Жанр: Любовные романы
Любовники чертовой бабушки
...я себя я
предложила:
- Давай ей позвоним прямо сейчас.
Себастьен сразу понял, о ком идет речь, и согласился:
- Давай.
И мы позвонили.
- Бабулечка! Это я!
- Муза! Откуда ты все время звонишь?
- Бабуля! Я звоню из Парижа!
- Сейчас же прекрати звонить из Парижа. Ты хочешь, чтобы меня арестовали?
- Кто?
- КГБ!
От неожиданности я сболтнула:
- КГБ уже нет.
- Нельзя же так напиваться, - возмутилась бабуля и бросила трубку.
Я схватила за руку Себастьена. С хохотом мы забежали в кафе и закружили от счастья в
вальсе. Мы оба обожали мою бабулю, и поэтому нам было хорошо. Вальс танцевать я не умела,
отчего Себастьен пострадал. Я безбожно топталась по его старым ногам, а он стоически
переносил это и упрямо пытался вести меня в танце. Мои волосы развевались, французы
восторженно нас ободряли и аплодировали. Я чувствовала себя королевой Парижа...
Нет, пить мне нельзя совершенно - французское шампанское особенно. В крайнем
случае, ситро "Буратино".
Глава 25
Утром (точнее, в полдень) я проснулась от жуткой головной боли. Сгоряча хотела
отложить поход по магазинам, но разум возобладал: я вскочила с постели. После прохладного
душа жизнь показалась не слишком противной, а когда в номер доставили пиво, я, сделав пару
глотков, забыла про боль и отправилась по магазинам. Деньги закончились как-то внезапно.
Прозрение застало меня за примеркой дорогущего платья, с которого я заносчиво (на глазах
продавщицы) сорвала красочный ценник. Продавщица к моей неплатежеспособности отнеслась
истерически. Поднялась кутерьма. Я энергично проводила психическую атаку на дюжих
охранников, вполне успешно тесня их к выходу из универмага. За этим делом и застал меня
Тонкий. Он заинтересовался шумом и поспешил мне на помощь.
Тонкий нехотя отсчитал продавщице деньги за платье и затащил меня в свой автомобиль.
Через полчаса я, притихшая и изрядно струхнувшая, была доставлена к усатому мужчине с
сигарой. Конечно, я подозревала, что с меня могут спросить за валюту, но надеялась, что это
произойдет не скоро.
Когда мужчина с сигарой строго взглянул на меня, я подумала: "Не стоит изощряться в
бессмысленных оправданиях. Вторая сумка (размером с мешок!) доверху набита уликами".
Я не испытывала угрызений совести и не чувствовала за собой ни малейшей вины, но
опасалась строгого наказания - Так, приступим к делу, - наконец сказал мужчина с сигарой.
Я рефлекторно втянула голову в плечи и промычала нечто невнятное.
- Что ты сказала? - строго осведомился он.
Ответить я не смогла: боролась с острым желанием посетить туалет. И напрасно: мужчина
приветливо взглянул на меня и сообщил:
- Мы довольны тобой. Могу даже вынести тебе благодарность. Умница, ты меня не
подвела.
Не веря своим ушам, я испытала легкое головокружение, но вовремя сообразила, что о
растрате мужчина не подозревает. Такая мысль едва не лишила меня сознания. Сейчас Тонкий
скажет ему про сумку, и я пропала.
А мужчина тем временем не скупился на комплименты.
- Ты была хороша. Превзошла ожидания, - щедро лил он сироп хвалы на мою
открытую рану совести. - Теперь уверен, что все получится, вот только...
Он нахмурился. Сердце мое ухнуло вниз, видимо, в пятки. Началось, сейчас пойдет речь о
деньгах! Я не ошиблась - мужчина продолжил:
- Дорогая, все хорошо, вот только с деньгами ты сплоховала.
Он взглянул на часы, а я собралась было рухнуть перед ним на колени и искренне каяться,
каяться, каяться... Но почему-то замешкалась, не успела: мужчина продолжил с укором:
- Суди сама, на часах уже семнадцать ноль-ноль, а прошло всего полчаса с тех пор, как
ты последний евро истратила.
- Простите! - с жаром воскликнула я. - Это не повторится!
- Надеюсь, - вздохнул мужчина. - А то выходит не правдоподобно. Ты должна
стараться выглядеть натуральней.
- В каком смысле? - опешила я, заподозрив неладное.
Подумалось: "Если такой добрый мужчина спятил, будет очень обидно".
Он же невозмутимо мне пояснил:
- На самом деле ты должна была эту пачку потратить еще вчера. Ну, в крайнем случае,
сегодня утром.
- Утром я крепко спала, - заметила я себе в оправдание.
- Это тоже неплохо, но потом, когда ты все же по магазинам пошла, надо было не
примеряться долго и рассудительно, как цивилизованный человек, а тратить деньги хаотично,
со скоростью дикаря.
"Он что, надо мной издевается? Ничего не пойму. За что он меня ругает?"
- И как мне быть? - задала я вполне резонный вопрос, ожидая совета.
Мужчина шевельнул бородой и усами, полез в сейф и выложил на стол новую пачку
валюты, в три раза больше прежней.
- Вот, - строго сказал он, - чтобы за два дня истратила. Сможешь?
Я нервно облизала губы и честно призналась:
- Все будет зависеть от того, куда пойдут все покупки.
Он усмехнулся в усы и меня успокоил:
- Все покупки твои. Не устраивать же нам распродажу.
- Тогда можете не сомневаться, потрачу, - обрадовалась я, хватая со стола тяжеленную
пачку евро.
Словно пушинку подхватила я свою неподъемную сумку и полетела к двери. Не могу
сказать, что не было у меня вопросов. Хотелось знать многое, но я помнила слова мудрой
бабули: "Вопрос - знак неудовлетворенности". А разве можно чувствовать себя
неудовлетворенной в Париже с пачкой денег и наставлениями тратить их с правдоподобной
скоростью?
"Когда стану чуть посвободней, подумаю, в чем здесь дело, - решила я. - А пока не
стоит лишать себя удовольствий. Даже если меня принимают за кого-то другого, глупо бить
себя в грудь и доказывать, что я - это я. Париж это Париж, отель - закачаешься, вчерашняя
прогулка с Себастьеном - полный отпад. Будет что рассказать моей подруге Ганусе".
Я купила еще одну сумку и занялась своими прямыми обязанностями. Через два часа и эта
сумка была набита. А денег оставалось катастрофически много. Вдруг меня осенило: "Не по
тем магазинам хожу!"
И я направилась к ювелирному магазину.
На этот раз задание выполнила блестяще: в восемь вечера я уже в своем отеле была, и
носильщик тащил не только сумку, но и коробки с шубами. Рухнула в номере я на дорогой
диван и воскликнула:
- Ай да Коля! Как он чудесно меня тут устроил!
"Но что это за секретная служба такая, в которой мой Коля работает? - вдруг
озадачилась я. - Чем они занимаются? Может, хотят подорвать экономику нашей подружки
Франции? Я готова отечеству послужить, но товаров здесь слишком много. Боюсь, одна не
управлюсь".
И тут меня осенило. Этот мужчина с сигарой что-то толковал о работе. Не это ли и есть
работа моя? Если так, то не представляю, во что превратится отель, когда в него перекочуют
все магазины Парижа. А судя по пачкам, темп наша разведка взяла немалый.
Вечером с чувством выполненного долга я неслась по Парижу в "Парти дэ плэзир", но
маленько не добежала. В нескольких метрах от клуба меня перехватил Рышард Литан, друг
Казимежа. Этой встрече я была особенно рада: Рышард (француз с польскими корнями)
русского языка не знал, зато отлично изъяснялся по-польски. Польский - тот самый язык, на
котором я произнесла свое первое слово и всегда была рада случаю произнести еще с добрый
десяток.
- Муза! Ты и в самом деле здесь! - изумленно воскликнул Рышард.
- Как видишь. И даже успела вчера покутить с Себастьеном.
- А я не поверил, когда Жан-Пьер хвастал, что видел тебя. Думал - он шутит.
Меня это несколько удивило. Я сама хотела увидеть Жан-Пьера, близкого друга
Казимежа. С изумлением я спросила:
- Жан-Пьер меня видел?
- Ну конечно. Я бы тоже тебя увидел, но пришел значительно позже.
- Ты был вчера в "Парти дэ плэзир"?
- Очень недолго, лишь разыскал Жан-Пьера, и мы отправились на вечеринку к
Розалинде. Ты знаешь Розалинду?
- Нет, не знаю. Неужели это ее настоящее имя?
- Нет, конечно. Это ее псевдоним.
Рышард не спускал с меня влюбленных глаз. Я знала, что нравлюсь ему. Даже Казимеж
знал, но не ревновал. Мне было обидно.
Наше общение внезапно было нарушено милягой Роже, появившимся в конце улицы.
- Мюз! - восторженно воскликнул Роже и произнес длинную речь по-французски.
- Что он сказал? - вынуждена была я спросить у Рышард а.
- Он восхищается вечеринкой, говорит, что вы с ним вчера оттянулись по полной
программе.
Роже любит выпить, не брезгует "травкой". Я взглянула на него с укором и жалостью.
- Рышард, посоветуй бедняге, пусть больше следит за своим здоровьем, - попросила я.
Рышард удивился, но перевел. Роже бросился меня целовать, не прекращая трещать -
Рышард переводил и поражался. Оказывается, на вечеринке был не только Роже, но и
Жан-Пьер, и масса народу.
- Слушай, - шепнул мне Рышард, - ты же вчера была с Себастьеном?
- Да, - подтвердила я.
- А мы с Жан-Пьером неплохо натрескались у Розалинды, - похвастал он. - С кем же
тогда был Роже?
Мне было странно, что Рышард ломает голову там, где давно пора ставить диагноз. Того и
гляди Роже начнет нам рассказывать про женщину в белом.
И все же в глубинах души появились сомнения: а может, я вчера так напилась, что...
Как-то сразу вдруг затошнило. Я запросилась в отель. Рышард проводил меня, но, едва мы
расстались в холле, мне стало значительно лучше. Я решила, что всего лишь надо
опохмелиться, и отправилась в бар.
Но и в баре меня поджидал неприятный сюрприз. Не успела я вскарабкаться на табурет,
как симпатичный бармен, поправляя бабочку, приветливо улыбнулся мне как старой знакомой.
- Мадемуазель Мюз, вам как обычно? - спросил он по-английски.
Не успела я и глазом моргнуть, как он налил мне ту дозу ликера, которую я всегда
стремилась осилить.
Не успела я решить загадку с любимым ликером, как на стойку легла пачка любимых
моих сигарет.
"Он что, мысли читает?" - ошеломленно подумала я, тараща глаза на орешки,
появившиеся на стойке следом за сигаретами.
Я тупо уставилась на бармена: этот парень весьма подходящего возраста где-то меня
усмотрел, узнал мое имя и даже в курсе, что я ем, пью и курю. Знала бы бабуля, что я приехала
в Париж покорять каких-то барменов, сгорела бы со стыда за меня.
Вечер был безнадежно испорчен. Я отправилась в номер, приняла ванну, улеглась в
постель и мгновенно уснула.
Проснулась довольно рано в отличнейшем настроении и, нежась в постели, размечталась:
"Когда получу деньги, куплю трубку бабуле. Самую дорогую и с прибамбасами: всякими там
топталками, ершиками и прочей фигней, с которой носятся любители трубок. Ах, как
соскучилась я по бабуле! Да, еще куплю ей самого лучшего табаку, если б я только в этом хоть
что-нибудь понимала, а то ведь надурят".
Сколько ни старалась моя бабуля, так и не смогла приучить меня к этой вредной
привычке: курению трубки. Слишком я суетлива. Да и нет во мне нужного шику, но зато как
смотрелась бабуля с элегантной трубкой на прошлогоднем приеме у своего друга - посла
Финляндии!
Раздался стук в дверь. Я решила, что мне принесли кофе и булочку. Конечно, заказывать
кофе в номер расточительно - можно спуститься в бар, где дешевле. Но стоило ли ехать в
Париж экономить, когда и дома этим приходится заниматься?
С важным видом я распахнула дверь, но на пороге стоял не официант с подносом, а
мужчина средних лет в хорошо сидящем костюме.
- Вы мадемуазель Муза? - осведомился он по-английски.
- Йес-с! - с необъяснимой радостью ответила я.
- Это вам.
Он сунул мне в руки огромный пакет и, повернувшись на пятках, немедленно удалился.
Едва закрыв дверь, я бросилась потрошить пакет. Ха! Там были евро, сумасшедшая пачка! В
пароксизме покупательской жажды, я не стала дожидаться официанта, решив, что кофе попью
на бегу в баре отеля. В баре было немноголюдно. Новый бармен повел себя хуже вчерашнего.
Увидев меня, он воскликнул:
- Доброе утро, мадемуазель Мюз!
Не успела я осознать, что происходит, как перед моим носом появились чашка кофе со
сливками и тарелочка со свежайшей булочкой, источающей ореховый аромат, - все именно то,
что я собиралась заказывать. А когда рядом с кофе и булочкой легла пачка любимых моих
сигарет, я уже не паниковала, а принимала знаки внимания со спокойным достоинством.
"Надо в бар заглянуть вечерком, - по-деловому подумала я. - Интересно, как
отреагирует на меня ночной бармен?"
Позавтракав, я понеслась покупать подарок бабуле.
Поразительно, в каком счастливом неведении пребывала я по поводу цены хорошей
курительной трубки.
Когда продавец сообщил, сколько стоит "Данхилл", меня едва не хватил удар. Я
закричала, как потерпевшая, и с этим нечеловеческим воплем покинула грабителей с большой
дороги.
Побегав сгоряча по Парижу, я решила, что бабуля дороже стоит, вернулась в салон и
приступила к допросу. Выслушав лекцию о производстве лучших в мире английских трубок, я
пришла к выводу, что надо брать ту трубку, что сделана по спецзаказу: чубук - из баобаба,
верхняя часть мундштука - из секвойи, нижняя - из эвкалипта. Только эта трубка достойна
моей бабули.
- А это что за белое пятнышко? - решила я сделать последнее, решающее уточнение.
- Белое пятнышко - знак высокого качества, - охотно просветил меня консультант. -
Делается из бивня половозрелого африканского слона.
"Господи! Бедный слон! У моей бабули обязательно должна быть только такая трубка,
иначе я перестану себя уважать!"
- Скажите, а два пятнышка - это же лучше, чем одно? - решила я не останавливаться
на достигнутом.
- Вы абсолютно правы. Второе пятнышко - знак экстра-класса. Оно делается из бивня
сиамского слона, - подтвердил консультант.
- Это как раз то, что мне нужно! - воскликнула я, бесповоротно решив, что покупаю
трубку с двумя белыми пятнышками.
Просто удивительно, как моя бабуля до сих пор жила без нее, без этой трубки.
Я вышла из салона, зашла за угол и пересчитала евро. На трубку катастрофически не
хватало.
"Придется копить, - подумала я. - Надеюсь, завтра мне дадут еще больше денег".
Однако нетерпение охватило меня. В надежде занять недостающее я поехала к Рышарду.
Рышарда я не застала, а повстречавшийся мне Жан-Пьер вряд ли мог быть полезен. О его
жадности ходили легенды. И при этом Жан-Пьер умудрялся быть классным парнем. Все
любили его, и было за что. Он в лепешку готов разбиться, может пойти на любые жертвы,
лишения, только бы услужить, не касаясь своего кошелька.
- Зачем тебе Рышард? - сделал стойку Жан-Пьер, сносно говорящий по-английски. - Я
могу его заменить?
- Нет, - горестно вздохнула я, - мне нужны деньги.
Он покачал головой:
- Да-а, тяжелый случай. А много?
Я назвала сумму. Он присвистнул:
- Чтобы дать в долг тебе столько, Рышарду пришлось бы срочно продать свой дом.
- Я не изверг и не это имела ввиду. Мне нужно перехватить на несколько дней, и вовсе
не обязательно у одного человека. Себастьен наверняка не останется в стороне от моих
проблем, но его смогу найти только вечером в клубе, мне же нужно сейчас.
- Ясно, а зачем? Ты хочешь купить машину? - наивно предположил Жан-Пьер.
- Нет, трубку бабуле.
- Какую трубку?
- Обыкновенную, ту, которую курят.
Не стану рассказывать, что произошло с глазами Жан-Пьера и куда они переместились -
скажу лишь, что старалась не зря.
- Пойдем посмотрим, что за трубка такая! - воскликнул Жан-Пьер, хватая меня за руку
и давая понять, что до вечера мне от него не отцепиться.
Когда мы пришли в салон, он долго разглядывал трубку и с видом знатока
поинтересовался у консультанта:
- Обкуренная?
И с ходу выслушал подробную лекцию о том, как происходило обкуривание этой
чудесной трубки.
Оказывается, это непростое занятие англичане поручили специальному моряку дальнего
плавания, в результате чего трубка впитала ароматы семи морей и трех океанов, а также
познала дуновение всех ветров, какие только возможны.
Мне это показалось заманчивым. Жан-Пьеру тоже.
- Надо брать, - деловито сказал он. - Я найду тебе деньги.
Остаток дня ушел на поиски.
К вечеру нам удалось разжиться некоторой суммой, но на трубку по-прежнему не хватало.
- Если будем собирать такими черепашьими темпами, не успеем и ко второму
пришествию, - посетовала я, алчно пересчитывая евро.
Жан-Пьер загадочно улыбнулся и сказал, что знает такого хорошего человека, который с
удовольствием подарил бы моей бабуле эту варварски дорогую трубку.
- Ты имеешь в виду Себастьена? - спросила я, освежая в памяти цену и прикидывая,
способен ли старикан на такую жертву во имя любви.
Жан-Пьер потряс головой:
- Нет, другого.
Потрясенная, я спросила:
- Неужели бабуля умудрилась закадрить кого-то еще?
- Не бабуля, а ты.
- Так речь идет о Казимеже, - прозрела я и вздохнула:
- Казимеж бедный, и судя по тебе, он не разбогател.
- Казимеж давно со мной не работает, - с укоризной сказал Жан-Пьер, из чего я
мгновенно сделала вывод, что Казимеж разбогател.
- А как его разыскать? - воскликнула я.
- Я не знаю, зато Казимеж мне часто звонит и, между прочим, всякий раз тобой
обязательно интересуется.
- Странно, что мной Казимеж интересуется у тебя, а не у меня, - обиделась я. - В
следующий раз, когда Казимеж спросит, жива ли я, пошли его к черту, естественно, от моего
имени.
Расстроившись, что день прошел даром (поскольку трубка не куплена), я бросила
Жан-Пьера и отправилась в отель, в номере рухнула на диван и задумалась. Уверена я была, что
за мной следят, иначе откуда они знают о каждом моем шаге? Да и Тонкий не случайно в
магазине вдруг появился во время скандала. А мужчина с сигарой, выходит, непосредственный
мой начальник.
"Если я вернулась в отель без сумки, значит, он может сделать правильное заключение,
что денег я не потратила. Следовательно, бессмысленно ждать новой порции", - подумала я и
пришла в волнение.
Желание купить бабуле трубку с двумя белыми пятнышками овладело мной безраздельно.
Бабуля обязательно должна разбираться во всех этих трубках, следовательно, по достоинству
оценит подарок. Я уже представляла, с каким видом поднесу ей трубку, и как ахнет бабуля, и
как не поверит своим глазам, и как я небрежно брошу "пустяки", и как горда буду при этом.
"Чертов мужик! - мысленно возмущалась я, - Сам же курит сигары, а не хочет понять,
что моя царица бабуля просто обязана курить только хорошую трубку!"
В конце концов я решила отправиться в клуб и потолковать на эту тему со стариком
Себастьеном. Он денежный, опытный, герой, любит бабулю и легко войдет в мое положение.
По дороге в клуб я снова повстречала Жан-Пьера. Он спросил:
- Деньги нашла?
- Всем известна скупость французов, - ответила я.
- Это да, - по-английски согласился Жан-Пьер.
- Самое обидное, что не знаю, сколько дней здесь пробуду. Вдруг выяснится, что завтра
утром надо срочно лететь домой? Как я полечу без трубки?
- Да, это ужасно, - посочувствовал мне Жан-Пьер и неожиданно сообщил:
- Завтра утром мне позвонит Казимеж.
- Где он? - лихорадочно вцепилась я в руку Жан-Пьера. - Хочу его видеть!
- Все хотят, но никто не знает, где он, да и знать не должны.
- А ты?
- Я тоже не знаю. Казимеж звонит мне как коллеге и лучшему другу.
- Часто?
- Мюз, больно, отпусти мою руку, - взмолился Жан-Пьер.
Я отпустила, он сердито продолжил:
- Казимеж позвонил мне вчера, я похвастал, что видел тебя. Он очень обрадовался и
сказал, что хочет с тобой поговорить.
- Я тоже хочу поговорить с Казимежем! - сгорая от нетерпения, воскликнула я.
Жан-Пьер почему-то струхнул.
- Тише, тише, - зашипел он. - Не так громко, на нас обращают внимание.
- Мне очень надо хотя бы голос его услышать, - переходя на шепот, призналась я. -
Почему ты лишь сейчас мне сообщаешь об этом?
- Потому что раньше ты была очень странная. Казимеж, как узнал, что ты в Париже,
звонит мне по сто раз в день, а я тяну и придумываю отговорки.
Какой он болван! Оказывается, и Казимеж хочет услышать меня, а этот друг так
называемый нам помешает.
- Ну? И как это называется? - спросила я, подбочениваясь.
- Что? - не понял Жан-Пьер.
- Поведение твое. Ты хочешь помешать нашей любви? Ты еще не оценил ее силу?
- Да нет, Мюз, ты не поняла. Я очень боюсь за Казимежа. Его ищут. Ко мне уже
подсылали странных людей.
- Не морочь мне голову, я говорю о любви.
- Правильно, и я о том же. Когда появилась ты, я был очень пьян, а тут как раз позвонил
Казимеж, вот я ему все и выложил, а когда протрезвел, усомнился: может, это и не ты. На
следующий день ты была очень странная, я уже не пил, а следил за тобой, я хочу сказать,
наблюдал. Вчера ты была другая. Я испугался, пока не встретил тебя сегодня. Твоя идея купить
трубку стоимостью с "Мерседес" развеяла все сомнения. Конечно, это ты, Мюз Добрая!
Выслушав странные речи Жан-Пьера, я посоветовала ему посетить психиатра и грустно
подумала: "Это что, эпидемия? Несет черт-те что, не хуже Роже".
- Зачем мне психиатр? - разозлился Жан-Пьер.
- Вчера ты никак не мог наблюдать за мной, потому что этим занимался Рышард Литан.
Он проводил меня до отеля, после чего я из номера не выходила. И не смотри на меня,
лунатизмом я не страдаю и пью умеренно, чего нельзя сказать о тебе.
После моего заявления Жан-Пьер пришел в крайнее возбуждение.
- Мюз! - завопил он. - Мюз! Я и сам подозревал: здесь что-то не так! Я угощал тебя
вчера шоколадными вафлями...
- И я их ела?
- С большим аппетитом.
- Тогда это была не я.
- Ты, Мюз, ты! В том-то и дело, что ты!
Терпение мое лопнуло:
- Все, Жан-Пьер, шоколадные вафли и я - несовместимы. Это знает любой, кто знает
меня. Только мой четвертый муж по сию пору пребывает в уверенности, что я обожаю
шоколадные вафли.
- Почему?
- Потому что в первый день нашего знакомства он шоколадными вафлями меня
закормил, а я не нашла смелости ему признаться, что вот-вот сблюю на персидский ковер.
- Мюз, может, ты скажешь, что не проливала вчера себе на брюки яичный коктейль? -
решил добить меня бессовестный Жан-Пьер.
- Вчера я была в юбке, потому что мои брюки Себастьен облил шампанским еще
позавчера. Мы пили в карете, и прошу, давай прекратим этот бессмысленный разговор. Лучше
скажи, когда собирался звонить Казимеж?
- Он позвонит завтра в десять часов. Если ты опоздаешь, он точно сойдет с ума.
- Я не опоздаю, потому что своими глазами вижу, как это страшно, когда человек теряет
власть над собственным разумом.
- Ты мне не веришь? - поразился Жан-Пьер и восхитился:
- О! Катрин!
Действительно, к нам подбежала Катрин и защебетала, как стая щеглов.
- О чем она говорит? - спросила я у Жан-Пьера.
Он меня огорошил:
- Катрин кутила с нами вчера, а теперь делится впечатлениями.
Я остолбенела, оценила странное поведение барменов в моем отеле и подтвердила:
- Жан-Пьер, я вспомнила, ты прав, я пролила на брюки яичный коктейль.
Теперь уже он усомнился:
- Думаешь?
- Да! - воскликнула я, охваченная желанием немедленно попасть в бар отеля, чтобы
проверить кое-какую догадку. - Все, ребята, до завтра! - крикнула я и, чмокнув в щеку
Катрин, умчалась.
У входа в отель меня перехватил Тонкий, "случайно" проходивший мимо.
- Иди за мной, - шепнул он, с заметным интересом глядя в противоположную сторону.
Я пошла, и шла довольно долго, два или три квартала, после чего Тонкий оглянулся и
зашипел, кивая на свой автомобиль:
- Садись и жди.
Я села, гадая, чего должна ждать. Тонкому я обрадовалась: повезет он меня к мужчине с
сигарой. От мужчины с сигарой я без пачки евро еще ни разу не уходила.
Тонкий побегал по тротуару, делая вид, что докуривает "бычок", но даже самому
неискушенному профану, глядя на него, стало бы ясно: человек проверяет, нет ли за ним
"хвоста".
- Ты вела себя странно, - буркнул он, усаживаясь за руль и направляясь привычной
дорогой.
- Это мое дело, - изобразила я независимость, прикинув, что вряд ли есть смысл
подчиняться кому-нибудь, кроме мужчины с сигарой. Ведь он дает деньги, не Тонкий. К этому
моменту я почувствовала, что здорово соскучилась по этому милому джентльмену с сигарой в
зубах.
Он тоже обрадовался, когда я вошла в его кабинет, и воскликнул восторженно:
- Прекрасно сработано! Босс высоко оценил!
Я сочла не лишним с ним согласиться:
- Еще бы, зря, что ли, денежки получаю.
- Как это у тебя получается? - не скрывая восхищения, осведомился мужчина.
- Уметь надо, - мудро ответила я, не имея ни малейшего представления, о чем идет
речь.
- Ты умеешь, - с гордостью констатировал мужчина, пыхнув сигарой. - Только вот с
трубкой...
Я насторожилась:
- Что с трубкой?
- Не слишком ли это?
- Речь идет о цене?
- Речь обо всем в целом.
- В целом прекрасно. Этого вы и хотели, - заверила я, пользуясь наукой вести разговор
ни о чем.
Спасибо огромное депутатам, научили меня, как и весь наш народ.
- К тому же налицо и плоды, - добавила я с многозначительным видом.
Мужчина с сигарой кивнул:
- Да, плоды неплохие. Продолжай в том же духе.
- Хорошо, но трубку придется купить.
- Думаешь?
- Уверена, - сказала я, стараясь не допустить и тени сомнений.
- Надо потолковать с шефом. А если мы покупать не будем?
"Вот жмот, хочет бабки зажать".
- Тогда провал, - заверила я и нахально спросила:
- Провал нам нужен?
- Ни в коем случае, - вздрогнул мужчина, испуганно потрясая сигарой. - Иду на
переговоры с шефом, а ты подожди.
"Что за бедная организация? - гадала я в ожидании. - Пришли в замешательство от
пустяка. И когда? Когда все уже на мази. Я им тут провернула какое-то дельце, а они жмутся
бабуле на трубку. Приеду - Коле нажалуюсь".
- Отлично, - радостно сообщил мужчина с сигарой, входя в комнату с огромным
пакетом.
- Надеюсь, мне хватит, - сказала я, привычно хватая пакет.
- Да. Теперь о деле, - сказал он таким тоном, словно до этого мы говорили о чепухе. -
В связи с происшедшими событиями шеф расширил наши возможности. С сегодняшнего дня
можешь принимать любые решения.
Я удивилась: "О чем он толкует? Кажется, и до этого я не слишком себя ограничивала".
- Вот, возьми это, приколи на грудь и не снимай ни днем, ни ночью, - мужчина
протянул мне брошь в виде букетика.
Я с готовностью осведомилась:
- На голую грудь?
- Зачем? - испугался мужчина. - Приколи на одежду.
Я приколола. Мужчина стыдливо отвел глаза и продолжил:
- Связь будем поддерживать по прежнему плану. Вопросы есть?
"Еще сколько!" -
...Закладка в соц.сетях
