Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...bsp;Сядь. Я хочу с тобой поговорить.
Уилл присел на кровать, очень осторожно, чтобы не побеспокоить мисс Роуз.
Вблизи он ясно, слишком ясно увидел, как она слаба. Ей недолго осталось
ходить по земле. Как же он будет жить без нее?
— Когда умер твой отец, я хотела усыновить тебя. Ты разве не
знал? — Мисс Роуз улыбнулась. — Ну да, конечно, откуда тебе знать?
Я сама себя от этой мысли отговорила. Ты Бомонт, и ты гордился своим именем.
При всем желании я не могла сделать из тебя Кендалла. Но в душе я всегда
считала тебя сыном, вторым сыном. Я любила тебя.
Ответная улыбка далась Уиллу с трудом.
— Да, я знал. Я всегда...
Она погладила его по руке.
— Знаю, Уилл. Когда ты вернулся, у меня появилась надежда, что ты
останешься дома, устроишь свою жизнь и будешь счастлив. Я рассчитывала
удержать тебя. Потом я решила, что Селине это удастся. Самым большим
счастьем для меня было бы увидеть вас мужем и женой. Она замечательная
девочка и очень тебя любит. Она подходит тебе. И ты ей подходишь.
— Ошибаетесь! — с горечью откликнулся Уилл. — Люди
перешептываются за ее спиной, каких только ярлыков на нее не лепят. А ведь
они знают ее всю жизнь, они искренне уважали ее, а теперь из—за меня
относятся к ней как к последней шлюхе.
Мисс Роуз безмятежно махнула рукой.
— Сплетни ничего не стоят. Да, сегодня болтают о ней, а завтра начнут
болтать обо мне, потому что я стою одной ногой в могиле. Потом найдут еще
что—нибудь интересное. Поверь мне, Уилл, сплетни — это ерунда.
— Для меня это не ерунда.
— Ты слишком гордый. Селина считает, что это хорошо, потому что
гордость — это единственное, чего у тебя никто не отнимет.
В палату вошла медсестра.
— Миссис Кендалл, вам необходим отдых.
— Я отдохну, когда придет время, — возразила мисс Роуз.
Видя, что сестра настроена решительно, Уилл поспешно сказал:
— Ну пожалуйста, еще минуточку.
Сестра недовольно поджала губы, но вышла из палаты.
— Не надо вам с ними ссориться. Как—никак вы от них какое—то время
будете зависеть.
— Значит, я с самого начала должна поставить их на место, —
ворчливо возразила мисс Роуз и тут же заговорила другим тоном: — Уилл, ты
почти всю жизнь действовал, повинуясь порывам. Хватит. Теперь тебе есть что
терять. Ты не должен возвращаться к прежней жизни. Я сейчас говорю не о
своей просьбе. Подумай хорошенько, Уилл, должен ли ты разбивать сердце
девочки, полюбившей тебя.
На этот раз Уилл не стал давать лживых обещаний. Он поднялся, склонился над
кроватью, поцеловал старуху в щеку и осторожно обнял ее.
— Я люблю вас, мисс Роуз, — шепнул он.
Выпрямившись, он еще раз взглянул на нее. Она выглядела усталой и
осунувшейся. Сестра вновь возникла в дверях. Уилл сжал руку мисс Роуз,
отпустил ее и молча вышел.
Он пошел не в комнату для посетителей, где его дожидалась Селина, а в
кафетерий. Устроившись за столиком в углу с чашкой крепкого кофе, он сделал
над собой усилие, чтобы выбросить состоявшийся разговор из головы, не думать
о Селине и мисс Роуз, о предстоящем тяжелом выборе.
Селина выглянула из окна машины. Было восемь часов тридцать минут утра, и
день обещал быть знойным. Они с Уиллом вышли из больницы около часа назад
после того, как Селине удалось провести пять драгоценных минут с мисс Роуз.
Врач уверял, что ей станет лучше в самом скором времени. Вид ее подтверждал
этот благоприятный прогноз. После крепкого сна румянец вернулся на ее щеки,
а глаза опять заблестели.
Зато сама Селина в это утро была бледна как никогда. Она не имела
возможности поговорить с Уиллом после его свидания с мисс Роуз. Когда он не
вернулся в комнату для посетителей, она отправилась на поиски и нашла его в
кафетерии, но не стала вторгаться в его одиночество. Не надо соваться туда,
куда тебе дороги нет.
Должно быть, уже сейчас он мысленно был за тысячу миль от Луизианы. Он не
смотрел на Селину, не прикасался к ней, не замечал ее присутствия.
Уилл повел машину мимо старой усадьбы Кендаллов. Когда они доедут до дома,
думала Селина, он запрется от нее в доме для гостей, а она побредет к себе,
позвонит Милли Эндрюс, поручит ей заботы по библиотеке и проспит весь день.
Чтобы забыть минувшую ночь.
Уилл поставил машину на обычное место. Селина подумала, не стоит ли ей
проявить любезность и пригласить Уилла на завтрак. Поужинать накануне
вечером им не удалось. Потом она решила, что никакой любезности в этом не
будет, коль скоро он вообще стремится исчезнуть из ее жизни.
Он остановился у крыльца ее коттеджа, как будто желая что—то сказать, потом
покачал головой и быстро направился в домик для гостей. Минуту спустя Селина
услышала, как захлопнулась дверь.
В комнате было темно и прохладно. Селина набрала номер Милли, уладила все
дела и прошла на кухню. Она была голодна и измучена; тоска сжимала сердце.
Селина взяла кусок хлеба, достала из холодильника бутылку колы, сбросила
туфли, вышла на крыльцо и зашагала к домику для гостей. В эту минуту ей,
несомненно, полностью изменила ее хваленая рассудительность.
Дверь Уилла была распахнута настежь — наверное, из—за жары. Уилл сидел на
кровати, обнаженный до пояса.
Селина постучала, но, поскольку Уилл явно решил игнорировать ее, вошла без
приглашения.
— Приношение даров? — с издевательской улыбкой спросил он. —
Или это предлог? Тебе невтерпеж, Сели?
— Подкрепись. — Она положила хлеб на стол, поставила рядом бутылку
и подошла к Уиллу ближе. — Пойдешь сегодня на работу?
Голос ее звучал спокойно и ровно.
— Зачем? Я скоро уезжаю.
И снова она не выразила никаких эмоций.
— Да, конечно. У тебя нет никаких обязательств перед мисс Роуз,
Роджером и Джередом. Докажи, что они ошибались, поверив в тебя. Счастливого
пути.
Ухмылка Уилла исчезла.
— Я никого не просил в меня верить.
— И все же они поверили тебе. А ты этого не заслуживаешь. — Селина
приблизилась к кровати вплотную и распустила ленты в волосах. Густые волосы
рассыпались по плечам. — Ничего, Уилл. Беги и плюнь на людей, для
которых ты что—то значил. Будь таким, каким тебя считает весь свет. Растопчи
всю свою оставшуюся жизнь.
Ленты упали на пол, и Селина принялась расстегивать платье. Это белое платье
без рукавов, отделанное кружевами, она очень любила. Вчера утром, когда она
надевала его, оно было аккуратно выглажено и накрахмалено. За прошедшие
сутки оно основательно измялось и потеряло вид.
Краешком глаза она заметила, что Уилл настороженно выпрямился. Ироничное
выражение его лица сменилось озабоченным.
Селина наклонилась, чтобы расстегнуть нижние пуговицы на подоле, затем
выпрямилась и точно рассчитанным движением освободилась от платья.
— Сели, какого черта ты здесь делаешь? — не выдержал Уилл.
Она аккуратно повесила платье на спинку кровати. На ней оставался кружевной
лифчик и трусики. Когда она расстегнула лифчик, Уилл вскочил на ноги.
— Знаешь, Сели, — злобно проговорил он, — женщины обычно
дожидаются приглашения. Они дожидаются минуты, когда их желают. Переходить к
делу вот так грубо не принято.
Одарив Уилла такой же самодовольной улыбкой, какой он неоднократно угошал
ее, она устремила взгляд на
молнию
на его брюках. Никакие джинсы в мире не
могли бы скрыть его эрекцию, а эти джинсы никак нельзя было назвать слишком
свободными. Он хочет ее. Хочет против своей воли. Но это ее устраивает.
Она отбросила в сторону трусики и опустилась на колени возле кровати. Когда
она потянулась к его
молнии
, Уилл сделал неловкую попытку остановить ее,
но Селина просто отбросила его руку и расстегнула джинсы. Уилл запустил
пальцы в ее волосы и крепко зажмурился:
— Господи, Сели, не надо... Не надо...
А она продолжала, не обращая внимания на его протест. Ей кружили голову его
вкус, его жар, его гладкая кожа и его твердость. Ей было хорошо — она
полновластна, она берет свое, хотя он и утверждает, что ничего не хочет. Ей
хорошо стоять на коленях — в униженной позе — и наслаждаться своей властью.
Он умоляет ее —
не надо
, и тем не менее весь горит...
Все еще содрогаясь от наслаждения, Уилл схватил Селину за плечи и втащил на
кровать. Затем она нетерпеливо помогла ему раздеться, и он обрушился на нее
сверху, пока возбуждение обоих еще не сошло с высшей точки.
Приподнявшись на локтях, он заглянул Селине в глаза. Она по—прежнему
улыбалась ему самодовольной улыбкой.
Но он знал, как избавиться от этой улыбки. Как раздразнить ее голод, чтобы
малейшее его прикосновение вызвало в ней бурю, чтобы самый легкий поцелуй
отозвался в ней сладостной болью. Как заставить ее трепетно стремиться к
нему, как заставить ее испытать страстное желание.
Он целовал ее и ласкал — ее лицо, груди, бедра. Он гладил ее повсюду,
покрывал поцелуями. Два его пальца проскользнули внутрь, и он входил в нее и
выходил, действуя так, чтобы довести ее до пика удовольствия.
Она дрожала, извивалась, молила, и наконец мощный оргазм заставил
содрогнуться ее тело.
Он перевернулся на спину, стараясь не встречаться с ней взглядом, но ее
укоряющий взор настиг его.
— Ты сама захотела любви, — как бы оправдываясь, проговорил Уилл.
Она прижалась к нему и закрыла глаза. Но ей еще удалось произнести последние
слова, от которых он похолодел:
— Это не любовь, Уилл. Это секс, просто грубый секс.
Реймонд присел на стул у кровати матери. Она все еще находилась в
кардиологическом отделении, но поскольку быстро шла на поправку, лечащий
врач смягчил режим посещений. Несомненно, вечером появятся Селина и Билли
Рей, но пока старуха осталась в распоряжении сына.
Она гладила пальцами лепестки желтой гвоздики — кто—то из друзей прислал ей
букет. Когда санитар вошел в палату с букетом, Роуз объявила, что это ее
любимые цветы; именно их она клала каждую неделю на могилу покойного мужа и
хотела бы, чтобы и ей на могилу носили такие же. Реймонду пришлось
успокаивать ее, говорить, что доктора обещают скорое выздоровление и ей еще
долгие годы не придется думать о смерти.
А она молча смотрела на него.
Наконец мисс Роуз оставила цветок в покое и повернулась к сыну:
— Нам надо поговорить.
Голос ее был так серьезен, что Реймонд насторожился.
В последнее время она говорила серьезно лишь в тех случаях, когда дело
касалось Билли Рея, а о нем Реймонд не был расположен говорить в больничной
палате. Накануне вечером ему уже пришлось уступить и позволить мерзавцу
проникнуть к старухе, несмотря на то, что он не принадлежит к семье Кендалл,
что бы там ни утверждала Мередит.
— В чем дело, мама?
— Ты можешь выполнить мою просьбу?
— Конечно, мама, ты же знаешь, — без колебаний ответил Реймонд.
Но Роуз, казалось, вовсе не была в этом уверена.
— В старости едва ли не самое неприятное то, что приходится просить об
одолжениях. К счастью, у меня есть деньги и я могу себе позволить едва ли не
все, что мне захочется. И то, что я хочу от тебя, я смогу купить за деньги.
Надеюсь только, что мне не придется этого делать. Но имей в виду, я готова к
отказу.
Теперь ему стало любопытно. Для матери он готов на многое — но не на отказ
от своих интересов в пользу Билли Рея. Если она надеется уговорить его
относиться к подонку как к одному из Кендаллов, ее ждет разочарование. Ни
единого гроша из семейных денег Билли Рей не получит.
— Мама, что тебе нужно? Я сделаю все, что в моих силах.
Кроме одного.
Роуз тяжело вздохнула и произнесла с видимым усилием:
— Мне нужны мои бриллиантовые серьги.
Реймонд хорошо знал серьги с крупными бриллиантами, которые его мать
неизменно надевала по воскресеньям в церковь, на банкеты и в прочих
торжественных случаях.
— Сюда? В больницу? У тебя не будет возможности их надеть, да и где ты
собираешься их хранить? Вот приедешь домой...
— Мне нужны бриллиантовые серьги, которые мне подарили родители, когда
я выходила замуж за твоего отца, — перебила его мисс Роуз. — Те
серьги... Реймонд, господи, прости нас обоих... Те серьги, которые ты у меня
украл шестнадцать лет назад.
Он открыл рот, чтобы возразить, приподнялся со стула, намереваясь вскочить и
разразиться гневной тирадой:
Как ты можешь говорить такое? Как ты могла
поверить, что я способен обокрасть родную мать?!
Но Реймонд тут же опустился на стул. Он лгал ей шестнадцать лет. Если он
солжет снова, их отношениям придет конец. Она окончательно потеряет уважение
к нему, перестанет его любить, и все между ними будет кончено.
— И давно ты знаешь? — не глядя на мать, спросил он.
— Я подозревала тебя с самого начала.
— Почему? Никому ничего подобного не приходило в голову.
За исключением Селины. Она вычислила его безошибочно.
— Я никогда не верила до конца твоей версии о том, что Уилл совершил те
преступления. Ну да, он мог присвоить деньги, если бы попал в отчаянное
положение, но я не могла поверить, что он способен украсть вещи, которыми я
дорожила.
Реймонд взял ее за руку, и она не стала ее отнимать.
— Я виноват, мама.
— Все драгоценности у тебя? Кольцо твоего отца? Изумрудный браслет?
Брошь? Реймонд, почему ты так ненавидишь Уилла?
— А ты почему так его любишь? — взорвался Реймонд. — Он тебе
не сын, а ты взяла его в дом и обращалась с ним так, как с настоящим
Кендаллом.
— А ты ревновал? — насмешливо парировала мисс Роуз. — Ты
пытался обвинить ни в чем не повинного восемнадцатилетнего парня в
преступлениях, которые совершил сам лишь потому, что ревновал меня к нему?
— Нет. Потому что я хотел, чтобы он убрался прочь. Из твоего дома, из Гармонии, из твоей жизни.
— Ты хотел этого настолько, что был готов отправить его в тюрьму?
Именно так.
— Мама, — вздохнул Реймонд, — ты никогда не понимала... Он не
наш. Не нашего круга. Он приносил нам одни неприятности. Я хотел спасти тебя
от него.
— И для этого обокрал мать.
Он видел, ей было горько произносить эти страшные слова.
— Мама, я...
Она подняла руку, заставив его умолкнуть.
— Реймонд, принеси мне серьги. Пусть они к вечеру будут у меня.
— Мама, я же не хотел... — Увидев, что Роуз не расположена больше
его слушать, Реймонд сдался. — Хорошо. Через два часа я тебе их
привезу.
Старуха закрыла глаза и откинула голову на подушку.
Во всем виноват Билли Рей, — повторял про себя Реймонд по дороге к
Гармонии. — Если бы он не приехал, жизнь в городе шла бы своим
чередом
.
Поскорее бы черт унес этого Билли Рея Бомонта в преисподнюю! Если есть бог
на небесах, то он уберет Билли Рея из Гармонии. И тогда жизнь Реймонда
войдет в привычную колею.
В доме Реймонда было тихо. Машины Френни на месте не оказалось, Мэй возилась
на кухне. Реймонд не стал сообщать ей, что он дома и что к ужину его ждать
не нужно. Он быстро прошел к себе в кабинет и склонился над сейфом, что
стоял возле его стола.
Приходилось признать: в этом сейфе хранилось не так уж много, но и не так уж
мало. Чеки с номером расчетного счета Роуз; лист бумаги с более или менее
удачными копиями подписи Билли Рея; имя и номер телефона человека,
потрудившегося на стройплощадке; пожелтевшая копия свидетельства о рождении
Джереда Робинсона, которую Мелани выслала ему из Джорджии более пятнадцати
лет назад в качестве свидетельства того, что она не назвала Реймонда отцом
ребенка, за что ему пришлось заплатить ей пять тысяч; новоорлеанский адрес
Мелани и ее номер телефона, полученный им вкупе с требованием о новом
взносе. И здесь же в обшитой кожей шкатулке хранились все драгоценности.
Он набрал последнюю цифру, и замок открылся. Реймонд открыл дверцу и...
замер на месте.
Сейф был пуст. Бумаги, адреса, драгоценности — все пропало.
Боже милостивый!
Некоторое время он сидел на корточках, стараясь унять сердцебиение, потом
принялся лихорадочно шарить в ящиках письменного стола, зная заранее, что
поиски ни к чему не приведут. Он отлично помнил, где он хранил улики,
которые столь внезапно исчезли.
Не заперев сейф и оставив ящики стола выдвинутыми, Реймонд поспешил вниз.
В дом могли беспрепятственно входить три человека: он сам, Френни и Мэй. Что
до Мэй, у нее не было причин проявлять интерес к сейфу и его содержимому.
Такие вещи не относятся к компетенции домоправительницы.
А вот Френни... Реймонд не сообщал ей шифра, но она умна, решительна и
беспринципна, а значит, способна на многое.
Он ворвался в спальню, обыскал тумбочку и туалетный столик Френни, платяной
шкаф и письменный стол, затем прошел в ее будуар и принялся рыться в чулках,
шарфах и свитерах, обуви, косметичке и украшениях, надеясь обнаружить
пропажу.
Теперь оставалась только самая верхняя полка шкафа, заполненного какими—то
коробками. Реймонд пододвинул табуретку и начал открывать коробку за
коробкой, сбрасывая их на пол. Безрезультатно.
Но вот овальная коробка для шляп. Похоже, она тяжелее, чем ей полагалось бы
быть.
Реймонд сошел с табуретки. Руки его тряслись, ладони вспотели. Он расчистил
на полу место, поставил коробку и опустился на колени. Дважды он приказывал
себе открыть коробку, и только после третьего раза руки повиновались ему.
Когда он наконец снял крышку, его подозрения окончательно подтвердились.
Боже милостивый...
Здесь и бумаги, и кожаная шкатулка. А также еще кое—что: пара дешевых
сережек, пять десятидолларовых банкнот с бурыми пятнами, аудиокассета и
глиняная карнавальная маска. Этих вещей он никогда не видел, зато читал о
них в газетах.
Эти вещи были похищены из квартиры Мелани Робинсон. Похищены ее убийцей.
А на дне коробки — две фотографии. Очень старые, возможно, шестнадцатилетней
давности, черно—белые, вырезанные из школьного альбома. Несмотря на жирные
черные кресты на лицах, Реймонд узнал обоих.
Фото Мелани Робинсон.
И Билли Рея.
Глава 15
Проклятый день.
Уилл проснулся — с тяжелой головой и пересохшим горлом — поздно, в самый
знойный час суток.
Он повернулся на спину, и Селина, лежащая рядом с ним, пошевелилась. Причина
его дурного настроения кроется главным образом в ней. Ему не нравилось то,
что она пришла к нему, и то, как она себя вела. Ему не нравилось, как он
реагировал на ее поведение. А больше всего ему не нравилось то, что она ему
сказала.
Это не любовь, Уилл. Это секс, просто грубый секс
.
Он сел на кровати и принялся рассматривать ее. Она лежала на животе, ее
волосы рассыпались по подушке. Кожа блестела от пота. Уилл наблюдал, как она
дышит, невольно любовался ее стройным, изящным телом, тонкой талией и
округлыми бедрами.
Черт побери. Он не мог оставаться спокойным, даже просто глядя на нее в
жаркий день. Можно разбудить ее, очень осторожно, и заняться любовью, чтобы
получить хорошую компенсацию за то, что произошло утром. За предыдущую ночь.
Можно ласково перевернуть ее и скользнуть внутрь.
Это не любовь, Уилл...
Он пробормотал ругательство, натянул джинсы и подошел к двери. Жаркое
предвечернее марево стояло в воздухе. Как там мисс Роуз? Когда врачи
позволят ей вернуться домой и он сможет уехать из Гармонии?
Уехать и разбить сердце Селины.
В воздухе как будто зависло ожидание. Затишье перед грозой? Нет, небо
чистое, ясное до белизны. Ни облачка.
И адская жара.
На этот раз Уилл направит стопы на запад. Пусть его отделяет от Гармонии
весь Техас. В Нью—Мексико и в Аризоне полно маленьких городков, там куча
шерифов, с которыми он еще не познакомился, куча тюрем, которые ему еще не
довелось осмотреть изнутри. Множество женщин, с которыми можно будет лечь в
постель. Он отправится на запад и выкинет из головы этот город, Селину. У
него опять будет своя жизнь.
От размышлений о беспросветном будущем его отвлек шум мотора. Когда машина
приблизилась к дому мисс Роуз, он обернулся.
— Селина!
Селина повернулась на бок, что—то пробормотала, отбросила волосы с лица.
— Просыпайся, Сели. У нас гости.
Внимание Уилла сконцентрировалось на Френни Кендалл, которая вышла из
Мерседеса
. Может быть, она приехала, чтобы взять какие—нибудь вещи для
мисс Роуз? Или у нее какие—то новости? В любом случае, уж если они с Селиной
решили—таки провести время вместе, то заниматься любовью им следовало в доме
мисс Роуз, где их застал бы телефонный звонок из больницы.
Френни постояла минуту около роскошной серебристой машины, на фоне которой
она смотрелась удивительно эффектно. Затем, увидев Уилла в дверном проеме,
она поправила на плече ремешок сумочки и направилась к домику для гостей.
Уилл бросил взгляд через плечо; Селина ушла в ванную. До него донесся шум
льющейся воды.
— Как дела у мисс Роуз? — спросил Уилл, когда неожиданная гостья
приблизилась.
Френни удивленно взглянула на него, словно не ожидала такого вопроса, и
пожала плечами.
— Вроде бы ничего.
— Вы приехали за какими—то вещами?
— Нет. Честно говоря, мне нужно поговорить с тобой и с Селиной. Она
здесь?
Из комнаты послышалось шлепанье босых ступней по деревянному полу, и на
крыльце показалась Селина. С первого взгляда было ясно, что она только что
проснулась, хотя она успела умыться и расчесать волосы. Впрочем, от этого
она выглядела еще более сексуальней.
— Здравствуйте, Френни. Как мисс Роуз?
Бесцветным голосом Френни повторила свой ответ и спросила:
— Можно мне войти?
Селина распахнула дверь настежь, но Уилл жестом остановил Френни.
— Что вам нужно?
Ему не хотелось, чтобы она зашла в его комнату и увидела смятые простыни, не
хотелось, чтобы она вторгалась в его жизнь.
— Я просто хочу зайти, — ответила Френни и опустила руку к
сумочке. Еще у машины она ощупала эту сумочку так, как будто хотела
убедиться, что нужная вещь находится на месте. Теперь Уилл понял, что это за
вещь.
Пистолет казался игрушечным. Такой маленький, что его можно спрятать в
кармане пиджака и уж тем более в дамской сумочке. Но тем не менее
смертоносный. Уилл сразу понял, что с этим оружием Френни способна наделать
немало бед.
Но нелепо думать, что Френни могла явиться сюда, чтобы учинить пальбу. В
такой жаркий июльский день самое естественное занятие — сидеть в тени навеса
и пить лимонад. И все—таки она здесь. Она вооружена. И, судя по всему, она
не шутит.
Селина застыла на месте. Скорее всего, она попросту не осознала степень
опасности. Уилл решил, что ему надо постараться отвлечь внимание Френни и
дать Селине возможность скрыться в доме. Но куда ей бежать, где искать
защиты от вооруженной сумасшедшей?
Он сделал шаг вправо, прикрывая собой Селину.
— Френни, вы за что—то разозлились на нас?
— Зачем ты вернулся, Билли Рей? Ты разворошил муравейник. Вы оба... Вы
— проблема, которую мы должны разрешить. Реймонд попытался справиться с
вами, но у него не получилось.
— Я уеду сразу же, как только мисс Роуз выпишут из больницы. У вас
больше не будет неприятностей из—за меня, — пообещал Уилл, надеясь
разрядить обстановку.
Эта реплика не произвела на нее впечатления.
— Поздно. Поздно с того самого момента, как ты увидел меня в Новом
Орлеане.
Уилл непонимающе воззрился на нее и хотел было спросить, что она имеет в
виду, как вдруг у него засосало под ложечкой. Очень, очень медленно он
повернул голову к ее машине. В тот день, когда он ездил за стройматериалами
в Новый Орлеан, Мелани была убита. Он остановился тогда в одном или двух
кварталах от ее дома. И когда он подъезжал к стоянке, оттуда выруливал
серебристый
Мерседес
.
— О боже, — выдохнул он.
Френни торжествующе улыбнулась.
— А теперь идите в дом.
Уилл снова посмотрел на пистолет. Похоже, она умеет с ним обращаться. Держит
его крепко, рука не дрожит. Значит, у него нет шансов внезапно напасть на
нее и разоружить. При первом же движении она застрелит его, а потом
Селину...
— Отпустите ее, — взмолился он. Ему не хотелось входить в дом. Не
хотелось там умирать. Еще хуже, если там суждено умереть Селине. — Она
не имеет ко всему этому отношения. Она ничего не знает.
— Она знает едва ли не все. А чего не знает, вычислит. Ты же у нас
умница, правда, Селина? — Им обоим стало не по себе от ее
улыбки. — Шестнадцать лет обо всем было известно только мне. Сначала у
меня были лишь
...Закладка в соц.сетях
