Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...его были далеко.
Впрочем, девушка осталась довольна.
Черт бы побрал эту Селину! Слишком она проницательна. Ее колдовские зеленые
глаза видят его насквозь. А это обстоятельство ему совсем не нравится. Он
привык быть таинственным, непонятным, замкнутым. А она, черт возьми, видит,
что он хочет ее. И не позволяет себе заполучить ее, это она тоже видит.
Может быть, она видит даже, что нужна ему как воздух. А вот видит ли она,
что он может ее уничтожить?
— Даже если вы не отец Джереда...
Опять двадцать пять.
— Не отец.
— Все равно вы обязаны с ним встретиться. Поговорить с ним. Иначе будет
несправедливо.
— Это обязанность его отца, а не моя.
— Поймите, он считает вас своим отцом. Он верит, что вы соблазнили его
мать и бросили ее, думает, что вы сбежали из города, лишь бы не исполнить
своих обязанностей по отношению к нему и Мелани. А теперь вы вернулись, и он
слышит со всех сторон разговоры про вас и Мелани, и про него тоже, а вы до
сих пор не проявили к нему ни тени интереса. Он заслужил внимание. Именно
ваше, Уилл.
Ему не хотелось признавать, что Селина права. Ребенку важен не тот человек,
который является его отцом, а тот, кого он отцом считает. Джеред, должно
быть, страдает сейчас не на шутку. Одно дело — знать, что о тебе забыл
родитель, который скитается где—то далеко, как мать Джереда или мать Уилла,
и совсем иное — когда о тебе не вспоминает отец, которого от тебя отделяет
несколько миль.
— И что же я ему должен сказать?
Извини, парень, но твоя мать солгала
и я не твой отец
?
— Не знаю, что вы должны говорить. Но если вы скажете что—нибудь плохое
о Мелани, он встанет на ее защиту.
— Да? После того, как она бросила его?
Уилл не мог припомнить минуты, когда ему самому захотелось бы встать на
защиту собственной матери, или даже такой минуты, когда бы он пожалел о ее
отсутствии. Даже в тот день, когда она собрала вещи и объявила ему, что
уезжает, а он понял, что останется совершенно один в пустом доме без денег и
практически без еды, даже тогда он ни о чем не жалел. Ему было страшно, да,
но он не хотел, чтобы она осталась. И ничто не шевельнулось в его сердце,
когда он в последний раз проводил ее взглядом.
— Да. Мелани его мать.
— И этим все сказано. — Уилл насмешливо покачал головой. —
Да, ты поразительно наивна.
Селину пробрала дрожь. Она принялась за еду. Уилл тоже стал есть, но в то же
время он наблюдал за ней. Похоже, в последнее время он нашел для себя
излюбленное занятие.
Кстати, Селина исполнила его просьбу, высказанную в библиотеке в весьма
экстравагантной манере. Они заехали домой, и Селина переоделась. Сейчас на
ней была белая юбка, чуть выше колен, и темно—синяя блуза, оставляющая
открытыми руки и шею. Обычно одежда Селины скрывала фигуру; этот наряд
подчеркивал. Именно одежду такого рода имел в виду Уилл.
Наконец она неуверенно подняла голову.
— Извините меня. Я забыла про вашу мать, — тихо проговорила она.
Уилл не любил извинений. Он никогда не приносил их, а слышал так редко, что
толком не знал, как на них реагировать.
— Про нее нетрудно забыть.
— Когда вы видели ее в последний раз?
— Двадцать четыре года назад. В день ее отъезда.
— И она ни разу не встречалась с вами? И вы, когда выросли, не пытались
ее найти?
— А зачем?
Селина растерялась.
— Да затем, что она ваша мать! Она единственный родной вам человек.
— Но я не был ей нужен. Причем еще до того, как она уехала из Гармонии.
Еще до моего рождения. Она не хотела становиться матерью. И при всем том ты
полагаешь, что я должен был ее разыскивать? — Он презрительно
улыбнулся. — Уверяю тебя, если я не интересовал ее в детстве, то
неинтересен для нее и сейчас.
— И вы по ней не скучали.
Слова Селины прозвучали как утверждение, а не как вопрос.
— Нет. Полетта в нашей семье была лишней. Мы с отцом прекрасно понимали
друг друга и обходились без нее. А когда он умер, мне было безразлично, есть
она или нет.
— Вы звали мать по имени? — удивилась Селина.
— Она сама так хотела.
Селина усмехнулась:
— Даже в моем возрасте... Если я назову свою мать в глаза Аннелизой,
она меня убьет.
— Даже в твоем возрасте? — передразнил ее Уилл. — О да,
двадцать восемь — это возраст.
Он не мог понять, чем вызвана ее загадочная улыбка. Ах, если бы он мог
читать ее мысли так же свободно, как это делает она!
Когда они вышли из ресторана, еще не совсем стемнело. И дневная жара еще не
сменилась вечерней прохладой. Солнце уже опустилось за горизонт, и небо на
западе было красно—фиолетовым. Ночные насекомые уже завели свои песни. Над
стоянкой роились комары, и Уиллу с Селиной пришлось отмахиваться от них,
пока они шли к машине. В непосредственной близости от реки — Миссисипи
находилась всего в нескольких сотнях ярдов — летом всегда тучи комаров.
Дома мы будем не позже девяти, — подумал Уилл, выруливая со
стоянки. — Вот так рано закончится еще один бестолковый вечер
.
До Гармонии они доехали в молчании. Уилл сбросил скорость перед
перекрестком; дорога направо вела к дому мисс Роуз, слева находились прежние
владения Бомонтов. Уилл не был там много лет и мог бы держать пари, что
Селине вообще не доводилось забредать в те края. Зачем? На земле Бомонтов и
в лучшие времена не на что было взглянуть. Предки Уилла жили фермерством;
один из них даже умудрился вырастить семерых детей. Отец Уилла был первым,
кто изменил сельскому хозяйству и пошел работать на близлежащую фабрику.
Земли он отдавал в аренду соседу.
После его смерти Полетта прежде всего позаботилась о ферме. Будущее сына
нисколько не волновало ее, а вот ферму она успела продать, скорее всего, за
бесценок, тому самому арендатору. Ей не хотелось ждать более выгодного
покупателя, так влекла ее новая, лучшая жизнь. Уиллу было безразлично,
обрела ли она свое счастье.
Сворачивая налево, он почувствовал на себе взгляд Селины. Она не знала, куда
они едут, но воздержалась от вопросов.
Дорога шла прямо, только в одном месте огибала гигантский дуб. Примерно
через четверть мили Уилл свернул на боковую дорожку, которая упиралась в
забор. Здесь он выключил мотор и фары и вышел из машины. Ночные звуки
вступили в свои права: звенели древесные лягушки, стрекотали цикады,
шелестели листья. Как всегда по ночам, усилился густой запах нагревшейся за
день земли.
Эти звуки и запахи живо напомнили Уиллу, как они с отцом играли в лесу,
плескались в ручье, копались в земле. Первые, самые счастливые десять лет
его жизни, когда во всем мире существовали только отец и он, и ни один из
них не думал о Полетте. А потом отца не стало, и жизнь Уилла покатилась ко
всем чертям.
Через минуту Селина уже стояла рядом с ним.
— Вы здесь росли?
— Да.
Дом Бомонтов находился в пятидесяти ярдах отсюда. Шестикомнатный дом с
черепичной кровлей, не слишком большой и тем более не роскошный, но и убогим
его никто бы не назвал. Потом дом разобрали, и сейчас местоположение его
можно было определить только по цветам, разросшимся там, где были когда—то
разбиты клумбы. Полетта любила цветы, и отец Уилла высаживал их во множестве
— фиалки, нарциссы, лилии, камелии, циннии и розы. Удивительно, но самые
жизнеспособные из них до сих пор сохранились. Растущие на заболоченной почве
ближе к ручью ирисы, жасмин, страстоцветы одичали. Это место не отличалось
красотой, и все эти цветы оживляли его. По утрам и вечерам воздух бывал
напоен их ароматами. Примыкавшие к дому поля новые владельцы засадили
сахарным тростником.
— За теми деревьями есть бухта. Мы ходили туда ловить рыбу. А вон
там, — Уилл указал вправо, — у отца был огород. Хотя он и не стал
фермером, но, видно, любовь к земле осталась у него в крови. Огород был
такой большой, что овощей хватало и на семью, и на продажу. А еще здесь
потрясающие ягодные места.
— Сейчас земля принадлежит вам?
Уилл глянул на нее и издал смешок.
— Нет, Сели. Мне принадлежит только то, что можно сложить в чемодан,
чем я постоянно и занимался.
— Да, вы часто переезжали.
Уилл положил руку на теплый капот машины, а вторую сунул в карман брюк. Это
помогло ему не прикоснуться к Селине.
— Думаю, что после отъезда отсюда я нигде не задерживался больше чем на
несколько месяцев.
— Вы много мест повидали, — негромко проговорила Селина.
Да, много мест и много неприветливых лиц. Мисс Роуз была права вчера: он не
выбрал бы такой образ жизни по доброй воле. Он предполагал когда—то, что
закончит школу, устроится, подобно отцу, на работу на фабрику, наверное,
обзаведется семьей. Школу он так и не окончил — Мелани выступила с
обвинениями против него в марте, когда он был в предпоследнем классе.
Постоянной работы у него никогда не было, а мысли о доме даже не приходили в
голову. Он так долго жил одиноким бродягой, что едва ли теперь сумеет
пустить корни в каком—нибудь месте, даже если захочет.
— Как же вы живете?
— Одним днем. Подвернется работа — хорошо. Нет — экономлю.
— Говорят, вы мошенничаете.
— Верно, говорят. — Уилл поудобнее прислонился к машине. —
Когда я учился в школе, про меня говорили, что я могу так уболтать любую
девушку, что она сама снимет платье. И так оно и было. — Он улыбнулся
улыбкой хищника. — Тебе повезло, что ты не девушка.
Селина подошла и встала прямо перед ним, так, что он был вынужден посмотреть
на нее. Последние отблески уходящего дня и мягкий лунный свет делали ее
необычайно красивой.
— Вам нравится быть грубым, да? Вы гордитесь своей репутацией плохого
парня, от которого можно ждать одни неприятности. Вы обожаете пугать таких,
как Реймонд. Вы и меня пытаетесь запугать. Только согласитесь, что все это
игра. Маска, за которой вы прячетесь, чтобы люди не знали, какой вы на самом
деле, что у вас есть чувства, есть гордость, которую можно ранить. Вы так
долго прячетесь, что уже сами себя не знаете.
От ее слов или еще от чего—то у него пересохло в горле. Он хрипло ответил:
— Я хорошо себя знаю. Я знаю, что я делал, что чувствовал, а чего нет.
И знаю, что буду делать дальше. И что сделаю с тобой, если ты не
побережешься. — Он помолчал. — Ты заблуждаешься, Сели. Ты видишь
то, чего нет. Например, ты видишь во мне качества, которыми я никогда не
обладал и не хотел обладать. Ты играешь с огнем, девочка. Будь осторожна. А
если обожжешься, пеняй на себя. Не надейся, что я тебя пожалею.
Селина отвернулась, обошла машину и села на переднее сиденье. Уилл постоял
еще несколько минут, потом занял свое место за рулем и включил мотор.
Когда он подвез Селину к ее коттеджу, она преувеличенно вежливо
поблагодарила его за ужин и исчезла за дверью. Он выругался про себя. О да,
миссис Хантер здорово потрудилась над воспитанием дочери.
Задняя дверь дома мисс Роуз не была заперта, и в коридоре горел свет. Мисс
Роуз лежала на кушетке, слегка наклонив голову набок. Уилл тихо пересек
комнату. Он собирался осторожно положить ключи от машины на столик и выйти,
но, когда он приблизился, она открыла глаза.
— Ты рано вернулся.
Он пожал плечами.
— Вы тоже, мисс Роуз.
— Мы с Софи — старухи. У нас не так много развлечений, как у
вас. — Она пристально посмотрела ему в глаза и указала на ближайший
стул. — Сядь.
— Может быть, вы лучше заснете?
— Еще пять минут я как—нибудь выдержу, — сухо возразила старая
дама. — Сядь.
— Хорошо, мэм.
Уилл опустился на стул.
— Как ты провел вечер?
— Поужинал по ту сторону реки.
— Один?
— Нет. — Ему не хотелось продолжать, но и эта его собеседница
буравила его проницательным, зорким взглядом. — С Селиной.
— Она хорошая девочка. Из всех Хантеров у нее одной есть голова на
плечах, и неплохая голова. Она пошла в прабабушку; ту тоже звали Селиной.
Она дружила с моей матерью. Она в одиночку управляла всеми делами семьи. И
Селине приходится делать то же самое для своих. Отец ее чудак, каких мало,
мать ничем его не лучше, а сестра... — Она предостерегающе взглянула на
Уилла. — Ну, Викки ты знаешь. Селине с детства приходилось заботиться о
том, чтобы в доме были продукты и все счета вовремя оплачивались. Она
ответственная девушка. Она до сих пор звонит матери и напоминает, какие дела
по хозяйству нужно сделать.
Уилл сцепил пальцы. У него не было желания выслушивать длинный монолог о
достоинствах Селины, который, по всей вероятности, закончится осторожным,
мягко, но определенно выраженным выводом о том, что он не пара столь
добродетельному существу.
— Как поживает Мередит? — спросил он и вздрогнул от собственной
грубости. Да, нет в нем деликатности, что верно, то верно.
— Все у нее хорошо, — ответила мисс Роуз, словно не усматривая в
вопросе ничего из ряда вон выходящего. — Все так же живет в Хьюстоне,
все так же не надышится на трех своих отпрысков и до сих пор считает, что
тупица, за которого она вышла замуж, способен создать все, вплоть до звезд
на небе.
Уилл едва помнил Мередит. Когда он появился в доме мисс Роуз, ее дочь уже
была замужем и проживала в Техасе. Она ежегодно приезжала в гости на
Рождество, иногда навещала мать летом, но он очень мало общался как с ней,
так и с ее мужем. Ее дети, в отличие от него, были на удивление хорошо
воспитаны — две девочки с красивыми длинными волосами, носившие платья,
отороченные кружевами, которые никогда не пачкались, и мальчик, не знавший,
как взять в руки бейсбольную биту, и совершенно не имевший склонности к
рыбалке, блужданиям по лесам и пикировкам с сестрами.
— Она замужем уже тридцать лет. — Мисс Роуз издала сухой
смешок. — А я думала, ее брак долго не продлится. — После короткой
паузы она спросила: — Ну, и как ты себя чувствуешь дома?
Уилл предпринял попытку уйти от ответа:
— Понимаете, Луизиана почти ничем не отличается от Миссисипи, Алабамы
или Джорджии.
— Но твой дом не там, а в Гармонии, — возразила старуха.
И Уилл мысленно согласился с ней. За несколько дней, проведенных в городе,
он почувствовал, что давно скучал по родным местам. Может быть, именно
потому он переезжал из одного маленького городка в другой, хотя в таких
городках чужаку легко нарваться на неприятности. Кто знает, может, в большом
городе вроде Атланты или Нэшвилла, ему бы и улыбнулась удача, но он подолгу
не задерживался в больших городах. А в городках вроде Гармонии Уилла
принимали враждебно, но все равно его тянуло туда.
Там он чувствовал себя дома.
— Я не видел никого из старых знакомых, если не считать Реймонда и
Викки.
— Выбирайся в город почаще. Многие, конечно, уже уехали, но кое—кто из
твоих старых друзей еще здесь. Ну—ка... Джордж Мартин здесь живет, Дэвис
Армстронг и этот... как его... Питерсон.
Да они когда—то были его дружками — Джордж, Дэвис и Марк. Очень часто,
вспоминая о детстве, Уилл забывал, что в Гармонии у него были друзья.
Гораздо чаще ему приходили на ум девочки, тянувшиеся к нему как к запретному
плоду, и взрослые, подозрительно или враждебно встречающие его.
Но что у него может быть общего с повзрослевшими Джорджем, Дэвисом и Марком?
Они скорее всего устроены в жизни; он скорее всего не устроится никогда.
Наверное, они женаты, они стали полноправными, уважаемыми членами общества;
ему это не суждено. Шестнадцать лет назад у них были общие интересы —
выпивка, драки и девушки. А сейчас он пьет один, ввязывается в скандалы тоже
сам по себе, и никакие друзья не избавят его от неодолимой тяги к девушке,
что живет в коттедже напротив. Да он и не останется в Гармонии надолго, так
что к чему возобновлять старые знакомства или заводить новые?
— Когда вы мне откроете, для чего позвали меня?
Ответ мисс Роуз был таким же, как и неделю назад:
— Ты все узнаешь... в свое время. И куда тебе спешить? —
проворчала она. — Лучше тебе, что ли, в твоей Алабаме? Или ты еще
где—нибудь подыскал себе жилье недельки на две?
— Мне просто интересно, — так же недовольно отозвался Уилл. —
Вы заставили меня проехать тридцать миль, потому что вам что—то от меня
нужно, а теперь отказываетесь говорить, что именно. И у святого не хватило
бы терпения, мисс Роуз.
— У Селины хватает терпения иметь со мной дело, а она больше других в
нашем городе похожа на святую.
Уилл поднялся со стула и подошел к кушетке.
— Я не останусь здесь навсегда.
Мисс Роуз тихо вздохнула.
— Я знаю, Уилл.
Он вгляделся в ее лицо, стараясь понять, досадует она на него или на себя —
оттого что позволила себе напрасные надежды. Потом он наклонился и поцеловал
ее в щеку, как в те времена, когда ему было десять лет.
— Но я проживу здесь столько, сколько вам нужно.
Она погладила его по руке.
— Спокойной ночи, Уилл.
Laissez les bon temps rouler.
Мелани Робинсон знала шесть французских слов, и пять из них содержались в
приведенной фразе. Время все расставит по местам. Этим девизом Мелани
руководствовалась на протяжении пятнадцати лет, с тех самых пор, как она
окинула критическим взглядом собственную жизнь и поняла, что шансов на ее
улучшение нет. Ей было семнадцать, ее сделали одинокой матерью нежеланного
ребенка и исключили из школы. Следовательно, дорога в колледж, о котором
Мелани мечтала, была закрыта. И вообще она наделала в жизни таких ошибок,
что перспективы представлялись плачевными. Так не лучше ли было махнуть
рукой на прошлое и отдаться удовольствиям?
И она им отдалась. Она ухитрилась совершить все грехи, о каких слышала в
воскресной школе. Она жила одним днем, охотно продавала себя любому
желающему и очень скоро вновь оказывалась ни с чем. Она постоянно переедала,
чересчур много пила и слишком часто экспериментировала на себе. Когда—то у
нее была семья, и не самая бедная, была любовь. И вот все потеряно — сын,
будущее, гордость и честь. Все эти годы она страдала. Как и ее родители. Как
и Джеред.
И отец Джереда должен за это расплатиться. Мелани пришла пора вернуться в
Гармонию.
Она жила в Новом Орлеане, в крохотной квартирке на третьем этаже убогого
дома. Когда она впервые приехала в этот город, Французский квартал показался
ей таким заманчивым и экзотическим, что она согласилась на самые скромные
условия существования. Теперь же, в редкие минуты откровенности с собой, она
признавала, что жилище это подходит ей как нельзя лучше. Она стала такой же
жалкой, как и окружающая ее обстановка.
Но скоро она окажется дома и вновь станет дочерью своих родителей. Она
увидит сына (как же она соскучилась по Джереду!) и забудет про грязь и
низость. Она сыграет роль любящей дочери и матери, которой можно гордиться.
Надолго ее не хватит, конечно. Она уже несколько раз пыталась обрести покой
в родном доме, но всякий раз тяга к пороку уводила ее прочь. И на этот раз
ее потянет в скором времени к мужчинам, которые меняются как в калейдоскопе,
к выпивке и наркотикам. Ей нужна свобода, а любящая дочь и мать привязана к
дому и вынуждена исполнять определенные обязанности.
Мелани снова окунется в безнадежность.
Но прежде чем она покинет Гармонию, отец Джереда впервые — впервые! —
заплатит ей. Ей безразлично, своими ли деньгами он расплатится или
крадеными. Важно, чтобы они у него имелись, и в большом количестве. Ему
понадобится очень много денег, чтобы откупиться от нее.
Селина решила, что суббота выдалась слишком жаркой для того, чтобы делать
что—либо, и устроилась на открытой веранде, намереваясь побездельничать. В
коттедже было ненамного прохладнее, чем под открытым небом, —
кондиционеру было больше лет, чем самой Селине, и плоды его усилий
оказывались ничтожными. А на веранде по крайней мере обдувает хоть какой—то
ветерок.
Уилл тоже предпочел не оставаться в четырех стенах. Он лежал в гамаке,
натянутом между двумя деревьями возле дома мисс Роуз, и даже не повернул
головы, когда Селина вышла из своего коттеджа, и тем не менее она не могла
не ощущать его присутствия. Господи, да она бы год жизни отдала, чтобы
избавиться от этого наваждения. Или пять.
Или десять, — шепнул ей внутренний голос, — за то, чтобы
заполучить Уилла
.
Одна его босая нога свешивалась из гамака. Потертые джинсы плотно облегали
длинные ноги и узкие бедра. Уилл, казалось, спал, хотя трудно было понять,
как можно заснуть в такую жару.
Приближался полдень, и дел у Селины не было. В это утро Уилл взял на себя
обработку газона и завершил работу еше до того, как Селина проснулась.
Небольшая уборка в коттедже вполне может подождать до вечера, когда должно
стать чуть прохладнее. Мисс Роуз все утро не покидала дома, не проявляя
стремления к общению.
Селина подумала о том, чтобы навестить родных, но тут же отказалась от этой
мысли. Воскресных визитов к родителям было совершенно достаточно, а
воскресные вечера в обществе Викки и ее семейства случались слишком часто. А
сейчас, после того как Викки встретилась с Уиллом, ее треп окажется
настоящей пыткой.
Мисс Роуз появилась в дверях своего дома. Через одну руку у нее был
перекинут плед, в другой она держала плетеную корзину. Она спустилась с
крыльца, поставила корзину на землю и сделала несколько шагов к домику
Селины.
— Дорогая моя, будь добра, позови Уилла, пока я буду заводить машину.
Селина сразу же отметила про себя, что звать Уилла нет никакой
необходимости. Мисс Роуз могла обратиться к нему через двор с тем же
успехом. Но тем не менее Селина послушно встала и сошла с веранды.
— Куда—то собираетесь, мисс Роуз?
— Да, я решила устроить пикник.
Пикник в такой жаркий день!
Оказавшись под прямыми лучами полуденного солнца, Селина подумала, что ей
жаль Уилла и мисс Роуз. Подойдя к гамаку, она остановилась, чтобы окликнуть
Уилла, но он ее опередил.
— Сели, у меня появилась отличная мысль, — тихо проговорил он, не
открывая глаз. Улыбка его не предвещала ничего доброго. — Давай—ка я
расстегну джинсы, а ты поднимешь юбку и заберешься на меня, а?
— У меня появилась мысль получше, — откликнулась Селина, положила
руку на веревку около ноги Уилла и слегка качнула гамак. — Я могу
качнуть эту штуку как следует, и вы из нее вывалитесь.
Уилл неожиданно расхохотался.
— Я уже пахал землю носом. Не ожидаю новых ощущений. — Он
приоткрыл глаза и глянул на Селину из—под черных ресниц. — Правда, я
никогда не валялся на земле с такой женщиной, как ты. Может, что—нибудь и
получится интересненькое.
— Вас зовет мисс Роуз.
— Я слышал.
С легкостью, которой Селина невольно позавидовала, он соскочил на землю.
Теперь он стоял перед ней так близко, что она видела капельки пота на темных
курчавых волосах, покрывающих его грудь.
— Может, поедешь с нами?
— Мисс Роуз взяла еды на двоих.
— Я тебе отдам свою порцию. А сам попирую тобой.
Она глянула ему в глаза, потом неуверенно улыбнулась.
— Когда—нибудь, Уилл, когда вы опять скажете что—либо подобное, я
поймаю вас на слове. И что вы тогда будете делать?
Как и накануне, Селина застала его врасплох. А потом услышала его низкий,
завораживающий голос:
— Девочка, я научу тебя таким вещам, которые ты не в состоянии
вообразить.
Девочка. Кому он напоминает, что она ему не пара? Ей? Или себе?
Она решила, что не стоит ломать голову.
— Вы не поверите, что я способна вообразить.
— Ты не поверишь, чему я тебя могу научить.
Селина выдержала его пристальный взгляд. В горле у нее пересохло, мышцы
напряглись, все тело заныло. Наверное, она бы отдалась Уиллу, если бы его не
дожидалась мисс Роуз. Впервые в жизни она совершила бы решительный,
отчаянный поступок. Но мисс Роуз выжидательно смотрела на них.
— Идите, — хрипло выговорила Селина.
— Поехали, Сели. Здесь тебе будет жарко и скучно.
— Я всю жизнь скучаю, так что один день как—нибудь выдержу.
Не дожидаясь ответа, она пошла прочь. Она была уже возле своего котте
...Закладка в соц.сетях
