Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...джа,
когда мисс Роуз, сидящая за рулем своего черного автомобиля, опустила стекло
и крикнула:
— Поедем с нами, Селина. Я хочу, чтобы ты тоже увидела.
— Увидела что? — удивленно спросила Селина.
— Сюрприз. Присоединяйся к нам. Еды у меня достаточно.
— Спасибо за приглашение, но я...
— Сели, пойдем. — Уилл вырос у нее за спиной и взял ее под
руку. — Садись в машину.
Игнорируя ее гневный взгляд, он почти силой повел ее к машине. Затем Уилл
забросил в машину свои туфли, натянул майку и забрался на заднее сиденье.
Селине оставалось только подчиниться.
Мисс Роуз выехала на шоссе и свернула не в сторону города, а в
противоположном направлении, на восток.
Грунтовая дорога петляла по лесу, который Реймонд желал продать, а мисс Роуз
— сохранить и оставить в первозданном виде. Пока в этой борьбе побеждала
она, так как обладала сильным характером и являлась единственной владелицей
земель, но Селина не сомневалась, что рано или поздно Реймонд продаст
деревья лесозаготовительной компании, а земли будут расчищены под новые
плантации сахарного тростника.
Проехав несколько миль, мисс Роуз сбавила скорость и свернула на боковую
дорогу, огражденную с обеих сторон кирпичными стенами. Селина, кажется,
никогда раньше не замечала этой дороги. Впрочем, она не ездила в эту сторону
очень давно.
Дорога поросла травой, которая шуршала сейчас под машиной. Примерно через
полмили взгляду Селины открылся луг, который когда—то был ухоженным газоном.
В глубине его помещался дом.
Дом был, несомненно, очень красив, хотя и находился в самом плачевном
состоянии. Во многих местах штукатурка обвалилась, открывая кладку
темно—красного кирпича. Колонны некогда были выбелены, но долгие годы
запустения сказались и на их внешнем виде. Стекла в окнах были разбиты,
ставни держались на одной петле или валялись на траве. Двойная входная дверь
покосилась, а верхняя часть дома явно обгорела.
— Это старый семейный дом Кендаллов, — сообщила мисс Роуз, когда
все трое выбрались из машины.
— Я слышала, что дом сгорел, — заметила Селина.
— Сильно пострадал, но не сгорел. Он еще довольно прочен, хотя опустел
еще до моего рождения. Я намерена отреставрировать его. — Она перевела
взгляд с Селины на стоящего рядом Уилла и торжествующе улыбнулась. — И
я хочу, чтобы этим занялся ты.
Уилл изучающе посмотрел на нее и покачал головой.
— Я не могу.
— Можешь.
— У меня нет специального образования.
— Ты отлично умеешь работать руками.
— Машинистка или парикмахер тоже работают руками, но для такой работы
их навыки не годятся.
— Ты справишься. Тебе придется только руководить работами.
Уилл медленно повернул голову и посмотрел в сторону дома. Он кое—что понимал
в плотницком деле, когда—то подрабатывал каменщиком, но старый дом нуждался
в значительном ремонте.
— Я не гожусь, — повторил он. — Пусть Реймонд обратится в
строительную фирму.
Мисс Роуз возмущенно фыркнула.
— Реймонд, наверное, вообще забыл, что этот дом существует. А если и
вспомнит, то потребует сровнять его с землей. — Она тяжело
вздохнула. — Реймонд гордится именем Кендалл, но совершенно равнодушен
к истории семьи. Едва он взглянет на дом, как в нем заговорит банкир. Во что
бы ни обошелся ремонт, Реймонд решит, что это ненужные расходы. Зачем
тратить деньги на ремонт старья, когда у него есть большой и новый дом?
— И он, пожалуй, будет прав.
Мисс Роуз недоверчиво взглянула на Уилла.
— Ты соглашаешься с Реймондом? Мне казалось, ты будешь противоречить
хотя бы из упрямства.
Уилл невольно любовался пропорциями колонн, дверей, окон.
— Так вы для этого меня вызвали? Чтобы я противоречил Реймонду? Вы хотели столкнуть нас лбами?
— Нет, конечно. Дом тут совершенно ни при чем. Дом я все равно
отремонтирую, даже если ты откажешься. Просто я подумала, что тебе уже
надоело сидеть и бездельничать и ты будешь рад, если тебе найдется занятие.
Уилл подумал о том, что ему в самом деле нужна тяжелая физическая работа. Он
ничего не ответил мисс Роуз и направился к крыльцу. Галерея в восемь футов
шириной окружала здание со всех сторон. Она изрядно пострадала от времени и
непогоды.
Обойдя дом, Уилл отметил про себя, что во многих местах кирпичи требовалось
заменить.
Все четыре фронтона были одинаковыми, если не считать высоких стеклянных
дверей фасада. Судя по всему, былую красоту этого здания вполне возможно
восстановить, решил Уилл. Но реставрация будет стоить сумасшедших денег.
Реймонд, и без того возмущенный присутствием Уилла в городе, придет в дикую
ярость.
Но Уилл знал мисс Роуз. Она настоит на своем вне зависимости от мнения сына.
А он в самом деле способен руководить строительными работами. Чего он не
умеет, тому сможет научиться. Наверняка существуют руководства по ремонту
старинных усадеб, а библиотекарь у него под рукой.
Завершив осмотр, он остановился у колонны и прислонился к ней. Мисс Роуз с
Селиной поджидали его на крыльце.
— Вы уверены, что он не рухнет при первом же урагане? — спросил
Уилл.
Действительно, климат в Луизиане беспощаден к зданиям, за которыми не следит
человек.
— Здесь побывал архитектор с командой инженеров. И они уверяют, что
каркас дома прочный. — Мисс Роуз выпрямилась во весь свой рост — пять
футов четыре дюйма. — Работы начнутся через понедельник. Ты к тому
времени не уедешь?
Уилл задумчиво покачал головой:
— Не уеду.
— Вот и хорошо. — Мисс Роуз уже опять слегка сутулилась и
обмахивалась платком. — Да, жарко сегодня, ничего не скажешь. Я оставлю
вас вдвоем. Эта жара не для таких старух, как я.
Селина открыла рот (чтобы возразить, решил Уилл), но мисс Роуз не дала ей
ничего сказать.
— Заехать за вами или вы прогуляетесь до дома? Если идти лесом, то
здесь около мили. Уилл, ты ведь найдешь дорогу?
Она кивнула в направлении машины, желая, чтобы Селина с Уиллом проводили ее,
передала Селине плед, Уиллу — корзину с едой и отъехала так быстро, что они
не успели ее задержать.
— Наверное, кому—нибудь из нас следовало бы ее проводить, —
сказала Селина.
Уилл не разделял ее тревоги. Когда мисс Роуз чего—то хочет, спорить с ней
бесполезно. Она умеет использовать в своих интересах свой возраст и
здоровье. Да и, несмотря на хрупкое сложение, она была одной из самых
крепких женщин, которых знал Уилл.
— Все с ней будет в порядке. Она добилась чего хотела, так зачем же ей дальше страдать на жаре?
— Да, она немного упряма, — признала Селина.
— Немного? Да это все равно что сказать, будто Рей—монд слегка
скуповат, или я немного непоседлив, или ты в общем—то симпатична.
Она бросила на него сердитый взгляд, потом осмотрелась в поисках места, где
можно было бы расстелить плед, и направилась к подножию большого дуба. Уилл
последовал за ней и поставил корзину на землю, чтобы помочь управиться с
пледом.
— Вам не кажется, что она сошла с ума?
Уилл опустился на плед и поднял голову.
— Почему? Из—за того, что ей вздумалось восстановить дом? А почему бы и
нет? Она может себе это позволить. Это место много для нее значит.
— Но это будет дорого стоить, а ей за семьдесят.
— Так что с того? Ты хочешь сказать, она недолго будет
наслаждаться? — Уилл хмыкнул. — Да она двужильная, будет жить до
ста лет.
— Вы когда—нибудь занимались реставрацией зданий?
— Приходилось поработать и на строительстве, и на капитальном ремонте.
Но что здесь делать, ума не приложу, — честно признался Уилл.
Селина развернула жареную курицу, достала баночку с креветками, картофельный
салат, нарезанные помидоры, шоколадные пирожные с орехами и две большие,
тщательно закрытые бутылки с холодным лимонадом.
— Реймонд так просто с этим не согласится, — заметил Уилл.
— Реймонд ни с чем легко не соглашается, — отозвалась Селина,
раскладывая еду. — Он не станет стоять в стороне и смотреть, как его
мать транжирит его наследство. — Она вздохнула. — Он как—то мне
говорил, что этот дом сгорел дотла сотню лет назад. Я и понятия не имела,
что он еще стоит.
— Верно. Целым его не назовешь, но он здесь. Это случилось во времена
деда Уинна.
Уилл хорошо помнил эту историю. Много лет назад мисс Роуз вот так же
привезла его сюда в первый раз, провела по всему дому и поведала о том, что
здесь произошло. Голос ее отражался эхом от стен больших полутемных комнат,
и страшные события вставали перед мысленным взором Уилла. В тот день он в
первый и, вероятно, в последний раз в жизни поверил в духов.
— А что здесь случилось? — поинтересовалась Селина, не сводя глаз
с дома. — Вы знаете?
— Жена Джефферсона Кендалла, деда Уинна, умерла, и он остался с
четырьмя детьми на руках. Как—то он поехал в Новый Орлеан и познакомился там
с женщиной из известной, но обедневшей французской семьи. Она была лет на
двадцать пять моложе его и очень красива. Он женился на ней, но оказалось,
что совершил ошибку. Впервые у нее в руках появились деньги, но она не имела
возможности сорить ими здесь, в Гармонии. Она скучала по великосветским
приемам и не была счастлива с человеком, который по возрасту годился ей в
отцы.
Уилл взял у Селины бутылку с лимонадом и сделал глоток из горлышка, не
замечая стакана. Потом он отвернулся.
— И что она сделала? — спросила Селина.
— То самое, что делают все молодые красавицы, у которых старые мужья.
Она нашла любовника. Молодого человека, который работал у Джефферсона, и
привела его в дом. Однажды Джефферсон вернулся, застал их в постели и в
порыве ярости поджег дом. Потом он утверждал, что намеревался сам броситься
в огонь. Так или иначе, он остался в живых, а его жена и ее любовник
погибли. После этого Джефферсон не стал приводить дом в порядок. Он построил
себе новое жилье, перевез туда детей и стал жить затворником, бросив этот
дом на произвол судьбы.
Селина задумчиво смотрела на верхний этаж, туда, где нашла свою смерть жена
Джефферсона. Думала ли она об этой несчастной, видела ли, как сам Уилл много
лет назад, ее слезы, слышала ли ее крики? Испытала ли Селина ее ужас?
— Откуда же вы все это узнали? — спросила она наконец, опять
взглянув на него.
— Мисс Роуз не читала мне стишки или волшебные сказки, когда я был
маленьким. Она рассказывала мне истории в таком вот духе.
Селина вытерла руки салфеткой и откинулась назад, опершись спиной на ствол
дуба.
— Печальная история, — проронила она со вздохом. —
Джефферсон, должно быть, очень сильно ее любил и почувствовал, что его
предали.
— Сомневаюсь, что здесь была любовь, — возразил Уилл. —
Скорее чувство собственности. Власть. Месть. Гнев, наконец. Она оставила его
в дураках. Мужчины этого не любят. Особенно когда их оставляют в дураках
женщины, которых они купили.
— А вас когда—нибудь оставляли в дураках?
— Нет. — Он бросил салфетку в корзину и поднялся на ноги. — И
никому не удастся.
Уилл зашагал к дому, не оглядываясь. На этот раз он вошел внутрь через дыру,
зияющую там, где полагалось быть задней двери. Треснувшую в нескольких
местах дверь он обнаружил внутри на полу.
Перед ним открылся широкий коридор. Деревянный пол, высокий потолок; и
повсюду следы запустения. Одно и то же во всех комнатах на нижнем этаже:
заколоченные окна, на полу мусор, осколки стекла, отвалившиеся куски
штукатурки. В одной из комнат он заметил пробежавшую по полу мышь. Птица
вылетела из гнезда, свитого в люстре.
Он изучал состояние черного мраморного камина в одной из комнат, когда пол в
коридоре заскрипел.
Итак, Селина здесь. Может быть, следует предложить ей экскурсию, которая
завершится в одной из спален на верхнем этаже. Впрочем, после пожара там не
может быть нормальной кровати. Но, может быть, сыграет свою роль сама мысль
о кровати и о том, чем на ней можно заняться.
Пришли на память ее слова:Когда—нибудь, Уилл, когда вы опять скажете
что—либо подобное, я поймаю вас на слове. И что вы тогда будете делать?
Блеф?
А если нет?
Надо выяснить.
Она предупреждена. Она знает, чего от него можно ожидать. Она знает, чего не
получит от него. Она уже взрослая. И если она согласна пойти на риск по
доброй воле, может быть, ему не в чем будет себя упрекнуть? Разве не сделал
он все, что сделал бы на его месте всякий порядочный человек, чтобы
предостеречь ее? Так что мешает ему заполучить ее?
Нет. Что—то все—таки мешает.
Селина вошла в комнату, медленно прошлась вдоль стен, рассматривая
украшавший их лепной узор.
— Уверена, что один из ковров мисс Роуз из этой комнаты, —
произнесла она.
— Возможно.
— Неужели она хочет поселиться здесь?
— Не думаю. Разве что она задумала не только отремонтировать дом, но и
совершить кое—какие переделки. Здесь нет ни кухни, ни ванной комнаты.
Электричество сюда не проведено. А представляешь, во что обойдется
центральное отопление и кондиционеры?
— Может быть, она хочет отдать дом властям, чтобы здесь был музей, — предположила Селина.
— Или просто ей нужно увидеть его таким, каким он был задуман.
Она облокотилась на каминную полку и подперла рукой подбородок.
— Вы сказали, что вам приходилось работать на строительстве. Вы этим и
занимались все время?
— Я понемногу занимался всем. — Уилл усмехнулся. — В том
числе просил милостыню, залезал в долги, воровал.
Селина не улыбнулась.
— Короче говоря, мошенничали?
Он пожал плечами.
— Обманывал я только женщин, причем все, что я брал у них, они отдавали
добровольно. — Уилл понизил голос: — А брал я то, что и ты, Сели,
отдашь добровольно, если я у тебя попрошу.
Но Селина не желала менять тему разговора.
— И все—таки — чем вы зарабатывали на жизнь?
Уилл отвернулся и подошел к раздвижной двери, ведущей в гостиную. Она была
покрыта резьбой и в относительно пристойном состоянии.
Наконец он заговорил:
— Я строил дома. Клал кирпичи. Подметал городской парк. Мыл посуду во
многих забегаловках отсюда и до Восточного побережья. Работал на буксире.
Заливал бензин в чужие тачки. Натирал полы, ремонтировал автомобили, собирал
хлопок. Был охранником — каков парадокс, а, мисс Селина? Копал ямы. Чистил
бассейны у богачей. Время от времени трахал дочек богачей, когда им был
нужен кто—нибудь в постели. Точнее, когда мне была нужна женщина.
Селина прошла в гостиную.
— Любой честный труд хорош, — негромко проговорила она, и он опять
не знал что ответить.
— Я не оправдываюсь. И не стыжусь той жизни, которую вел.
Это было не совсем верно. Он испытывал стыд, когда воровал и попадал в
тюрьму, но он шел на все, чтобы выжить. У него не было выбора.
А теперь выбор у него есть. По крайней мере на какое—то время. Мисс Роуз
дает ему крышу над головой, кормит его и дает работу. Взамен он должен
оставаться паинькой.
Вот и ответ на занимавший его вопрос. Селина для него под запретом. Он может
пялить на нее глаза, разговаривать с ней, даже отпускать сальные шуточки. Он
может до смерти хотеть ее, трахать любую женщину в Луизиане и воображать
себе, что с ним Селина. Но трахать Селину он не может.
Они в полном молчании обошли нижний этаж и поднялись на второй. Лестница
была сделана из почти не подверженного гниению кипариса и казалась такой же
прочной, как в те времена, когда дом был новым. Тот Кендалл, который
построил дом, не пожалел средств на ценные материалы и настоящих мастеров.
Что ж, это обстоятельство значительно облегчит восстановительные работы.
Выйдя на верхнюю галерею, Селина повернулась лицом к западу и вгляделась в
даль.
— Знаете, о чем я жалею? Мы живем в одной или двух милях от такой
великой реки, как Миссисипи, а видим ее только с Солнечного моста.
— Надо срыть холм, и тогда мы будем смотреть на нее сколько влезет.
Селина согласно кивнула, затем направилась к угловой комнате. Ее стены и
подоконники были покрыты копотью и сажей. Двадцать лет назад Уилл стоял на
этом самом месте и смотрел внутрь сквозь окно без стекла.
— Я думала, разрушений окажется больше.
— Пожар потушили довольно быстро. Сгорели шторы и мебель, в том числе
кровать. Джефферсон и начал с кровати. Мисс Роуз говорила, что любовники
спали, когда он вошел, и проснулись уже в огне. По ее словам, их вопли потом
снились отцу Уинна много месяцев.
— Как же это ужасно — спалить заживо людей. — Селина поежилась.
— Страсть иногда приносит ужасные плоды.
— Страсть? — эхом откликнулась Селина. — Недавно вы говорили
про месть и чувство собственности.
— Сели, страсть — это не только любовь или похоть. Если ты посмотришь
на другого мужчину так, как смотришь на меня, я могу вспыхнуть от ревности.
А если бы ты принадлежала мне, была моей женой, была моей, укол ревности мог
бы привести к тому, что я потерял бы голову от ярости. И кто знает, что я
мог бы натворить?
Селина постаралась сохранить хладнокровие. Разумеется, Уилл говорил
если
.
Просто он мысленно поставил себя на место Джефферсона Кендалла. Он не имеет
в виду, что она как—то по—особому смотрит на него. Он не намекает на то, что
она ему небезразлична и потому, мол, он способен ее ревновать.
— Вы бы не стали меня сжигать, — возразила она.
В его улыбке ей почудилось что—то чувственное.
— Может, и сжег бы. Сжег бы. По—своему. Я заставил бы тебя забыть, что
на свете существуют другие мужчины. Я бы трогал тебя там и так, где и как
тебя никто не трогал. Я сделал бы так, чтобы ты умирала от вожделения, чтобы
ты умоляла, а потом дал бы тебе такое наслаждение, что ты очнулась бы в
слезах. Я пробудил бы в тебе голод, который никто не мог бы утолить, кроме
меня. — Теперь он улыбался слегка угрожающе. — Я наказал бы тебя
удовольствием.
Повинуясь не разуму, а инстинкту, Селина сделала шаг к нему. Еще один.
Сердце ее колотилось, кровь кипела, пот выступил на коже, тело ныло и
кричало, но рука ее не дрожала, когда она положила ладонь ему на грудь.
— Наказал бы удовольствием, — повторила она. — А мне это
нравится.
Она не смогла бы сказать, что было горячее — его кожа под тонкой майкой или
ее рука. Но ясно было, что влажная жара летнего дня не шла ни в какое
сравнение с жаром их тел.
Селина ждала, что он оттолкнет его, опять заговорит о ее невинности и
неопытности. Он мог оскорбить ее, высмеять, сказать что—нибудь грубое и
злое. Но вместо этого он погладил ее по руке и крепче прижал ее к груди.
Она не ожидала, что услышит тихий, мучительный вздох.
Мгновение спустя его пальцы легли на ее талию. У нее перехватило дыхание,
когда он убрал ее руку и завел ей за спину. Тело его было напряжено, и
заговорил он жестко, так же жестко глядя ей в глаза:
— Может, твои красивые глаза и впрямь обманули меня. Может, в душе ты
тоже сука. Может, тебя и стоит оттрахать прямо на земле, потому что ты и не
заслужила ничего лучшего.
Селине понадобилось собрать все свое мужество, чтобы ответить ему в тон:
— А может, ты трус, Билли Рей? И ты готов только трахаться на земле и боишься чего—то другого.
Почти физически она чувствовала его черную ярость, но не была напугана. Он
ничего ей не сделает. Он крепко держит ее за талию, но не применит силу.
— Не надо играть со мной, Сели. Я тебя предупреждал и больше
предупреждать не собираюсь.
Она нежно улыбнулась ему, заглянула в глаза и тихо, намеренно соблазняюще
проговорила:
— Все обещаешь, Уилл.
Он долго смотрел на нее — с недоумением? злостью? презрением? А потом
выпустил ее руку, повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Селина хотела
окликнуть его, в свою очередь сказать ему какую—нибудь колкость, побежать за
ним. И все же она осталась на месте. Есть границы, которые она не
переступит. Границы, за которые он ее не пустит.
Он спустился по лестнице, и деревянный пол внизу заскрипел под его тяжелыми
шагами. Наверное, двери не было на месте, так как в противном случае он не
преминул бы хлопнуть ею. Широкими шагами Уилл пересек двор и скрылся среди
деревьев. Даже с этого расстояния Селина ощущала его напряжение.
Даже если бы она не знала дороги к дому мисс Роуз, беспокоиться было не о
чем; она могла бы выйти на дорогу и вернуться тем же путем, каким приехала.
Это заняло бы больше времени, чем путь через лес, но в конце концов она
благополучно добралась бы домой.
Прежде чем последовать за Уиллом, Селина прошла в спальню, стараясь по
возможности не ступать на прогоревшие участки пола. История, которую ей
довелось услышать, была печальной и страшной, но она не могла безоговорочно
осудить Джефферсона Кендалла за то, что ему захотелось наказать жену. В его
поступке заключалось какое—то своеобразное самоуважение. А она сейчас не
могла уважать себя.
Она медленно спустилась по лестнице. Теперь, когда Уилла рядом с ней не
было, Селина чувствовала опустошенность, казалась себе одиноким призраком.
Этот дом, как она вдруг поняла, был по—настоящему грустным местом: с любовью
выстроенный, тщательно ухоженный, он вдруг в одночасье оказался заброшен
из—за страсти одного человека, из—за минутного безумия другого.
Подойдя к дубу, Селина собрала остатки обеда, встряхнула плед и аккуратно
сложила его. Наклонившись, чтобы взять корзину, она вдруг услышала за спиной
голос Уилла:
— Я сам.
Он стоял на некотором расстоянии, прислонясь к другому дереву. Поза его была
вполне небрежной, если не считать скрещенных на груди рук. Селина
безошибочно поняла, о чем это говорило. Держись от меня подальше.
— Не стоило тебе возвращаться, — сказала Селина, приближаясь к
нему. — Я бы нашла дорогу домой.
Он спокойно взял у нее корзину.
— Нам сюда.
Углубившись в лесную чащу, Селина все—таки возблагодарила бога за то, что
Уилл вернулся. Он, по всей видимости, мог хорошо ориентироваться, и без него
Селине пришлось бы туго, так как тропа местами пропадала вовсе, и даже
солнце нелегко было разглядеть среди густых крон.
Вскоре, однако, они вышли на обширную поляну, которую пересекала
железнодорожная колея. Слева рельсы сворачивали к юго—востоку, наверное, к
Новому Орлеану, а справа тянулись прямо, огибали Гармонию и шли к Батон—Ружу
и далее на север.
Селина старалась идти в ногу с Уиллом, не отставая от него.
— Он ответил за поджог? — спросила она.
Уилл с трудом сообразил, что ее вопрос относится к Джефферсону.
— По закону? Конечно, нет. Он же Кендалл.
— Она тоже.
— Но не по праву рождения. Обстоятельства ее смерти скрыли от публики.
Официально было объявлено, что она задремала и постельное белье загорелось
от пламени свечи. При этом никто не удосужился объяснить, что ее заставило
зажигать свечу в летний день или как могло загореться белье от свечи,
стоявшей на столике у кровати. А что касается любовника, считалось, что он
проворовался и скрылся.
— В каком—то смысле так оно и было. — Миновав лужайку и вновь
оказавшись в спасительной тени деревьев, Селина вздохнула с
облегчением. — В общем, Джефферсон вышел сухим из воды.
— Не знаю. Поговаривали, что несколько лет спустя он сошел с ума, не
выдержав груза вины. Наверное, жестокое убийство двух человек и впрямь может
не пройти даром.
— Неужели я могла прожить в Гармонии всю жизнь и ничего об этом не
знать?
— Это случилось больше ста лет назад, — напомнил ей Уилл. —
Да и Реймонд наверняка позаботился о том, чтобы о его предках говорили
только хорошее.
Теперь тропинка сделалась шире, и Селина уже могла идти рядом с Уиллом.
— Когда ты в последний раз видел Реймонда?
— В тот вечер, когда ты нас слышала.
— Ага, когда он сказал, что у вас есть соглашение? И ты мне так и не
объяснил, о чем.
Она старалась, чтобы ее слова прозвучали как бы между прочим, потому что
знала, что о
...Закладка в соц.сетях
