Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...режности в манерах. Вам,
наверное, известно, что она до сих пор переодевается к обеду.
Разумеется, это было ему известно. Много раз он был вынужден садиться за
стол в отутюженной сорочке и при галстуке, пока старуха наконец не
уразумела, что нельзя требовать от десятилетнего сорванца чего-то большего,
чем чистая футболка и вымытые руки.
— Питание ты тоже оплачиваешь?
Селина смерила его взглядом. Вопрос вроде бы вполне невинный, но за что
можно поручиться, когда имеешь дело с таким человеком, как Уилл? Когда—то
она услышала, как ее отец говорит ее матери, что Билли Рей Бомонт уже при
рождении знал больше, чем другие знают в тридцать лет. А ей до тридцати
оставалось еще два года.
— Мисс Роуз иногда приглашает меня к завтраку или к обеду в
воскресенье. А когда особенно жарко, она угощает меня...
— Домашним персиковым мороженым, — закончил за нее Уилл. —
После того как я уехал, первое время ее мороженое снилось мне по ночам.
— Так что же вы не вернулись? — спросила она в лоб. — Из-за
Мелани? Или из-за Реймонда? В этом состояло ваше соглашение?
Уилл нахмурился.
— Я же сказал тебе: мы с Реймондом никогда ни в чем не соглашались.
Селина ступила на крытую веранду.
— Вы играете словами. Заключить соглашение и согласиться — это разные
вещи.
На лицо Уилла вернулось прежнее беззаботное выражение.
— Может быть, мне будет приятно поиграть с тобой, — елейным
голосом произнес он. — Это можно устроить, крошка.
Селина была недовольна его уклончивостью, но не подала вида. Она насмешливо
вскинула брови и прошла в дом.
Глава 2
В Гармонии воскресное утро отводится посещению церкви. Работают в эти часы
лишь овощной магазинчик в центре города и несколько автозаправочных станций
на главной улице. Жизнь продолжается только в многочисленных храмах Гармонии
и ее окрестностей.
Селина надела туфли на высоких каблуках и глянула на себя в зеркало. В этот
день на ней было белое льняное платье, на шее нитка кораллов — подарок
матери. Аннелиза считала, что они будут
радовать глаз
.
На самом деле намерения Аннелизы простирались несколько дальше. Она
опасалась, что ее дочери не удастся найти мужа, поскольку Селина не бывала
нигде, кроме как в библиотеке и в церкви. Тот факт, что Селина не охотилась
на мужчин, вовсе не волновал Аннелизу. Она была родом с Юга, а любая
истинная южанка считает своим долгом найти дочерям достойных спутников
жизни.
Тем не менее платье, безусловно, было очень нарядным. Правда, Селина
надевала его только при походах в церковь, где она едва ли могла
рассчитывать на встречу с мужчиной, который проявил бы к ней интерес. Такого
мужчину она скорее увидела бы, если бы просто повернула голову и посмотрела
на крыльцо домика для гостей.
Она бы увидела Уилла Бомонта.
Поморщившись при этой мысли, она подхватила сумочку и вышла из спальни.
Несомненно, мисс Роуз уже дожидается ее у себя на веранде. На протяжении
шести последних лет так бывало всегда. Хантеры и Кендаллы посещали одну и ту
же церковь, так что Селина неизменно отвозила мисс Кендалл к проповеди и
привозила ее домой после службы, если только ее не увозили к себе Реймонд и
Френни. В таких случаях мисс Роуз нередко приглашала Селину на обед. Если же
мисс Роуз уезжала из церкви с сыном, Селина отправлялась обедать к своим
родным.
Мисс Роуз и в самом деле поджидала Селину, но не в удобном кресле на
веранде. Она стояла на лужайке невдалеке от дома для гостей.
— Ты уверен, что не хочешь с нами поехать? — услышала Селина,
спускаясь с крыльца.
Уилл сидел на крыльце в той же расслабленной позе, что и в прошлое утро. Он
был так же вызывающе красив и так же самодовольно ухмылялся. Но когда он
заговорил, в голосе его слышалось только глубокое почтение:
— Да, мэм, мне не хотелось бы ехать. — Он перевел взгляд на
Селину. — Доброе утро, мисс Селина.
Двадцать четыре часа назад он сказал:
Давай—ка я буду звать тебя Сели
. Но
не предпринял попытки сдержать обещания. И спасибо ему за это. Сели... Этим
именем она сама называла себя, это имя принадлежало ей, и только ей. Когда-
то она предложила матери называть ее Сели, но Аннелиза только рассмеялась и
попросила ее оставить свои глупости. Она сказала, что Селина — прекрасное
имя для добропорядочной девушки.
Но в тринадцать лет ей вовсе не хотелось быть образцом добропорядочности.
Она не была уверена, что выдержка не изменит ей, если Уилл посмеет назвать
ее Сели.
— Доброе утро. — Против воли, голос ее прозвучал весьма
недружелюбно. — Мисс Роуз, мы можем опоздать.
— Ну хорошо, раз уж ты такой упрямый... — Она умолкла, и Уилл
слегка кивнул, подтверждая, что его решение окончательно. — После
службы я заеду к Реймонду. Задняя дверь не заперта. В холодильнике ветчина и
индейка.
— Может быть, Селина согласится пообедать со мной?
— Нет, — отрезала Селина, и улыбка Уилла сделалась еще
шире. — У меня другие планы.
Она взяла мисс Роуз за локоть и повела ее к своей машине.
Мисс Роуз заговорила лишь тогда, когда они проделали добрую половину пути:
— Может быть, мне лучше после службы вернуться домой. Провести время с
Реймондом и Френни я могу когда угодно.
— По—моему, за несколько часов с Уиллом ничего не случится, —
возразила Селина.
— У меня душа не на месте из—за мальчика.
Селина вовремя прикусила язык. Какой смысл говорить женщине, которой далеко
за семьдесят, что не стоит смотреть на тридцатичетырехлетнего мужчину как на
мальчика?
— Он вполне в состоянии о себе позаботиться.
Мисс Роуз бросила на Селину суровый взгляд.
— Да, конечно. Он вот уже много лет предоставлен сам себе. И все—таки
присмотреть за ним нелишне.
Селина ощутила укол совести. Мисс Роуз совершенно права. Лучшие годы Уилла
прошли вдали от близких. Когда ему было десять лет от роду, его отец
скончался, а мать исчезла из его жизни. Ему не на кого было опереться в
жизни. Даже родная мать отреклась от него. Но... разве же его несчастья
могут служить ему оправданием? Имеет ли он право вот так вести себя с
другими, так разговаривать, настолько не принимать в расчет интересы других?
Ведь он сбежал от собственного сына...
Первая баптистская церковь располагалась невдалеке от центра города. Это
внушительное здание из красного кирпича с выбеленными колоннами было
крупнейшим христианским храмом в Гармонии, за исключением разве что храма
Святого Михаила, и здесь по воскресеньям собиралось едва ли не все городское
общество
.
Мисс Роуз рассталась с Селиной у входа и заняла, как обычно, место рядом с
Реймондом и его семейством на одной из передних скамей. Родители Селины и
Викки с мужем и детьми помещались чуть дальше от амвона. Селина всегда
садилась рядом с ними, но в этот день она предпочла остаться в задних рядах.
Мысли ее блуждали далеко от гимнов, молитв и проповеди пастора. Мирный храм
божий, мирные обыватели... Но внешность обманчива. Безмятежный Реймонд. Как
всегда, тихий и задумчивый Джок Робинсон, хотя до него не могло не дойти
известие о появлении Уилла Бомонта в Гармонии. И Джеред Робинсон...
Ему сейчас пятнадцать лет, он молчалив, как дед, привлекателен, как мать, и
непредсказуем, как отец. Он подолгу просиживает в библиотеке, как будто
стараясь найти ответы на мучающие его вопросы. Может быть, на вопрос о том,
как убраться из этого города?
Злая ирония судьбы: мать бросила Уилла, когда он был маленьким, и такая же
участь постигла его собственного сына. Джереду едва исполнилось семь, когда
Мелани привезла его на несколько дней к своим родителям и не вернулась за
ним. Время от времени она наведывалась в родительский дом — всякий раз в
обществе нового мужчины, — и было понятно, что сын ей вовсе не нужен.
Надо полагать, Джереду больно было это сознавать. Селина искренне жалела
мальчика.
А если так, почему же ей ни капельки не жаль Уилла, с которым судьба
обошлась гораздо суровее? Мелани по крайней мере оставила Джереда на
попечении любящих бабушки и деда. Она хоть и редко, но все—таки навещала
его. От Уилла же мать отказалась бесповоротно. Много дней мальчик прозябал
совершенно один, пока о его положении не узнали сердобольные люди, и за
восемь следующих лет, проведенных в Гармонии, он ни разу не увидел мать.
И все—таки трудно жалеть человека, который ведет себя так нагло, так
самоуверенно, так вызывающе. Который твердо знает, что ему нужно, и
добивается своего, не заботясь о последствиях.
Джеред — невинный ребенок. Уилла никто никогда не назвал бы невинным.
А что думает Джеред о возвращении Уилла? Интересен ли ему человек, с чьей
помощью он появился на свет? Желает ли Джеред, чтобы отец увиделся с ним и
признал своим сыном? Или он ненавидит отца? Передалась ли ему злоба Джока?
Считает ли он, как все остальные Робинсоны, Уилла виновным в нескладной
судьбе своей матери?
Когда проповедь окончилась, Селина почувствовала укол совести за то, что не
слышала из нее ни единого слова. Тогда она решила поскорее выскользнуть из
церкви, чтобы избежать непременных обменов приветствиями, а также неминуемых
расспросов. Лучше всего будет сесть в машину и поехать куда глаза глядят, с
тем чтобы перекусить где—нибудь по пути. Съездить, например, в Батон—Руж.
Но не может же она вечно откладывать объяснение с родными и знакомыми.
Селина стала пробираться к выходу, останавливаясь, чтобы поздороваться со
знакомыми. Наконец ей удалось выбраться на улицу, благополучно уйдя от
разговоров о том единственном предмете, который волновал сейчас весь город.
А на улице ее поджидал Реймонд Кендалл.
— Я полагаю, он еще здесь, — сказал он сухо.
Селина распахнула дверцу машины, чтобы свежий воздух проник в салон.
— Да. Он здесь.
— Вы выяснили, для чего он явился?
— Я и не пыталась.
— Я бы хотел, чтобы вы постарались это выяснить.
Селина перевела взгляд на стоящую рядом жену Реймонда. Френни и Реймонд
выглядели на добрый десяток лет моложе своих сорока с лишним. Неудивительно,
учитывая средства, которыми эти люди располагают. Хотя несправедливо, что их
алчность и самовлюбленность не наложили отпечаток на их красивые лица.
— Реймонд, я не собираюсь вмешиваться в ваши семейные дела, —
покачала головой Селина.
— У меня к вам предложение.
Селина молча ждала продолжения.
— Вас ожидает вознаграждение за то, что вы будете присматривать за ним
и мамой и держать меня в курсе.
Значит, Реймонд совершенно выбит из колеи приездом Уилла. В состоянии
душевного равновесия он не стал бы высказываться настолько прямолинейно и
грубо.
— Итак, вы хотите, чтобы я шпионила за ними? — возмутилась Селина.
Разумеется, она не станет даже обсуждать это предложение.
Ее тон, по—видимому, произвел на Реймонда впечатление, потому что он
неожиданно мягко улыбнулся.
— Ну, я бы не стал так это называть. Вы должны понять, что я очень
беспокоюсь за маму...
— Ну да, — перебила его Френни, — мы хотим, чтобы вы
некоторое время приглядывали за ними. И вы сможете извлечь из этого пользу
для себя.
Селина молчала.
— Мисс Роуз — пожилая женщина, — продолжала Френни, — и
поэтому не всегда в состоянии принять наилучшее решение. Она питает слабость
к Билли Рею, так как считает его несчастным созданием. Мы стараемся защитить
ее. Вы ведь тоже ее любите, так что вы должны нас понять.
Черт возьми, в словах Френни есть резон. Мисс Роуз в самом деле питает
слабость к Уиллу — вот точное слово. А он, как всем известно, не из тех
людей, кому стоит безоговорочно доверять. Но ведь он сам просил Селину не
тревожиться за мисс Роуз, уверял ее, что приехал только потому, что сама
мисс Роуз пригласила его.
А еще Уилл сказал, что у нее нет оснований тревожиться за себя.
А потом (или еще до того?) буквально раздел ее взглядом.
Хорошо, она будет начеку. От нее не укроется ни один шаг Уилла Бомонта, и
она постарается узнать, зачем мисс Роуз вызвала его в Гармонию; только
сделает она это не ради Реймонда и Френни, не ради их денег, а лишь из любви
к мисс Роуз и из—за опасений, которые внушает ей Уилл.
— Мне не нужны деньги, — холодно сказала она.
Реймонд хотел было что—то возразить, но Селина уже уселась в машину и завела
мотор. Краем глаза она увидела, что машины ее родителей уже нет на обычном
месте, а Викки и Ричард усаживают своих троих детей в автомобиль.
Один неприятный разговор закончен, предстоит еще один.
Ее родители, конечно, не останутся равнодушны к приезду Уилла, но едва ли
станут особенно беспокоиться. Как—никак их впечатлительная и влюбчивая
старшая дочь давно замужем, а что касается младшей, то на ее благоразумие
вполне можно положиться. Ричард, супруг Викки, не уроженец Гармонии, поэтому
он просто не поймет, почему появление в городе какого—то сомнительного типа
наделало столько шума.
Реакцию Викки предугадать сложнее. После пары кратковременных романтических
увлечений она решила, что Уилл — ее первая великая любовь. Обстоятельства,
при которых ей пришлось расстаться с Уиллом, придали ее воспоминаниям о нем
некий ореол романтической драмы.
Если бы мистер и миссис Хантер не вмешались тогда, Викки быстро надоела бы
Уиллу, и он бы, не задумываясь, бросил ее, как обычно поступал с девушками.
Но поскольку Хантеры вмешались, и вмешались решительно, Викки получила
возможность убедить себя, что и она была его великой и необыкновенной
любовью. Даже сейчас, будучи взрослой женщиной и матерью семейства, Викки
нуждается в вере во что—нибудь великое и необыкновенное.
Дом Хантеров располагался на тихой улочке в двух кварталах от церкви.
Когда—то он был белым, но за долгие годы претерпел целый ряд превращений. Из
белого он сделался розовым, потом бледно—голубым, бледно—зеленым, цвета
сомон, ярко—желтым, тускло—коричневым — в зависимости от настроений хозяйки.
Судя по нынешнему персиковому цвету дома, теперь Аннелиза была довольна
жизнью.
Когда Селина вошла, ее отец восседал в своем любимом кресле с местной
газетой в руках, а мать на кухне завершала хлопоты с обедом, начатые еще до
визита в церковь.
— Что—то ты сегодня едва не опоздала. Там у вас, наверное, все сейчас
вверх дном.
Аннелиза всегда говорила про дом Селины таким тоном, словно ее дочь чахла от
ностальгии где—нибудь на краю света. Когда Селина окончила колледж и
приехала в родной город, получив место библиотекаря, мисс Роуз предложила ей
жилье. Аннелиза шумно возмущалась:
Зачем тебе понадобилось жить отдельно?
Здесь у тебя прекрасная комната!
А Селина всю жизнь мечтала о собственном доме. Если там и будет беспорядок,
думала она, то только в том случае, если она сама его устроит. В ее доме
вещи всегда будут стоять на своих местах. Вечером ее родители снова поедут в
церковь на вечернюю службу; первым делом они станут лихорадочно искать ключи
от машины. Скоро мать Селины снимет очки и впоследствии обнаружит их в
холодильнике или в раковине. Детство Селины прошло в подобной обстановке, и
ей это порядком надоело.
— Нет, все тихо и спокойно, — ответила она.
— Но он ведь остается?
Он. Об Уилле столько говорят в эти дни, что даже нет необходимости называть
его по имени. Просто
он
— с оттенком осуждения или любопытства.
— Да, мама.
Селина надела фартук и принялась защипывать пирог, а ее мать занялась
соусом. Вскоре Аннелиза не выдержала:
— Ну? Так что ты думаешь?
— Я думаю, что у нас публика любит все преувеличивать до крайности.
Человеческое любопытство беспредельно. У нас в Гармонии очень многим нечего
делать.
Ее мать засмеялась.
— Ты у нас всегда умела трезво смотреть на вещи. Вот бы Викки хоть
капельку твоего здравого смысла. Она у нас романтик, а ты реалист.
Селина с ненужной силой надавила на нож. Ну да, она реалист, поскольку ей не
оставили выбора. Неужели им невдомек, что она тоже способна о чем—то
мечтать, что ей тоже порой хочется романтики?
Иногда ей хотелось быть похожей на Викки, она завидовала мечтательной натуре
сестры, завидовала тому, что Викки позволялось не быть законченной
реалисткой.
Хлопнула входная дверь; это означало, что прибыли Джорданы. Мальчики,
четырех и шести лет, как всегда, с шумом ворвались в комнату, а трехлетняя
Эми тут же принялась вопить. Селина хорошо знала свою сестру и не
сомневалась, что Викки, обычно чурающаяся хозяйственных хлопот, сейчас не
замедлит явиться в кухню, чтобы посплетничать.
Она не ошиблась. Вскоре Викки вошла в кухню, ведя за собой Эми.
Девочка немедленно вырвала руку из руки матери, подбежала к Селине и с силой
дернула ее за подол платья.
— Хочу помогать, — решительно заявила она.
— В другой раз, моя хорошая.
Селина уложила пирог на противень и взяла скалку, чтобы раскатать новую
порцию теста.
Эми уже приготовилась закатить скандал.
— Да ладно, Селина, ну пусть она поможет.
С этими словами Викки подняла дочь, та взяла горсть муки и высыпала ее себе
на лицо.
Селина напомнила себе, что Эми — ее родная племянница, единственная дочь ее
родной сестры, и не вина Эми, что она не могла научиться аккуратности ни у
родителей, ни у бабушки с дедом. Не ее вина, что она растет такой же егозой,
как и ее братья.
Викки не стала участвовать в приготовлении обеда. Она встала у раковины и
посмотрела на Селину.
— Ну, рассказывай про Билли Рея.
— Мне нечего рассказывать.
Селина усадила племянницу на стул и принялась раскатывать оставшееся тесто.
Задача была не из легких, поскольку две маленькие ручки упорно старались
уничтожить плоды ее труда.
— Он там живет, да?
— Пока да.
— Зачем он приехал?
Вот и прозвучал вопрос, который сейчас интересует весь город.
— Не знаю.
— А ты его хоть видела?
Селина вспомнила свои разговоры с ним в пятницу вечером и в субботу утром.
Давай—ка я буду звать тебя Сели... Может быть, мне будет приятно с тобой
поиграть... Это можно устроить, крошка...
С невинным выражением она солгала:
— Похоже, он не ищет моего общества.
Селина тут же подумала о том, что совсем недавно сидела в храме и повторяла
вместе со всеми прихожанами слова святых молитв, и вот теперь — при сестре,
маленькой племяннице и перед богом — ее уста произнесли ложь.
Уилл не посещал церковь, пожалуй, с тех пор, как умер его отец. Они были
близки с отцом, и его смерть стала для Уилла тяжелой утратой. С того дня
Уилл больше не проявлял интереса к церкви. Ему не были нужны тесные
отношения с богом, который забрал к себе его отца таким молодым. Разумеется,
потом он регулярно ходил в церковь с мисс Роуз — потому что так полагалось,
но не испытывал там никаких чувств, кроме презрения к благочестивым
прихожанам. Эти самые люди в воскресных костюмах, что щедро жертвовали
деньги на нужды храма и громко повторяли слова молитв, твердили, что Уилл
оказывает дурное влияние на их детей, что их дочерям нужно держаться от него
подальше, и согласно кивали головами, когда Реймонд заявлял, что Уиллу место
за решеткой.
Ну а сегодня ему, может быть, и стоило прогуляться в церковь — ради
удовольствия увидеть такое множество лицемеров сразу.
Время тянулось невыносимо медленно. Уиллу казалось, что уже шесть или семь
часов вечера, но часы показывали всего два. Хоть бы пришли мисс Роуз или
Селина — ему сейчас было все равно.
И не в том дело, что он чувствовал себя одиноким. Он давно привык проводить
время наедине с собой. За последние шестнадцать лет он не обзавелся друзьями
и делил людей на случайных знакомых, надоедливых работодателей и женщин.
Цепких, грубых, развратных, жадных. Они липли к нему, потому что он был
привлекателен, потому что они считали его опасным. Одних привлекала его
дурная репутация, других — его независимость, третьим он был нужен для того,
чтобы заставить ревновать какого—нибудь хлыща. Сколько женщин, столько и
причин.
Но такой женщины, как Селина Хантер, у него пока не было.
Дело вовсе не в одиночестве
, — подумал он. Просто он хочет женщину,
причем ту, которой ему не суждено обладать.
Уилл вышел из дома и прошел к сараю, где мисс Роуз хранила инструменты. Если
сидеть на кровати и думать о Селине, у нее не останется ни единого шанса,
когда она вернется. Он просто накинется на нее, и плевать ему на
последствия. Лучше использовать энергию в полезных целях. Например,
отремонтировать эту древнюю газонокосилку, которая разбудила его в субботу.
Он рылся среди инструментов, когда спокойный и властный мужской голос
окликнул его по фамилии. Уилл вышел из сарая и оказался лицом к лицу с
человеком в форменной рубашке и коричневых брюках. Неподалеку стоял
полицейский автомобиль.
У Уилла неприятно засосало под ложечкой. Ему неоднократно приходилось иметь
дело с блюстителями порядка; практически все они разговаривали сдержанно и
по—деловому, но многие из них на самом деле выжидали удобного случая, чтобы
применить силу. О намерениях этого человека трудно было сказать что—нибудь
определенное.
— Вы меня не помните? Я Митч Франклин. — Гость ослабил узел
галстука и закатал рукава. — Когда вы покинули город, я занимал
должность помощника шерифа.
Уилл не помнил его. В былые времена он избегал контактов с полицией — ради
мисс Роуз.
— Реймонд Кендалл попросил меня подъехать и побеседовать с вами.
Уилл поставил ящик с инструментами на землю. Лучше, чтобы руки были
свободны. Просто на всякий случай.
— Какую же услугу вы желаете оказать Реймонду? Выдворить меня из
города? Сообщить, что мое присутствие здесь нежелательно? Или у него на уме
что—нибудь более серьезное? Например, сфабрикованное обвинение?
— Меня не очень интересует, чего добивается Реймонд. Я уже объяснил
ему, что у меня нет оснований вмешиваться, если вы просто будете здесь жить
и заниматься своими личными делами.
— А если я появлюсь в городе? Например, решу заглянуть к старым
приятелям?
— У вас, Бомонт, здесь нет друзей. В городе никто не будет рад вас
видеть.
— Такие, как Реймонд, точно не будут мне рады, — протянул
Уилл. — Или, скажем, Джок Робинсон.
Шериф кивнул:
— Я слышал, что Джок чуть не разнес собственный дом, когда узнал о
вашем появлении. Думаю, он сотрет вас в порошок, если ему представится такая
возможность.
— Пусть попытается, — хмыкнул Уилл.
Уилл понимал, что его дерзкий ответ — чистый блеф. Джок Робинсон может не
только попытаться. Он выше и сильнее Уилла, и он вынашивал свою ненависть
целых шестнадцать лет.
— Бомонт, мне не нужны конфликты, которые вы можете спровоцировать.
Выясните, для чего мисс Роуз пригласила вас, сделайте то, что от вас
требуется, и покиньте Гармонию. Так будет лучше для всех. — С этими
словами шериф повернулся и пошел к своей машине, но на полдороге
остановился. — Кстати, Билли Рей, где мисс Роуз вас отыскала?
— В Алабаме.
— Где именно в Алабаме?
На дорожке, ведущей к коттеджу Селины, показался знакомый синий автомобиль.
Уилл пожалел, что она не задержалась еще на десять минут и что шериф не
явился десятью минутами раньше. Ему не хотелось, чтобы Селина застала здесь
представителя власти. О чем она сразу же подумает, понятно без слов.
— В небольшом городке под названием Уокер.
Шериф обернулся, увидел Селину, с любопытством глядящую на него, и наклонил
голову.
— Еще один вопрос, и я больше не буду надоедать вам.
Уилл напрягся.
— Если вы решите уже сегодня уехать из Гармонии в Уокер, штат Алабама,
можете вы быть уверены, что вам позволят там остаться?
— Думаю, они не смогут запретить мне жить там, — ответил Уилл и
очень тихо добавил: — Пока.
Удовлетворенный ответом, шериф кивнул и отошел. Поравнявшись с Селиной, он
еще раз поклонился ей и вежливо поздоровался.
Проводив взглядом его машину, Селина медленно подошла к сараю, где все еще
стоял Уилл.
— Чего он хотел?
— Поговорить.
— О чем?
Уилл наклонился и поднял ящик с инструментами.
— Если бы это тебя касалось, он бы тебе сообщил.
Машина шерифа уже скрылась из виду.
— Он приезжал из—за Реймонда? &mda
...Закладка в соц.сетях
