Жанр: Любовные романы
Дом на берегу
...Две умные головы
озабочены одним и тем же. Я проснулся — мне показалось, машина подъехала — и
вдруг почувствовал, что умираю от жажды. Ты что пьешь? Чай?
— Да, — сказал я. — Выпей и ты чашечку. Диана проснулась?
— Нет, — ответил он. — Насколько я знаю свою жену, она еще не
скоро продерет глаза после вчерашнего. Мы все здорово накачались, да?
Надеюсь, ты на меня не в обиде?
— Нет, вовсе нет, — успокоил я его.
Я налил ему чашку чая, и он уселся за стол. Вид у него был довольно помятый,
а бледно-розовая пижама совсем не шла к землистому цвету его лица.
— Ты одет, — отметил он. — Давно встал?
— Да, — ответил я. — Мне не спалось, и я решил прогуляться.
— Значит, это твою машину я слышал?
— Наверное.
От чая мне в целом становилось лучше, но на лбу выступила испарина, Я
чувствовал, как у меня по лицу струится пот.
— Ты неважно выглядишь, — критически заметил он. — С тобой
все в порядке?
Я вынул из кармана носовой платок и вытер им лоб. Снова учащенно забилось
сердце — должно быть, чай подействовал.
— Так случилось... — медленно произнес я, слыша как бы со стороны
свой голос, с трудом выговаривающий слова, словно в чашке был не чай, а
приличная доза алкоголя, которая на время вышибла меня из равновесия. —
Так случилось, что я оказался невольным свидетелем ужасного преступления, и
это не выходит у меня из головы.
Он поставил чашку и вытаращил глаза.
— Что-что?
— Мне захотелось подышать свежим воздухом, — начал я
торопливо, — и тогда я отправился на машине в одно хорошо известное мне
место, примерно в трех милях отсюда, неподалеку от морского рукава, и увидел
там, как село на мель одно судно. Был ужасный шторм — и парень, что
находился на борту судна со своей командой, был вынужден спустить на воду
шлюпку. Они благополучно добрались до противоположного берега, но тут
случился весь этот ужас...
Я налил себе еще чаю; руки у меня дрожали.
— Эти бандиты, — сказал я, — эти головорезы на том берегу...
У парня с судна не было ни малейшего шанса спастись. Они не стали пускать в
ход ножи или что-нибудь еще, они просто сунули его головой под воду и
держали, пока он не захлебнулся.
— Боже мой! — воскликнул Билл. — Боже, какой ужас! Ты уверен?
— Да. Я сам все видел. Видел, как его утопили, беднягу...
Я встал из-за стола и принялся шагать взад и вперед по кухне.
— Что ты собираешься предпринять? — спросил он. — Может,
лучше позвонить в полицию?
— В полицию? — переспросил я. — Полиции тут делать нечего. Я
вот думаю о сыне этого бедолаги. Он ведь болен, и кто-то должен будет
рассказать обо всем ему и другим родственникам.
— Но, черт возьми, Дик! Это же твой долг — известить полицию. Я
понимаю, тебе неохота впутываться в эту историю, но ведь речь идет об
убийстве, разве не так? И ты говоришь, что знаешь парня, которого утопили, и
его сына?
Я уставился на него, отодвинул в сторону свою чашку с чаем. Случилось. Боже
милостивый, опять! Снова эта путаница. Смешение двух миров... Меня прошиб
пот, на этот раз с головы до ног.
— Нет, не совсем так, — сказал я. Я не знаком с ним лично. Мне
случалось видеть его издали, он держит яхту на том берегу залива. До меня
доходили разные слухи о его семье. Ты; прав, у меня нет желания быть
замешанным в это дело. К тому же, я не единственный свидетель. Там был еще
один человек, и он все видел. Я уверен, что он доложит кому следует,
возможно, уже доложил.
— Ты с ним говорил? — спросил Билл.
— Нет, — ответил я. — Нет, он меня не видел.
— Прямо не знаю... — проговорил Билл. — Я по-прежнему считаю,
что ты должен позвонить в полицию. Хочешь, я сам позвоню?
— Нет, ни в коем случае. И еще — Диане и Вите об этом ни слова. Обещай
мне, Билл.
Он выглядел крайне обеспокоенным.
— Да, я понимаю, — сказал он. — Зачем их расстраивать. Хватит
того, что тебе самому пришлось пережить такой ужас.
— Со мной все в порядке, — успокоил я его. — Все в полном
порядке.
Я снова уселся за кухонный стол.
— Может, еще чайку? — предложил Билл.
— Нет, спасибо, — ответил я, — не хочется.
— Все это только лишний раз доказывает, что я прав. Сколько можно
говорить: число преступлений неуклонно растет во всех цивилизованных
странах. И власти должны, наконец, что-то предпринять, чтобы овладеть
ситуацией! Кто бы мог подумать, что такое может произойти здесь, в
корнуоллской глуши? Говоришь, банда головорезов? У тебя есть какие-нибудь
соображения, кто они и откуда? Кто-то из местных?
Я покачал головой.
— Нет, — сказал я. — Не думаю. И вообще, нет у меня никаких
соображений.
— Ты и в самом деле уверен, что тот, другой, все видел и заявил в
полицию?
— Да, я заметил, как он побежал на ближайшую ферму. У них наверняка
есть телефон.
— Дай Бог, чтобы ты оказался прав, — сказал он.
Какое-то время мы сидели, не говоря ни слова. Он непрестанно вздыхал и качал
головой.
— Представляю, чего ты натерпелся. Чертовски неприятная история.
Я сунул руки в карманы пиджака, чтобы он не заметил, как они дрожат.
— Послушай, Билл. Я поднимусь в спальню, прилягу. И лучше если ни Вита,
ни Диана не будут знать, что я вообще выходил из дому. Пусть это останется
между нами. Все равно уже ничего не поделаешь. Так что забудь об этом.
— Хорошо, я ничего не скажу. Но я не смогу забыть того, что ты мне
рассказал. И я буду следить за сообщениями по радио и в печати. Кстати, мы
должны сразу же после завтрака уехать, иначе нам не успеть на рейс из
Эксетера. Ничего, что я тебя бросаю?
— Конечно, — сказал я. — Жаль только, что я испортил тебе
утро.
— Дорогой Дик, это мне жаль, я очень переживаю за тебя. Ну ладно,
сейчас я вернусь в спальню и попытаюсь еще немного поспать. И ты тоже
ложись, и знаешь, не надо вставать, чтобы попрощаться с нами. Потом можешь
сослаться на похмелье. — Он улыбнулся и протянул мне руку. — Мы
провели вчера восхитительный день, — сказал он, — громадное
спасибо тебе за все. Надеюсь, больше не произойдет ничего такого, что могло
бы омрачить ваш отпуск. Я напишу вам из Ирландии.
— Спасибо, Билл, — сказал я — Большое спасибо.
Я поднялся наверх, разделся в гардеробной, затем минут пять стоял над
унитазом — меня рвало. Очевидно, я разбудил Виту. Из спальни донесся ее
голос:
— Это ты? — спросила она — Что с тобой?
— Не надо мне было мешать мускат с виски, — сказал я. —
Извини, меня валит с ног. Я прилягу здесь на тахте. Спи, еще только
полседьмого.
Я закрыл дверь гардеробной и рухнул на тахту. Я окончательно вернулся в
нынешний мир, но одному Богу известно, надолго ли. Было ясно: как только
Билл и Диана уедут, я должен немедленно связаться с Магнусом.
Подсознательное и вправду занятная штука. Я был всерьез обеспокоен полной
путаницей в голове — ведь из-за этого я чуть было не выболтал Биллу всю
подноготную о самом эксперименте. Однако стоило мне лечь и закрыть глаза,
как я ту же погрузился в сон, и снилось мне что-то очень странное — совсем
не Бодруган и его страшный конец, а крикетный матч в Стоунихерсте, когда
один игрок, получив удар мячом по голове, спустя сутки умер от кровоизлияния
в мозг. Я не вспоминал об этом происшествии по меньшей мере лет двадцать
пять.
Я проснулся в начале десятого, с ясной, свежей головой, но с отвратительным
ощущением похмелья; мой правый глаз еще больше налился кровью. Я принял
ванну, побрился; за стеной слышался шум — наши гости готовились к отъезду. Я
подождал, пока Билл и Диана спустятся на первый этаж, затем набрал номер
Магнуса. Неудача. Его не оказалось дома. Тогда позвонил его секретарше, в
университет, и попросил ее передать Магнусу, что мне хотелось бы срочно с
ним поговорить, но пусть он не перезванивает, лучше я сам с ним свяжусь.
Затем я высунулся в окно, выходившее во внутренний дворик, и крикнул Тедди,
чтобы он принес мне чашку кофе. Я решил появиться в холле и пожелать нашим
гостям счастливого пути ровно за пять минут до их отъезда, и ни минутой
раньше.
— Что у тебя с глазом? С кровати упал? — спросил мой старший
пасынок, когда принес мне кофе.
— Нет, — ответил я, — наверно, продуло в понедельник.
— И поднялся ты рано, — сказал он. — Я слышал, как ты разговаривал на кухне с Биллом.
— Да, захотелось выпить чаю. Вчера вечером мы с ним немного перебрали.
— Так бы сразу и говорил. Вот оттого-то и глаз красный, и все прожилки
видны, а ветер тут ни при чем, — сказал он, и чем-то вдруг так напомнил
мне свою мать в минуты ее наивысшей прозорливости, что я не выдержал и
отвернулся. И тут же меня осенило, что его комната находится прямо над
кухней, и в принципе он мог подслушать наш разговор.
— Кстати, — спросил я, прежде чем он ушел, — о чем же, по-
твоему, мы с Биллом говорили?
— А я откуда знаю? — ответил он. — Ты думаешь, я стану пол
разбирать, чтобы послушать, про что вы там внизу говорите?
Нет, решил я, поразмыслив, навряд ли; а вот его мать вполне могла бы, если
бы услышала, как ее муж разговаривает с гостем в шесть утра.
Я закончил одеваться, допил кофе и появился на лестничной площадке как раз
вовремя, чтобы помочь Биллу спустить вниз чемоданы. Он поздоровался со мной
с заговорщицким видом — женщины были внизу в холле — и шепнул:
— Удалось вздремнуть?
— Да, я в полном порядке.
Он уставился на мой глаз.
— Знаю, знаю, — сказал я, дотрагиваясь до глаза, — но
объяснить не могу. Не исключено, что виновато виски. Кстати, — добавил
я, — Тедди слышал, как мы разговаривали сегодня утром.
— Знаю. Он при мне говорил об этом Вите. Все в порядке. Не беспокойся.
Он похлопал меня по плечу, и мы поволокли вниз тяжелые чемоданы.
— Боже! — вскрикнула Вита. — Что ты сделал со своим глазом?
— Аллергия на виски с омаром, — сказал я. — Бывает. У
некоторых это вызывает именно такую реакцию.
Обе женщины упорно хотели осмотреть мой глаз и советовали разные средства:
от ромашковой примочки до пенициллиновой мази.
— Нет, тут дело не в виски, — сказала Диана. — Я не хотела
говорить, но я еще вчера обратила на это внимание, сразу, как мы приехали. Я
тогда подумала:
Что у Дика с глазом?
— А мне ты ничего не сказала, — заметила Вита.
Пора было кончать с этим. Я обнял их обеих за плечи и подтолкнул к дверям.
— Вы бы лучше на себя посмотрели — по-моему, ни одна из вас на королеву
красоты сегодня не тянет, — сказал я. — А проснулся я ни свет ни
заря вовсе не из-за виски, а из-за Виты — так храпеть! И все, ни слова
больше!
Потом Билл заставил всех расположиться на ступеньках лестницы, чтобы
сфотографироваться на память, и когда они, наконец, укатили, было почти
половина одиннадцатого. Напоследок Билл снова заговорщицки пожал мне руку.
— Надеюсь, в Ирландии нам тоже повезет с погодой, — сказал
он. — Я буду следить за сообщениями радио и газет, чтобы знать, как
дела здесь, в Корнуолле.
Он взглянул на меня и чуть заметно кивнул, давая понять, что мимо его глаз и
ушей не проскочит и малейшее упоминание об этом подлом убийстве.
— Посылайте нам открытки, — крикнула Вита. — Жаль, что мы не
едем с вами.
— Еще не все потеряно — как только тебе здесь наскучит, можешь к ним
присоединиться, — сказал я.
Вероятно, это было не самое удачное замечание, и когда мы перестали махать
руками и повернули назад к дому, Вита задумчиво сказала:
— Мне и вправду кажется, что ты бы был только рад, если бы я с
мальчиками уехала вместе с ними. Тогда бы ты снова чувствовал себя полным
хозяином в этом доме.
— Не говори ерунды, — сказал я.
— Что ж, ты очень ясно дал понять свое отношение ко мне вчера вечером,
когда сразу после ужина бухнулся в постель.
— Я, как ты выражаешься, бухнулся в постель, потому что мне осточертело
смотреть, как ты виснешь на Билле, а Диана ждет не дождется, чтобы то же
самое проделать со мной: я не гожусь для такого рода светских забав, заруби
себе это на носу раз и навсегда!
— Светские забавы! — Она рассмеялась. — Что за чушь! Билл и
Диана мои давнишние друзья. Где же твое хваленое британское чувство юмора?
— Просто оно отличается от твоего, — сказал я. — У меня юмор
погрубее. Вот если бы я выдернул ковер у тебя из-под ног и ты бы грохнулась,
я бы смеялся до упаду, ей-богу!
Не успели мы войти в дом, как тут же зазвонил телефон. Я решил снять трубку
в библиотеке, Вита проследовала туда вслед за мной. Я боялся, что это
Магнус, и не ошибся.
— Да? — осторожно произнес я.
— Мне передали, что ты звонил, но у меня очень загруженный день, —
сказал он. — Я не вовремя?
— Да, — ответил я.
— Вита в комнате?
— Да.
— Ясно. Можешь отвечать мне
да
или
нет
. Что-то случилось?
— У нас были гости. Приехали вчера и вот только что уехали.
Вита закурила.
— Если это твой профессор — а я не представляю, кто бы это еще мог
быть, — передай ему от меня привет.
— Хорошо. Вита шлет тебе привет, — сказал я Магнусу.
— Взаимно. Спроси у нее, могу ли я приехать в пятницу вечером, чтобы
провести с вами уикэнд?
У меня забилось сердце. От ликования или совсем наоборот — трудно сказать.
Во всяком случае — с надеждой. Магнус возьмет ситуацию под свой контроль.
— Магнус спрашивает, можно ли ему приехать в пятницу вечером и провести
с нами уик-энд, — сказал я Вите.
— Ну, разумеется, — ответила она. — В конце концов, это ведь
его дом. К тому же это твой друг, и, надо думать, его ты встретишь с
распростертыми объятиями, а не скрепя сердце, как моих друзей.
— Вита говорит:
Ну, разумеется
, — повторил я Магнусу.
— Великолепно. Номер поезда я сообщу тебе позднее. Теперь вернемся к
твоему срочному звонку. Это связано с тем, другим, миром?
— Да, — ответил я.
— Ты опять путешествовал?
— Да.
— Неприятные последствия?
Я секунду помедлил и посмотрел на Виту. Похоже, она не собиралась уходить из
комнаты.
— По правде говоря, я чувствую себя довольно паршиво, — сказал
я. — Наверное, я что-то не то выпил или съел. Меня сильно рвало, а один
глаз стал совсем красный. Думаю, это все из-за виски с омаром.
— Да, в сочетании с путешествием это вполне возможно, — ответил
он. — Путаница во времени?
— И это тоже. Я с трудом соображал, когда проснулся.
— Ясно. Кто-нибудь это заметил?
Я снова бросил взгляд на Биту.
— Как сказать, вообще-то мы все вчера вечером поднабрались, —
продолжал я, — так что мужская половина нашей компании проснулась рано.
Ночью меня мучили кошмары, и за чашкой утреннего чая я пересказал свой сон
Биллу, приятелю Виты.
— Много ты ему наговорил?
— Пересказал свой сон, так, в общем виде. Да ты ведь знаешь, что такое
ночные кошмары — кажется, будто все происходит на самом деле. Мне
привиделось, что на одного человека напала банда убийц, и они его утопили.
— И поделом тебе, — бросила Вита. — Не надо было обжираться
омаром. Виски тут, скорее всего, ни при чем.
— Это был кто-то из наших друзей? — спросил Магнус.
— Да, — ответил я. — Знаешь того парня, который когда-то
давно держал парусник возле Церковного мыса и постоянно плавал через залив в
Пар? Так вот, это он привиделся мне ночью, Мне снилось, что во время шторма
у него на корабле сломалась мачта, а когда он, в конце концов, выбрался на
берег, там с ним расправился ревнивый муж, который думал, что у парня роман
с его женой.
Вита рассмеялась.
— Если хочешь знать мое мнение, — сказала она, — такие сны
снятся, когда на душе неспокойно. Ты подумал, что я собираюсь изменить тебе
с Биллом, и отсюда все твои ночные кошмары. Дай-ка я поговорю с твоим
профессором.
Она пересекла комнату и выхватила у меня из рук трубку.
— Как ваши дела, Магнус? — проговорила она с хорошо рассчитанным
кокетством. — Буду счастлива видеть вас здесь, в вашем же собственном
доме. Может быть, вам удастся поднять настроение Дику. А то он мрачнее
тучи! — Она улыбнулась, не сводя с меня взгляда. — Что у него с
глазом? — переспросила она. — Понятия не имею. Дик выглядит так,
будто его исколошматили на ринге. Да, конечно, я сделаю, все, что в моих
силах, чтобы он вел себя спокойно до нашего приезда, но он такой упрямый!
Да, кстати, может, вы мне скажете. Мои мальчики обожают верховую езду, а Дик
говорит, что в воскресенье утром, когда мы были в церкви, он видел каких-то
детей, которые катались на пони. Я подумала, что, может, на другом конце
деревни — как там она называется, Тайуордрет? — есть какой-нибудь
манеж. Вам ничего не известно? Ну что ж, не беда, миссис Коллинз, наверно,
знает. Что? Подождите, не вешайте трубку, я спрошу у него... — Она
повернулась ко мне. — Он спрашивает про детей, не дочки ли это некоего
Оливера Карминоу и его жены? Его давних друзей?
— Да, — ответил я. — Я почти уверен, что это были они. Но я
не знаю, где они живут.
— Дик полагает, что да, — сказала она в трубку, — хотя я не
понимаю, как он догадался, если он с ними не знаком. Хотя если мама девочек
молода и хороша собой, то, очень может быть, он где-нибудь ее и видел... И
теперь вспомнил. — Она скорчила мне гримасу. — Да, так и
сделайте, — добавила она, — и если вы сумеете связаться с ними,
когда приедете, то можно пригласить их на коктейль, и у Дика будет случай
представиться. Значит, до пятницы. Пока! Она передала мне трубку. Магнус
смеялся.
— Что за идея — связаться с Карминоу? — спросил я.
— По-моему, я элегантно вышел из положения, ты не находишь? —
возразил он. — И, кроме того, это действительно входит в мои намерения,
если нам удастся избавиться от Виты с мальчиками. А пока я попрошу моего
знакомого в Лондоне навести справки об Отто Бодругане. Так значит, его ждал
печальный конец, и ты здорово распереживался?
— Да, — сказал я.
— И Роджер там был, разумеется? Он тоже приложил к этому руку?
— Нет.
— Рад это слышать. Дик, я хочу сказать тебе что-то важное: больше
никаких путешествий, разве только мы отправимся туда вместе. Как бы ни был
велик соблазн. Попотей и перетерпи. Договорились?
— Да, — сказал я.
— Как я тебе уже сказал, к концу недели я получу из лаборатории первые
результаты анализов. До тех пор воздержись. Ну все, мне пора. Береги себя!
— Постараюсь, — сказал я. До свидания. Повесив трубку, я словно
перерезал единственную нить, связывающую два мира.
— Радуйся, дорогой! — сказала Вита. — Не пройдет и трех дней,
как он будет здесь. Разве не чудесно? А сейчас не хочешь ли ты подняться в
ванную и обработать глаз?
Позднее, когда глаз был промыт, а Вита скрылась на кухне, чтобы сообщить
миссис Коллинз о предстоящем визите Магнуса и, уж конечно, обсудить его
гастрономические вкусы, я достал карту дорог и снова попытался найти
Триджест. Нет, его там не было. Уже известный мне Тризмилл был, и Триверран,
Тринадлин, Тривенна — три последние тоже значились в Переписной книге — и
это все. Возможно, Магнусу удастся что-то выяснить с помощью лондонского
студента.
Вита вернулась в библиотеку.
— Я спросила у миссис Коллинз про семейство Карминоу, но она о таких и
не слышала. Они действительно хорошие друзья Магнуса?
На мгновенье я оцепенел, услышав от нее это имя. Мне следовало быть крайне
осторожным, иначе в голове опять могла начаться путаница.
— Скорее всего, он давно потерял их из виду, — сказал я. —
Сомневаюсь, чтобы он встречался с ними в последнее время. Он ведь не часто
сюда приезжает.
— Я проверила — в телефонной книге их нет. Чем занимается Оливер
Карминоу?
— Чем занимается? Право, не знаю. Кажется, он служил в армии, потом на
какой-то государственной службе. Лучше спросить у Магнуса.
— И его жена действительно привлекательна?
— Да, была, — сказал я. — Я никогда не разговаривал с ней.
— Но ты видел ее этим летом?
— Лишь издали. Навряд ли она бы меня узнала.
— А была она здесь в те добрые старые времена, когда ты приезжал сюда
студентом?
— Весьма вероятно, но я ни разу не встречался ни с ней, ни с ее мужем.
Мне очень мало о них известно.
— Но все же достаточно, чтобы узнать ее дочерей, когда ты увидел их на
днях.
Я почувствовал, что все больше увязаю в собственном вранье.
— Дорогая, — сказал я, — чего ты добиваешься? Магнус
мимоходом упоминает имена друзей и знакомых и среди прочих — Карминоу. Вот и
все. У Оливера Карминоу раньше была другая семья, Изольда — это его вторая
жена, и у них две дочери. Ты удовлетворена?
— Изольда? Какое романтичное имя!
— Не более романтичное, чем Вита, — возразил я. — Может,
оставим ее в покое?
— Странно, что миссис Коллинз никогда не слышала о них. Уж она-то
просто кладезь информации — знает в округе всех и вся. Но как бы там ни
было, она мне сказала, что по дороге в Менебили Бартон есть превосходный
манеж, так что я собираюсь пойти договориться с тамошними хозяевами.
— Слава Богу, — сказал я. — Почему бы тебе не пойти и не
договориться прямо сейчас?
Она пристально посмотрела на меня, затем развернулась и вышла из комнаты. Я
украдкой вынул свой носовой платок и вытер со лба вновь выступивший пот.
Какое счастье, что род Карминоу угас, а то она непременно откопала бы кого-
нибудь из потомков и пригласила его на обед в следующее воскресенье — то-то
бедняга удивился бы!
Мне нужно было продержаться два — нет, почти три дня, прежде чем Магнус
придет мне на помощь. Уж если что-то вдруг возбуждало любопытство Виты,
отвлечь ее от этого было крайне сложно, и только такой человек, как Магнус;
с присущим ему черным юмором, мог сознательно упомянуть в разговоре с ней
имя Карминоу.
Остаток дня прошел без происшествий, и, благодарение Богу, мысли у меня
больше не путались. Отъезд Билла и Дианы принес мне такое облегчение, что
остальное уже было неважно. Мальчики отправились кататься верхом, а Вита,
хотя она еще не пришла в себя после вчерашнего и мучилась с похмелья,
благоразумно не жаловалась и не заводила разговора относительно вчерашней
вечеринки. Мы рано легли и спали как убитые. А когда проснулись на следующее
утро — это был четверг, — лил нескончаемый дождь. Меня это нисколько не
волновало, но Вита и мальчики расстроились, так как наметили ещё одну
морскую прогулку.
— Надеюсь, хотя бы в субботу и воскресенье дождя не будет, —
сказала Вита, — иначе я просто не знаю, что делать с мальчиками. Ты же
не захочешь, чтобы они весь день болтались в доме, когда здесь будет
профессор.
— О Магнусе не беспокойся, — сказал я ей. — У него всегда
полно всяких идей, хватит и на мал
...Закладка в соц.сетях
