, но ты прав. Это мой единственный шанс. Сейчас,
когда ты здесь, он боится. Боится, что я пожалею о своем поступке и захочу
расставить точки над i. И он согласится заплатить хорошую сумму, чтобы
избавиться от меня.
Уилл по—прежнему смотрел в окно.
— Даже одному человеку ты не захочешь рассказать всю правду?
— Нет, Уилл, я не могу рассказать мисс Роуз.
Конечно же, Мелани знала, что Уилл любит мисс Роуз как родную и ему
непереносимо больно от того, что она не верила ему долгие годы. Естественно,
что он хочет, чтобы мисс Роуз узнала правду, чтобы он получил право сказать
ей:
Вот видите, я не солгал вам тогда
. Но этой услуги Мелани не может
оказать Уиллу. Она не расскажет правду даже Джереду. Неужели Уилл надеялся,
что она откроется мисс Роуз?
— Извини меня, Уилл.
Он как будто не слышал ее слов. Мелани тронула его за руку, но он и этого не
заметил. Со вздохом она сказала:
— Пожалуй, я пойду.
Уилл повернул голову и сурово посмотрел ей в глаза.
— Я провожу тебя до машины.
Только когда они поравнялись с коттеджем, Мелани поняла, отчего Уиллу вдруг
пришло в голову проявить галантность. Она перехватила его взгляд, брошенный
на Селину, которая возилась с цветами на клумбе.
Может быть, он имел в виду вовсе не мисс Роуз, когда просил ее открыть
истину одному человеку? Может быть, он думал о Селине Хантер?
— Ты долго пробудешь в городе?
— Столько, сколько потребуется. Пока он не поймет, что у него только
один выход. — Она неуверенно улыбнулась. — Ему есть что терять.
Так что решение он примет быстро.
— А как ты распорядишься деньгами? Заберешь сына с собой и будешь его
растить? Наконец станешь ему матерью?
Мелани открыла дверцу машины и оперлась на нее руками.
— Нет. На эти деньги я уеду куда—нибудь очень далеко. Я не нужна
Джереду. У него есть близкие люди помимо меня. У него здесь друзья, здесь
его родной дом. Ему не придется делить со мной мои беды.
— Да, у него все это есть, но у него нет тебя. Мелани, ты его мать.
От последних слов Уилла, произнесенных очень тихо, Мелани почувствовала
невыразимую грусть.
— Ну да, я его мать, но я реально смотрю на вещи. Мне нужны крутые
парни и грубый секс. Выпивка, наркотики, мужчины, иногда даже женщины — вот
это мое. Я знаю, это дурно, так нельзя, но это моя жизнь. Я не в состоянии
от этого уйти. Поверь мне, я не раз пыталась. А все это не для подростка,
тем более такого симпатичного и смышленого, как Джеред. Здесь ему лучше. Ему
будет лучше без меня.
Она бросила сумочку на сиденье.
— Наверное, мы с тобой больше не увидимся, Уилл. Как ты думаешь, Селина
не рассердится, если я поцелую тебя напоследок?
Он слегка улыбнулся. Мелани наклонила его голову и поцеловала в щеку, потом
стерла пятно помады и проговорила:
— Береги себя. Будь счастлив.
Она уселась за руль, завела мотор и, отъезжая, крикнула из открытого окна:
— Я тоже хочу быть счастливой.
Глава 7
Уилл дождался, пока машина Мелани скроется за поворотом, а пыль, поднятая ее
колесами, уляжется. Он презирал Мелани, но и сочувствовал ей. На ее долю
выпала столь же тяжелая жизнь. А может быть, ей пришлось даже тяжелее — ведь
она была так молода, когда стала матерью.
Может быть, этот таинственный незнакомец поддастся ее шантажу и выплатит ей
достаточно денег, чтобы она уехала куда—нибудь, обеспечив при этом сына.
Достаточно, чтобы она допилась до смерти, — мелькнула у Уилла циничная
мысль. — Или чтобы умерла от передозировки
.
Она борется за выживание как может
— так выразилась Селина о Мелани. Увы,
слишком часто оказывается, что мы можем бороться за выживание не лучшими
способами. Этого урока Селина еще не усвоила. В отличие от него и Мелани.
Он пересек двор, но отправился не к себе, а к коттеджу Селины, которая как раз поднялась на веранду.
Селина склонилась над ящиком, где росли желтые цветы, и очищала стебли от
засохших листьев. Шланг лежал у ее ног, и из него тонкой струйкой лилась
вода. Уилл помедлил на ступеньках, любуясь изгибами ее тела, затем взошел на
веранду и приблизился к Селине, шлепая босыми ногами по мокрому полу.
Оказавшись рядом с ней, он обхватил ее за талию и прижал к себе. Она
выпрямилась, но не оттолкнула его и не прижалась к нему, а только бросила
ножницы и сухие листья и глянула на него так, что все его тело заныло от
вожделения.
— Я не знала, что Мелани так подействует на тебя, — тихо сказала
она.
— Это не Мелани. Это ты. С первого дня, как я приехал.
Прекрасные голубые глаза Селины, видевшие так много и все же недостаточно
много, потемнели.
— И что же нам делать?
— Ничего. В том—то и беда, Сели. Нам с тобой нельзя что—либо делать
вместе.
Она провела пальцем по царапине на его груди настолько небрежно, что это
прикосновение нельзя было назвать лаской. Оно не было призвано возбудить
Уилла, но произвело именно такой эффект.
— Как известно, ты всю жизнь делаешь то, что нельзя.
Свободной рукой он приподнял ее подбородок, заставив взглянуть ему в глаза.
— Зато ты всю жизнь делаешь только то, что можно.
— Может быть, пора менять привычки?
— Верно. — Он мрачно кивнул. — Мне пора перестать делать то,
что нельзя. Но вот это я себе позволю.
Он поцеловал ее в губы — не по—дружески, как только что Мелани, и не
неуклюже, как Селина в понедельник. Это был настоящий, властный, чувственный
поцелуй, в котором участвовали не только губы, но и язык, руки, все тело.
Селина застонала, и звук неутоленной страсти пронизал все тело Уилла. Он еще
сильнее впился в ее губы. Он целовал ее так, словно этот поцелуй был самым
главным в жизни. И в то же время он знал, что ему будет мало, пока между
ними не случится все. А все не случится никогда.
Усилием воли он оторвался от нее и откинул голову. Селина не сразу открыла
глаза. Когда же она взглянула на него, он уловил голодный блеск в ее глазах.
Уилл убрал с ее лба прядку волос и провел пальцем по ее губам.
Больше всего в эту минуту он желал быть другим человеком, тем, кто имеет
право любить ее и рассчитывать на взаимность.
Он убрал руки Селины со своих плеч, сжал на секунду ее ладони и отпустил,
отступив на шаг. Наверное, этот шаг, разрушивший близость между ними, был в
его жизни самым трудным.
Селина не могла прийти в себя.
— Ты куда, Уилл?
Он остановился возле двери, но не обернулся.
— К мисс Роуз. Хочу попросить у нее машину.
— А потом куда?
Только сейчас он повернул голову.
— В какую—нибудь дешевую забегаловку. Напьюсь, найду женщину и лягу с
ней. — Он помолчал, давая Селине время переварить его слова, затем
добавил: — Сели, я намерен забыть, чего хочу от тебя. И тебе советую
последовать моему примеру.
Лишь через несколько секунд Селина обрела способность двигаться. Она подошла
к двери и увидела, что Уилл направляется к своему домику; наверняка он
собирается умыться и переодеться, прежде чем предстать перед мисс Роуз.
Прежде чем найти женщину и лечь с ней.
При мысли об этом Селине захотелось ударить его так, чтобы он надолго забыл
о том, что делают с женщиной, когда ложатся с ней.
Сукин сын!
Она выскочила на веранду и неожиданно для самой себя окликнула его. Уилл
невольно остановился, но головы не повернул.
— Спасибо за совет, — подчеркнуто любезно произнесла она, —
но не взыщи, если я им не воспользуюсь.
Он так и не обернулся, ничего не ответил и скрылся в доме. Через десять
минут Уилл появился снова, с мокрыми после душа волосами, и направился к
дому мисс Роуз, даже не взглянув в сторону Селины. В доме он провел минут
пять, после чего вышел, сел в машину и уехал.
Селина прошла на западную часть веранды, где пышно цвели ноготки. Она не
знала, куда отправился Уилл, и в самом ли деле он намерен исполнить то, о
чем говорил. Может быть, он собирается встретиться с Мелани. И главный
вопрос: может ли другая женщина помочь ему позабыть Селину?
— Надо срезать засохшие цветы, чтобы они не отнимали питательные
вещества у молодых растений, — раздался за ее спиной голос мисс Роуз.
Селина молча взяла садовые ножницы и принялась за работу.
— Вы с Уиллом как будто не очень ладите? — с участием спросила ее
мисс Роуз.
Селина с вызовом взглянула на нее.
— Почему вы так думаете?
Мисс Роуз пододвинула плетеный стул и присела — на самый краешек.
— Ты знаешь, что Уиллу в жизни пришлось нелегко.
— Мисс Роуз, зачем вы взяли его? — спросила Селина, не отрывая
взгляда от переливающейся на солнце струйки воды. — Он не ваш
родственник. Вы не несли ответственности за него.
— Никто ни за кого не отвечает, и это страшно. Мы видим на улице
человека, которому негде преклонить голову, но не приходим к нему на помощь.
Мы не ведем его к себе домой, у нас не возникает желания накормить и
обогреть его. Но на самом деле люди ответственны друг за друга. Бог дал мне
дом и пищу, а это значит, что я обязана делиться с теми, кого он обделил.
Селина подумала про себя, что у мисс Роуз, в отличие от тысяч и тысяч людей,
слова не расходятся с делом.
— Клод Бомонт был достойным человеком, — продолжала мисс
Роуз. — Уинн, а потом и я время от времени нанимали его для разных
работ. Он любил жену и сына, которые, как это ни удивительно, были друг
другу совершенно безразличны. Даже в раннем детстве Уилл, когда ему было
плохо, звал отца, а не Полетту. Видимо, у этой женщины начисто отсутствовал
материнский инстинкт. Клод всерьез беспокоился о том, что будет с сыном,
если с ним самим что—нибудь случится. Он знал, что на Полетту рассчитывать
нельзя.
— И вы обещали ему позаботиться о мальчике?
Мисс Роуз пожала плечами.
— У меня три дома, а жила я здесь совершенно одна. У меня были
деньги. — Она пристально посмотрела на Селину. — И я ощущала
ответственность.
— А вы ни о чем не жалеете? — спросила Селина, хотя заранее знала
ответ.
Но мисс Роуз удивила ее.
— Почему же? Я всегда буду жалеть о том, что он покинул город.
— Но не по вашей вине! Во всем виноват только он сам — если не считать
Мелани Робинсон.
— Ты же знаешь, Уилл всегда утверждал, что он не отец Джереда. Я
никогда не забуду ту минуту, когда к нам явился Джок в сопровождении шерифа.
Мелани тоже была с ними. Тогда она в первый раз высказала свои обвинения ему
в лицо. Он был сначала поражен, а потом вышел из себя. Уилл поклялся, что не
был с Мелани в постели, а потому не может быть отцом ее ребенка.
И за шестнадцать лет его версия не изменилась, — подумала
Селина. — Впрочем, и Мелани по—прежнему стоит на своем
.
— Почему вы ему не поверили?
Мисс Роуз тяжело вздохнула.
— Потому что я их видела. Он привел Мелани в дом для гостей — тогда он
жил со мной. Я увидела свет, решила, что в дом забрался вор, и пошла
посмотреть. И увидела их. — Она искоса взглянула на Селину, и той
почудился оттенок вины в ее взгляде. — Мне не хотелось его смущать. Ему
было уже восемнадцать лет, он был мужчиной и... Я знала, что у него уже был
опыт с девушками, что только естественно для мужчины его возраста. До меня
доходили все слухи.
Селина даже не думала, что разочарование может быть настолько велико. Зачем
он утверждал, что не ложился с Мелани в постель? Почему не сказал честно,
что испугался ответственности за жену и ребенка? И почему он так упорно
держится за свою ложь?
Но теперь получается, что против него может свидетельствовать не только
Мелани, но и мисс Роуз. И у Уилла, и у Мелани были корыстные резоны, и
потому каждый из них мог солгать; у мисс Роуз их нет.
Она подняла голову, намереваясь расспросить старую даму о подробностях — что
именно она видела, но слова застряли у нее в горле, когда она заметила, что
щеки мисс Роуз порозовели от смущения.
А Селина уже не знала, во что ей верить. Наверное, стоит спросить самого
Уилла, что именно увидела мисс Роуз, и тогда ей что—нибудь станет понятно.
Может быть, за его ответом она разглядит правду.
— Мне следовало иначе себя повести, — заговорила опять мисс
Роуз. — Я не должна была отпускать его вот так, но если бы он остался,
то оказался бы в тюрьме. К тому же, честно говоря, он меня страшно
разочаровал. Я считала, что отец, а потом я сумели заложить в него основы
добра. — Она вздохнула. — Уилл тогда впервые солгал мне. В первый
и последний раз.
— Неужели его действительно осудили бы? Пусть Мелани была
несовершеннолетней, она как—никак пошла с ним добровольно.
— По законам того времени он не имел права вступать в связь с
несовершеннолетней, даже если она была согласна. А городской судья был
приятелем Джока. Плюс кража...
Селина резко повернула голову и взглянула в глаза мисс Роуз.
— Что за кража?
Мисс Роуз смутилась еще больше. Она встала со стула и сделала шаг назад.
— Дорогая моя, вот что значит старость. Вечно выбалтываешь что—нибудь
лишнее, когда предаешься воспоминаниям. Ладно... Раз нашего мужчины с нами
сегодня не будет, может быть, ты поужинаешь со мной?
— О какой краже вы говорите, мисс Роуз?
Старуха выпрямилась и надменно взглянула на Селину.
— Я не намерена обсуждать этот вопрос. Так что же, ты идешь ужинать ко
мне?
— Нет, если вы не ответите на мой вопрос, — твердо ответила
Селина.
— Как хочешь. Спокойной ночи.
Мисс Роуз спустилась со ступеней веранды и направилась через лужайку к дому.
Селина несколько минут пребывала в задумчивости, потом скрылась в коттедже.
Там она надела легкую хлопчатобумажную юбку и майку без рукавов, сунула ноги
в сандалии, взяла сумочку и ключи от машины.
Итак, кража. Информацию о случившейся в городе краже можно почерпнуть из
трех источников. Во—первых, мисс Роуз; но она ясно дала понять, что не
скажет больше того, что сказала. Во—вторых, полицейский архив — если
преступление было зарегистрировано официально. И наконец, газеты.
Преступления в Гармонии даже сейчас случались так редко, что немедленно
становились сенсацией номер один. А шестнадцать лет назад кража, совершенная
Уиллом Бомонтом, непременно должна была стать новостью дня.
Машину она оставила не возле библиотеки, а в соседнем переулке. Едва ли,
конечно, кто—нибудь из прохожих заявился бы в библиотеку, чтобы узнать, что
Селина там делает в неурочный час, но предосторожность никогда не бывает
излишней. Селине не хотелось, чтобы ее отвлекли.
Микрофильмы с содержанием старых газет хранились в коробках, аккуратно
сложенных на нижних полках одного из стеллажей возле стойки. Единственная
городская газета выходила раз в неделю, и ее объем никогда не превышал
двенадцати полос, так что в одном шкафу без труда разместился весь архив за
сорок с лишним лет.
Селина выбрала нужную пленку, вставила ее в аппарат и нажала на кнопку. Она
не знала, когда в точности Уилл покинул го
...Закладка в соц.сетях
