Жанр: Любовные романы
Дом на берегу
...рых друзей и ужинает
сейчас с ними, вместо того, чтобы ехать к нам.
— Маловероятно. И все-таки хамство, что он не позвонил!
Мы вместе спустились по лестнице и вошли в холл.
— И вообще, насколько я знаю, у него здесь нет друзей, — сказал я.
— Все ясно! — вдруг воскликнула Вита. — Он повстречался с
этими Карминоу. У них ведь нет телефона. Да, так оно, наверное, и было. Он,
должно быть, столкнулся с ними в Паре, и они повезли его к себе ужинать.
Я уставился на нее, в голове у меня все перемешалось. Что она несет, черт
возьми? И вдруг до меня дошло. Внезапно сообщение, переданное проводником
поезда, стало ясным и наполнилось смыслом,
Хозяин чемодана, профессор Лейн,
просил проводника передать, что он поменял свои планы и решил сойти с поезда
в Паре и дальше идти пешком. Он сказал проводнику, что господин Янг все
поймет
.
В Бодмин-Роуде Магнус пересел на местный поезд, идущий в Пар, для того,
чтобы не так быстро, как на экспрессе, проехать по Тризмиллской долине. От
меня он узнал, что как только Тризмиллская ферма останется внизу, с левой
стороны по ходу поезда, чуть повыше он увидит Граттен. Затем, поскольку
поезд прибыл в Пар еще засветло, он, очевидно, отправился пешком по
тайуордретской дороге и дальше через поля, чтобы самому осмотреть это место.
— Боже! — воскликнул я. — Й как это я сразу не сообразил!
Конечно, так оно и было.
— Ты хочешь сказать, что он отправился в гости к Карминоу? —
спросила Вита.
Наверное, я устал. Наверное, я был слишком возбужден. Наверное, я
почувствовал внезапное облегчение. А может, и то, и другое, и третье
одновременно. Мне недосуг было что-то объяснять или придумывать какую-то
новую ложь. Гораздо легче было просто согласиться.
— Да! — крикнул я и бросился по ступенькам вниз, в сад, а затем —
через дорожку — к машине.
— Но ты же не знаешь, где они живут! — крикнула мне вслед Вита.
Я не ответил. Махнув рукой, я нырнул в машину и несколько мгновений спустя
уже катил по дороге.
Стояла полная темень, от убывающей луны было мало толку. Я поехал кратчайшим
путем, по дороге, огибавшей деревню; так никого и не встретив на своем пути,
я оставил машину вблизи дома, носившего название
На холмах
. Если Магнус
обнаружит машину раньше, чем я найду его самого, он узнает ее и дождется
меня. Идти полем в темноте было нелегко, и я все время спотыкался.
Отдалившись от дома на такое расстояние, что меня уже не могли там услышать,
я позвал Магнуса, но он не откликнулся. Я спустился по тропинке в долину и
добрался до Тризгмиллской фермы, но там его тоже не оказалось. Тогда я
повернул назад и побрел к вершине холма, обратно к машине. Она была пустой —
такой, какой я ее оставил. Я въехал в деревню и обошел пешком кладбище.
Стрелки часов, на церкви показывали половину двенадцатого — я искал Магнуса
уже больше часа.
Я подошел к телефонной будке возле парикмахерской и набрал Килмарт. Вита тут
же сняла трубку.
— Ну что? — спросила она.
У меня сжалось сердце. Я надеялся, что Магнус уже дома.
— Ничего, никаких следов.
— А Карминоу? Ты нашел их дом?
— Нет, — сказал я. — Нет, думаю мы с тобой ошиблись.
Признаюсь, я свалял дурака. Я же не имею ни малейшего понятия, где они
живут.
— Ну кто-то ведь должен знать! — сказала она. — Почему ты не
спросишь в полиции?
— Нет, — сказал я, — это бесполезно. Слушай, я проеду по
деревне до станции и затем тихим ходом вернусь домой. Это все, что я могу
сделать.
Но оказалось, что вокзал в Паре закрыт на ночь, и хотя я дважды объехал саму
деревню, Магнуса по-прежнему обнаружить не удалось.
Тогда я стал молиться:
Боже, сделай так, чтобы я увидел, как он идет по
Полмиарскому холму!
Я точно знал, какой у него будет вид, когда мои фары высветят его на обочине
дороги: высокая угловатая фигура, размашистая походка...
Я резко просигналю, он остановится и я скажу ему:
Какого черта...
Но и там его не оказалось. Там вообще никого не было видно. Я вернулся в
Килмарт, медленно поднялся по ступенькам и вошел в дом. Вита поджидала меня
у дверей. Вид у нее был встревоженный.
— С ним что-то случилось, не иначе, — сказала она. — Думаю,
тебе следует позвонить в полицию.
Я стремительно прошел мимо нее и поднялся наверх.
— Распакую чемодан, — сказал я. — Может, он оставил записку. Не знаю, что и думать...
Я вынул его вещи и повесил их в шкаф, отнес в ванную его бритвенный прибор.
Я неустанно повторял себе, что вот сейчас услышу, как к дому подъезжает
машина, такси, и оттуда со смехом выскочит Магнус, а Вита крикнет мне снизу:
Он здесь! Приехал!
Записки не было. Я проверил все карманы. Ничего. Тогда я занялся халатом,
который еще раньше достал из чемодана. В левом кармане я нащупал какой-то
круглый предмет и вытащил его. Это был маленький пузырек с наклейкой В,
который я сразу узнал, поскольку сам отправил его Магнусу на прошлой неделе.
Пузырек был пуст.
Глава шестнадцатая
Я зашел в гардеробную, отыскал свой собственный чемодан, сунул пузырек во
внутренний карман, в другой карман положил выписки о Бодругане, закрыл
чемодан и снова спустился вниз, к Вите.
— Нашел что-нибудь? — спросила она.
Я покачал головой. Она проследовала за мной в музыкальный салон, и я налил
себе виски.
— Ты бы тоже выпила чего-нибудь, — сказал я.
— Не хочется. — Она села на диван и закурила. — Я убеждена,
что нужно обратиться в полицию.
— Только потому, что Магнусу вздумалось побродить по
окрестностям? — спросил я. — Глупости, он не маленький. Он знает
эти места как свои пять пальцев.
Часы в столовой пробили полночь. Если Магнус действительно сошел с поезда в
Паре, то он бродит уже четыре с половиной часа...
— Ложись спать, — сказал я. — У тебя усталый вид. Я пока
побуду здесь, на случай если появится Магнус. Могу прилечь тут на диване. А
на рассвете — если проснусь и увижу, что его так и нет, — снова
отправлюсь на поиски.
Я сказал это не для того, чтобы отделаться от Виты — она и вправду выглядела
крайне утомленной. Вита нерешительно встала, сделала несколько шагов по
направлению к двери, затем, вдруг обернулась и посмотрела на меня.
— Во всей этой истории есть что-то странное, — медленно
проговорила она. — У меня такое чувство, будто ты чего-то не
договариваешь.
Я не нашелся, что ответить.
— Ладно, постарайся хоть немного поспать, — добавила она. —
Сдается мне, тебе это пригодится.
Услышав, как хлопнула дверь спальни, я растянулся на диване, заложил руки за
голову и попытался собраться с мыслями. Было только два возможных
объяснения. Первое, что Maгнyc, как я предполагал с самого начала, искал
Граттен и либо сбился с пути, либо подвернул ногу и решил остаться там, где
был, до рассвета; или второе... а второе — это то, чего я боялся. Магнус мог
отправиться в путешествие: перелил содержимое пузырька в какую-нибудь
емкость, которую можно было положить в карман куртки, и, сойдя с поезда в
Паре, двинулся пешком в сторону Граттена, или к церкви, или еще куда-нибудь
в том направлении, затем принял препарат и стал ждать... ждать, когда он
подействует. И потом, оказавшись во власти наркотика, он перестал отвечать
за свои поступки. Перенесясь в тот, другой, мир, который был теперь знаком
нам обоим, он совсем не обязательна должен был видеть там то, что видел я;
он мог стать свидетелем других событий, произошедших раньше или позже, но
кара за то, что дотронешься до кого бы то ни было из обитателей того мира —
а он прекрасно это знал — была бы одинаковой для нас обоих: тошнота,
головокружение, сумятица в голове. Магнус, насколько мне было известно, не
прикасался к препарату уже месяца три-четыре. Как ни парадоксально, но он,
изобретатель, был хуже подготовлен и, скорее всего, не так вынослив, как я,
его подопытный кролик.
Я закрыл глаза и попытался представить, как он все дальше и дальше уходит от
станции, поднимается на холм и полями идет к Граттену и как он глотает
препарат, посмеиваясь:
А все же я обскакал Дика!
Затем прыжок в прошлое —
и вот внизу уже морской рукав с протоками, вокруг выросли стены дома, а вот
и Роджер — проводник, указывающий ему путь... Куда? На холмы, на берег
залива? Навстречу какой новой драме? И в какую точку прошлого, в какой год,
месяц? Увидит ли он, подобно мне, как в бухту входит потрепанный штормом,
лишившийся мачты корабль, а по склону холма на противоположном берегу скачут
всадники? Увидит ли он гибель Бодругана? Если да, то его реакция на события
может отличаться от моей. С его импульсивностью он мог броситься очертя
голову в реку, чтобы плыть на тот берег, тогда как реки там уже нет и в
помине, а только долина с густым кустарником, топями, деревьями. И как
знать, может, Магнус лежит теперь в этой непролазной глуши, взывая о помощи,
и нет никого, кто бы его услышал. Но я ничего не мог сделать — по крайней
мере, до рассвета.
Наконец я кое-как уснул, то и дело вздрагивая и пробуждаясь от какого-нибудь
кошмара, который тут же расплывался, стоило мне открыть глаза — и я снова
проваливался в забытье. Глубокий сон, должно быть, настиг меня лишь с
приближением рассвета: я помню, как посмотрел на часы — было полпятого — и
подумал, что ничего не случится, если я подремлю еще минут двадцать, а когда
я снова открыл глаза, часы показывали уже десять минут восьмого.
Я приготовил себе чашку чая, затем поднялся на цыпочках на второй этаж,
умылся, побрился. Вита уже проснулась. Она даже не стала меня ни о чем
спрашивать. Ей и так было понятно, что Магнус не появился.
— Попробую съездить на вокзал в Пар, — объявил я ей. — Узнаю,
отдавал ли он на выходе свой билет. Затем попытаюсь восстановить его
дальнейший маршрут. Кто-то же должен был его видеть.
— Было бы куда проще, — настаивала на своем Вита, — если бы
ты поехал прямо в полицию.
— Заеду, — пообещал я. — Если ничего не смогу узнать на
вокзале.
— Если ты сам этого не сделаешь, — крикнула она мне, когда я уже
выходил из комнаты, — тогда я позвоню, так и знай!
Мне не повезло: какой-то слонявшийся по станции тип сказал мне, что касса
откроется только через полчаса. Чтобы скоротать время, я прогулялся до
моста, перекинутого через железнодорожные пути, с которого открывался вид на
долину. Когда-то здесь был широкий морской рукав; корабль Бодругана,
потерявший во время шторма мачту, гонимый ветром и приливной волной, должен
был пройти мимо этого места; он искал в бухте убежище, а вместо этого нашел
свою гибель. Сегодня здесь густой кустарник чередовался с заросшими
тростником болотистыми участками, но по извилистому рельефу низины можно
было без труда мысленно воссоздать русло исчезнувшей реки. Человек,
сраженный недугом или получивший какую-нибудь травму, мог пролежать в этих
зарослях несколько дней, даже недель, и никто бы ничего не заметил. Даже та
часть заболоченной низины, на которой стоял вокзал, — обширное плоское
пространство между Паром и соседним Сент-Блейзи — до сих пор оставалась в
основном пустошью; тут попадались довольно большие участки, куда никто
никогда не забредал, разве что путешественник во времени: и если дух его
летел по синей водной глади вслед за кораблем, то его бренное тело в это же
самое время, спотыкаясь, продиралось сквозь заросли кустарника.
Когда я вернулся на вокзал, касса уже открылась и я получил первое
подтверждение тому, что Магнус сошел с поезда. Служащий не только взял у
него билет, но и запомнил самого пассажира: высокий мужчина с седеющими
волосами, без головного убора, в спортивной куртке и темных брюках, с
приятной улыбкой, в руке трость. Нет, служащий не видел, в какую сторону тот
направился, выйдя с вокзала.
Я сел в машину и доехал до того места на полпути к вершине холма, где от
дороги влево уходила тропинка. Магнус вполне мог пойти по ней. И я пошел —
через поля к Граттену. Теплое и туманное утро предвещало жаркий день.
Фермер, которому принадлежала эта земля, наверное, еще с ночи открыл ворота,
поскольку уже сейчас среди кустов утесника и пригорков по склону холма
бродили коровы; они проводили меня любопытными взглядами до самого входа в
заросший травой карьер.
Я обследовал каждый его уголок, каждую выемку, но так ничего и не нашел. Я
взглянул на расстилавшуюся внизу долину, где за железной дорогой выделялась
масса деревьев и кустарников, заполонивших старое русло реки, —
настоящий ковер, вытканный из шелковых нитей всех оттенков золотисто-
зеленого. Если Магнус там, то найти его можно только с ищейками.
Тогда я сообразил, как мне следует поступить, вернее, как мне следовало
поступить еще раньше, прошлой ночью. Я должен пойти в полицию. Я должен
пойти туда, как пошел бы всякий, кто тщетно прождал своего гостя без малого
двенадцать часов, хотя удалось установить, что тот прибыл поездом в
положенное время и при выходе с вокзала сдал свой билет.
Я вспомнил, что в Тайуордрете есть полицейский участок. Проделав обратно
весь утомительный путь и сев в машину, я отправился прямо туда. Я чувствовал
себя неловко, виновато — те, кому посчастливилось ни разу в жизни не
сталкиваться с полицией, разве что в случае незначительных нарушений правил
дорожного движения, меня поймут, — и поэтому, когда я начал излагать
сержанту суть дела, мне самому казалось, что у меня это выходит как-то
стыдливо, неубедительно.
— Я хочу заявить об исчезновении человека, — сказал я, и
немедленно в моем воображении возник плакат, с которого на тебя в упор
смотрит лицо преступника, а под ним, крупным шрифтом: РАЗЫСКИВАЕТСЯ. Я
собрался с духом и подробно рассказал о том, что произошло накануне.
Сержант оказался человеком участливым, симпатичным и в высшей степени
любезным.
— К сожалению, я не имел удовольствия познакомиться с профессором
Лейном лично, — сказал он, — но все мы здесь, естественно,
наслышаны о нем. Представляю, какую тревожную ночь вы провели.
— Да, конечно, — сказал я, — Никаких сообщений о несчастном
случае к нам не поступало, — сказал он, — но я сейчас же свяжусь с
дежурными в Лискерде и Сент — Остелле. Могу я пока предложить вам чашку чая,
мистер Янг?
Я с благодарностью согласился, а он принялся звонить по телефону. У меня
засосало под ложечкой — такое ощущение обычно бывает, когда томишься в
ожидании под больничной дверью, за которой оперируют близкого тебе человека.
Это чувство собственного бессилия. Ничего нельзя было сделать. Но вот
вернулся сержант.
— Туда тоже не поступало сведений о каких-либо происшествиях, —
сообщил он. — Мы сейчас оповещаем патрульные машины в этом секторе, а
также другие полицейские участки. Думаю, вам лучше вернуться в Килмарт, сэр,
и спокойно ждать. Мы с вами свяжемся, если что-нибудь узнаем. Могло
случиться, что профессор Лейн подвернул ногу и провел ночь на одной из ферм,
правда, теперь на фермах, как правило, есть телефон. Странно, что он не
позвонил и не предупредил вас. У него раньше не было провалов в памяти?
— Нет, никогда! И он был абсолютно здоров, когда я ужинал с ним в
Лондоне несколько недель назад.
— Ну-ну, не стоит так волноваться, сэр, — сказал он. — Всякое
бывает. И может, в конце концов все объяснится очень просто.
У меня еще продолжало сосать под ложечкой, когда я сел в машину и поехал к
церкви. До меня доносились звуки органа — должно быть, репетировал хор. Я
зашел на кладбище и присел на одну из могильных плит возле стены,
возвышавшейся над садом — когда-то это был монастырский сад. Там, где я
сидел, раньше, должно быть, находилась спальня монахов с окнами на юг, к
бухте, и где-то рядом — комната для гостей, в которой скончался от оспы юный
Генри Бодруган. В том, другом, времени он мог еще лежать сейчас в агонии. В
том, другом, времени монах Жан, быть может, сейчас замешивал некое адское
зелье, которое должно ускорить его конец. Остальное просто — послать гонца к
Роджеру, чтобы тот известил мать покойного, а также его тетку, Джоанну
Шампернун. Куда ни глянь, кругом — дурные вести, как в том, прошлом мире,
так и в моем нынешнем. Роджер, монах, юный Бодруган, Магнус — все мы звенья
одной цепи, связанные друг с другом через века.
Вот и Магнус мог присесть здесь, выпить снадобье. Хотя с таким же успехом он
мог отправиться в любое из мест, где я уже побывал. Я поехал на ферму, где
шесть веков назад жил Джулиан Полли и где неделю назад меня обнаружил
почтальон, а оттуда отправился пешкомпо дороге, что вела в Лампетоу. Если я
сам однажды ночью пробирался через болото, физически оставаясь в настоящем,
а разумом перенесясь в прошлое, то и с Магнусом могло произойти то же самое.
Даже теперь, хотя воды приливов уже не достигали этих мест и вокруг был лишь
заболоченный луг и утесник, путь казался мне знакомым, словно я уже видел
все это в каком-то сне. Наконец тропинка совсем затерялась в болоте, и я не
знал, как двигаться дальше, как пересечь долину и выйти на другую сторону.
Одному Богу известно, как мне удалось проделать это ночью, когда я шел за
Отто и другими заговорщиками в том, прежнем, мире. Я вернулся назад к ферме
Лампетоу, и там на пороге какого-то строения показался пожилой мужчина,
окликнувший собаку, которая с лаем бросилась комне. Он спросил, не
заблудился ли я, и я ответил, что нет, и извинился за то, что без спроса
вторгся на его территорию. — Вы случайно никого не видели здесь прошлой
ночью? Такой высокий седой мужчина с тростью? — спросил я.
Он покачал головой.
— Сюда редко кто заглядывает. Дорога здесь у фермы кончается, дальше не
идет. Туристы все больше ходят на пляж в Пар.
Я поблагодарил его и побрел назад к машине. Его слова не слишком меня
убедили. Между половиной девятого и девятью он мог находиться в доме, а
Магнус — лежать в болоте за фермой... Но кто-то же должен был его видеть?
Действие препарата, если он его принял, наверняка прекратилось несколько
часов назад; если он, скажем, принял его в половине девятого или в девять,
он должен был прийти в себя к десяти — к одиннадцати, ну в полночь!
Когда я вернулся в Килмарт, перед домом стояла полицейская машина, и входя в
коридор, я услышал голос Виты:
А вот и мой муж
.
Вместе с ней в музыкальном салоне находились полицейский инспектор и
констебль.
— К сожалению, пока мы не можем сообщить вам ничего определенного,
мистер Янг, — сказал инспектор, — хотя есть небольшая зацепка,
которая, возможно, к чему-нибудь нас и приведет. Вчера вечером между девятью
и половиной десятого на стоунибриджской дороге выше Тризмилла видели
мужчину, похожего по описанию на профессора Лейна. Он шел по дороге недалеко
от фермы Тринадлин.
— Тринадлин? — повторил я, и, видимо, на моем лице отразилось
удивление, поскольку он поспешно добавил:
— Так вы знаете о чем речь?
— Ну да, — сказал я, — это гораздо выше Тризмилла, маленькая
ферма прямо у дороги.
— Верно. У вас есть какие-либо соображения, почему профессор Лейн
отправился пешком именно в этом направлении?
— Нет, — ответил я не очень уверенно. — Нет... Там нет
ничего, что могло бы привлечь его внимание... Я бы скорее подумал, что он
пойдет вниз по долине к Тризмиллу.
— Так вот, — ответил инспектор, — нам сообщили, что какой-то
неизвестный мужчина прошел по дороге мимо фермы. Миссис Ричардс, жена
мистера Ричардса, которому принадлежит ферма, заметила его из окна, но ее
брат, владелец фермы Большой Триверран — по той же дороге, только чуть выше
— никого не видел. Учитывая, что профессор Лейн направлялся в Килмарт, он
выбрал очень неблизкий путь, даже если ему хотелось поразмяться после
долгого сидения в поезде.
— Да, совершенно с вами согласен, инспектор, — продолжал я,
поколебавшись. — Дело в том, что профессор Лейн очень интересовался
историческими достопримечательностями. Возможно, поэтому он выбрал такой
маршрут. Мне думается, он хотел отыскать старинную усадьбу, которая, как он
считал, когда-то там находилась. Но это не могла быть ни одна из упомянутых
вами ферм, в противном случае он бы непременно заглянул внутрь.
Теперь я знал, почему Магнус — судя по описанию видевшей его женщины, это
действительно был он — пошел мимо Тринадлина по стоунибриджской дороге.
Именно отсюда Изольда и Робби поскакали вдвоем к Тризмиллу и дальше к бухте,
где они нашли Бодругана — убитого, утопленного. Это был единственный путь к
неведомому Триджесту, когда Тризмиллский брод оказывался затопленным из-за
разлива реки. Магнус проходил мимо фермы Тринадлин, мысленно пребывая в том,
другом, мире. Наверное, он следовал за Роджером и Изольдой.
Вита, не в силах больше сдерживаться, резко повернулась ко мне.
— Милый, все эти исторические подробности тут ни при чем. Не сердись,
что я вмешиваюсь, но мне кажется, это важно. — Она повернулась к
инспектору. — Я убеждена, и мой муж вчера вечером был того же мнения,
что профессор отправился проведать своих давних друзей, неких Карминоу.
Оливера Карминоу нет в телефонной книге, но он живет примерно в том районе,
где видели в последний раз профессора. Для меня совершенно очевидно, что он
шел именно к ним, и чем скорее вы с ними свяжетесь, тем лучше.
После этой бурной тирады на какое-то время наступило молчание. Затем
инспектор посмотрел на меня. Озабоченное выражение на его лице сменилось
удивлением, даже упреком.
— Это правда, мистер Янг? Вы ничего не говорили о том, что профессор
Лейн мог отправиться навестить друзей.
Я почувствовал, как у меня на губах промелькнула слабая улыбка.
— Совершенно верно, инспектор, — сказал я, — не говорил.
Потому что это исключено. У него и в мыслях не было идти к кому-то в гости.
Боюсь, тут произошло недоразумение: когда профессор говорил по телефону с
моей женой, он решил немного пошутить, попросту говоря, разыграл ее, а я,
дурак, вместо того, чтобы сразу разъяснить ей что к чему, поддержал этот
розыгрыш. Никаких Карминоу нет в природе. Их попросту не существует.
— Не существует? — повторила за мной Вита. — Но ты же сам
видел, как в воскресенье утром их дети катались на пони — две маленькие
девочки с няней. Ты сам мне говорил!
— Да, сказал, и мне теперь остается лишь повторить — я тебя разыграл.
Словно не веря своим ушам, она в изумлении смотрела на меня. По ее глазам
было видно, что она думает, будто я лгу, пытаясь вызволить себя и Магнуса из
затруднительного положения. Затем она пожала плечами, метнула быстрый взгляд
на инспектора и зажгла сигарету.
— Ну и глупые же у тебя шутки! — сказала она и добавила: —
Простите, инспектор.
— Ничего страшного, миссис Янг, — сказал он, как мне показалось,
несколько натянуто. — Мы все время становимся жертвами розыгрыша, а в
полиции особенно. — Он снова повернулся ко мне. — Так вы твердо в
этом убеждены, мистер Янг? Вы и в самом деле не знаете никого, к кому
профессор Лейн мог бы отправиться в гости, когда сошел с поезда в Паре?
— Никого, — подтвердил я. — Насколько мне известно, у него
здесь друзей нет, и он совершенно точно собирался провести с нами уик-энд.
Как вы знаете, это его дом. Он уступил нам его на лето. Буду с вами
откровенен, инспектор, до сегодняшнего утра я действительно не очень
тревожился о профессоре Лейне. Он отлично знает эти места, вырос здесь, ведь
дом перешел к нему от отца, капитана Лейна. Я был уверен, что он не может
заблудиться и рано или поздно явится, и сам расскажет, где бродил всю ночь.
— Понимаю, — сказал инспектор.
На какое-то время все замолчали, и у меня возникло ощущение, будто он не
верит моей истории, как не поверила ей Вита. Оба, очевидно, думали, что
Магнус отправился на какое-нибуд
...Закладка в соц.сетях
